Версия для печати

максиAU / 6+
Гарри Поттер
4 нояб. 2013 г.
4 нояб. 2013 г.
5
47170
6
Все главы
5 Отзыва
Эта глава
2 Отзыва
 
 
 
- Здравствуйте, дорогие друзья. На дворе лето 2005-го года, июнь, а в студии с вами сегодня не только ваши бессменные ведущие Парвати Патил и Ли Джордан, но и бомба! Да-да, леди и джентльмены, в нашей студии сейчас сидит информационная бомба и ласково сверкает на нас своими знаменитыми изумрудными глазами. В гостях у Поттер-Дозора человек, которому собственно, Поттер-Дозор обязан своим громким именем.

- Гарри Джеймс Поттер, живая легенда нашего времени. Человек-загадка, человек-удача, человек-победитель, наконец. Впервые за последние семь лет наш герой появился на публике и мы очень горды тем, что нам удалось заполучить его на это интервью первыми, обойдя таких гигантов общественной информации, как Магорадио и «Пророк».

- Напоминаю, кстати, что с завтрашнего дня в книжные магазины поступает Биография Гарри Поттера в семи частях, написанная мной и его давней подругой, Гермионой Грейнджер, и по этому поводу мы тоже поговорим...

Шуршание пергамента, звяканье стакана с водой, круглые глаза Патил, Джордан соображает подключить музыку и перекрыть звуки в студии.

- Это что? – недоумевает Парвати.

- Это – адрес моего адвоката, - любезно поясняет Поттер, - без разрешения которого к публикации весь ваш замечательный тираж уходит под нож, не добираясь до книжных магазинов. Я тебя и Гермиону прекрасно знаю, а вот вам, похоже, стоило бы подумать, прежде чем воображать себя крутыми журналистками в стиле Скитер. Почему о том, что выходит моя биография я узнаю в последний момент? И почему мне не прислали ее на ознакомление? Что вы там такого жареного откопали, что испугались показать – мне?

Парвати молчит и хмурится. Ли Джордан отключает музыку и продолжает вещать в микрофон.

- Итак, мы продолжаем. Гарри Поттер, как известно, родился ребенком Пророчества, которое – как бы мы ни относились к ней в школе, - произнесла небезызвестная Сибилла Трелони на пике Первой Войны с Волдемортом. Пророчество это изменило расклад сил и принесло в результате, победу прогрессивно настроенному человечеству.

В ночь Хэллоуина 1981 года самозванный лорд Волдеморт решил избавиться от напророченного ему врага и пришел в дом Поттеров, где и получил своей отраженной Авадой в лоб, избавив магический мир от своего присутствия на долгих тринадцать лет. Гарри при этом остался сиротой и в великой мудрости своей, господин Дамблдор, тогдашний директор Хогвартса, Председатель Визенгамота и Верховный маг Конфедерации магов не нашел лучшего убежища для осиротевшего Спасителя магов, как дом его тетки-магглы, уверяя всех заинтересованных лиц, что спрятал Гарри всерьез и надолго. Почему ты смеешься?

- Знаешь, Ли, ты вот сейчас вроде факты излагал, но это действительно смешно, если к ним подойти с критической точки зрения...
Начнем со знаменитой Авады. Мерлин с ним, с пророчеством, было оно, не было его – если бы  его не было, его стоило бы придумать, разумеется, потому что на том этапе войны Свет активно проигрывал и пророчество послужило неплохим стимулом к борьбе. А поднимать дух бойцов допустимо любыми методами. Но – Авада Волдеморта меня всегда смешила до крайности.
Итак, ночь, Хэллоуин, в доме – мама, папа, я и Волдеморт. Родители мертвы, от Волдеморта осталась мантия, я лежу в кроватке, пищу, меня выносят из развалин, объявляют Спасителем, тыкают пальцами в шрам и восхищаются, что, мол, малец Аваду пережил...
Вам ничего не кажется странным, а? Нелогичным? Судя по вашим взглядам – нет, не кажется. И магическому миру вот тоже не показалось...
Скажите мне, о многомудрые друзья-журналисты мои, кто присутствовал при том, что в меня попала – и отскочила – Авада? Кто именно подтвердил магическому миру, что именно после Авады я выжил? Кто вообще решил, что именно с этим лбом, - он стучит по лбу щепотью, -  столкнулась знаменитая Авада и отскочила в пославшего ее? Не знаете?
Вот и я – не знаю. Потому что, судя по всему никого в доме не было. Да, применение Непростительных в те времена отслеживалось Министерством, но дом-то был под Фиделиусом, о чем неоднократно напоминали всем, кому не лень. И значит, ни одно заклинание на следящих чарах в Министерстве не отразилось.

- То есть, ты хочешь сказать, что появление Волдеморта в Годриковой Лощине и его исчезновение там...

- Не более, чем газетная утка, запущенная нашим достопочтенным директором школы, для успокоения широких общественных масс и, будем честными, для перевода стрелок внимания на неподходящий объект. Если бы Дамблдор сказал: «Люди, я попытался убить Волдеморта, но он, подлец такой, опять ускользнул!» доверие к нему, и без того шаткое, было бы подорвано окончательно. Тем более, Альбус Дамблдор проповедовал почти христианский пацифизм в его крайнем выражении , главными его заповедями были не только «не убий», но и «дайте ему еще один шанс». Ничего не имею ни против пацифизма, ни против вторых шансов, тем более, магов действительно мало, чтобы убивать их пачками, но Волдеморта следовало убивать не в 1981-м, а лет эдак на двадцать раньше. Именно тогда блестящий ученый Том Риддл впервые пошел на изменение личности темномагическими ритуалами и тем самым, вычеркнул себя из числа людей разумных. Предоставленными шансами от Дамблдора он пользовался именно в таком ключе, чтобы не оставить в себе человека, а заодно, очень печально, утянул за собой представителей не самых глупых и благородных Родов, чем в общем-то, устроил геноцид магов, а не магглов, к которому на словах, стремился. И вот если бы не «вторые шансы», которые ему предоставлял Дамблдор, а палач Министерства, в должностные обязанности которого входит избавление от темных существ, то никакой Первой и Второй войны не случилось бы. А о том, что Волдеморт переродился в темное существо – лича, еще в середине шестидесятых годов на столе Отдела существ лежал доклад, перечеркнутый почему-то Альбусом Дамблдором.

- То есть... ты хочешь сказать, что Дамблдор знал...

- Он не просто «знал». Он его подготовил к употреблению и выпустил в народ, дорогой мой Ли. Альбусу Дамблдору стало скучно просто так сидеть в директорском кресле и заниматься чистой наукой. Гридевальда он победил, фанфар по этому поводу уже давно не было: прошло двадцать лет после его великой победы. Вот он и придумал себе такую игру ума: «Создай Темного Лорда своими руками». Скорее всего, он собирался и побеждать его своими руками – а иначе просто не стал бы связываться с такими неприятностями. Только вот сотворенный им Темный Лорд получился сильнее, чем он мог предположить. Если бы в качестве материала Дамблдор взял обычного среднего волшебника – у него все вышло бы прекрасно. Он не учел, что Том Риддл нес в себе наследие Слизеринов, пусть и подавленное безумными Гонтами. А что такое старая кровь, наверное, не стоит объяснять?

- Мне – стоит, я магглорожденный.

- Хммм... ну хорошо. Только если что-то будет непонятно – спрашивай, а то мы тут договоримся до права чистокровных и тому подобной ерунды.

Итак, магия в нашей крови – откуда она? Почему в магических семьях рождаются маги и сквибы, а в маггловских – волшебники? Можно ли измерить уровень магии, можно ли прогнозировать появление мага у магглов и сквиба у магов? Как именно передаются Дары Крови в магических семьях – есть Рода, в которых практически все поколения занимаются с успехом зельеварением, но при этом трансфигурация для них – темный лес и так далее, и тому подобное... Всеми этими вопросами давно и плодотворно занимаются в Сорбонне Магической, но поскольку наше Министерство исторически с Францией на ножах, результаты исследований сорбоннцев можно получить только в частном порядке, обратившись к ним лично. Я считаю, что мы сами себя связали по рукам и ногам нашим британским снобизмом, за что, собственно, которое поколение и расплачиваемся. Если не вдаваться в длинные подробности генного анализа, то выходит вот такая цепочка: чем больше магов в Роду, тем этот Род сильнее магически. То есть, выстави против тебя, магглорожденного, какого-нибудь... ну, я не знаю, мага в третьем поколении, он тебя обойдет именно по количеству магической силы. Это не относится к качеству силы, к ее правильному употреблению, в конце концов, ты действительно сможешь его победить банальным Ступефаем, успев первым. Речь идет только о запасе магии. То есть, если поставить вас перед мишенями и заставить стрелять по этим мишеням банальной Таранталлегрой – и маг третьего поколения продержится, грубо говоря, в три раза дольше, чем ты. Это печально, конечно, но факт. Его запас магических сил поддержан тремя поколениями магов в семье. И чем больше таких поколений в крови мага, тем больше его запас – чисто количественно. Это не отменяет того, что, например, наша однокурсница, магглорожденная Гермиона Грейнджер – сильная ведьма, которая положит на лопатки м-м-м-м... ну, например, Грегори Гойла. Только вот она не положит его на лопатки силой магии. Если тебе все еще нужны сравнения, то выглядеть их поединок будет, как шпага против дубинки. Если успеть ткнуть вовремя, то никакая дубинка не спасет.

Более того, по тем же сорбоннским исследованиям, в чистокровные семьи необходимо время от времени вливать свежую кровь – и магглорожденных, и даже сквибов, для того, чтобы кровь не застаивалась. На Континенте этим занимаются специальные брачные агентства, которые проверяют молодых перед вступлением в брак, во избежание генетических дефектов у детей. Этим, кстати, и магглы занимаются, потому что генетические болезни, в отличие от магии, есть и у них. А детей родители мечтают иметь здоровых.

Итак, что такое «старая кровь». Это более двенадцати поколений магов в Роду. Пятнадцатое поколение имеет к фамилии дополнение Благороднейший, двадцатое – Древнейший. Это не титулы в их прямом значении, но что-то очень близко к тому, и относятся они не столько к каким-то реальным достижением семьи, сколько к банальному пересчету магической силы, которая не складывается арифметически, если вы так подумали, пересчет производится гораздо сложнее. Не будем загружать слушателей техническими подробностями, все, кому это действительно интересно, могут послать запрос в Сорбонну и договориться об анализе крови. Скажу только одно: до Тома Риддла в семье Гонтов было двадцать пять поколений магов. И это ровно на двадцать поколений больше, чем у Дамблдора. Вот эту сторону Дамблдор и упустил, создавая себе карманного, как ему казалось, врага. Враг оказался сильней. И просто технически для Дамблдора Риддл был непобедимым, увы. Даже если не принимать во внимание те темные ритуалы, которыми Риддл увлекался, и которые, в результате сделали его не-человеком.

К сожалению, до того, как его эксперименты над собой привели его к пропасти, он смог увлечь исследованиями нескольких молодых людей. А заклеймив их, как скот, получил возможность влияния не только на их умы, но и на их магию, как симбионт. В результате группировка Пожирателей смерти была подвержена всем неврозам и психозам своего лидера, и только его долгожданная смерть избавила их от прямой утечки магии. Боюсь, восстановиться до конца эти люди не смогут никогда, слишком сильны нарушения структур магических потоков...

- То есть, получается, что чистокровные, задирая носы перед магглорожденными...

- Только не путай теплое с мягким, Ли. Оснований задирать носы у чистокровных нет и не было. Слон не задирает хобот перед мышью – у них просто разница в весе, и как известно, мышей слоны боятся, вполне обоснованно. Гордость чистокровных не в том, что они имеют поколения магов позади, а в том, что они хранят знания этих поколений. Вот этим действительно стоит гордиться.Только почему-то как раз знаниями-то они не гордились никогда – парадокс.

- Давайте вернемся к тому Хэллоуину-81. Что же произошло на самом деле, Гарри?

- На самом деле дом в Годриковой лощине был превращен, с согласия моих родителей, в минное поле со множеством ловушек. Шансов уйти невредимым оттуда не было ни у кого. Не могу винить родителей – молодые, горячие, пафос зашкаливал, а Орден Феникса этот пафос умел генерировать, что уж там говорить. У них был шанс уничтожить главного врага и на свою смерть они шли осознанно и героически. Так что говоря о Поттерах, как о героях, никто в общем-то не ошибается. Волдеморт вошел в дом, из дома он не вышел, меня извлекли из-под развалин, можете себе представить заклинания, которые использовались в деле: Авада развалин не дает.  О подготовке необходимых ловушек отец писал в своих дневниках, они сохранились, поэтому я могу твердо говорить и о том, как именно все это было сделано, и что сделано – сознательно. Мое выживание было как раз удачным стечением обстоятельств. Взлететь на воздух должно было все, но поскольку Волдеморт не мог умереть по-человечески, ведь человеком он, по сути, не являлся, то остаток его сущности прицепился ко мне и каким-то образом позволил выжить, как мне, так и ему.

А вот дальше пошла рекламная кампания Мальчика-Который-Выжил и руководил ею Альбус Дамбдлор. Осознав, что с Риддлом ему не справиться, он перенаправил внимание магов на возможного победителя Темного Лорда. Даже если бы у меня не вышло прикончить Риддла, я думаю, наша борьба с ним достаточно ослабила бы его, чтобы дать возможность вмешательства третьим лицам для его окончательного уничтожения.

- Ты так спокойно об этом говоришь... Тебе не обидно, что по сути, ты был оружием в руках директора?

- Ну, у меня было время с этим сжиться. Конечно, если бы мне в мае 98-го сказали «Гарри, ты должен умереть, чтобы умер Волдеморт», я бы поистерил...

- Постой-постой, а разве именно в мае 98-го это не было сказано? Воспоминания Снейпа, то что ты последний крестраж, твоя эмоциональная речь перед знаменитым Экспеллиармусом?

Гарри Поттер смотрит смеющимися глазами на собеседников, прикрывает лицо руками и заливисто хохочет. Ли успевает включить музыкальную паузу, проорав: «мы вернемся через минуту!»
Звон стекла, бульканье воды в стакане, мерное «уффф, насмешили». Они продолжают.

- Знаете, я люблю магический мир. Он мне напоминает о том, что детство – это состояние души. Вера в чудеса у магглов считается чем-то либо очень детским, как вера в Санта Клауса, либо чем-то несовместимым с рассудочным взглядом на мир у взрослых. У магов вера в чудеса – это неизбывно, постоянно и не обсуждаемо – ни на каких уровнях. Потому что магия и есть вера в чудо.

Маги настолько подвержены этому стереотипу, что любые логические построения для них попросту невозможны. Они мыслят не категориями логики или рассудка, у них архетипичное мышление на все случаи жизни. Вот есть же нумерология, любое заклинание рассчитано математически – и все равно, на первой странице учебника фраза кого-то из ученых древности: «Вера позволяет изменять мир!». Да не вера его изменяет, ну, не только вера! Думать-то тоже надо... Не думают.

Не понимаете, да? Ну, вот, навскидку, не думая, пожалуйста: Альбус Дамблдор глухой ноябрьской ночью приносит ребенка под дверь маггловской тетки... Что вы увидели? Мерлина и короля Артура, так? При этом Мерлин у нас – Великий и Добрый, а Артур – герой.

А если бы было по-другому: Альбус Дамблдор встретился с родственниками осиротевшего ребенка и навязал им его белым днем в ближайшем кафе города? Архетипа – нет, никто не подумает о Мерлине, но все зацепятся за слово «навязал» и решат, что Верховный Маг Визенгамота превысил свои полномочия.Что, по сути-то и произошло. Потому что у магического ребенка двух волшебников обязаны быть магические же воспитатели. Просто в силу того, что магглы просто не умеют обращаться со вспышками спонтанного детского волшебства, гасить его и исправлять потом возможные последствия. Не из-за каких-то непримиримых противоречий между магами и магглами, а вот так просто – чисто технически магглы этого не могут сделать. Магглорожденным детишкам и их родителям в этом смысле жить проще: именно потому, что это первый волшебник в семье, у него спонтанные выбросы значительно слабее, чем у его же ровесника из семьи магов. Либо они ограничены по силе воздействия, либо – по времени. Поэтому обратить внимание на них успевают, а вот исправления волшебниками последствий такого спонтанного волшебства не требуется, оно само рассасывается.

Запудривать мозги невинным жертвам Дамблдору удавалось и без всякой магии. Немного давления, чуточка вины, воззвание к родственным чувствам, обращение к совести и христианскому милосердию – и вуаля! Тетка Петуния, которая от души презирала магию и собственную сестру-волшебницу, забирает племянника к себе и ни разу за все мои годы жизни у них не пытается сдать меня в приют. При этом тетка прекрасно отдает себе отчет, что все эти годы будут тяжелыми, как морально, так и материально: Дамблдор в своей речи особенно упирал на «бедного» сиротку, потому что обеспечивать меня у Дурслей сам не собирался, а договориться с гоблинами о перечислении пособия из сейфов Поттеров не смог, он не был моим опекуном по закону. Гоблины, разумеется, послали его подальше, они счет денежек блюдут.

Самое же гнусное, что сделал Дамблдор в тот момент – он очень четко и внятно пригрозил моим родственникам Статутом Секретности. Делать это он, во-первых, не имел никакого права: Статут распространяется не на магглов, а на магов. А во-вторых,  он вывернул уложения Статута так, что любая утечка информации в мир магглов о моем волшебстве, привела бы Дурслей к разрушенной жизни. Тетка никогда не любила вспоминать тот разговор, но я вытянул из нее, что ей пригрозили отобрать ее собственного ребенка, если она не сможет уберечь меня. Вот и представьте себе, с какой радостью меня встретили в доме единственной моей родни. Я был бомбой с часовым механизмом. Рванет – не рванет, а ходить лучше по кромочке. И пожаловаться просто некому: Дамблдор был по статусу вторым лицом в магическом мире.

- Но ты же бы не виноват, что ты волшебник, - возмущается Парватти. – И этот чулан под лестницей! Как можно ребенка хранить в чулане?

- О, чулан под лестницей – это такое отдельное удовольствие, - смеется Гарри и ведущие смотрят на него с жалостью и недоумением.

- У меня в этом чулане была зона неприкосновенности. То есть, если все в доме безусловно, принадлежало Дурслям, то чулан был мой. Личный. Тетка, впервые туда меня пустив, сказала, что у каждого человека должна быть, если не комната, то место, где никто и никогда его не тревожит. Разумеется, я не мог там поселиться и врасти корнями, но если я уходил в чулан, то ко мне никто не лез, оттуда меня за волосы не тащил и вообще, Дурсли в этом плане очень уважали понятие «личного пространства». В день, когда пришло мое первое письмо из Хогвартса, я как раз сидел в чулане. Адрес на конверте стоял: «Чулан под лестницей». На следующий день письма пришли в каждую комнату дома, где я находился хотя бы пятнадцать минут, а самое последнее письмо пришло вместе с Хагридом на «Скалу в море». Но все зацепились за этот несчастный чулан, как будто ничего страшнее в жизни не слышали!

- Но они тебя не любили. И одежда эта твоя, с кузенового плеча, и Рон рассказывал, как они с близнецами тебя выламывали из-за решеток. И замки на твоей комнате – ты не не будешь отрицать, что Дурсли запирали тебя в комнате?

Гарри хмыкает.

-Ну, давай по пунктам. Нет, они меня не любили. Разумеется. Мало кто способен полюбить опасную непредсказуемую тварь, с которой вынужден делить общее пространство. Я не фунт стерлингов и не галеон, чтобы любить меня безусловно, только потому, что я существую. Это – прерогатива родителей, а Дурсли моими родителями не были. Я им благодарен хотя бы за то, что они терпели меня десять лет подряд, и потом, каждое лето. Не безропотно терпели, согласен. Но они вообще не обязаны были меня терпеть! Даже учитывая родство.

Одежда Дадли... странно было бы покупать два комплекта одежды детям, один из которых всегда, гарантированно меньше ростом, чем второй. Гораздо практичнее покупать одежку одному, а второму передавать то, из чего первый вырос. Для маленьких это не имеет значения, а когда мы подросли и размеры наши разошлись кардинально, что-то новое мне все-таки перепадало. Был еще один момент, который как-то выпал из поля зрения «исследователей жизни несчастного сиротки»: я был волшебником. Со стихийной магией. И свитер, который мне не понравился тем, что он колюч, просто съежился до кукольных размеров. А теперь представьте себе, что свитер это только что куплен... Приятно вам будет? Изменить обратно вы его не умеете. Выброшенные деньги, лишние нервы – и ради чего? Проще не заморачиваться и одевать «сиротку» в то, что уже есть.

Ну и потом, мальчишки – кусты, деревья, заборы, первая лужа на улице, раскопки на заднем дворе. Неужели для этого нужно одевать ребенка с иголочки? Нет? Вот и я думаю, что нет.

Решетки – потрудитесь пройти по любому английскому пригороду – стоят во всех окнах. От воров. У магглов, знаете ли, нет чар, которыми они отводят посторонних, но даже у магов есть ворье, которое не постесняется обчистить дом, в котором их принимают и вынести оттуда мешок столового серебра. Все мы лично знакомы с представителем этого славного сословия современных робин-гудов, не так ли?

А вот запирать меня начали из-за доброго и внимательного домового эльфа, который решил избавить Хогвартс от моего присутствия. И устроил погром в доме Дурслей, да не просто Дурслей напугал, а сорвал важную сделку дяди. Поскольку я уверял, что я тут был не при чем, замок на двери(откуда вы взяли множественное число, кстати?) был поставлен именно в превентивных целях. Для собственного спокойствия, как моего, так и Дурслей. Беспалочковой Алохоморой я тогда не владел, и если уж сидел под замком во время переговоров, то все могли быть в этом уверены. Значит, если что-то бы и случилось – случилось бы это не по моей вине.

- Но... но как же так, Гарри? Как можно не любить сына своей родной сестры, своего родного племянника?

- Да кто тебя так обманул, что родственная связь – это обязанность любить кого-то? Ну, посмотри... да хоть на тех же Уизли. Перси ушел работать в Министерство, семья решила, что он пошел против них – и тут же его «разлюбила»! Каких только слов я о нем тогда не наслушался – а ведь и раньше-то к Перси в семье отношение было прохладным. Человек живет своим умом, выстраивает себе карьеру, хорошо работает, заинтересован в продвижении по службе – и что делает «любящая» семья? Травит его, как лисицу! То доклады ему почеркают, то чернила невидимыми сделают. Конечно, он от них съехал – в Норе было совершенно невозможно работать. А они оскорбились, будто не они ему, а он им в душу наплевал. Или вот на Блэков посмотри: Сириуса убила его собственная кузина, она же убила племянницу, ту самую, которую, по твоим словам «должна была любить». Да, Беллатрикс была сумасшедшей. Но любить-не любить, я думаю, она выбирала самостоятельно и далеко не из сумасшествия...

Безусловно приятно, когда есть традиционная семья, а в ней – традиционно теплые отношения. Где родители любят детей, дети – родителей, и братья-сестры жизни отдадут друг за друга. Но осмотрись по сторонам внимательно: ты часто видишь такие семьи? Любая семья проходит стадии развития, приливами и отливами, к маленьким детям отношение одно, к ним же, но взрослым – другое. Что тут такого удивительного или непотребного?

А если говорить о Дурслях и обо мне, то я всегда знал, что мой чулан под лестницей – всегда мой. Он и сейчас мой, я могу приехать к тетке, закрыться там на денек – и меня никто не побеспокоит.

- Так. Оставим пока любовь к тебе – вот ты сказал, что твоя тетка не любила сестру-волшебницу. Она ей завидовала?

- Там не столько зависть к волшебству была, знаешь... Вообще, типичная и грустная история, которая в каждой семье случается. Петуния Эванс была дочерью моей бабки от первого брака. Несчастливого брака, закончившегося громким и безобразным разводом. И она была очень похожа на своего отца, которого к концу бракоразводного процесса моя бабка люто ненавидела. Потом она вышла замуж за отца моей матери, родила ему дочь. Дед был человеком хорошим, маленькую падчерицу удочерил, дал ей свою фамилию, никоим образом ее в семье не ущемлял. Только любимым присловьем моей почтенной бабушки было «Пет, ты просто копия – отец!» чего бы это ни касалось: выбора любимой музыки или цвета платьев. И разумеется, говорилось это с ненавистью к давно ушедшему мужу. Мама, помимо того, что была похожа на свою мать, была красива и любима – ну, просто потому, что она была общим ребенком Эвансов. Ее магические способности, по большому счету, не имели никакого значения, если бы не поставили ее еще выше в родительских глазах: она была не только красивой, но и необыкновенной. Тетке остались сплошные комплексы. Она, якобы, уродина, потому что Лили красивее, она маггла, а Лили – волшебница, Лили вышла замуж практически одновременно со старшей сестрой(а значит, Петунья могла с полным основанием считать себя засидевшейся в девках). Единственное, что спасло мою тетку от затяжной депрессии, был разговор, случившийся с ней еще в школе. Это как бы намек, что не мать, которая должна была все это произносить, ей помогла, а совершенно посторонняя учительница. На каком-то празднике Петуния не выдержала и разревелась, что вот, она страшная, ее никто не любит, а Лили любят все... И тогда эта учительница ей сказала: «Петуния, не плачь.Ты берешь другим». И тетка неожиданно поверила, что дело не в кукольном личике, а в чем-то совершенно другом. И с того момента начала строить свою жизнь так, как считала нужным. Разумеется, любить дома ее больше не стали, но и депрессировать она перестала. Тетка моя – живое воплощение рационализма. Этим и берет, если хотите. Поэтому типичные магические заморочки вызывают у нее зубовный скрежет своей явной нелогичностью. Она просто не понимает, как взрослые люди могут прикрываться живым щитом из своих детей в борьбе с Темными волшебниками. Или, ну, я не знаю, устраивать для этих детей Турниры Трех волшебников, на которых в число победителей входят погибающие дети. Маги для нее – это хаос, с которым не то, что необходимо бороться, его ведь и понять-то можно с большим трудом. Поэтому по определению, маги – это зло. Тем более, что добра от магов – хоть какого-нибудь! – она никогда не видела. Первый встреченный ею волшебник подвесил ее мужа вверх тормашками – папенька считал, что это очень весело для знакомства. А то, что дядя Вернон – гипертоник и после возвращения ногами на твердую землю вынужден был глотать лекарства, папенька просто не понял. Второй маг навязал ей меня. Да еще на десяток лет вперед придавил чувством вины – за что? За то, что не смог прикрыть своих учеников от геройского самоубийства? Вина определенно лежала на Альбусе, он ею с Петуньей «поделился». От души. Третий ворвался в дом, наградил ее сына поросячьим хвостом – и нет, ребята, это вам, обладателям палочки, смешно, Финита – и нет хвоста. А им пришлось резать его в хирургии, под наркозом. Больно, стыдно и объяснить ничего нельзя, в результате у ребенка моральная травма, «мутант», «урод». Четвертые маги вломились в дом, сломали стенку, разгрохали фарфор, оставили бардак – и удалились. И опять – «Финиты» нет, ручками, тряпками, любимые статуэтки – в мусор... Приятно? Так за что ей магов-то любить, скажите мне, маги?

- Маги спасли ее семью!

- Маги, в первую очередь, подставили ее семью под прицел Пожирателей. Кому нужны были бы эти магглы, если бы с ними не жил я? Несчастные случаи происходят со всеми, да, и автокатастрофы, и просто кирпич на голову упадет, но поселив меня с беззащитными магглами, маги сделали их целью. Так что они не спасали их семью, а элементарно, платили по счетам.

- Хммм... ну а вот, слово «магия», которая в доме считалась неприличным словом?

- А Дамблдор со Статутом и угрозой забрать родного сына?

- Ах, вот почему...

- Кстати, обычные волшебные маггловские сказки никогда не были под запретом: они ведь у всех были. Правда, зная мою тетушку, сказки эти были вывернуты наизнанку, типично по-петуньевски. Предупреждая следующий вопрос, заодно. Например, сказку о бедной Золушке, поймавшей своего Принца вы как воспринимаете?

- Ну... как... добрая, невинная, тудолюбивая, пашет, как Золушка, терпит во имя великой цели, получает награду, а злые сестры и мачеха получают по заслугам. Нет? Что не так? Ну, что ты хохочешь, Поттер?

- Ты упустила самое главное. Кого в семье Золушки любили больше всех?

- Сестер, конечно!

- Ошибаешься. Мачеха больше всего любила свою падчерицу. Поскольку большого приданого ей не полагалось, мачеха дала ей в приданое золотые руки, обучив ведению хозяйства, чтоб девчонка не пропала в жизни. Своих клуш она и так пристроить могла, с ее-то деньгами. А вот Золушке наследства не светило. Так что все эти работы по дому были ее элементарным обучением... Ли, ты умеешь готовить? А я – умею.

Самодовольная физиономия Героя магического мира настолько забавна, что Ли хихикает даже после музыкальной паузы.

- Ну, с магглами, похоже, все было совсем не так, как мы привыкли думать. Вернемся к вопросу о тебе-оружии?

- Ну, давай вернемся. Только Мерлином тебя прошу, разделяй официальную точку зрения «Пророка» и то, что происходило на самом деле – ты ведь был непосредственным участником событий, как и ты, Парвати. Зрителями, но на первых рядах. Вы должны были все это видеть.

Итак, возвращение Спасителя в магический мир оформляется с большим шумом и помпой. Восторженные волшебники в Дырявом котле, овации, пожимания рук, и очень навязчивая реклама, куда именно пойдет учиться вернувшийся Спаситель. В Слизерине, говорят ему, учился убийца твоих родителей – Слизерин автоматически под запретом. Хаффлпафф – дом для неудачников, люди не поймут, если Герой признает себя неудачником. А вот родители твои, светлая им память, были настоящими, стопроцентными, с золотыми пробами – Гриффиндорцами! И ты туда, Гарри, пойдешь непременно.

Я бы, может, и не воспринял бы это так ярко, если бы буквально за неделю до того тетка на традиционном чаепитии – есть у нее такой сбор по четвергам, с приятельницами – не рассказывала бы подружкам, как у ее знакомой какие-то сектанты выманили хорошую сумму денег, якобы на благотворительность. Интонации, напор, постоянное повторение одних и тех же слов -  все было один к одному. А тетка как раз демонстрировала приемы сектантов, в надежде, что соседки уловят знакомое и не поведутся на провокацию мошенников. И когда меня начали обрабатывать маги – я страшно удивился, приемчики-то были знакомые, уже описанные теткой! Заинтересовался, конечно, а с чего бы магам-то меня так обхаживать. И невзирая на сопротивление Хагрида, у которого было четко определено, что мне положено покупать, а что – нет, накупил себе книг, и о Хогвартсе, и о магическом мире, и о себе в этом магическом мире – тоже. Мы эти книги с теткой потом месяц штудировали с карандашами в руках, искали любые зацепки. Нашли, конечно, массу. В результате в Хогвартс я ехал максимально подготовленным на все случаи жизни, при том уровне, что можно было достичь за месяц непрерывной работы.

Вытащить меня из Хогварта Петуния не смогла бы: кто разрешит маггле вообще участвовать в жизни волшебника? Но вот стратегические планы она строила вполне уверенно. И не ошиблась ни разу. Именно она сказала мне, чтобы я не смел трепыхаться и вел себя телком на веревочке: «Тебя все равно потащат, туда, куда им нужно, - сказала она. – Без твоего явно активного сопротивления у тебя будет свобода маневра». Поэтому я не стал дергаться, когда меня совершенно против правил сделали ловцом квиддичной команды: тетка объяснила мне это, как поощрение нарушения правил. А уж как она шипела потом над моим рассказом о добавленных в конце года баллах! Дамблдора в доме, иначе, чем «Песталоцци» с тех пор не называли. Ну, понятно, презрения и сарказма в этом «Песталоцци» хватило бы на приличный педагогический колледж... Значит, из меня готовили, как минимум, ниспровергателя чего-то там. Потрясателя основ.


Потрясателей основ мои родственники искренне презирали. Они законопослушные британцы, подданные Ее Величества, платят налоги и любят, чтобы все было пристойно. И мало того, что племянник – маг,что само по себе – нож острый, так еще и готовят из него что-то – ну совсем, совсем неприличное! Я вообще не знаю, как они это осознание пережили и не свихнулись. И когда они этот факт осознали, к магам уважения или доверия у них, естественно, не прибавилось. А вот вылилось это, вполне закономерно, в осознанное и неуклонное сопротивление. И раз я стоял на переднем крае, они посчитали нужным меня как-то подготовить. При этом, что выгодно отличало их от магов в моих глазах, они сначала мне все объяснили на пальцах, а потом поинтересовались, не буду ли я против – маги, за всю историю моего знакомства с ними моим мнением не интересовались в принципе. Не говоря уже о том, чтобы что-то внятно объяснить.

Поначалу было непонятно, для чего меня готовят, ну, маги, в смысле. Тролль на Хэллоуин, огромная трехголовая собака в школе, в месте, где учатся дети, это, конечно, шокирует, но укладывается в систему «ненормальности». А вот когда я стал систематически жаловаться на то, что рядом с определенными людьми у меня начинает дико болеть голова, тетка сделала стойку. Потому что голова у меня в Дурслях не болела вообще, по определению. Я вообще ничем у них не болел, как ни странно. Ну, теперь-то понятно, что если и подхватывал какую простуду, то залечивалось все это магически быстрее, чем Дурсли успевали отвести меня к врачам, дети-волшебники вообще здоровее сверстников-магглов на порядок.

Тетка самым внимательным образом расспросила меня, рядом с кем я чувствую дискомфорт, в какой степени, каким образом – то есть, если вы можете себе представить допрос Торквемады, то это как раз оно и было. А потом она сделала удивительно правильные, при полном отсутствии должной информации, выводы. Что головная боль должна провоцироваться не просто магически, а ментально. И что несмотря на то, что один из фигурантов хорош, второй – плох, а третий – мышь серая, все они пытаются промыть мне мозги. А значит, мало того, что плохие – все, но вот тут шел совершенно парадоксальный вывод! – я обязан научиться защищаться и то, что рядом с ними мне плохо и больно – это хорошо. Как только боль исчезнет, значит, я каким-то образом защищен. И я начал практиковаться. Представляете себе, что значит, учиться окклюменции наощупь, по одним ощущениям? Вот и я слабо себе это представляю. Зато моего первого курса мне хватило для того, чтобы распознавать ментальную атаку любого уровня на значительном расстоянии от кастующего «Легиллеменс».

- Постой, а как это «она тебя расспросила», «она тебе посоветовала» - ты же не уезжал на каникулы?

- А совы на что? Я писал ей почти каждый день, такое у нас было соглашение. Кстати, то, что многие дети попадали в Хогвартс и пропадали «с радаров» своих родителей, я считаю, упущение родителей. Неужели им неинтересно, чем заняты дети, что они изучают, как приспосабливаются? Школа-интернат – это же не морозильная камера: сунул ребенка в сентябре, достал в июне, отряхнул, убедился, что жив-здоров – и живи дальше.

А кроме этого, как бы я сдавал свои школьные экзамены, если бы тетка не передавала мне задания учителей?

В студии стоит потрясенная тишина, потом Ли откашливается:

- Ты что, заканчивал и маггловскую школу – тоже?

- Ну да, - соглашается Гарри, - А-уровень. А ты что – нет?

- Поставим-ка мы музыку, пока не началось...

- Итак, после музыкальной паузы, мы возвращаемся к нашему гостю, который, оказывается, имеет двойное образование в обоих мирах – маггловском и магическом. Гарри Поттер, леди и джентльмены!

- И чтобы просто не оставлять недосказанностей, оно у меня и высшее – двойное, Кембридж и Сорбонна Магическая.

- Вау. Это круто. Но когда же ты успевал?

- Да все просто, нас в Хогвартсе не сильно загружали, если помнишь. Четыре-максимум шесть уроков в день, сдвоенные пары не считаем, потому что домашнее задание – одно. Стандартное эссе пишется, если умеючи, минут двадцать, час, если ты вообще представления не имеешь о предмете: тогда надо идти к мадам Пинс и просить помощи. Сел в библиотеке на часик перед обедом – и домашка готова. А после обеда – сиди и делай такую же, но маггловскую, делов-то.

- И что, никто не обратил внимания, что ты пользуешься маггловской ручкой или маггловскими тетрадями – и я не говорю об учебниках?

- Ну а кто бы смотрел?

- Ну как, Рон, Гермиона, вы же трое были неразлучны!

- Неразлучны – не значит интересны друг другу. Чтобы усыпить Пушка, надо было спеть ему колыбельную.Чтобы усыпить Рона Уизли достаточно было одного предложения: «Я в библиотеку, ты со мной?», а чтобы Гермиона твердо уверилась, что ее друзья тупицы – нужно было обернуть учебники в бумагу со снитчами и пару раз продемонстрировать ей открытый «Квиддич сквозь века». Стереотип сработал и закрепился намертво. Спроси ее сейчас, она уверенно скажет, что все семь лет школы видела у меня в руках только одну книгу. А поскольку развеивать заблуждения Гермионы – не моя забота, то я и не сопротивлялся. При этом и Рон, и я сдали СОВы и ТРИТОНы самостоятельно и без шпаргалок, что было зафиксировано Приемной комиссией Министерства. Как нам это удалось, если мы настолько тупы, как она всегда считала?

- Кхм... хорошо. Давай вернемся к теме оружия против Того, Кого Нельзя Называть.

- А что, его до сих пор нельзя называть?

- Извини, привычка.

- Экие у вас привычки-то прочные. Семь лет, как можно, десять – как я заставлял вас хором повторять «Волдеморт», а все никак нельзя... Маги. Ну, так вопрос...?

- Ты рассказал, что на первом курсе овладел окклюменцией из-за ментальных атак?

- Нет, я не овладел окклюменцией на первом курсе. И на втором – тоже, я не Мерлин. Но я научился определять легиллиментов: ими, что неудивительно, были Снейп, Дамблдор и Квирелл. Еще я отыскал в библиотеке замечательную книжечку, которую почти выучил наизусть: «Ментальные практики: защити свое сознание». Поскольку книжечка лежала в открытом доступе, я ее читал совершенно спокойно. На пятом курсе, когда повелением Дамблдора Снейп начал пробивать мне мозги своими ментальными таранами, книжечка, как вы можете догадаться, исчезла не только из открытого доступа, но и из Закрытой Секции тоже. В ней очень доступным языком описывались способы защиты, как физические, так и магические, от проникновения в сознание. Поэтому голова у меня болеть перестала уже к Рождеству: я просто перестал подставляться. А когда я описал тетке методики защиты сознания, она тут же записала меня на лето к мастеру йоги. Потому что все, что было описано в книге, минус магия – было йогой. И вот к третьему курсу у меня были вполне приличные окклюментивные щиты, которые потом с остервенением, достойным лучшего применения, пытался разбить наш зельевар.

- А когда ты понял, против кого тебя готовят?

- Ну, меня не готовили, если говорить точно. За все шесть лет моего обучения в Хогвартсе, меня скорее, тормозили, чем обучали, потому что самостоятельно мыслящее оружие – нонсенс. А то, что меня выставляют противником Волдеморта, мне намекнул перед первым курсом Хагрид, когда сказал, что сомневается, что такой маг, как Том, мог просто умереть, а в конце года открытым текстом озвучил директор. Это было в Больничном крыле, где я отлеживался после прохождения ловушек на пути к Философскому камню. Понятно, что никакого камня не было, директору важно было посмотреть на меня в деле.

- Как это - не было? Вы же спасали камень от Волдеморта!

- Парвати, ну включи воображение, ради Мерлина!(мысленно: раз уж мозги включить не судьба!) Николас Фламель живет на свете почти 700 лет, прекрасно справляется с охраной собственного камня все эти годы самостоятельно – и вдруг, не иначе, как управляется божественным гласом с небес, который ему вещает: Никки, отдай камушек Альбусу поиграться! И он безропотно его отдает? Ну не смеши меня, я и так уже икаю! Мало того – поиграться, так ведь Дамблдор абсолютно серьезно сказал мне, что камень разрушен! Не иначе, как для того, чтобы я не связался с Фламелем и не проверил его вариант событий... Не то, что я этого не сделал, конечно... Мне и впрямь было стыдно, что от Волдеморта я камень защитил, а от Дамблдора – не смог. Поэтому летом я написал Фламелям полное раскаянья письмо, которое они потом вставили в рамочку и вынимают, когда хотят от души посмеяться.

- Ты поддерживаешь с ними отношения?

-Разумеется. Люди такого калибра в знакомствах – это не просто невероятно почетно, это еще и очень информативно. За 700 лет у них собрано такое обширное досье на весь магический мир, что пожелай они поиграть с ним, как с мячиком – миру не устоять. И то, что Фламели активно не вмешиваются в политику, я считаю, очень печально для магического мира -  они смогли бы навести порядок без особых усилий. Другое дело, что самим Фламелям это не нужно, и обвинять их поэтому в невмешательстве – нельзя.

- Ну, хорошо, вернемся к нашим баранам. Значит, ты понял, что из тебя готовят Чемпиона Света против Темного Чемпиона. Твоя реакция?

- Куда я попал и где мои вещи? Это было самой первой реакцией. И кстати, не только моей, но и Дурслей – тоже. И только весьма несвоевременное явление Добби расставило все по местам: мне просто не дадут сбежать. У магов свои способы поиска нужных им Чемпионов, отыщут, приволокут на арену и только кричалками подбадривать будут. Помочь не помогут, но зато поорут от души. В этом смысле ничего не изменилось со времен гладиаторов Рима, толпе нужны хлеб и зрелища. Вот я был зрелищем...

Кстати, удивительно, но ни разу за все прошедшее с той поры время не прозвучал один важный вопрос: «Гарри, а как ты чувствовал себя, когда понял, что убил человека?». Вот вы тоже не спрашиваете. А между тем профессор Квирелл, хоть не считался с момента запуска в свою голову Волдеморта живым – одержимые долго не живут под «владением», тем не менее, был нашим учителем, хреновым учителем, но все-таки человеком. Которого я своей магией сжег начисто. То есть, одержимости для магов хватило, чтобы записать Квирелла в живые покойники и не особо им заморачиваться – но мне-то было 11 лет, ребята. И я искренне полагал себя убийцей. И то, что одержимых по магическим меркам списывают из живых, узнал только на третьем курсе. Кстати говоря, на втором, как я понял, именно из-за такого отношения к одержимым, учителями была списана Джинни Уизли – и, собственно, любой человек, который бы попал под власть духа Тома Риддла.

Меня, конечно, в больничном крыле накачали успокоительным по самую маковку, но поговорить со мной об этом никому в голову не пришло. Директор промямлил что-то в духе «он все равно был не жилец», но если бы он в тот момент объяснил мне на пальцах, что действительно, не жилец и почему, то директору я верил бы на порядок выше. А так именно на первом курсе я увидел перед собой человека, для которого при всех декларациях о добре, Высшем благе и Силе любви чужая жизнь не стоила ни кната.

- И как же ты справился?

- Несколькими походами к семейному психологу Дурслей. Конечно, ему сказали, что я был свидетелем аварии, при которой заживо сгорел человек. Понятно, несколько сеансов не могли мне вправить мозги окончательно, но главное я осознал: не пошел бы я за Камнем сам – меня все равно приволокли бы и поставили перед Квиреллмортом. Потому что именно это, а не пресловутая защита Камня была целью Альбуса Дамблдора.

Заодно, в рамках, так скажем, ознакомительных, тем летом мне показали, за кого я буду, так сказать, сражаться. Поскольку наблюдатели докладывали директору, что большой любви в доме родственников на меня не изливается, он решил, что было бы неплохо показать бедному сиротке, как должна в идеале выглядеть любящая семья. И послал меня к Уизли.

- И почему мне все время чудятся кавычки в твоей речи?

- Потому что они в ней присутствуют. Я вырос в доме так называемого «среднего класса»: папа – менеджер компании, мама-домохозяйка, домик, машина, небольшой сад, который участвует в конкурсе местных садоводств, двое детей(если считать меня) учатся в частных школах. Ничего сверх-престижного, просто крепко стоящие на ногах бюргеры.
И вдруг мне показывают семью... ну, скажем так, по положению в обществе, стоящую на ступеньку выше. Потому что для магглов работник Министерства это... это уже не средний класс, как бы. Это уже продвинутая семья, даже если не аристократия, то сливки общества – обязательно. Папа работает в Парламенте – звучит? Вот и мне звучало, до того, как я к Уизли попал. А там – не то цыганский табор в сараюшке, не то вообще крестьянское хозяйство, причем не ферма какая-нибудь, а из исторических хроник про крепостных крестьян. И очень, очень шумно, как в курятнике. А еще, тщательно оберегаемое Дурслями и мной понятие «личного пространства» не существует в принципе, как класс. Я как-то эксперимент провел, чтобы убедиться. У них в семье тактильный контакт – это такой опознавательный знак, из серии «свой-чужой». Они все время к тебе прикасаются.Слово сказал – прикоснулся. Другое – снова прикоснулся. Причем, происходит это машинально, на уровне подсознания. И вот стою я в саду, разговариваю с Роном, а он все время ко мне тянется – он привык каждое слово подчеркивать прикосновением.Он, значит, тянется, а я отступаю на шаг, чтоб не дотянулся. Мы весь сад обошли, причем я – задом пятился. Он так и не понял, что я просто не хочу, чтобы меня лапали... Собственно, как и  миссис Уизли, которая норовила каждый раз придушить меня в объятьях, когда я не успевал уворачиваться.

Ну вот, попал, значит, я в дом к министерскому работнику и натурально охренел. То, что из миссис Уизли никакая хозяйка, я еще в Хогвартсе понял, когда она свои хэнд-мейды на Рождество рассылала. То есть, ребята, вот вы маги. Пусть Ли и из магглов. Значит, вы себе представляете, что вся работа в качестве вязальщицы у магов заключается в выборе спиц, ниток и желаемого узора, со всем остальным должно справляться правильно наложенное заклинание. И в идеале, связанный магией свитер ничем не отличается от такого же, маггловского, связанного на специальной машине. Уизлитеры были... ну, вы сами видели, какими. Не то миссис Уизли никогда не готовили к ведению хозяйства, что вполне вероятно, учитывая ее высокое аристократическое происхождение, не то это был ее такой протест, что девушку из аристократической семьи заставляют вести хозяйство, да еще собственноручно яйца из-под кур доставать, готовить и все такое прочее. Ничем другим я просто это буйство красок и спутанность узоров объяснить не могу. Хотя, как протест – вполне прокатит.

В доме – перманентный бардак, близнецы живут в комнатке на третьем этаже и постоянно что-то взрывают – да пересели их в Артуров сарай или построй рядом лабораторию, себе же на благо! Ванная на семь-восемь человек всего одна, под дверью туалета постоянный почетный караул из желающих воспользоваться удобствами. Я ходил по Норе и охреневал: вы маги или кто? Если вы смогли удержать магией вот эту шаткую конструкцию, то почему ее нельзя расширить и укрепить той же магией? Или сделать дополнительные туалеты – вас же много, а вдруг все хором понос подхватят, что делать-то будете? На огромном пространстве земли – какие-то чахлые грядки с зеленью, которыми никто по большому счету не занимается, при этом все Уизли бравируют своей бедностью, как рыцарским Орденом Подвязки, и будь проклят, кто плохо о них подумает. А собраться всей огромной семьей, засадить огород по-человечески, чтоб хоть за овощами на рынок не ходить, в голову не приходит. Ну и так далее, и тому подобное.  Я с самого начала Нору и семью Уизли в целом воспринимал, как театральную труппу в декорациях, и судя по тому, что с ними происходит сейчас, не ошибся.

Но именно эту семью мне демонстрировали как то, за что стоит умереть. А еще – что именно так выглядит счастливая любящая семья. Удивительно ли, что я усомнился? Ну хорошо, наблюдатели Дамблдора что-то видели, чего-то не видели, чего-то не понимали, что маги в магглах понимают, вообще? Но с каких, вообще, высоких облаков прилетела мысля, что все десять лет я прожил запертым в чулане и света белого не видел? И если мне показать картинку и назвать ее «счастливой семьей», то я тут же в нее поверю, как христианин – в Евангелие?

В общем, именно с того лета я стал, по-маггловски выражаясь, собирать статистику. И постоянно сравнивать картинку, которую мне демонстрируют, ее предполагаемое содержание и то, что на самом деле на картинке нарисовано. Вы себе не представляете, какие это оказались три большие разницы.

Правда поначалу я прокололся в интерпретации одной известной сейчас сцены. Поскольку Уизли мне казались актерами, а сам глава семейства первым распустил руки в той достопамятной драке во Флориш и Блоттс, я с подозрением отнесся именно к ним, а не к Малфоям, хотя именно Люциус тогда подкинул зачарованный дневник в котел Джинни. Впрочем, мотивы Люциуса и тогда – и сейчас, с прошествием времени  - понятны, прозрачны и практически невинны. Кто же мог знать, что работник Министерства, ответственный чиновник, не отслеживает в доме наличия темномагических или просто зловредно заклятых предметов? Сапожник без сапог. Если бы у Уизли стояли на доме слабенькие опознавательные чары, то никакой истории с василиском не произошло бы. Да, Артуру неловко было бы объяснить аврорату, откуда у него взялся дневник Тома Ридла – но Мерлин мой, почему бы не сказать истинную правду? Враги подкинули. А то, что человек, на службе занимающийся именно такими вещами, проморгал появление такого предмета дома, говорит о его полном служебном несоответствии, по-моему. Впрочем, о служебном несоответствии Артура Уизли занимаемой должности можно говорить долго, там не только переделанный Фордик фигурировать будет, но и его якобы, трепетное, отношение к маггловским достижениям научной мысли и к магглам в целом – как у нормального чистокровного волшебника, кстати, оно у него подчеркнуто-энтомологическое, но он-то демонстрировал картинку «магглофила», которая ни на кнат не совпадала с реальным отношением...

А вот начиная с первого сентября того года моя статистическая коллекция картинок только росла и ширилась. Вот, прямо с Кинг-Кросса: любящие родители проморгали появление на той стороне прохода появление сына и его друга. Напомню, времени нам с Роном хватило на то, чтобы осознать, что проход закрыт, посидеть на лавочке, подождать, что старшие Уизли за нами вернутся, поспорить о том, как мы доберемся до школы, а время отхода поезда – 11 часов, стало быть, понять, что на поезд мы уже не сядем, он уехал. После этого мы неспешным шагом, потому что два сундука в руках и клетка с совой, добираемся до стоянки Фордика. Еще раз, повторяю для магов с архетипичным мышлением: поезд – ушел. Времени прошло достаточно, чтобы,  - бог с ними, с детьми, не заметили, как они садились в поезд, пропустили, не попрощавшись, - старшие Уизли могли вернуться к машине и поехать домой. Фордик спокойно стоит на стоянке, родителей Рона ни в прямой, ни в какой иной видимости – не наблюдается. Хотя по логике вещей, мы должны были уткнуться в уже пустую стоянку, сообразить, что они аппарировали с перрона к машине и уже на пути в Нору. Потом мы, конечно, начали бы думать в направлении «а как еще можно добраться до школы или просто дать о себе знать», Рон наверняка вспомнил бы про автобус, а не вспомнил – ну, Хедвиг бы послали с воплем о помощи, ничего же криминального пока не случилось. Но Фордик – вот он, а мы – двое мальчишек, в самом таком приключенческом возрасте, когда мозгов еще нет,  как и опыта поротой задницы, такие, знаете, бессмертные бэтмены, с которыми ничего не может случиться, потому что они об этом не знают.

А в школе нас ждал только Снейп, потрясая возведенными руками. Хорошо, допустим, шло Распределение, в котором наша декан принимала непосредственное участие. Неужели только декану Слизерина было интересно на нас наорать, снять баллы, пригрозить исключением? Да нет же, отрабатывалось знаменитое клише «злой следователь – хороший следователь», только и всего. Только хорошего следователя нужно заменить на «равнодушного», потому что если о порче школьного имущества родителям Уизли сообщили, то о порче имущества самого Рона – даже не подумали. Я имею в виду его палочку. И я вовсе не имею в виду, что, мол, Уизли настолько бедны, что не могут себе позволить, и далее в том же духе. Но строго в школьных и учительских целях было эту сломанную палочку поскорее заменить. Волшебник с неисправной палочкой, это – обезьяна с гранатой, люди! Никто не знает, что получится, если ею колдовать. В случае Рона же вышло, что после того, как он пытался проклясть Малфоя, а проклял слизняками самого себя, он не пытался ею колдовать вообще. Год ваш ребенок или ваш ученик пропускает школьные занятия – скажите, вы вообще, нормальны? Именно это, а не игнорирование окаменевших учеников, в первую очередь говорило о том, что в Хогвартсе вообще никто никому не нужен. Никого не волнуют чужие проблемы, никто пальцем не пошевелит, чтобы помочь, при всех декларациях, спичах об истинных гриффиндорцах, об их взаимовыручке и прочих семейно-факультетстких ценностях, которые так любила произносить Макгонагалл. Все остальные случаи просто служили дополнительными паззлами, которые я кропотливо укладывал в свою картину мира «по-гриффиндорски». Простите, что вышла она в серебристо-зеленых тонах...

Какое-то время в студии царит тишина. Ведущие пытаются что-то сказать, качают головами, но понимают, что любые возражения только усугубят и без того мрачную картину действительности.

- Так что если и существует какая-то чисто гриффиндорская взаимовыручка и солидарность, то происходит она, скорее, вопреки тому, чему нас учили в школе, - сжаливается над ведущими гость, который все их невысказанные муки наблюдает воочию. Ведущие облегченно выдыхают, мир не рухнул, хотя и пытался.

- Кроме этого, кстати, я именно тогда заинтересовался понятием «Предатели крови», потому что удивился, что старшекурсники обошли Рона, блюющего слизняками по широкой дуге, но помогать ему не стали. Там, конечно, еще вопрос был, смогли бы они снять с него заклинание наложенное сломанной палочкой или нет, но – никто не попытался, вот что меня удивило. До тех пор «Предатель крови» для меня стоял в одном ряду с «грязнокровкой», оскорбление, не имеющее под собой особого основания, и объяснение Рона, что, мол, так его семью зовут за их очевидное магглолюбие меня устраивало. Вот, кстати, еще один момент, который никому в голову не пришел: если все были так уверены, что свою родню я люто должен ненавидеть, почему ко мне аппелировали именно любовью к магглам? Никто не подумал, что при ненависти в семье, я должен магглов ненавидеть, как Волдеморт? Но великий Альбус сказал, что это от моей чистоты духа – и все успокоились и поверили. Вот, вырос такой ягненок в волчьей стае, белый, пушистый и насквозь травоядный... Ну, как я уже говорил, пудрить мозги старик умел и безо всякой магии. В том числе, и себе самому.

Так вот, хорошо, что именно тогда я заинтересовался, кто такие Предатели крови, потому что впоследствии мог огрести такой откат, что мало бы не показалось. Потому что с Предателями крови нельзя иметь «долгоиграющих» дел, ни финансовых, ни личных, а уж проникаться к ним действительно теплыми чувствами, вроде любви или дружбы, значит, похерить всю работу, которую твои предки-маги вложили в тебя, неразумного и распрощаться с большей частью твоей накопленной Родом силы. Потому как Предатели крови – это как энергетические вампиры, чем хуже тебе, тем лучше им, и они присосутся к тебя на веки вечные, чтоб им было как можно лучше...

- Стоп. Но ведь ты отдал близнецам тысячу галеонов, приз с Турнира?

- Это были не мои деньги, понимаешь... Я не мог их принять, потому что они были деньгами за кровь Седрика. Поэтому для Магии, которая бдит за соблюдением правил, я ничего не нарушил. Любые же отношения с Роном всегда были испорчены самим Роном, его постоянным эгоизмом, высчитыванием, сколько у меня славы, и как я должен ей распоряжаться, сколько у меня денег, и как бы Рон распорядился таким количеством, в общем, если кто-то до сих пор наивно полагает, что Гарри Поттер дружил с Роном Уизли, то он сильно заблуждается. Вы не забыли, что в школу я ехал с напутствием тетки «держаться телком на веревочке»? Я просто не сопротивлялся. И то, срывался частенько, потому что долго-то Рона терпеть просто невыносимо...

- Ну, а Джинни же ты спас?

- Я бы спасал, как ты выразилась, любого. Там мог оказаться и какой-нибудь Малфой, так что, оставить его кости в Палате лежать вечно? Особенно, если тебя загоняют в эту Палату, фигурально выражаясь, пинками и сломанной палочкой наперевес. И опять же, грубо говоря, дело там было не столько в спасении конкретной Джинни, сколько в избавлении школы от опасной твари, которая сорвалась с катушек и окаменяла школьников пачками. И реально – только у меня, змееуста, был шанс вообще войти на территорию василиска и выйти оттуда живым. Я и василиска-то убивать не собирался, если бы не Том из дневника, мы вполне смогли бы договориться, я думаю. Спал он тысячу лет, проспал бы еще столько же, делов-то. Василиск в поземельях сидел в чисто утилитарных целях, как последняя линия обороны в случае захвата замка. Во времена Салазара – вполне оправданно сидел, чем таскать бочки смолы на башни, проще держать опасную животинку в стазисе. Я потом посмотрел в хрониках, каждый из основателей что-то такое придумал, кто химеру предлагал, кто грифона. И девиз наш школьный, про спящего дракона взялся же откуда-то?
Написать отзыв