Амулет от несчастной любви

мидиромантика (романс), юмор / 16+ слеш
Блейз Забини Гарри Поттер Драко Малфой
3 нояб. 2013 г.
3 нояб. 2013 г.
15
21398
8
Все главы
9 Отзыва
Эта глава
3 Отзыва
 
 
 
- Поооттер, - так растягивая гласные, ко мне обращается только один человек на свете. На дворе Хэллоуин, день, который никогда не станет для меня праздником.

- Да, Малфой.

- Говорят, что в семействе у вас  существовали артефакты от разбитого сердца. Советую ими воспользоваться.

- Уж не ты ли собираешься разбить мне сердце, Малфой?

- Ты сомневаешься, что мне это под силу?

- Если бы при этом ты хотя бы смотрел в направлении сердца, может, я и не сомневался бы, Драаако. Но ты смотришь куда-то в район ширинки – и теперь я сомневаюсь, а сердце ли ты хотел мне разбить? Или может быть, как раз не сердце, а что-то пониже? Ведь то, что мужчины не могут имитировать оргазм, как раз и послужило нашему с тобой сближению. Или Малфои все-таки научились его симулировать? О, какой ужас... Ты притворялся в постели, Драко?

Малфой алеет маковым цветом и отрицательно трясет головой.

- Ну вот, значит, все было по согласию, не так ли? Мы провели с тобой красивые три... нет, почти четыре месяца, к обоюдному удовольствию. Ты пришел рассказать мне о помолвке? Полагаю, мисс Гринграсс не будет разочарована тем, что ее будущий жених спал с национальным героем? Я вот, например, оказался счастливчиком – постели с тобой мисс Уизли мне не простила. Правда, - я совсем чуточку понижаю голос, - я вряд ли вернулся бы к той, что так искусно симулирует оргазм... Я вообще с подозрением отношусь к таким благоприобретенным талантам, знаешь ли. Удачи тебе, Малфой, в новой жизни и в семейном счастье!

Теперь улыбнуться – широко и радостно. И провернуть на пальце кольцо. Игла под камнем впивается в кожу, впрыскивает какое-то зелье, и сохранить радостную улыбку удается, несмотря на то, что в груди что-то взрывается с нежным хрустальным перезвоном. Только не смотреть, не смотреть вниз, там сейчас блестят осколки моего разбитого сердца...

Смотрю направо – там в углу Большого Зала сидит человек, который предупредил меня запиской, буквально минут за пять до катастрофы: «Услуга за услугу». И киваю Блейзу. Я действительно должен ему услугу. Малфой почему-то все еще топчется рядом.

- Что, Малфой, теперь-то тебе чего не хватает? Или я должен картинно рухнуть на колени и завывать, что ты – мой, я твой, и я без тебя не выживу? Откуда такая сопливая романтика, Драко? Ты забыл, кто я? Я Мальчик, который выжил, выживает и выживет, несмотря ни на что. И не Малфоям меня сломать. Извини.

Подпускаю немного магии в голос, Малфоя относит на пару метров. Очень приятно, к тому же, это затыкает гриффиндорский гул за спиной, там, я чувствую, уже Крестовый поход собрали и назначили, кому его вести. Не то во спасение национального героя, не то Малфоя от национального героя спасать будут. Гриффиндорцы, вечные защитники сирых и убогих. Громче всех, конечно, Уизли верещат – ну, те и за, и против, всегда громче всех. Обойдетесь. Я ведь чистую правду сказал, про Джинни. Ей все равно не светит стать леди Поттер, слишком уж искусна девица в постели. Слышу, как Рон пытается заткнуть сестру, улыбаюсь.

Малфой все не уходит, не все сказал, не все ножи в ранах провернул. Вроде нормальный человек, но такой хорек иногда, хоть плачь.

- Нет, Поттер, я не сопливой романтики ждал. Я хотел поблагодарить тебя за свидетельство в суде.

- Ну, так я свидетельствовал бы и без твоих неоценимых услуг в постели, Драаако, - смеюсь я. – Не стоило утруждаться и прыгать ко мне в койку, если все, чего тебе надо было – оправдания фамилии в Визенгамоте. Мог бы и просто спросить.

Малфой ошарашен. И это видно, он действительно, действительно ошарашен, придурок.

- Видишь ли, Малфой. Твоя мать, хоть и ради тебя, помогла мне там, в лесу. Я посчитал, что было бы несправедливо заставлять бедную женщину сидеть в Азкабане за то, что она так искренне беспокоилась о сыне, что сумела солгать самому Волдеморту. Малфои ничего не должны мне. И я надеюсь, Поттеры ничего более не должны Малфоям?

Снова мимолетное вплетение магии в слова. Малфой наконец качает головой и уходит. Мне хочется кого-нибудь убить. Жестоко и кроваво, в стиле незабвенного Тома. Поэтому я сажусь за гриффиндорский стол и начинаю терзать сосиску с кетчупом.

- Гарри, - шумно радуется Рон, - наконец-то ты послал хорька, дружище!

- Это, Рон, вопрос интересный, кто кого послал. Просто философский, можно сказать, вопрос. Мне все-таки показалось, что послали - меня. Но если говорить глобально – да, мы с хорьком больше не пара, что отнюдь не позволяет тебе снимать с него шкуру при любом удачном случае. Поверь, даже не будучи его парой, я не приму его шкуру в подарок, договорились?

Глаза Рона, кажется, вот-вот заплывут слезами разочарования. В системе мира Рона все просто: Малфой – враг, его нужно утоптать, а то, что останется – развеять по ветру. То, что лучший друг связался с белобрысой тварью и даже пустил упомянутую тварь в постель, Рон перенес плохо, просто с физической болью. Ну, и конечно, история с Джинни добавила масла в огонь, что уж там говорить. Какая ни была бы Джинни - легкомысленная или легкодоступная (тут опять вопрос семантики, и думаю, Рону бесполезно указывать отличия), она – его сестра, и его сестра нацелилась на Гарри Поттера. Так что Рон изо всех своих сил старался и сестре угодить, и Гарри Поттеру не нагадить. Получалось плохо в обоих случаях, но постепенно между нами установилось хрупкое равновесие. Теперь все опять висит на волоске... Чертов хорек,  как же он не вовремя-то!

Сосика на моей тарелке принимает правильный вид растерзанного трупа, и я встаю. В груди по-прежнему остро проворачиваются осколки разбитого сердца, но знаменитые амулеты Поттеров созданы не зря, по моему виду ни один хорек не сможет понять, как мне больно. Только вот надо где-то пересидеть накатывающую истерику, а до нее, чувствую, осталось совсем чуть-чуть. Прохожу мимо Забини и негромко шепчу ему:

- В семь, на стадионе.

Тот кивает.

Поскольку Выручай-комната все еще не работает, прятаться приходится в Слизериновой Тайной. Уж тут-то меня никто не увидит, не услышит и не найдет. Зато и поистерить можно с размахом. Выплескиваю с криком и проклятьями сразу все: и разочарование в хорьке, хотя, кто же мне виноват, что я такой дурак, меня предупреждали с обеих сторон! Предупреждали, что вся его «любовь» - не более чем страховка, на случай заключения Люциуса в Азкабан. Хорек – тварь нежная, боится боли и лишений, вот он и уцепился за меня, как за гарантию его положения в магическом мире. Это я лопух, уши развесил, так хотелось просто поверить, что раз уж Малфой не убийца, то он и человек неплохой. Одно другому не мешает, как оказалось. И ведь знал, знал же его, как облупленного, с первого курса бодаемся! Чего я там в том хорьке искал, спрашивается? Какой любви?

Нет, конечно, если бы я в принципе, знал, как должна та любовь выглядеть... Хорошо еще, что не бросился с разбегу в Джинни сразу после Битвы. Вежливый потому что, блядь. Воспитанный мальчик Гарри. Семейство в трауре, как можно – в койку? То, что эта дрянь рыжая течной сукой вокруг терлась, списал на потрясение смертью Фреда. Читал где-то, что самый пик спонтанного секса приходится на моменты похорон, защитная реакция организма. Пожалел девочку – а получилось, что сам себе соломки подстелил. Женился бы ведь на ней потом, не раздумывая, кретин, и папа у тебя олень, и сам бы ты рогами до свадьбы обзавелся, Поттер... Какое, бля, счастье, что поймал ее не я, а Артур с Молли! Старшие Уизли потом на меня смотрели, как на увечного инвалида: и жаль, и страшно, и хорошо, что не мы – что-то такое у них на лицах было написано. Я же не буду им объяснять, что Джинни в качестве жены – это не самый лучший подарок, о котором я мечтал долгими зимними вечерами в палатке. Это у них почему-то так звезды сулили. И я даже догадываюсь, что все мои прекрасные человеческие качества рядом не стояли с моим же гоблинским сейфом... Обломись, Уизли. Об-ло-мись.

Нет, конечно, по здравому рассуждению, и Джинни, и даже хорек были мне удобны. Они отсекали от меня основную массу безголовых фанатов, которые не давали мне проходу с мая месяца. Этот дикий поток писем «Я хочу ребенка от тебя, Гарри!», «Я хочу тебя, Гарри!», «Мистер Поттер, предлагаю вам руку, сердце и фотографию...» Да я чуть не свихнулся, пока Кричеру не поплакался! Это потом уже эльфы Хогвартса разбирались в бумажном потопе, а мы устраивали вечеринки на свежем воздухе с непременным костром из бумажных сердец...

Больно, все равно больно. Все равно чувствую себя использованным презервативом. Мало мне было Дамблдора и его Высшего Блага, ради которого непременно нужно было умереть. Так теперь каждый почтет своим долгом откусить кусочек Героя Британии, чтоб удовлетворить тягу к героизму, так что ли? Представляю себе вопли Скиттер... нет, даже представлять не хочу.

Спасибо предкам за амулет. На самом деле, я жутко веселился, когда цеплял на себя это кольцо, мне просто понравилось его описание в каталоге. Это не артефакт никакой, обыкновенное кольцо со шприцом, а в шприце – зелье. И зелье не какое-нибудь темномагическое, Поттеры зря не подставлялись – обычное успокоительное, только в большой концентрации. Способно перешибить любое шоковое состояние, выдержать пациента в хладном рассудке какое-то время, а уж потом иди сам справляйся со своими душевными заморочками. Очень полезная вещица, жаль, я раньше в каталоги не заглядывал. Там еще много всякого, с практическим применением в жизни.

Собственно, если бы не хорек, я бы каталогами и не заинтересовался, это он мне плешь проел, что я наследник Рода, а выгляжу, как бомж, и ничегошеньки о Поттерах не знаю и такое ощущение, что знать не хочу. Поймал на слабо, урод белобрысый. Не-на-ви-жу.

Черт, ну чего ему не хватало? Плохо было потрахаться без обязательств? Я его ни к чему не принуждал, сам пришел, пролез змеюкой на грудь и пригрелся. И да, вот здесь и сейчас, пока никто не видит, можно признаться самому себе, что нравилось. И тепло с ним было, со змеюкой этой подколодной. И весело. Когда все наши различия – родом ли, факультетом ли – разрешились, в Малфое оказалась бездна достоинств. И юмор, и мозги, довольно острые, и такой же острый язык, а когда малфоевский сарказм направлен не на тебя – это действительно смешно! Да и вообще, язык в Малфое – его главное достоинство, что только он тем языком не выделывал, гад... ненавижу, ненавижу! И Асторию эту его, рыбу снулую!

Черт, ну я все понимаю – помолвки там, родительские соглашения – Драко, в общем-то и не скрывал, что все у него это впереди, и наша интрижка ни к чему никого из нас не обязывает. Но почему все надо было оформлять – именно так? Прилюдно, унизительно, чуть ли не перчаткой по морде, как домового эльфа? Что, нельзя было встретиться наедине и сказать, извини, Поттер, поигрались – и хватит? Я, что, бля, мало сделал для Малфоев, чтобы требовать элементарного уважения? Или он действительно считал, что расплачивается телом за судебное постановление? Идиот. Ну и хуй с ним. Пусть считает, что расплатился. Никем, кроме шлюхи Поттера его это не делает, жри теперь, хоть обляпайся. Вытрахал себе путь к успеху, ползи теперь по нему раком, сука. Ненавижу-ненавижу-ненавижуненавижу...

К концу моего часа ненависти Тайную комнату Слизерина покрывает широкое одеяло пыли: я разнес пару стен в крошку. Надеюсь, что наверху ничего не слышно: тут-то грохотало преизрядно, да я и сам не задохнулся только благодаря машинально наложенному головному пузырю. Бедный Основатель, знал бы он, какие чувства пробуждают в гриффиндорцах его выпускники... Удавился бы, наверное. От зависти.

За разнесенными стенами образовалась пара проходов, которые я сам себе пообещал обследовать. Потом. Когда окончательно успокоюсь.  А пока... Эванеско! Вот так-то лучше. Еще пару очистительных на себя – и можно выходить к людям, не испугаю.
Написать отзыв