Один за всех

от Ie-rey
мидиприключения, юмор / 13+
07 нояб. 2013 г.
07 нояб. 2013 г.
1
7797
2
Все
1 Отзыв
Эта глава
1 Отзыв
 
 
 
 
Один за всех



Он улыбался.
Улыбка лишает людей бдительности, вызывает доверие и располагает. Вот как сейчас. Такая малость, а эффект стоящий.
Новичок пришёл один, словно к другу, и не ждал ничего особенного. Точнее, ждал, что Идзаки пойдёт за ним. Просто так. Просто потому, что за ним пошёл Макисэ.
Макисэ… Да, это удивило, но не более того. Макисэ дрался с Сэридзавой, бит бывал нещадно, но всё равно поднимался, чтобы выйти против первого претендента на титул короля Судзурана. Макисэ — воплощение упрямства, поэтому странно, что он впервые уступил и решил идти вперёд дальше не сам, а следовать за кем-то другим. Хотя этот «кто-то» таки не Сэридзава, так что своему упрямству Макисэ по-прежнему не изменил.
Любопытно, конечно, как это у новичка вышло?
— Звал? В самом деле хочешь присоединиться к нам?
Хмурый, неулыбчивый, мрачный. И это лидер? Но Судзуран не похож на изысканный дворец, может быть, король Судзурана и должен быть таким — под стать местным обшарпанным стенам, тяжёлым серым каменным блокам и буйным нравам? Сэридзава — тот как-то попроще будет, этот же… словно отгорожен ото всех сразу. Взгляд пропитан угрозой, брови сведены на переносице, твёрдо сжатые губы… Неприветливость и простота — всё вместе, и не разобрать, чего же больше.
И это сочное «нам» в его фразе Идзаки невольно отметил — поставил галочку в уме, на всякий случай.
— Я присоединюсь к тебе. С одним условием. — Он не позволил паузе подзатянуться. — Когда время придёт, Сэридзаву получу я. Я, а не ты.
— Что? — не понял новичок. Наверняка он уже различал звуки тяжёлых шагов за своей спиной.
— Такая доверчивость… — И Идзаки улыбнулся вновь — с нескрываемым удовольствием. — На войне не бывает правил.
Похоже, наконец дошло. Гэндзи Такия, пожелавший стать королём, стремительно развернулся и налетел на многочисленных противников первым. Идзаки остался сидеть на каменном бортике, окружавшем сломанный фонтан. Он лениво наблюдал за потасовкой и неохотно отмечал удачные удары, сыпавшиеся на его людей. Вот Гэндзи помчался к нему. Интересно, задумал устроить бой по-честному, что ли?
Идзаки не двинулся с места и спокойно смотрел на приближавшегося доверчивого придурка: был уверен, что тот не добежит, добежать ему не позволят. Так и вышло. Гэндзи перехватили в трёх шагах от Идзаки, а после короткой драки отправили в полёт через бортик. Он тяжело упал на взрыхленный песок внутри пересохшей заводи, потом на него прыгнул один из противников.
Идзаки стало скучно, даже наблюдал за всем уже не так внимательно — краем глаза. В конце концов, он медленно поднялся, бросив через плечо:
— Я проявил терпение только из уважения к Макисэ. — Обернулся и смерил распростёртого на песке Гэндзи пренебрежительным взглядом. — Такой, как ты, никогда не победит Сэридзаву.
В ответ услышал сдавленный смешок. Гэндзи повозился на песке, даже встать умудрился, попутно раскидав тех, кто пытался удержать его. Уставился на Идзаки с непонятным весельем в глазах, а потом посмел выдать:
— Придурок, я же ещё не закончил.
И всё завертелось снова.
Идзаки больше не улыбался. Просто смотрел и размышлял.
Допустим, этот новичок держался неплохо в сложившейся ситуации. Неплохо, но совсем не блестяще. И только одного этого маловато, чтобы столкнуть в места такую упрямую «гору», как Макисэ.
Идзаки не верил, что Макисэ решился на подобный шаг от отчаяния. Столько времени драться, терпеть поражение за поражением, чтобы и дальше упираться да портить кровь Сэридзаве, а после просто отмочить глупость? Макисэ далеко не гений, но и не круглый дурак. Были у него причины — наверняка, но какие? Сейчас Идзаки не понимал, чем руководствовался Макисэ. Смотрел на вяло трепыхавшегося Гэндзи и не понимал.
Ну вот, плюхнулся вновь на землю. Пожалуй, на этом и точка.
Или рано?
С неба упали первые капли дождя. Дрогнули пальцы, загребли песок и мелкие камешки. Гэндзи вновь зашевелился, побарахтался, наконец с трудом поднялся и, кое-как удерживаясь на ногах, вскинул голову, чтобы осмотреться. Глаза зло блестели сквозь завесу встрёпанных волос, упавших на лицо. Следовало признать, что талант бесить людей у него, несомненно, был отлично развит.
— Ну, и что дальше? — выдохнул он очередную глупость. Поискал взглядом Идзаки, нашёл и нетвёрдо двинулся вперёд. На него тут же налетели. Смачные звуки ударов, проклятия и стоны вновь раздавались над пересохшей заводью, мешались с шумом дождя. А Идзаки всё так же стоял на месте и смотрел. Он любил игры не меньше, чем тонкое манипулирование и сложные комбинации. И у него были собственные цели, для осуществления которых титул короля не особенно и нужен, разве что власть или…
Идзаки решил сыграть: если Гэндзи не дойдёт до него, то пускай катится к дьяволу и разбирается с Сэридзавой сам — хотя бы наблюдать за этим будет забавно; если же Гэндзи дойдёт… Если дойдёт, тогда…
Что будет тогда, он не успел придумать. Один из его подручных с усилием поднял булыжник, чтобы в удобный момент шарахнуть Гэндзи по голове. После такого полагается вырубаться надолго и гарантированно. Гэндзи и вырубился, но только тогда, когда почти что дополз до Идзаки и скрюченными пальцами впился в его школьную форму, а затем и пальцы расслабились — бессильно соскользнули вниз.
Идзаки стоял под усилившимся дождём и молча смотрел на валявшегося у его ног Гэндзи. Ещё одна упрямая скотина, прямо как Макисэ, только цепкая — сдохнет, но доползёт, чтоб хотя бы коснуться противника. Или ему без разницы, сдохнет или нет. Победить или умереть? Похоже на то.
Так какого чёрта Макисэ решил идти за ним?
— Может, его…
Идзаки коротко качнул головой, наклонился и ухватил Гэндзи, прикинув вес. А он лёгкий, легче, чем думалось. Взвалил на плечо бесчувственное тело, встряхнул, устроив удобнее, и зашагал прочь от фонтана. За спиной разлилась изумлённая тишина — её нарушал лишь слабый шелест дождя, когда капли разбивались о рыхлый песок.
Как он и думал, Макисэ и Тамура дожидались своего лидера, о чём-то тихо переговариваясь. Церемониться он не стал — толкнул дверь ногой да свалил ношу туда, куда было удобнее.
— Гэндзи! — Парочка сразу же закудахтала, словно пара наседок.
— Идзаки! Что ты с ним сделал?! — Макисэ вцепился в воротник, пришлось разгибать его пальцы, чтобы форма не помялась.
— Ты почему пошёл за ним? — Невинный вопрос возымел куда лучший эффект, нежели разгибание пальцев вручную. Макисэ явно опешил и сам отступил на шаг, позабыв о том, что покушался недавно на чужой пиджак. — Ведь не потому, что он собирался тебя уделать? И не потому, что хотел тебе бабу найти?
— Ну… Нет. Ну… Сам не знаю… — неуверенно прогудел Макисэ, пару раз ошарашенно моргнув.
Идзаки вздохнул, развернулся и двинулся к двери.
— Эй, и что ты решил? — торопливо крикнул в спину Тамура, который до этого ни на шаг от Гэндзи не отходил.
Идзаки переступил порог, задержался на минуту и негромко бросил:
— Завтра я научу его играть в дартс.
В лицо били слепящие лучи заходящего солнца, поэтому он чуть прищурился. Наверное, ответ был где-то рядом, но пока не до конца оформился в цельную мысль, поэтому Идзаки чувствовал себя примерно так же, как Макисэ.
Это не главное. Это ещё не выбор. Это всего лишь проба. Он попробует пойти за Гэндзи, просто попробует, посмотрит, что из этого получится, и вот уже тогда сделает окончательный выбор.
Время покажет, а на войне не бывает правил.

***

Временем Идзаки воспользовался, чтобы собрать воедино кусочки мозаики и получить представление, что же такое «Гэндзи Такия». Картина вырисовывалась неплохая, но пока ещё не вся.
Сначала он полагал, что Гэндзи не умеет говорить с людьми. Оказалось, что умеет, но не сразу. То есть, беда была у Гэндзи с первым впечатлением. Располагать к себе людей с самого начала он не умел совершенно, требовалось посмотреть на него дважды, а то и трижды, чтобы получить верную оценку. Кроме того, приходилось тормошить его то так, то эдак, чтобы выволочь наружу всё спрятанное глубоко внутри. Тормошить, конечно же, приходилось Идзаки, поскольку Макисэ и Тамура для подобного не годились. Один слишком прост, второй слишком предан.
С подачи Идзаки Тамура превратился в адъютанта, а Макисэ — в «генерала левой руки». Пару горячих голов тут же заинтересовало, что такое «генерал левой руки», но пояснений они не дождались, поскольку всем прочим, включая самих Макисэ и Гэндзи, это было неинтересно.
Генерал левой руки обычно руководил охраной короля, и Идзаки имел в виду именно это, потому что Макисэ, собственно, за Гэндзи пошёл бы и в преисподнюю.
Себя Идзаки красиво обозвал «личным советником». Ну или не совсем красиво, однако против истины не попрёшь: умственные усилия больше по его части, чем по части всех остальных вместе взятых. Когда остальные пытались думать, эти самые умственные усилия прямо-таки с видимым напряжением отражались у них на лицах, не говоря уж о вполне реальных последствиях в виде головной боли — перетруждались с непривычки, похоже.
Макисэ никогда не сомневался в умственных способностях Идзаки, Гэндзи сам как-то брякнул, что Идзаки шибко умный, а Тамура всегда верил Гэндзи на слово. Не то чтобы такой расклад льстил, но лучше уж так, чем иначе, а то рванул бы кое-кто набивать шишки сразу на всех местах.
Идзаки притормозил Гэндзи в его планах и посоветовал набрать людей побольше. В конце концов, Гэндзи только пришёл в Судзуран, а Сэридзава давно тут обосновался — его позиции крепче и надёжнее. Глупо лезть на рожон без парочки тузов в рукаве.
Гэндзи не стал возражать и принялся активно набирать людей, чему немало способствовали их обычные игры во дворе Судзурана. Веселье и бесшабашность их маленьких развлечений многих заманивали в ряды GPS, заманивали надёжно, и Сэридзава не мог этого не понимать. Идзаки ждал удара от «некоронованного короля», поскольку эта самая пресловутая «корона» уплывала из рук Сэридзавы, а Сэридзава не тот человек, который спустил бы подобное на тормозах.
Это был один из редких случаев, когда Идзаки ошибался. Он не учёл в уравнении переменную «Токадзи», за что и поплатился. Или же настолько привык, что у Гэндзи никто не рыпнулся бы без разрешения лидера — формально, по сути же, разрешение давал именно Идзаки. Токадзи, пожалуй, ни у кого разрешения спрашивать не стал, а просто взял и сделал.
Солнечный день, весёлый и богатый на новобранцев — ничто не предвещало, как говорится. Идзаки даже искупаться успел, чтоб влипнуть чистеньким, — ирония судьбы, не иначе. Толпа злых парней с пригодным для битья инвентарём в руках паршиво гармонировала с окружающей обстановкой и тёплым солнечным днём. Ещё паршивее гармонировал со всем вокруг безразлично-отстранённый видок Токадзи. Сигарета будто бы прилипла к его губе, а в глазах тлело торжество. Упускать такую добычу, как Идзаки, он явно не намеревался, потому, наверное, и побеспокоился взять народу побольше, чтоб уж наверняка.
— На войне не бывает правил, да? — лениво протянул мордатый гад. — Или как ты там обычно говоришь?
Идзаки постарался выключить все свои умственные способности — они бы тут роли не сыграли. Сначала ещё различал чужие и собственные удары, потом окончательно окунулся в дурманящий угар драки. Последнее, что он запомнил, — дотянулся до Токадзи. Чёрт возьми, дотянулся! И на этом с чистой совестью вырубился.
Когда оклемался немного, ничего не понял. Мир как-то стремительно изменился за то время, которое он провёл в отключке. Постепенно дошло: не мир изменился, а его собственный взгляд. Он висел вверх ногами, мерно раскачиваясь в полуметре над землёй. Вниз падали тёмно-красные тяжёлые капли. Всё болело. Или уже не болело? Честно говоря, он почти ничего не чувствовал, ничего не хотел и ничего не мог сделать, чтобы изменить положение.
Он считал падающие вниз капли. В голове бродила мысль, что спать не следует, хоть и смутно хотелось, поэтому считал капли и слабо удивлялся: многовато как-то в нём крови. Либо он забыл арифметику, либо в бреду, потому что получалось больше пяти литров — вон какая лужа внизу натекла.
Гэндзи… Вот чёрт…
Он невольно дёрнулся и захрипел от резкой боли в боку.
Чёрт, что способен отмочить при таком раскладе Гэндзи? Наверное, многое. И это «многое» будет отнюдь не во благо.
— Идзаки! — долетело сквозь вечность. Он закрыл глаза, чтобы отогнать морок. Вспомнил, называется.
— Идзаки! — Уже ближе. Потом стало чертовски больно, словно реальность навалилась на Идзаки всей тушей, придавила и как следует врезала по башке. Сознание периодически «плыло», но он различил-таки лицо Гэндзи.
— Кто это сделал?
— Никто… — Он с трудом опознал голос как свой собственный. — Я поскользнулся и упал.
Он улыбался. По крайней мере, надеялся, что улыбается. Ведь улыбка лишает людей бдительности, вызывает доверие и располагает. Словно всё в порядке и так, как должно быть. Потому что всё в порядке, и Гэндзи должен в это поверить, пусть даже эта ложь по размерам переплюнет мамонта.
Гэндзи не поверил и рванул прочь. Идзаки вцепился в его рукав из последних сил, чтобы удержать.
— Не глупи, — чуть не захлебнулся кровью, торопясь сказать самое главное, — …нас слишком мало. Всё ещё мало.
Силы и впрямь оказались последними, так что всё остальное, что там дальше было, ускользнуло от его сознания. Потом назойливо выла сирена, вспыхивали огни, по бокам мелькали серые стены, а над головой нудно мигали слишком яркие лампы. Ещё что-то заунывно канючил Тамура — неразборчиво, зато почти без пауз.
«Да заткнись ты!» — это сказать вслух сил не хватило, но Тамура всё-таки заткнулся или куда-то подевался. Осталось только лицо Гэндзи: то выражение, которое застыло на нём, почти безумная ярость в глазах и боль.
Почему ему было больно? Досталось ведь не ему, а Идзаки.
Дальше он уже ничего не помнил, только тёмную пустую вечность, которую иногда разгоняло приглушённым «Шун».
Раздражало. Идзаки не любил, когда его звали по имени. Несолидно.

***

Он улыбался, когда в палату заглянул Макисэ. Кто бы мог подумать… Но глаза ему не лгали — на пороге с ноги на ногу переминался именно Макисэ, теребивший в руках чахлую гвоздичку странного буро-красного цвета. Стебель тоже выглядел погнутым и будто бы слегка надкушенным. Где он только бедное растение откопал? И, что важнее, на кой чёрт?
— Корни пустил?
— Э… Чего? — Юмор Макисэ не оценил — не дошло, ну и ладно.
— Ничего. — Идзаки постарался сесть удобнее, тут же невольно поморщился от вспыхнувшей в боку боли.
— Лежи-лежи! — Макисэ немедленно забегал кругами, напомнив заботливую наседку — прямо как тогда, с Гэндзи.
— Не хочу, уже всё себе отлежал, хоть посижу. Это что?
— Это? Ну… Типа тебе. В знак внимания. Ну… Ну, чтобы ты… того… быстрее к нам вернулся. Как бы.
— Ясно. Сядь куда-нибудь, а то у меня сейчас шея заболит пялиться на такого верзилу.
Макисэ с размаху хлопнулся на больничный стульчик, тот душераздирающе заскрипел, но выдержал — ножки не подломились. А жаль… — Рассказывай.
— А? А чё рассказывать-то? Да ничё! Да всё отлично! Просто…
— Хватит заливать-то, раз припёрся, значит, горит. Где и что?
Макисэ шумно поскрёб пятернёй бритую голову — в районе затылка, вздохнул громко и от души да понурился. Тишина постепенно начинала действовать Идзаки на нервы.
— Ну? — редко одёрнул он окриком Макисэ, тот едва со стула не слетел от неожиданности, выпрямился поспешно и выдал сакраментальное:
— Гэн-сан.
— И? — обманчиво мягко потребовал более содержательных высказываний Идзаки.
— Спятил.
— Предлагаешь мне на досуге заняться разгадыванием шарад? По порядку давай, обстоятельно и с деталями, можно в лицах. — Хотя актёр из Макисэ… Впрочем, в нынешнем положении Идзаки был согласен даже на такое представление, чтобы немного развеять скуку.
— Ну… Тебя загребли в больницу, Гэн пытался навешать Сэридзаве — еле удержали, потом нёс чушь какую-то, что лучше б он сам оказался на твоём месте… Ну а потом и вовсе с цепи сорвался: всех в школе гонять стал и объявлять своей собственностью — мордобой каждый день. Токадзи навешал Тамуре, Гэн совсем озверел… Ну и… Я ушёл. Типа того.
Идзаки осторожно поправил подушку, откинулся немного на неё и прикрыл глаза, чтобы восстановить перед мысленным взором ту картину, что честно пытался изобразить Макисэ.
— Эй, тебе плохо?
— Не суетись, а? Помолчи минуту — не доводи меня до совершенства.
— Это как? — Шутка опять не встретила понимания, должно быть, Гэндзи своим поведением произвёл на всех неизгладимое впечатление с долговременным ошеломляющим эффектом.
— Это подарочный бонус от меня. В виде напутственных пинков, оплеух, зуботычин, коварных ударов левой и других очень милых вещей, вызывающих неконтролируемую любовь к больничной койке и медицинскую зависимость в особо острой форме. Не мешай думать, короче, а то огребёшь.
— А-а-а, ясно. Идзаки, слышь, поправляйся скорее, а? А то Гэндзи весь Судзуран разнесёт по камешку. Один. Нехорошо ведь. Или тоже огребёт этот… как его там… подарочный бонус. Только огребёт не от тебя, а от кого-нибудь другого. Ему нужна мамочка.
— Кто? — Идзаки неохотно приоткрыл один глаз.
— Мамочка.
— Полагаю, это я?
— Типа того.
— А в зубы?
— Давай в зубы, — кивнул с тяжким вздохом Макисэ, — только быстрее возвращайся. Я действительно не знаю, как его унять, а он делает глупости, которые ты никогда бы не позволил ему сделать.
— На твоём месте я бы не был так в этом уверен. — Он улыбался вновь.
— В чём? — не понял Макисэ.
— В том, что он делает именно глупости.
— А как ещё это назвать? Идзаки, ты шибко умный, конечно, и мне до тебя далеко, но я тоже чего-то стою. Одно дело — идти за безбашенным смелым лидером, другое — за лидером, который соображать не может и всем рискует понапрасну.
— Посмотри на это под другим углом.
— Под каким ещё углом?
— Забудь и проваливай.
— Давай я завтра тебе апельсинку принесу, чтобы ты скорее поправился?
— В задницу себе засунь свою апельсинку.
— Молока?
— Пошёл вон!
— Витаминок? У доктора спрошу, каких тебе можно, и…
— Ну сейчас ты получишь…
Макисэ, едва не своротив стульчик, вымелся из палаты и аккуратно прикрыл за собой дверь. А Идзаки всё ещё улыбался.

***

К нему приходили его ребята, иногда заглядывали Тамура и Макисэ — приносили новости, на время спасая от ничегонеделания и наполняя серую палату жизнью. Гэндзи не пришёл ни разу, и Идзаки его, в общем-то, не ждал. Наверное, он раньше всех понял, что именно чувствовал этот вечно хмурый и замкнутый человек.
Некоторым вообще казалось, что Гэндзи просто-напросто разочаровался в Идзаки и счёл его слабаком. Эти некоторые неслабо ошибались, но это полностью устраивало Идзаки — подобную деталь всегда можно использовать себе на пользу в дальнейшем.
На самом же деле Гэндзи не приходил из-за чувства вины. Все прочие могли сколь угодно долго строить различные предположения, но лишь чувство вины было настоящим. И всё то, что Гэндзи вытворял в Судзуране… Пресловутое чувство вины, да. И однажды это дойдёт до всех поголовно. Это — причина, по которой все они пошли именно за Гэндзи, а не за Сэридзавой.
В день выписки его никто не встречал — и отлично. Идзаки самостоятельно добрался до дома, в ванной смыл с себя больничные запахи и тоску, переоделся и полюбовался в зеркало на украшенную пластырями рожу. Да уж, хорош, нечего сказать. Как будто его грузовиком переехало. Ну да ничего — и так съедят.
Наверное, стоило бы ещё денёк отлежаться дома, но он бы уже не выдержал. Судзуран задавал иной ритм жизни — этот ритм намертво впитался в саму сущность Идзаки. Отказаться? Да ни за что. К тому же, очень хотелось увидеть Гэндзи и снять камень с его души. Напрасно он чувствовал себя виноватым, ещё и Макисэ в этом убедил, придурок.
Макисэ как-то в больнице неуклюже ляпнул: «Не подумай чего и не обижайся, но ты всё ещё с нами?» Был бы Идзаки в нормальном состоянии, непременно вколотил бы в челюсть Макисэ кулак. Дважды, а то и трижды. Он не по вине Гэндзи пострадал, да и разве испугался бы какого-то там мордобоя? Подумаешь. У них такое в Судзуране каждый день, а эти недоумки раздули из мелочи целую трагедию.
В общем, когда Идзаки добрался до бара и схватился за дротики, его состояние идеально характеризовало выражение «сильно не в духе». Ввалившиеся в помещение Макисэ и Тамура со своими выкриками: «Эй, Идзаки! Ты чего так долго-то?» настроение не улучшили.
— Свали, от тебя воняет, — огрызнулся Идзаки и отпихнул Макисэ подальше, чтоб тот не загораживал Гэндзи. С Гэндзи они долго смотрели друг на друга и молчали. Пара шагов, лёгкий толчок кулаком в плечо и негромкое «С возвращением» принесли тепла куда больше, чем самый солнечный день в его жизни.
Тамура привычно скопировал лидера, правда, сопроводил всё это широченной улыбкой на пол-лица. Идзаки нахмурился. Когда же до него добрался довольный Макисэ, он не выдержал и опять отпихнул придурка, хотя тот всё равно лучился довольством. Спятили они тут совсем, что ли? Ну, вернулся в строй, подумаешь, событие, а эти… как будто им невиданное счастье привалило.
Идзаки хватило на полчаса праздничного настроя, после чего он постарался убраться в самый дальний угол и слиться с интерьером. Наверное, отвык от шумной обстановки, пока валялся на койке. Макисэ, впрочем, отыскал его даже в углу и вручил бутылку пива, затем бесцеремонно плюхнулся рядом на диван и пихнул плечом.
— Ну как? Сноровку не потерял?
— Как же, тут с вами ничего не потеряешь.
— Угу… Слышь, как думаешь, теперь мы Сэридзаву сделаем?
— Не знаю. — Идзаки сделал глоток пива из бутылки и покосился в сторону Гэндзи, который тем временем искал телефон.
— Почему это? Если ты не уверен, так какого чёрта присоединился к Гэндзи? Мог ведь и к Сэридзаве пойти.
— Не мог. — Коротко и чётко.
— Почему это?
— А почему ты сам к Сэридзаве не пошёл?
— Ну… — Макисэ погрузился в мыслительный процесс, что немедленно отразилось у него на лице: насупился весь, наморщил лоб, нижнюю губу старательно выпятил — прямо модель для карикатуры. Идзаки едва удержался от смешка. — Харизмы маловато.
— Это у Сэридзавы-то? — восхитился Идзаки умственным достижением Макисэ.
— Ну… Ну да! А что?
— Как раз харизмы у Сэридзавы будет побольше, чем у Гэндзи.
— Ну… Не знаю я, почему именно Гэн. Сэридзава мне просто не нравится.
— Без причины ничего не бывает. Зато теперь я знаю, почему выбрал Гэндзи. — Идзаки отобрал у Макисэ почти початую бутылку и приложился к ней.
— И почему?
— Потому что своя рубашка ближе к телу.
— Чего?
— А ты подумай, придурок. Когда он к тебе пришёл, что сделал? Морду бил?
— Не-е-ет… Бабу мне искал.
— Именно. Потому что это было для тебя важно, так? Для тебя, придурок, а не для него. Ему нужен был ты, поэтому он решил сделать что-то, чего ты очень хотел. Когда он пришёл ко мне, тоже сделал то, чего хотел я, а не он сам. И так со всеми. Сэридзава хочет занять вершину Судзурана, и все, кто идёт за ним, хотят того же. Их объединяет общая цель, а средства на пути каждый выбирает сам. Гэндзи идёт туда же, но общей цели у нас нет. У каждого из нас своя цель. И Гэндзи эти цели выполняет так, словно они его собственные. Каждый из армии Сэридзавы готов сдохнуть за Сэридзаву. Гэндзи готов сдохнуть за каждого из GPS. Разницу чувствуешь?
— Какая же цель у тебя? — помолчав с минуту, поинтересовался Макисэ.
— Всеми рулить втихаря. До сих пор не понял?
— Рулит, вроде как, Гэндзи…
— Это ты так думаешь, дурачина. Хотя меня это устраивает. — Идзаки удобно устроился на диване и расправился с содержимым бутылки.
Макисэ вновь погрузился в мыслительный процесс. Тамура, торчавший у стойки, поглядел в их сторону и даже перепугался от вида Макисэ так, что едва не свалил вазу с фруктами на пол.
Идзаки осмотрел опустевшую бутылку и вздохнул, похлопал напарника по плечу и тихо пообещал:
— Сам скоро убедишься, что Гэндзи живёт по принципу «один за всех». Если ещё не.
Он прогулялся к стойке и отобрал у Тамуры бутылку. Гэндзи с кем-то болтал по телефону и выглядел отнюдь не радужно. Все напряглись, расслышав произнесённое им имя. «Бандо».
Идзаки тоже помрачнел. Бандо — это плохо. Очень плохо — особенно сейчас, когда с Сэридзавой ещё ничего не решено.
Как оказалось, Руку похитили люди Бандо. Что-то тут не сходилось, но додумать не до конца оформившуюся мысль так и не удалось: Гэндзи рвался умереть на сей раз за Руку, и Идзаки не собирался ему мешать. Он рассчитывал на себя и свою голову, а значит, выход из ситуации всё равно отыщется.
Выход и впрямь отыскался, даже быстрее, чем Идзаки полагал. И его слова в адрес Макисэ оказались пророческими: Бандо потребовал ухо Макисэ в качестве искупления, но оба уха попытался отдать Гэндзи. Всё, что угодно, лишь бы не тронули никого из тех, кто пошёл за ним. Хороший ход — это напоминало принципы «легионеров» настолько сильно, что уши Гэндзи не распрощались со своим владельцем и остались на законном месте. Очко в пользу GPS, тем более что «легионеры» и пальцем Руку не тронули. Зато Сэридзаве хватило ума — точнее, не хватило ума — попросить Бандо похитить девушку. Хотел того Сэридзава или нет, но тем самым он нажил себе в лице Бандо врага до гроба. По законам «легионеров» чужая девушка неприкосновенна. Обидишь девчонку — вон из рядов братьев навсегда, с позором и хвостом дурной славы. Даже предположить, что «легионеры» способны на подобное, — оскорбление, которое смывают кровью.
Всё было намного веселее, чем Идзаки ожидал. Размах деятельности противников просто поражал воображение. Детали всплыли после того, как Бандо любезно сообщил им, где на самом деле стоило бы искать Руку. Как выяснилось, это не Сэридзава стремительно поглупел, а Токадзи подложил своему лидеру большую и толстую свинью. Мало того, что он додумался попросить «легионеров» наплевать на их законы, так он ещё решил закосить под «легионеров». Горе-похитители напялили куртки с лого — белыми черепами. Пускай Бандо и «расшил»* старое братство, разобравшись заодно с предыдущим главой, но лого без права на него никто не мог носить — за такое жестоко наказывали, так что армия Сэридзавы влипла основательно — по самые ушки. Самое меньшее, что пожелают «легионеры» после подобных выходок, — это снять голову с Сэридзавы.
Быть может, это и стало последней каплей. Или нет? Но Идзаки уже не мог представить себя где-то ещё — в другом месте. Он видел себя лишь рядом с Гэндзи — за правым плечом. Именно там он и оказался накануне решающей схватки. Слева вышагивал Макисэ, как и полагалось «генералу левой руки», следом за Гэндзи ступал неизбежный Тамура, готовый в любой момент помчаться туда, куда прикажут. А Идзаки… Идзаки шёл справа, где и должна быть «голова». Верхушка GPS в сборе. И почему-то думалось, что так будет всегда.
И когда Идзаки оказался лицом к лицу с Токадзи, он улыбался. В мыслях, но тем не менее.
Улыбался, потому что знал — GPS победит. Ведь они дрались как «один за всех».
Они просто обязаны были победить.


* Расшить – байк. термин. Уничтожение клуба и его «цветов» (лого). В фильме используется неверное «отменить черепа» вместо «расшить Легионеров», т.е. фактически Бандо создал собственный клуб, для которого должен выбрать новый лого на общем собрании, а также, возможно, новое название.