О несовместимости острых ушей и острых ножей

от Аэли
минифэнтези / 13+
Волшебники & Ведьмы Эльфы
22 нояб. 2014 г.
22 нояб. 2014 г.
1
7568
 
Все главы
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
 
Название: О несовместимости острых ушей и острых ножей.
Автор: Аэли
Бета: сама себе бета
Фандом: нет
Жанр: Приключения, фэнтези, слэш
Рейтинг: PG-13
Размер: мини
Статус: закончен
Отказ: все мое
Описание 1: Краткий сказ о том, как маг эльфа спас.
Описание 2: Что делает эльфа эльфом? Его острые уши? Его непомерный гонор? Или нечто гораздо более глубокое?
Предупреждение: нет
Размещение: с моего разрешения

Не давая пленнику ни минуты передышки, над несчастным издевались так долго, что, достигнув своего предела, он полностью погрузился в себя, превратившись в бездумную куклу. Его вели, и он шел, его толкали, и он падал, его пинали, и он отодвигался. Всё – на уровне рефлексов, не затрагивая сознания. Даже боль, причиняемая десятками зверских способов и сводившая с ума вначале, сейчас вызвала у него лишь вялую реакцию. Это заметно поубавило количество охочих развлечься за его счет. Он им наскучил, и били его уже не столько потому, что хотелось, а просто повинуясь сложившейся привычке. Кто-то даже предложил прибить его или просто бросить балласт, но предводитель здорово отлупил таких умников, доходчиво объяснив, что эльф, даже прилично попорченный, в любом крупном городе будет стоить больших денег, не говоря уже о столице, куда они направлялись на ежегодный праздник дарующего достаток бога Ито, где каждый мог ухватить шанс, а горстка наемников обзавестись непыльной работой на зиму, если сможет как следует показать себя на Играх. А такая редкость для низин как дубравный эльф могла стать их козырной картой в рукаве. Но даже если из этой затеи ничего и не выйдет, то такой товар с руками оторвут в любой серой лавке или можно рискнуть и попытаться выставить его на торги в малых схронах. Так что, вымещая на остроухом любовно взращённую в каждом поколении ненависть к чванливым древним, вчерашние селяне с мечами старались того не покалечить, опасаясь гнева Беспалого Вуна.
Мэли́г наблюдал за стоянкой наемников издалека, позаимствовав зрение у когда-то прирученной им самки сокола сапсана. Каждый удар, каждый плевок, каждое оскорбление, перепадавшее эльфу, подпитывали его ярость, электризуя воздух вокруг него, от чего в темно каштановых волосах до плеч проскальзывали голубые искры. И если бы его не сдерживали налагаемые на каждого мага печати, он бы уже давно испепелил молниями каждую тварь, что смела так жестоко осквернять его бесценный Источник, обрести который стоило ему тиковой изворотливости, ослиного упрямства и пятины отмеренного ему срока. Его бесило, что даже украденное у него он мог получить назад только по доброй воле нового владельца. И уничтожение того никак не могло гарантировать возврат собственности из-за права наследования кровными родственниками. А чтобы отследить дальние, до пятого колена, кровные связи ему потребуется уйма времени или слишком больше затраты магических сил, источник восполнения коих был сейчас от него отрезан. Поэтому приходилось искать окольные пути: по-быстрому придумывать план и с алхимической точностью воплощать в жизнь каждый его этап, стараясь подготовиться к любым случайностям. Для начала он запутал наемников, заставив их отклониться с прямого пути и нарушить границы территорий диких наров именно там, где их заметили разведчики не признающих богов и ценящих только грубую силу варваров. Те уже докладывали своему наруну о пришлых крыжфильцах. Осталось только прикинуться странствующим целителем, слегка подправив рисунок стихийных и умельческих клейм. Так, на всякий случай, – вряд ли этот сброд в них разбирался. А заложить в голову предводителя мысль в случае опасности искать помощи у мага, было делом не хитрым. И за свою помощь он может попросить что угодно, и никто не посмеет с ним торговаться: или соглашаешься передать просимый Дар, или отказываешься от своей просьбы. Так маги веками избегали несметных богатств и спасались от нищенского существования.
Мэли́г вернул ястребу зрение и стал медленно спускаться с холма, идя на мерцающий огонь костра. Когда он добрался до лагеря, уже светало. Дозорный мирно похрапывал у тлеющих головешек, и его приход остался незамеченным. Да уж, если бы ему понадобились услуги наемников, даже слепые калеки стали бы лучшим выбором. Пользуясь моментом, Мэли́г нашел своего эльфа и, бегло осмотрев его, с облегчением вздохнул: все повреждения оказались поверхностными, и не было никаких признаков насилия. Видимо, необразованные простаки суеверно боялись навлечь на себя проклятие древних. Много ложных баек ходило по миру и о магах и об эльфах, большая часть которых старательно поддерживалась и теми и другими для своей выгоды и удобства. Маг уже было собрался разбудить эльфа и поделиться с ним своими планами, но услышал, как за его спиной зашевелились. Дозорный все же проснулся. Честя себя за беспечность (ничто не мешало перестраховаться и пропеть для часового Слово крепкого сна), он, наложив на себя Слово, отводящее взоры, спешно скрылся из лагеря и стал дожидаться, когда наемники поднимутся.
Пройдя по тропе назад до места, где его нельзя было заметить, Мэли́г развеял заклятье, развернулся и подошел к стоянке под выбранной личиной странствующего мага-целителя. В приветственном жесте проведя тыльной стороной ладони у себя перед лицом, он произнес положенное Слово приветствия:
– Пусть свет дарует вам благость Сура, – при этом мстительно думая, что скоро она им точно понадобиться, но, увы, не поможет.
Предводитель ограничился одним жестом.
– Не пригасите ли путника к огню?
Ему неохотно кивнули, но Мэли́г остался стоять на месте, терпеливо ожидая, когда будет сказано Слово приглашения. Поняв, что он упустил, Беспалый Вун буркнул:
– Приглашаю к огню.
Маг кивнул, благодаря, и устроился у костра. Он достал фляжку и отхлебнул настой на травах собственной рецептуры, проясняющий голову и дающий успокоение, которым так предусмотрительно запасся, опасаясь, что эмоции возьмут верх и сведут все его усилия на нет.
– Что занесло мага в такую глушь?
– Надобность в редких травах, – Мэли́гу даже не пришлось врать. А, ведь, не пожадничай он и купи готовый сбор, всего этого не случилось бы. Но даже настойчивые предупреждения эльфа, не могли его переубедить. Видимо, его вел сюда сам Сур.
– Так вы целитель? – Глаза многих наемников, обступивших пришлого, радостно заблестели. Как он и думал – они ничего не смыслил в клеймах. Про себя Мэли́г презрительно хмыкнул: «Обыватели». Ели клейма – значит маг, если травы – то целитель. Но это невежество было ему только на руку.
– Верно. Если кто-то нуждается в исцелении, я попрошу скромный Дар за ваше радушие, – насмешки в его голосе никто не заметил.
– Денег у нас совсем нет, – скряжничал предводитель.
– Я не прошу в Дар за исцеление деньги.
Мага провели к наемнику с загноившейся воспаленной раной на правой ноге. Горячка уже терзала раненного. Мэли́г был рад отвлечься. Ведь стоило ему хоть краем глаза увидеть свой Источник, как притушенный настоем гнев разгорался с новой силой. К счастью, в этом случае лечение требовало не столько энергии, сколько кропотливого труда. Он обратился к больному:
– Если ампутировать до колена, то прошу в Дар четверть луны, если сохранить ногу – пять лун отмеренного срока, – он намеренно в три раза уменьшил размер Дара, и наемник на его условия с радостью согласился, просипев:
– Дарую пять лун отмеренного срока за исцеление.
– С условием? – Уточнил маг.
– Без условий.
– Услышано и заверено Мириной, дающей силу Слову.
Лечение потребовало полной сосредоточенности, особенно учитывая его малый опыт в таком непростом деле. Он отсёк омертвелые ткани, нарастил новые, очистил кровь, состряпал укрепляющее. При этом он умудрялся следить за приближением наров, что бы в нужный момент оказаться рядом с эльфом и не дать убить его: сохранение жизни Источника было первым неукоснительным условием Дара древних.
Наемники уже выдвигались, когда на них с громкими воплями из-за маскирующей завесы – это для посвященных, а для темного люда прямо из воздуха накинулся отряд наров. Мэли́г с презрением наблюдал за паникой, охватившей отребье. Беспалый молчал слишком долго. За себя маг не волновался – его никто не тронет, но нужно было позаботиться о сохранности Источника. Скрыть эльфа было хлопотно, но не сложно. Труднее было в открытой степи оградить место, где он сидел, от разгоряченных битвой людей. Он приготовился пропеть Слово нужных заклинаний, когда Вун обернулся к нему и громко прокричал:
– Помоги!
Мэли́г, только и ждавший этого, тут же пропел Слово, разворачивающее заранее тщательно сплетенный щит. Зачарованный на кровь его Источника, он пропускал внутрь лишь тех, на ком она была. С удивлением он заметил, что за границей щита оказалось и несколько наемников. Он сделал брешь и затащил их внутрь. Нары, почувствовав магию низинников, быстро отошли подальше. Для каждого степняка смерть от магии – смерть, лишенная доблести. Жаль, что  с приходом богов-хранителей закончилась славная эпоха магов-воинов. Пока Слово о Даре не сказано – это все, что маг мог. Но долго поддерживать щит он не станет: отрезанный от Источника он был вынужден предельно точно расходовать оставшиеся запасы энергии. А сегодня он может лишиться почти всего, что было накоплено. Останется лишь сила, дарованная ему при рождении Мириной, а это ничтожно мало.
– За спасение отряда от наров в Дар прошу плененного вами эльфа живого и неискалеченного, – четко произнес Мэли́г фразу бессчетное количество раз повторенную про себя.
Беспалый Вун недовольно скривился. Жадность не умолкала в нем даже перед лицом дарующих покой Близнецов Би и Чи, но отдавать отмеренный ему отрез обратно в мохнатые лапы Бичиров раньше времени совсем не хотелось. (Бичиры – люди-пауки, плетущие сеть времени и отмеряющие нити жизни для всех существ. Отмеренные нити в случайном порядке раздаются Близнецами каждому человеку, в котором загорелась искра жизни.) Слово о Даре было сказано, и он, скрипя сердцем, согласился:
– Дарую тебе плененного нами эльфа живого и неискалеченного за спасение отряда от наров. Условие Дара будет сказано после выполнения просьбы.
Это усложняло положение, но тянуть время, торгуясь, маг не мог:
– Услышано и заверено Мириной, дающей силу Слову.
Мэли́г вышел за щит, подняв левую руку высоко над головой и повернув к нарам открытую ладонь, – знак требования мирных переговоров, знакомый каждому. В планы мага не входило начать с ними кровную вражду – это любому гарантировало встречу с Би-Чи задолго до окончания отмеренного ему срока. Не считая той мелочи, что свободное пребывание на их землях даровало ему массу преимуществ. Его заметили. Отделившись от организованно построенной группы смуглых, закаленных жизнью варваров, к нему двинулись двое. Судя по статусным рисункам – нарун и его толмач. Когда к Мэли́гу подошли и остановились на расстоянии в пятнадцать сажень, он поприветствовал степняков, сильно ударил себя правым кулаком по плечу выше локтя. Эти двое удивились, что бледный хиляк знает их обычаи. Мэли́г удивил их еще сильнее, с легкостью перейдя на режущий слух и ломающий язык говор наров:
– Приветствую тебя, могучий нарун. Пусть еще не раз кровь твоих врагов напоит землю.
Чужаки у степняков приветствия удостаивались только когда докажут, что достойны уважения и не будут признаны кихымами (проявившими силу), так что переговорщики лишь снисходительно глядели на мага.
– Мне есть вам что сказать, – дождавшись позволительного кивка, Мэли́г продолжил. – Нарун проявит мудрость, если отпустит крыжфильцев с миром. Тем самым он избежит гнева пограничных патрулей.
Нары смеялись долго. Не только вышедшие к нему, но и остальные, прекрасно слышавшие весь разговор.
– Хиляки из бледного патруля нашли свою доблесть?
Крохотная надежда уладить дело, не выпуская Слово в мир, растаяла.
– Но вам все равно придется повернуть назад.
Почуяв напряжение Мэли́га, нарун стал серьезен:
– Причина должна быть достойна этого.
Маг, хорошо изучивший неписанный кодекс степняков, знал, что он в своем праве.
– Моя месть идет впереди вашей.
Чуя в словах правду, степняк внимательно оглядел наемников, оценивая их количество, и неожиданно для мага предложил:
– Если нужно – мы подсобим.
Мэли́г быстро отказался от помощи:
– Предложение почетно, но помощи не приму, ибо не будет мне в том чести.
В черных глазах наруна промелькнула тень уважения. Он подал знак своим людям, приказывая поворачивать назад. Те зычно гаркнули и, глядя на мага, дружно двинули себе в челюсть, желая так смерти его врагам. Через пять минут лишь облако пыли напоминало о нарах.
Наемники радостно загалдели, обнимаясь и хлопая друг друга по плечам в восторге от своего чудесного спасения. И только Беспалый Вун был разъярен. Он подлетел к магу, распихав своих людей, и дернув того за рукав свободного одеяния, злобно зашипел прямо в лицо:
– Почему ты их не убил? Ты должен был их убить!
Вот ведь мерзкая тварь. О его смерти он не пожалеет и доли мгновения. Поразительно, насколько неудачным бывает выбор Близнецов, наделяющих подобных мерзавцев длинными отрезами.
– И как я должен был это сделать? – Не давая воли гневу, иронично поинтересовался Мэли́г.
– Как? Как!? – Казалось, что Беспалый сейчас выпрыгнет из собственных штанов. – Ты ведь маг!
– Вот именно – маг. Или мне нужно было воспользоваться ножиком для нарезки трав? – Язвительно поинтересовался Мэли́г. – Я забираю Дар. Да будет сказано Слово об условии дарения.
Вун зло щурил глаза и бессильно сжимал кулаки. Внутри него все клокотало, и он взывал к хитрому Тики, чтобы тот помог ему придумать условие понеприятней. Он не знал, за что так ценились остроухие, и это усложняло выбор. Ему придется угадать. Жаль нельзя потянуть время и как следует все обдумать. Дар будет засвидетельствован Силой спустя один шаг светила с момента исполнения магом просьбы со сказанным Словом об условии Дара или без оного. Маги предусмотрительно подстраховались, иначе их мог бы дурачить каждый встречный поперечный. И уничтожить Дар нельзя. Беспалый лихорадочно вспоминал всё, что он когда-то слышал об остроухих. Пьянчуга, называвший себя его отцом, с малых лет вселил в него страх перед проклятием древних, водя смотреть на юродивых, которые посмели пренебречь предостережением. Кара настигала за насилие над эльфами, за отрезанные у них уши и обрезанные волосы. Первый вариант с магом не пройдет, а жаль – он собственными глазами видел сумасшедшего, веселившего народ своим нелепым поведением, а перед этим хваставшего, что попробовал плотские утехи с эльфийкой, и проклятье не пало на него. Нужно выбирать из последних двух. Только как понять, что страшнее? Маг должен был знать об этом больше, не спроста же он, не раздумывая, потребовал в Дар остроухого. Беспалый посмотрел на терпеливо ждущего его решения человека. «Маг сам поможет всунуть свою голову в петлю», – озарило Вуна.
– Я почти готов сказать Слово об условии, – у Мэли́га внутри все напряглось, но внешне оставался спокойным, опасаясь показывать свое нетерпение. – Ты отрежешь остроухому…
– Нет! – Не дав закончить, воскликнул маг, но тут же, взяв себя в руки, поспешил объясниться. – Видимо, из-за обстоятельств было не точно запомнено Слово Дара: «Плененный вами эльф живой и непокалеченный». Если что-то будет отрезано, то Дар не будет признан Силой.
– Не переживай ты. Это его не покалечит и Дар будет передан как сказано в Слове, – Беспалый Вун, изображая задумчивость, склонил голову и как бы для себя произнес. – Волосы или уши?
– Уши? Я не ослышался? Было сказано: «Уши»?
– Да. Я раздумываю над этим, – реакция мага порадовала Вуна, и он, довольно посмеиваясь про себя, восхищался своей хитростью и находчивостью.
– Нет. Нет, – Мэли́г замотал головой и протестующе замахал руками. – Безухий эльф уже не эльф. Именно уши делают эльфа эльфом.
– Но я ставлю именно это условие. Дарую плененного нами эльфа…
– Стойте! Стойте! – В ужасе закричал маг. – Хотя бы выслушайте. Время еще есть. Никто никогда не ставил подобных условий. Никто никогда не решался взять и отрезать эльфу уши. Мы не можем рисковать. Сила Слова может обернуться против нас.
– Тогда придумайте, как отрезать ему уши и сохранить Слово, – потребовал Вун.
Маг погрузился в раздумья, что-то бормоча себе под нос, то кивая, то качая головой, ведя внутренний диалог с самим собой. Беспалый с наслаждением наблюдал за его метаниями. Через несколько минут маг внимательно посмотрел на предводителя наемников и спросил:
– Может вы, все же скажете другое условие?
– Нет, – с садистским удовольствием решительно отказал Вун.
– Но зачем настаивать именно на таком?
– У меня для этого есть свои причины, и они никого не касаются, – отрезал Беспалый Вун.
Мэли́г, немного помявшись, глубоко вздохнул и озвучил свое предложение:
– Если отрезать только одно ухо, то он наверняка останется эльфом.
Беспалый задумался. Такой расклад нравился ему меньше, но гарантировал безопасность при передаче Дара, а проклятие на мага падет и так, даже если и будет слабее. Он поборол свое недовольство и согласно кивнул. Предводитель окинул торжествующим взглядом, собравшихся вокруг них потрясенных наемников, и четко проговорил Слово о Даре:
– Дарую тебе плененного нами эльфа живого и неискалеченного за спасение отряда от наров.
– С условием? – Нехотя задал маг предписанный ритуалом вопрос.
– С условием, что будет срезано у Дара одно ухо… при дарителе до передачи Дара, – спохватился Вун. Маг едва удержался от желания ругнуться на это.
– Услышано и заверено Мириной, дающей силу Слову.
Пока они через неровный строй расступившихся людей приближались к месту, где неподвижно застыл безразличный ко всему эльф, Беспалый Вун не сводил с мага цепкого взгляда: Мэли́г выглядел удручённым и озабоченным. Остановившись, маг цепкими серыми глазами оглядел собравшихся вокруг, определяясь в выборе инструмента. Разглядев дешевые железки, которыми пользовались наемники, решил остановиться на ножике, который был у него. По крайней мере, в его чистоте и остроте он был уверен. Но он все же подошел и осмотрел несколько коротких кинжалов, вызывая у их владельцев суеверный ужас. Тянуть с исполнением условия не было никакого резона, кроме одного – позлить только что не подпрыгивавшего от нетерпения предводителя. Наконец, он достал нож и, встав перед своим Источником на колени, взялся за правое ухо.
– Левое, режь левое, – взвизгнул Вун, но маг не обращал на него никакого внимания.
Мэли́г мысленно попросил у своего бесценного эльфа прощения, и одним точным движением отсек острый кончик, не затронув ушную раковину. Он сразу ощутил, как вокруг завихрилась и постепенно затихла Сила, признавая Слово исполненным. Облегченно воздохнув, он быстро наложил на ухо заживляющее Слово. В это мгновение глаза эльфа распахнулись, и Мэли́г почувствовал, как его затягивает в эти темно-темно-синие, почти черные, омуты Сила, гораздо более древняя, чем та, что дарует Мирина. Он словно избавился от тяжести, что прижимала его к земле, и невесомым облаком парил в воздухе. Только это был не воздух, а что-то более плотное и ощутимое, и он не знал названия для этого. Из состояния блаженного умиротворения его грубо вырвали и он, придя в себя, увидел, что лежит на земле, а Безпалый Вун яростно топчет отрезанный кусок плоти и громко орет на него:
– Ты его не отрезал! Ты должен был отрезать его целиком! Целиком! Условие не выполнено! Дар ты не получишь!
После только что пережитого ощущения полной гармонии и просветленности, маг не сразу собрался с мыслями и с трудом начинал воспринимать происходящее вокруг. Что там эта мерзо́та говорила про Дар?
– Дар передан, – слегка запинаясь, начал Мэли́г с каждым словом возвращая обычную свою уверенность. – Слово было засвидетельствовано Силой. И если ты не полный дуб, то должен был почувствовать это.
Маг поднялся на ноги и пошатнулся. Его немного вело как при головокружении. Пришло время покинуть наемников и отправиться домой.
Вун, понявший, что его облапошили, никак не желал успокоиться и буквально рвал и метал. Брызжа слюной, он сыпал на Мэли́га проклятиями и приказывал своим людям напасть на мага и эльфа. Но безрассудных среди них не нашлось. Растеряно переглядываясь, они дружно пятились назад, подальше от обезумевшего предводителя. А тот, не найдя поддержки, сам схватился за меч и наполовину вытащил его из ножен, но внезапно замер, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Сила напомнила о себе. Мэли́га очень раздосадовало такое своевременное вмешательство – он очень хотел убить эту мразь собственноручно, а так его крепко держали печати.
Маг прихватил бывший у него с собой нехитрый скарб и взял на руки свой вновь обретенный Дар древних. Он позаимствовал у своего сокола крылья и, увеличив их, взлетел и быстро скрылся в небе. Улетая, он распылил над наемниками тонкой взвесью споры черной язвы. Тех, кто пощадил эго эльфа, болезнь тоже пощадит. Теперь он выполнил долг перед своим Источником.
В целом Мэли́г был доволен: все прошло почти так, как он и запланировал,  исключая отрезанное ухо. Но этот ущерб был минимальным. У него легко получилось перехитрить предводителя, заставив того поверить, что он лишает эльфа самого важного, тем самым отвлекая внимание от густых волос иссиня-черного цвета, совсем не характерного расе древних. Но даже они были лишь символом, данью эльфийскому тщеславию, но запрет остригать их был еще одним условием получения Дара. Таковых было много из-за количества дарителей. И если многие он понимал, то некоторые вызывали недоумение. Самым странным казался запрет пытаться узнать имя Источника или давать ему какие-нибудь прозвища взамен. Еще при передаче Дара его удивило, что среди множества наложенных условий не было запрета на интимные отношения. Чем он с полного согласия своего эльфа активно пользовался. Теперь он понимал магов, пренебрегавших обыкновенными людьми. Кто, вкусив изысканный плод, захочет безвкусной падалицы?
Еще Мэли́га приятно удивила реакция наров, обычно не привечавших чужаков, и он решил, что в следующую свою вылазку в степи обязательно отыщет стоянку этого наруна.
В полете его накрыло воспоминанием о том состоянии, когда его душа окунулась в глубины силы его Источника. Нигде ранее он не встречал упоминаний о подобном. Его охватил азарт исследователя, натолкнувшегося на что-то неизученное, необычайно захватывающее и будоражащее мысли. Как только он вылечит своего эльфа, то сразу же возьмется за поиск информации. Его снедало нетерпение, но сначала следовало закончить дела, нетерпящие отлагательств.

Беспечность Мэли́га дорого ему обошлась. Освобождение эльфа оказалось только началом. Маг легко смог залечить его телесные раны, но искалеченная душа и порванная связь требовали умений ему не подвластных. Пришлось снова обращаться с прошением к древу дубравных эльфов, платить им отступные за допущенный вред, платить за исцеление, за восполнение потраченной энергии, за создание новой связи с Источником. Единственное чего они не смогли – это исцелить поврежденное ухо. Как им пояснили, дело было в использовании ритуального ножа и слишком поспешном наложении Слова исцеления. Сородичи эльфа предлагали радикальные меры – полностью отрезать ухо и отрастить его заново, но Источник отказался. Не было заметно, чтобы он переживал по этому поводу или как-то пытался скрыть своё поврежденное ухо. Позднее это помогло Мэли́гу прослыть человеком, над которым не властно проклятие древних, что временами было весьма полезно.
От него потребовали провести целую пятину отмеренного ему срока в услужении у магов древа, как сопливому неучу, и весь срок исправно отдавать наложенную на него дань, поломав тем самым все его планы и заставив нарушить массу данных обещаний. И только после всего этого ему вновь позволили черпать свой Источник.
Наконец, он смог вернуться под сень милостивых дланей Сура. Лишь тогда его наполнила благодарность к чванливым древним, которые, ничего ему не объясняя, так много смогли ему открыть. Гораздо больше, чем все магистры, наставлявшие его. И плата за обретенное у эльфов стала казаться ему мизерной.

Когда настал шаг светила возвращать отмеренный ему срок, Мэли́г, сжимая в объятиях обессиленного эльфа и в последний раз наслаждаясь наполнявшей его энергией, почувствовал в ней более плотную нить, серебрившуюся в озере темной воды. Следуя за ней, он понял, что она скрывается в его Источнике. Он с изумлением взглянул в темные глаза эльфа. А тот нежно погладил человека по щеке и тихо шепнул:
– Теперь и ты чувствуешь, что у нас один путь на двоих. (Путь – у эльфов жизнь).
– Да. Но… как? – Мэли́г был в полном недоумении.
Его эльф на это снисходительно улыбнулся и пояснил:
– Отмеренный тебе срок возвращен Бичирам. Я больше не твой Дар и могу сказать то, о чем вынужден был молчать все это время, – эльф умолк, долго подбирая слова, и только тогда продолжил. – Я видел свой путь далеко, очень далеко. И ты был там. Я спрашивал духов долго, и они открыли мне как это возможно. Я не просто согласился быть твоим Источником, я хотел быть им. Великие видели это и не хотели этого, упуская случай избавить древо от темной крови. Но выбирать было тебе, и они были уверены, что твой выбор падет на Источник другой, более комфортной для тебя силы. Но я отдавал больше, чем был должен, больше, чем было разумно, и ты остановился на мне. Предпочел мощь, удобству. Условия Дара были не для тебя, они были для меня. Чтобы помешать мне привязать себя к тебе.
– Но ты нашел способ.
– Нашел.
– Значит, – возмутился маг, – всё, что я делал, я делал по твоей задумке.
– Нет! – Поспешно воскликнул эльф. – Я дал тебе выбор. Дал выбрать путь, по которому мы будем идти.
– И я выбрал этот.
Эльф только кивнул.
Теперь, когда Мэли́га больше не слепила сила, даруемая Мириной, он смог увидеть, что произошло в лагере наемников. Две души были связаны, и за прошедшие ко́лы граница между ними заметно размылась, и они постепенно растворялись друг в друге.
Высшего магистра переполнило ликование оттого, что за долгие времена они стали первыми и, возможно, единственными, кто смог коснуться забытой древней Силы, омраченное жутким страхом, что, двигаясь вслепую, они могут все разрушить.
Даруя успокоение, перед глазами Мэли́га предстал долгий интересный путь, и было дано ему знание имени идущего рядом с ним – Морнесель (Темный источник).

КОНЕЦ.
Написать отзыв