Непринятое решение

от Darria
миниангст, драма / 18+ слеш
8 нояб. 2014 г.
8 нояб. 2014 г.
1
7931
2
Все главы
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
 
Название: Непринятое решение
Автор:  Darria*
Бета: Alef84 и aleksa2000
Размер: миди ~ 4400 слов
Пейринг/Персонажи: альфа/омега
Категория: слэш
Жанр: драма, ангст
Рейтинг: NC-17
Краткое содержание: Один день из жизни давно замужнего омеги
Примечания: написано на ФБ-2014 в команду Омегаверса

Луказ снова забыл свой завтрак, а Тадеуш не досмотрел. Пластиковый контейнер для сэндвичей одиноко стоял на пустом столе, и Эу заглянул внутрь. Батончик и бутерброд с джемом. Тадеуш не положил туда хотя бы яблоко или маленький пакетик со сладким молоком, мимолетно подумал Эу.
Луказ не любил молоко, поэтому Эу зачастую прибегал к различным ухищрениям, иначе бы его сын питался исключительно шоколадом и чипсами, что могло не слишком благотворно повлиять на его здоровье. Эу привык заботиться об этом больше, чем Тадеуш.
Дом был пуст, поэтому можно было не суетиться и не спешить. В глаза словно песка насыпали, и Эу убрал еду в холодильник, думая лишь о том, чтобы принять душ и упасть в постель. Он поднялся по лестнице на второй этаж их небольшого домика и направился к спальне. Ночные смены выматывали намного сильнее, хотя работы в лаборатории было в два раза меньше, чем днем.
В ванной пахло Тадеушем, видимо, он принимал душ утром перед работой, хотя в постель всегда ложился чистым и расслабленным после горячей ванны. Родной и знакомый запах альфы уже давно не смущал и не волновал Эу. Он к нему привык, как и к теплому боку Тадеуша в постели, его тихому храпу и холодным ногам, неожиданно прижавшимся к нему под толстым пуховым одеялом.
Прожив вместе без малого двенадцать лет, Эу уже и забыл, как будоражил его муж с самого начала. Их первые свидания, неумелый и торопливый секс. Мокрые поцелуи и дрожащие руки, старающиеся охватить больше, сжать сильнее, насытить тягу, которой, казалось, не будет конца. Теперь же это ушло, как и многое другое из супружеской жизни.
Хотя тело реагировало на Тадеуша почти механически, без былой лихорадочной дрожи, но член ощутимо напрягся, и Эу даже приласкал себя под душем, не думая ни о чем. Закрывая глаза, задрав голову к рассеянному потоку воды, который смывал с него грязь, усталость и разочарование. Одна рука на скользком от мыла члене, три пальца в заднице, и спустя пару минут в сток засосало его белесое семя, а вода смыла остальное.
Выключив душ, Эу еще какое-то время стоял в остывающей душевой кабинке, дрожа от холода. Он хотел почувствовать хоть что-то, кроме апатии и равнодушия. Напомнить себе, что вся его жизнь - не сон. Она реальна, как запахи в кабинке, полной пара, мурашки, бегущие по коже, сладкое томление в заднице после скорого вымученного оргазма. Руки дрожали, когда он открывал стеклянную дверцу, а зубы выстукивали в рваном ритме. С волос по лицу текла вода, падая на плечи и устремляясь вниз по спине и ягодицам.
Наскоро вытеревшись полотенцем, Эу прошел в комнату и достал белье. В их общей спальне было так аккуратно и чисто, что он даже не смог отыскать следов присутствия Тадеуша. Ни морщинки на покрывале, ни единой небрежно оставленной вещи. Даже любимые бумаги с работы, в которые муж утыкался каждый вечер, были надежно спрятаны в недра стола. Его альфа не жаловал беспорядок ни в каком его проявлении, и Эу со временем привык. Хотя сломать себя было довольно тяжело.
Откинув покрывало, Эу встал над их супружеской постелью, оценивая белоснежность и гладкость простыней. На его стороне белье не было смято, а это значило, что Тадеуш спал ровно на своей половине. Подобная педантичность убивала Эу, который раньше мог раскинуться звездой, крутиться по всей плоскости матраса, перелезать к Тадеушу и падать ему на грудь по утрам, целуя в шею.
Когда они были вместе последний раз?
Месяц. Нет, два месяца назад. И обоих это устраивало. Скоро их близость сведется лишь к паре безумных часов перед течкой, когда не помогали даже блокаторы, которые он пил уже который год.
Шутка ли, секс раз в полгода?
Хотя эта мысль не вызвала у Эу никакого ужаса, скорее даже облегчение. Он уже не мог, просто не в состоянии был играть свою роль и дальше. Роль любящего мужа. Хотя Тадеуш никогда не заставлял его врать или идти против себя, Эу сам так решил, сам выбрал этот путь. Ради Луказа, ради их семьи, которая все еще была ему по-своему дорога.
Матрас приятно прогнулся, принимая его уставшее тело, и Эу подтолкнул подушку повыше, прежде чем улечься и закрыть глаза. Он не думал ни о чем, он привык к тому, что в голове не крутятся навязчивые мысли. Знал, что это к лучшему, то, что он не может вспомнить прошедший день, погружаясь в сон. Лучше пустота и невесомость.
Дремота мягко овладела им, а усталость подарила глубокий сон.

Его разбудил топот Луказа внизу и еле уловимый запах ужина, который готовил Влодек. Эу потянулся и взглянул на часы. Без четверти четыре. Он спал не так уж долго, но уже чувствовал себя намного лучше. Ломота и усталость ушли, голова была ясной, тем более, что у него было запланировано еще много всего на этот день.
Луказ протопал по лестнице и на минутку остановился у двери родителей, хоть Влодек и приказал ему не будить папу.
— Луказ! — позвал Эу, усаживаясь спиной к изголовью.
Сын тихонько приоткрыл дверь и одним глазком заглянул в святая святых – спальню родителей. Малыш радостно разулыбался, увидев, что папочка не спит, и подошел к кровати, встав у кромки и дурашливо покачиваясь на пятках. Светлые вихры густых волос непокорно торчали в разные стороны, а у краешка губ Эу заметил след от шоколада. Луказ поймал его взгляд и виновато облизнулся.
— Иди ко мне, Луказ! — похлопал по местечку рядом с собой Эу.
Сын запрыгнул на покрывало и пару раз спружинил на упругом матрасе, падая прямо ему на грудь.
— Папа, — сладко выдохнул он. — Папа…
Эу, убирая от его лица волосы, пару раз чмокнул в нос и щеки, пока Луказ не начал сопротивляться. Раньше он никогда не отстранялся от поцелуев, но с недавних пор старался каждый раз отвоевать право на свои румяные щечки и круглый носик-пуговку.
— Ну, не надо, папа!
— Как дела в школе?
— Хорошо.
Луказ спрятал глаза, и Эу тут же понял, что его «хорошо» - не более чем липовая отмазка. Но сын вступил в тот период, когда дети предпочитали темнить и решать свои мелкие неурядицы сами. Его малыш уже становится взрослым, а Эу все больше и больше хотел остановить время и не давать ему взрослеть.
— Схлопотал плохую отметку?
— Папа!
Эу пощекотал его, и сын залился смехом.
— Слушался Влодека?
— Да, — с заминкой сказал сын и получив новую порцию щекотки, покатился по постели.
— Обманываешь?
— Па-па… — еле промычал Луказ, сверкая счастливыми глазами.
Эу до боли захотелось прижать его к себе, обнять крепко-крепко и не отпускать. Он хорошо помнил, как носил его беременным. Каким маленьким Луказ был после рождения. И вот теперь можно с гордостью наблюдать, как растет плоть от его плоти. Их с Тадеушем сын. Уже такой большой, что сердце ломит от странной, томительно-горькой боли.
— Ты ел? Составить тебе компанию?
— Влодек готовит для папы. А я уже… уроки нужно сделать.
— Ах, да! Уроки! Ну, конечно.
Эу окинул сына пристальным взглядом и улыбнулся:
— Хорошо, тогда беги, делай уроки. И смотри, чтобы Влодек не жаловался на чистописание, учись сразу все делать хорошо.
Луказ надул губы, но покорно кивнул, сползая с кровати. Тема чистописания всегда оставалась для него не самой любимой. Сын был умен, но не старателен, выезжая на том, что давалось ему легко. А вот если для достижения серьезной цели нужно было попотеть, он обычно ленился. Их с Тадеушем это совсем не радовало.
Луказ пошел к двери, но Эу был уверен, что в планах у него не уроки, а игры на его новомодном планшете.
— Скажу папе, чтобы он зашел к тебе вечером, — бросил ему вслед Эу, нашарив взглядом свои пижамные штаны и уже готовясь встать с постели.
Луказ обернулся, тряхнув белобрысой челкой:
— А ты?
— Я буду на работе.
— Снова? — с обидой в голосе спросил сын, и в его глазах Эу увидел разочарование.
— Мы сдаем новый проект, а вот в выходные…
— В тот раз ты тоже так говорил. И в позапрошлый!
— Луказ…
Но сын, ничего не слушая, быстро пошел к двери, не останавливаясь и держа прямо свою худощавую, мальчишескую спинку с острыми росчерками лопаток под тонкой майкой. И Эу почувствовал такую слабость и бессилие, словно его ударили под дых.
Обида сына больно ранила, но отменить свои планы он не мог, как и отказаться от той жизни, что вел. И не только потому, что был зависим. В его буднях и без того не так уж много времени отведено для него самого.

Влодек чудесно готовил, по кухне разливался действительно умопомрачительные запахи лазаньи и свежесваренного кофе. Эу, уже полностью одетый для выхода, спустился вниз и вдохнул эту гамму ароматов. Так пах его дом: еда, чуточку ноток сына и мужа, а также еле уловимая отдушка туалетной воды Влодека. В такие моменты их жилище казалось настоящим уютным гнездышком, а не бетонной коробкой из четырех стен.
Влодек через стол бросил на Эу пытливый взгляд, нарезая овощи на салат:
— Господин Эустачи, вы уже отдохнули?
Эу засуетился в поисках ключей:
— Мне нужно уйти. Присмотри за Луказом, хорошо?
Влодек кивнул. Это был не более чем ритуал, потому что он нянчил Луказа с трех лет и уже привык к тому, что ребенок остается на его попечении. С несовпадающими графиками самого Эу и Тадеуша нанять этого бету было самым верным решением для них обоих.
— Может, хотите пообедать, господин Эустачи?
— Нет, спасибо. Я по дороге перехвачу что-нибудь.
Влодек неодобрительно цокнул. Его, как никого, беспокоили вопросы питания, потому что себе во вкусной еде он не отказывал. Хотя небольшая полнота его не портила, а покатая округлость фигуры казалась приятной. Эу даже после родов таким не был, и Тадеуш раньше подшучивал над его выпирающими костями. Еще когда его это хоть немного беспокоило.
Эу взял ключи со столика в прихожей и напоследок кивнул Влодеку. Стоило только открыть дверь, и улица быстро проглотила его, окружая запахами свежескошенной травы, пыли и свежести ласкового ветерка. Эу вывел автокар из гаража, проверил, лежат ли в бардачке документы, посмотрел в зеркало заднего вида и обернулся. В окне второго этажа он увидел мелькнувшее личико Луказа, который быстро спрятался за занавеской.
Он хотел бы остановить свой автокар и пойти к нему, но что он сможет объяснить? А главное, как? Ведь только ради сына Эу пытался все сохранить. Ради его счастливого детства из раза в раз возвращался назад. Затопило чувство сожаления - тяжелое, удушающее.
Нога привычно вдавила педаль газа. Шины зашуршали об асфальт, а мотор взревел, как разъяренный лев. Эу гнал как можно быстрее, и хотелось прибавить скорость. И еще. И еще. Пока летящий за окном пейзаж не станет серой дымкой.
На перекрестке загорелся красный, пришлось остановиться. Вокруг гудели клаксоны, на улицах было многолюдно. Прохожие сновали туда-сюда по отгороженным парапетами дорожкам, и Эу плотно закрыл окно, отсекая городской шум. В голове кружилась лишь одна мысль, словно назойливая муха, и он не мог ее прогнать.
Таблетки... у него заканчивались блокаторы. Эу закупал не только их. Бактерицидные спреи, сушка, антисептические салфетки, пару блистеров противозачаточных и антиэструс. Набор, знакомый каждому омеге, который уже начал жить половой жизнью, но не планировал детей. Последний раз течка прошла два или даже три месяца назад, поэтому иметь запас не помешало бы.
Эу дождался зеленого и резко рванул, вливаясь в поток автокаров, несущихся по шоссе. Езда отвлекала от дурных мыслей. Отрезвляла и в то же время давала обдумать многое. Не только о насущных потребностях, но и о том, что было. Как он пришел к столь жалкой имитации «жизни».
Луказ родился почти впритык через девять месяцев после их регистрации в мэрии. Желанный ребенок. Ожидаемый. Других детей он не хотел и не планировал. Хотя Тадеуш никогда не возражал и иногда даже неловко шутил на тему второго ребенка, словно еще верил, что это возможно. Сначала Эу хотел дать своему альфе все, что бы тот ни захотел. Глупо верил в то, что его искренняя любовь победит, пробьет начавшееся между ними отчуждение.
Но попал в замкнутый круг. Романтичную, красивую, богатую и внешне идеальную золотую клетку. Эу чертовски устал от их вежливой, холодной, отстраненной и пустой жизни. Покрывал без тени морщинки, комнат, которые казались нежилыми, скучного секса, исключительно по нужде, и уж никак не спонтанного и необузданного. Нелюбви…
Когда Эу подъехал к ближайшей фармотеке, то уже держал мысленно в голове список нужных ему препаратов. Хотя руки немного подрагивали, будто он покупал противозачаточные впервые. Фармацевт всегда так оценивающе смотрел, словно хотел прочитать что-то в его душе. Видимо, видя перед собой замужнего омегу в дорогом костюме, с кожаным портмоне, вылезающим из автокара последней модели, сложно поверить, что Эу нужно что-то скрывать или бояться случайного залёта.
Но он приходил вновь и вновь. Спрей, салфетки, противозачаточные, подавители течки… Сколько таких, как он, ходят в эту же фармотеку за тем же? Сотни? Тысячи? Слышно, как открываются и закрываются двери, звенит колокольчик у входа. И так с утра до вечера. Фармфирмы уже озолотились на биологии омег и их чудовищных, предательских ритмах. Он один из этих тысяч несчастных, которые пьют подавители, даже понимая, что это не приносит особого здоровья и лишь душит изнутри, словно связывая по рукам и ногам.
От обилия всевозможных препаратов, расставленных на стеллажах, закружилась голова. Но у Эу хватило сил подойти к кассе и сделать заказ, сразу же доставая свою карту. Запах в помещении стоял тяжелый и густой, полный отголоска освежителей и химикатов. Фармацевт резко вжикнул картой и передал ему пластик. Помощник собрал заказ, аккуратно упаковав в картонный пакет. Плотный, без эмблемы. Очень предусмотрительно.
— Всего доброго, господин Эустачи!
— Спасибо.
На улице Эу просто встал у двери автокара, уже бросив пакет на переднее сиденье и не решаясь сесть за руль. Это снова паника. Вина. Перед глазами расстроенное лицо Луказа, выглядывающего из-за занавески. Руки задрожали, когда он достал эм-фон и снял блок. На заставке - сын и муж. Широченные радостные улыбки, они похожи, как две капли воды. Луказ уже во многом копировал Тадеуша, хотя это и не очевидно и пока не слишком бросается в глаза.
«Мне нужно на работу, я не приеду. Проверь, все ли сделал Луказ. И не забудьте завтра обед».
Сбоку кто-то громко засигналил, когда прохожий выбежал на дорогу. Автокар дернуло, и водитель еле успел остановиться. Когда Эу опустил глаза, на экране уже высветился ответ.
«Конечно. Проверю. Прости».
И все. Тишина. Так, словно никому из них нет дела друг до друга.
Автокар нагрелся на солнце, Эу сел на горячее сиденье, и кожу ощутимо обожгло. Он помчался дальше, уже не думая ни о чем, не сомневаясь в своих решениях.
Скоро дома поредели, а его все дальше уносило от города. По высохшей от палящего солнца земле ветер закружил пыль, а до ближайшей заправки было миль десять. Эм-фон в полутемном салоне мерцал без звука, тихо вибрируя, но Эу не захотел брать трубку за рулём.
Когда машина въехала на стоянку компании, небо уже стало темно-серое от туч, и в воздухе пахло влагой. Солнце низко закатилось, еще немного, и наступит вечер. Из главного корпуса, как только он вышел из автокара, показались двое: омега и ребенок, Эу остановился и посмотрел на них. Омега широко улыбнулся и торопливо пригладил непослушные волосы сына на затылке. Сам он выглядел слишком бледно и устало, с кругами от недосыпа под глазами и какой-то печальной затравленностью в глазах.
— Эустачи! Привет! — крикнул он. А ребенок махнул рукой. В улыбке не хватало пары зубов, но все равно выглядел он мило. Почти как его отец.
— Привет, Дариуш! Какой ты уже большой, Марэк! — улыбнулся Эу, и потрепал малыша по плечу.
— Как ты, Эу? Как Тадеуш?
— Все хорошо, — широко улыбнулся он. — Ты же знаешь.
Дариуш кивнул, но казался не слишком уж счастливым:
— Мы решили прийти, потому что Анджей совсем не бывает дома. Мы скучаем по нему. Я скучаю.
— У нас много работы в этом квартале.
— Как и в двух предыдущих, Эу, — Дариуш присел на корточки около сына и дал ему брелок от сигнализации. — Беги в автокар, Марэк, вот, откроешь?
Малыш сжал брелок и просиял, явно желая самостоятельно сделать столь важную вещь. Дариуш поднялся и посмотрел на Эу:
— Вы же в одной команде, Эустачи. Ты не замечал ничего… ничего странного?
— Странного?
— Да, возможно, ты видел Анджея с другим?
Эу нахмурился, и Дариуш нервно засмеялся:
— Это похоже на паранойю, да? Звучит дико? Мне так все друзья говорят, но я… Забудь, Эу, это пустое. Я сам себя свожу с ума и его тоже.
— Дариуш…
Дариуш еще сильнее засмеялся:
— Оставь, не нужно. Я рад был тебя видеть, Эу. Только не говори Анджею, что я расспрашивал о нем.
И он побежал к машине за Марэком. Дариуш был таким молодым, таким юным и прелестным. Почти на десять лет моложе самого Эу. Рабочая сумка в руке стала тяжелой, будто была полна кирпичей, но он подкинул ее и пошел вперед.
Ветер трепал волосы и продувал тонкую рубашку насквозь. Сзади было слышно, как выезжает со стоянки Дариуш. Шорох шин и звук мотора его старенького автокара. Эу старался не думать о беспокойстве омеги, холод сковал его сердце. Но внутри все равно что-то противно подрагивало.
Лаборатория встретила знакомым оживлением. Шепотки, шум приборов, резкие запахи, пара десятков любопытных глаз и приветствий. Никто уже не удивлялся, что Эу почти не берет выходных. Да и его рвению тоже.
Взгляд тут же выхватил Анджея - статная высокая фигура в белом выделялась в их небольшом коллективе. Анджей входил в его бригаду уже чуть больше года и чувствовал себя как рыба в воде среди таких же специалистов, как он сам. Альфа тоже заметил Эу, но тут же отвернулся, приход Дариуша явно выбивал из колеи. Рушил ту стену, которой они оба отгородились от действительности.
До пересменки оставалось еще пару часов, поэтому Эу пошел переодеться в кабинет, нужно было заняться бумагами, составить отчет, до которого руки не доходили уже несколько недель. Но сначала выпить таблетки. В кабинете Эу бросил сумку на старомодный диванчик и достал свежую форму. Жадно проглотив по таблетке из каждого блистера, запил их водой.
Разобравшись с препаратами, он скинул пиджак и расстегнул рубашку, намереваясь переодеться. Резкий стук отвлек его. И без лишних слов было понятно, кто стоит под дверью. Мурашки побежали по коже, а во рту пересохло, как в пустыне. Стук повторился, и глубокий, чуть хрипловатый голос альфы позвал его:
- Эу?
- Да.
Дверь медленно приоткрылась. Огромная фигура Анджея заполнила собой львиную долю пространства. Не было ложной скромности, Эу не стал прикрывать оголённую грудь или делать вид, что его возмущает этот визит. Анджей сразу же закрыл дверь и прислонился к ней спиной, защелкивая внутренний замок. Он выглядел встревоженным и немного смущенным, но не менее привлекательным, чем всегда. Эу старался не смотреть слишком пристально и почти не дышать, боясь потерять контроль над собой.
Уже давно Эу не мог совладать с собственными эмоциями, телом, запахами, которые чуял в присутствии Анджея и возбуждением лишь от одного осознания, что тот рядом. Позорно, слабо и так чертовски неправильно.
— Дариуш…
— Я видел его.
— Эу…
— Молчи, я прошу тебя, не говори ничего.
— Я люблю тебя. Только тебя.
Анджей смотрел на него почти умоляюще, как глядят смертельно больные в ожидании хороших новостей. И Эу хотелось закричать во всю глотку, завыть в потолок от ощущения собственной слабости и низости. Все, что они делали, было неправильно. Плохо. Но он уже не мог прогнать Анджея. И, казалось, никогда не сможет, сколько бы боли и слез ни таилось в глубине глаз его законного омеги.
Эу даже не вздрогнул, когда Анджей приблизился. Горячие руки легли на его грудь, сжали соски, а губы прижались к изгибу шеи. Анджей глубоко вдохнул, втягивая его запах.
— Ты ушел утром слишком рано, — посетовал он. — Я уже начинаю ненавидеть работу, которая отнимает у меня тебя. Твой дом, твоего мужа…
Рубашка полетела на пол, вжикнула молния брюк. Эу только и мог, что сжимать руки на мощных плечах, подставляя горло, и зная, что Анджей не может оставить на нем даже крохотный след, рыча от злости. Эу быстро избавился от штанов и ощутил прижатый к животу твердый член. Он закрыл глаза, чтобы не осознавать, что делает, где и с кем.
С чужим мужем, не со своим. Изменник. Предатель.
Анджей поймал его губы и раскрыл их языком, Эу самозабвенно отвечал, вдыхая горьковатый альфий запах, комкая халат жадными руками. Руки Анджея были везде, при этом он не снял с себя ни единой вещи, и это еще сильнее заводило Эу. Между ягодиц стало ощутимо скользко, и он не возражал, когда Анджей повернул его лицом к дивану и нагнул, приспуская брюки.
— Ты?..
— Да.
Анджей навалился сверху, без лишних прелюдий проталкиваясь внутрь, целуя открытую шею, плечи, оглаживая худые бока. Эу хрипло застонал, когда большой, крепкий член глубоко въехал в него, и Анджей сделал первый толчок. Резко, грубо, почти зло. Чужая рука легла ему на лицо и плотно запечатала рот, отчего стояк Эу просто прилип к животу.
Он стонал, но ладонь глушила всхлипы, и слышалось лишь мерное шлепанье плоти о плоть и тяжелое дыхание Анджея. Эу изо всех сил вцепился руками в спинку дивана и лизал жесткую ладонь, старался держать себя в узде, принимая толчки, сжимаясь вокруг набухающего узла и смаргивая не к месту навернувшиеся слезы. Он еще никогда не ощущал себя таким цельным, нужным, желанным, как с Анджеем, и все его нутро пело, ощущая в себе этого альфу.
Эу чувствовал себя по-настоящему счастливым только с ним. Любил его. И если раньше он мог успокаивать себя тем, что это эффект новизны, и все пройдет, то восемь месяцев их отношений доказали обратное. И это разрушало, выходит, не только их самих, но и их семьи. Он не хотел об этом думать, портить удовольствие, особенно в такой момент. Но даже на краю сознания, купаясь в волнах оргазма, ощущал горечь. Внутреннюю боль и сожаление.
Эу прогнулся и крепко сжал узел в себе, растворяясь в собственной неге. Анджей хрипло застонал, в последний момент вытаскивая член, чтобы не допустить сцепки. Сжал Эу в крепких объятиях и спустил ему на ногу.
— Эу… — тихо шепнул Анджей ему на ухо, и это позволило хоть немного прийти в себя.
— Да?
Они оказались на узком диванчике, едва не падая с него. Анджей ласково гладил его по спине, а второй рукой убирал от лица волосы. Эу отвел взгляд в сторону. В глазах Анджея он каждый раз видел страсть и все возрастающее собственничество.
— Дариуш подозревает тебя.
Анджей на секунду задеревенел, но это длилось лишь один короткий – а для Эу бесконечный – момент.
— Пусть, — ответил он и прижал Эу к себе, словно хотел раствориться в нем. От его касаний кожу пекло, а внутри сводило от густого запаха альфы, пропитавшего рабочий халат Анджея и его рубашку.
Эу видел, что стоит сказать хоть одно слово, и он получит его. Не на время, навсегда. И не как любовника, украдкой на работе или в дешевых мотелях, когда они оба врали про внеурочные смены и невыполненные квартальные планы. А как мужа. Правда, плата за это слишком высока.
— Нужно привести себя в порядок, — тихо сказал он. — Тебе лучше уйти.
Эу уселся на самый край и достал из сумки недавние покупки. Спрей, которым можно было перебить чужой запах на коже и салфетки. Анджей заправился и смотрел, как он приводит себя в порядок, стирая его и свою сперму, спешно натягивая белье, форменные брюки, рубашку и халат, приглаживает встрепанные волосы. Становясь прежним, строгим и недоступным Эу.
Когда клацнул внутренний замок, отпирая кабинет, Анджей понял, что ему пора. Эу суетился, скрывая все улики, стараясь уничтожить даже мимолетный след их связи. Слова любви были словно ничего не значащие, пустые звуки. Через сорок минут начиналась смена Эу, ему нужно было составить отчет.
Только вот закрывшаяся за Анджеем дверь не принесла желаемого облегчения, и он просидел положенное время, просто рассматривая пустой экран на своем портативном к-ютере.

В доме стояла полная тишина, даже старые механические часы, которые так любил Тадеуш, молчали. Эу бросил ключи на тумбу и снял пиджак. Хотелось как можно скорее лечь в постель, но он знал, что не сможет, пока не обойдет дом. Заглядывая в основные комнаты: гостиную, кухню, спальню, путешествуя взглядом по стенам, увешанным картинами и их семейными фотографиями.
Эу остановился посреди кухни, думая о своём, пока глаза не налились каменной усталостью - ночные смены в лаборатории и короткий сон давали о себе знать.
Тадеуш в этот раз проследил за Луказом и его обедом, стол в кухне оказался пуст. Эу надеялся, что муж догадался положить в коробку с обедом что-то посущественнее сухого бутерброда. Но отчитывать Тадеуша он не решался, слишком часто сам был занят другим. Хотя стоило бы уделить время сыну.
Уже по инерции он поднялся наверх, в спальню, вяло перебирая ногами. В ванной комнате ничем не пахло, не вызывая никаких ассоциаций, что было только к лучшему. Все стояло строго на своих местах, даже грязные полотенца бесследно исчезли, поэтому он с легкостью скользнул в кабину. Горячая вода приятно расслабила усталое тело, все еще чувствующее истому прикосновений альфы. Взяв мочалку, Эу намылился, не пропуская ни дюйма, затем еще и еще. Пока кожа не начала скрипеть под его грубыми касаниями, становясь красной, как свекла. Выключив воду, он снова просто стоял, пока от прохлады, окутывающей влажную кожу, не начали стучать зубы.
Затем, как всегда, сушка, специальные салфетки, спрей. Эу не ощущал ничего, очищая своё тело, убирая даже малейшие следы связи, запаха, секса. Дома он, как никогда, чувствовал себя уязвимым, как будто чужой запах глубоко впитался в кожу, вытравил в нем все, что было раньше, изменил. Но реакции тела легко было убрать химией, чего не скажешь о душе.
За порогом, в спальне, стояла холодная, наглухо застеленная кровать, ожидая его. Негостеприимная. Пустая. Эу вышел в комнату полностью обнаженным и, отбросив покрывало, лег в постель, строго на свою половину.
Ему ничего не снилось, словно он провалился в каменную яму, где не было ни образов, ни звуков. Эу проснулся, лишь услышав радостный голос вернувшегося из школы Луказа. Влодек тихо одергивал его, впрочем, почти безрезультатно. Звонкий голос сына доносился искаженно, поэтому слов было не разобрать, но интонации его голоса вызывали в Эу волну нежности и любви.
Бросив мимолетный взгляд на часы, Эу понял, что снова проспал от силы пять часов. Но нежиться дальше не было смысла. Луказ топал внизу, как маленький слоненок, и дразнил Влодека, а от их шутливой перебранки безумно хотелось сойти вниз. Прижать к себе сына и пообещать, что все будет хорошо, и он никогда его не отпустит. Не бросит. Но Эу уже так чертовски давно не врывался в их с Влодеком будни.
Непослушными руками натянув одежду, Эу выбрался из комнаты и осторожно спустился. Влодек как раз готовил ужин, и дразнящий аромат несся из кухни, соблазняя. Луказ доедал свой обед, положив перед собой планшет и попеременно заглядывая в него. У Тадеуша бы такой номер точно не прошел.
Влодек заметил его, но и виду не подал, отворачиваясь к плите. Эу впритык подошел к сыну и поцеловал сладко пахнущий родной затылок. Луказ взвизгнул и отбросил вилку:
— Па-па!
Эу пригладил его волосы и обнял за плечи, когда сын уткнулся носом ему в живот. Он был как маленький, необласканный котёнок, впитывая тепло его тела. Эу с тоской вспомнил о том времени, когда с легкостью мог подхватить Луказа на руки. Теперь же ему оставалась о таком только мечтать.
— Ты опять на работу, папа? — с надеждой поднял свое личико к нему сын.
И Эу не смог сдержать улыбку:
— Нет. Только не сегодня.