Нет и не надо

максиAU / 6+
Гарри Поттер
4 нояб. 2013 г.
4 нояб. 2013 г.
21
39672
8
Все главы
1 Отзыв
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
Не помню, сколько мне было лет, когда я понял, что Санта Клауса не существует. Пять?  Шесть? Нет никакого доброго волшебника с длинной бородой, что приходит через камин раскладывать подарки по носкам. Не бывает и эльфов, что помогают ему упаковывать игрушки для детей в сверкающий  целлофан. Потому что вся эта упаковка делается уставшими продавщицами в битком набитых перед Рождеством магазинах. И как бы хорошо я не вел себя весь год, все подарки достанутся Дадли. Потому что у Дадли есть родители, а у меня их нет. Ведь подарки приносит не Санта Клаус, а дядя Вернон. А с чего бы дяде Вернону заботиться обо мне – я ему никто, лишний рот в семье, бремя, подброшенное на порог, напоминание, что у разумной и чопорной тети Петунии была сестра-алкоголичка и наркоманка. Скелет в шкафу. Помню, я страшно удивился, что «скелет в шкафу» - это общее выражение, а не мое собственное обозначение: ведь я был ужасно тощий и жил в шкафу под лестницей. Впрочем, когда я узнал точное значение этих слов, обозначать они меня не перестали. Я и в самом деле был неприятным семейным секретом. Ненормальным уродом, который мог вырастить волосы за ночь, попасть неведомым способом на крышу школы, спасаясь от Дадли с компанией или уменьшить свитер, который ужасно не хотел надевать. А главное, все эти мои ненормальности от меня не зависели, поэтому я никак не мог их «искоренить», что бы там ни думали дядя с теткой.
Примерно тогда же я понял, что меня не любят. И я ничего с этим не могу сделать. Если Дадли разбивал коленку, тетка устраивала целый ритуал: всплескивала руками, мазала его йодом, дула, чтобы быстрее прошла боль, целовала и обнимала, утирала ему слезы... Ко мне она старалась не прикасаться вообще. Если с ободранной коленкой приходил я, то тетка молча тыкала пальцем в направлении аптечки, мол, возьми, что нужно. Я научился не плакать по пустякам. Не задавать вопросы – на них все равно не отвечали. Не попадаться на глаза лишний раз: мало приятного, видеть, как и без того кислую физиономию тетки пересекает брезгливая гримаса при виде меня.
Когда дядя Вернон закатил истерику из-за моего табеля с оценками, я понял еще одну вещь: я не просто не нужен Дурслям, я им не нужен лучшим, чем их сын. И неважно, что быть лучше, чем Дадли мог любой из наших одноклассников – Дадли был ужасно ленив, несобран и вообще, туп, как пробка. Меня же терпели только если я оттенял Дадлика в «лучшем свете».
Вообще-то мне тогда повезло. Я попытался понизить свою успеваемость, но был сразу же пойман нашей учительницей мисс Хантер. Не знаю, как у нее это получилось, но она сумела меня разговорить. А когда она узнала, почему я не делаю домашнее задание и плохо отвечаю на уроках, она предложила мне другой выход из ситуации. Она пообещала, что в следующем табеле поставит мне оценки ниже дадлиных, но только если я буду стараться изо всех сил и учиться лучше.

- Подумай сам, Гарри, кому нужна твоя учеба? Разве твоим родственникам? – спросила она меня. – Ты сирота. Чтобы выбиться в люди тебе нужно прилагать вдвое больше усилий, чем Дадли, ведь за тебя никто не будет платить. А если ты закончишь школу с хорошим аттестатом, у тебя есть шанс на стипендию в колледже. Через десять лет дядя и тетя могут выставить тебя из дома, ведь ты будешь взрослым. И что ты будешь делать – без образования, без знаний? Пойдешь в мусорщики?

В мусорщики я не хотел. Каждое утро по Прайвет Драйв проезжала громыхающая машина-мусоровоз, а сзади, прицепившись за поручни, на ней держались мужчины в ярко-оранжевых жилетах. Машина останавливалась возле мусорного бака, мусорщики его цепляли за подъемник и с грохотом опрокидывали в нутро мусоровозки. Воняло от машины просто ужасно. А ведь мусорщики в этой вони работали целый день... Нет, я определенно не хотел быть мусорщиком.
После разговора с мисс Хантер я задумался о будущем. Она была права: кроме меня самого никто не мог это будущее построить. Дурслям я не был нужен, но ведь и Дурсли-то мне были не нужны, разве только ради крыши над головой... Значит, решил я, к восемнадцати годам я должен найти себе другой дом. И работу. На большее я не замахивался, просто потому, что слабо себе представлял, что еще нужно человеку для самостоятельной жизни. Что же касается родственных чувств – нет и не надо, подумал я. Это был мой собственный ритуал, который я придумал, когда убедился в отсутствии Санта Клауса: отбирал ли Дадли у меня игрушку, поджимала ли губы тетка, рычал ли дядя Вернон из-за плохо отмытой машины. Нет – и не надо.