Размер шрифта  Вид шрифта  Выравнивание  Межстрочный интервал  Ширина линии  Контраст 

Психея

от amallie
мидиAU, драма / 13+ слеш
Гарри Поттер Драко Малфой
2 янв. 2014 г.
2 янв. 2014 г.
1
6.267
 
Все главы
2 Отзыва
Эта глава
2 Отзыва
 
 
 
2 янв. 2014 г. 6.267
 
Автор: shakes kinder pinguy
Переводчик: amallie
Пейринг: Драко Малфой/Гарри Поттер
Рейтинг: PG-13
Жанр: AU/Drama/Romance
Размер: Миди
Статус: Закончен
Саммари: Война с Волдемортом в самом разгаре. Орден Феникса проигрывает одно сражение за другим. Способен ли один неизвестный шпион изменить ход войны?
Предупреждение: 1. Фик был написан до выхода 5-й книги, поэтому АУ и ООС
2. Психея – в древнегреческой мифологии олицетворение человеческой души
Коментарии: Фик написан в далеком 2003 году, но, на взгляд переводчика, актуальности своей не потерял.



— Я здесь.

Глаза привыкают к царящему в квартире полумраку, постепенно проступают очертания дивана, стола и нескольких стульев. Последними проявляются три двери.

— Вы не один.

Голос звучит немного странно, непривычно, но гость решает пока не заострять на этом внимание. В глубине комнаты раздается тихий шорох, но никто так и не появляется.

— Я не прихожу один на встречи, назначенные незнакомцами.

— Вы изменились со школьных времен.

Вновь тихий шорох. Он чувствует себя неуверенно, но старается не показывать этого.

— Чего вы хотите?

— Я — Пожиратель смерти.

Прикрывает на мгновение глаза и повторяет:

— Чего вы хотите?

— Чего хотят все Пожиратели — вас, конечно.

Задерживает дыхание на секунду и бросает мимолетный взгляд на дверь, за которой в полной боевой готовности стоят оба его напарника. Если он почувствует хоть малейшую угрозу, они ворвутся сюда.

— Но сегодня я здесь не для этого, — продолжает незнакомец с легкой насмешкой в голосе.

Секунды молчания, а затем:

— Я здесь для того, чтобы предать Волдеморта.

Выдвигает стул и присаживается. Это не первый Пожиратель смерти, который приходит к ним. Уже год прошел со дня окончания Хогвартса, и за это время в поисках убежища к нему успели прийти Панси Паркинсон, Грегори Гойл и многие другие. Первым был Блейз Забини. Через две недели после своего внезапного «исчезновения» он заявился в школу, умоляя спрятать его как можно дальше, взамен он был готов предоставить любые известные сведения.

Впрочем, столько же, если не больше, по-прежнему активно сражаются с Орденом Феникса, но сейчас думать об этом не хочется. Не самое лучшее время.

— Я вам верю.

В ответ раздается тихий смешок.

— А вы совсем не изменились, Гарри Поттер. Чего стоят слова незнакомца?

С отсутствующим взглядом Гарри возвращает очки на место.

— Вы произнесли его имя, а значит, больше не боитесь Волдеморта.

— Только идиоты не испытывают перед ним страха.

Гарри согласно кивает и пытается разглядеть незнакомца, но безуспешно. В этой кромешной тьме он не видит даже кончик собственного носа.

— Но вас уже не пугает его могущество. Итак, вы хотите бороться с Волдемортом. Не то чтобы я жаловался, но почему вы согласились разговаривать только со мной? Не слишком ли это избито, как вам кажется?

— Я выбрал вас не за красивые глаза. Я готов говорить только с вами, потому что могу говорить только с вами.

Тихий шелест скольжения, и перед ним появляется змей. Невероятно красивый, длинный и тонкий, серебристого оттенка и с холодным взглядом. Его корпус едва заметно подрагивает.

Шкуру рептилии украшает темное пятно.

Темная Метка Пожирателя смерти.

И теперь Гарри понимает, почему голос незнакомца все это время кажется ему таким странным. Они говорят на парселтанге.

— Вы — анимаг, — шепчет он, но не отступает ни на шаг, когда змей выпрямляется перед ним, словно собирается загипнотизировать.

— Верно. Я не собираюсь отсиживаться за вашими спинами, Гарри Поттер. Я буду предоставлять полезную информацию. Стану шпионом, которого вы будете видеть лишь в этой форме. Я буду назначать вами встречи, которые всегда будут происходить только здесь. Я — Хранитель тайны этого места. Только вы сможете попасть сюда, никто не должен знать, что вы здесь. Если вам так будет спокойнее, можете взять с собой этих двух телохранителей. Главное — не меняйте их. Они все равно не смогут войти в эту квартиру.

— Откуда мне знать, что это не ловушка? — спрашивает Гарри. — Я вам не доверяю.

Змея вытягивается, приближаясь. Он замирает, стараясь даже не дышать. Он уже давно знает простую истину: что бы ни происходило, не показывай своего страха.

— Решать вам, Гарри Поттер. Этот шанс выпал именно вам. Вот мои первые сведения: Красный Отряд готовит нападение на Хангстон в следующий понедельник.

Гарри мрачнеет. Хангстон — так называется небольшая деревушка, где скрываются семьи наиболее известных членов Ордена Феникса. Он поднимается со стула.

— Хорошо. Мы проверим вашу информацию. Спасибо.

Он направляется к двери, но незнакомец останавливает его у самого порога:

— Вам не интересно, почему я предал Волдеморта?

Гарри даже не оборачивается.

— Меня интересуют не причины вашего бегства, а лишь сведения, которые вы можете нам предоставить.

***

— Анимаг? — переспрашивает Грегори. — Не может быть.

Гарри устало проводит рукой по лицу. Новая политика Волдеморта работает как часы.

Разделяй и властвуй.

Ни один Пожиратель смерти не знает в лицо другого. Все, что они видят, — это однотипные маски. А чтобы различать друг друга используют псевдонимы. Один лишь Волдеморт и несколько самых приближенных слуг знают их всех. Благодаря этому ни один перебежчик не может сдать бывших товарищей.

— Гарри?

Он оборачивается и выдавливает слабую улыбку.

— Так что будем делать? — спрашивает Джастин Финч-Флетчер. — Квартира принадлежит тебе. Этот Пожиратель все хорошо устроил, неплохой подарок, как считаешь? Хотя выяснить его личность будет почти невозможно!

— Тем хуже, — тяжело вздыхает Гарри. — Есть риск. Нужно связаться с Сириусом и Гермионой и решить, что будем делать с Хангстоном.

— Ты сказал: «Красный Отряд»?

— Да. Ничего нового… Предупреди только Симуса и Блейза о собрании, остальных нет смысла беспокоить.

— А если это ловушка? — хмурится Грегори.

Гарри пожимает плечами.

— Риск оправдан.

***

— Вы оказались правы, — говорит Гарри.

— Я всегда прав, — отвечает змей.

***

Спустя два с половиной месяца Гарри приходит на встречу без Грегори Гойла и Эрни МакМиллана, чтобы не светить лишний раз ценного информатора. Шпион уже заслужил доверие, благодаря ему были спасены сотни жизней.

Впервые за все время войны у Ордена Феникса появляется преимущество.

— Не опасаетесь, что вас раскроют? — интересуется Гарри.

— Не вижу причин для этого.

— И все-таки они должны были заподозрить, что в их ряды затесался шпион…

— Нет. Даже если у них и зародятся какие-либо сомнения, то точно не на мой счет.

Гарри протягивает руку к змее, словно хочет дотронуться до серебристой чешуи, но потом передумывает.

— Вы вертитесь в верхах, верно? Один из наших стратегов даже предположил, что вы изначально пошли в Пожиратели, чтобы потом предать их.

— Думайте, что хотите, — безразлично отвечает змей, — но остерегайтесь Джона Кейса и Милли Орден. Они никакие не беглецы.

— Откуда вам это известно? Они прошли проверку Веритасерумом!

— Веритасерум не всесилен, Волдеморт знает, как обмануть его. Поверьте, за ними стоит присмотреть.

***

— Почему вы меня не предупредили?

Гарри буквально кипит от бессильной ярости.

— У меня не было времени. Я бы выдал себя, а Белый Призрак действует быстро.

При звуках этого имени его наполняет чистая, ничем не замутненная злость.

— Однажды я поймаю его и убью собственными руками! — цедит он сквозь плотно сжатые зубы.

— Я почти испугался, — ухмыляется змей. — Столько ненависти и направлено не против Волдеморта? Я бы сказал, это что-то личное…

— Оно и есть личное, — мрачно отвечает Гарри. — С ним дело всегда становится личным.

— Вы говорите так, словно знаете, кто такой Белый Призрак на самом деле…

— Я узнаю Драко Малфоя под любой личиной.

Змей с интересом наклоняет голову немного в сторону.

— А это уже серьезное обвинение, пусть и без доказательств… Вы действительно считаете, что Драко Малфой может быть Белым Призраком? Вы ему льстите, учитывая, насколько он бесполезен на заданиях Волдеморта. Странно, что вы настолько сильно ненавидите его!

— Так было не всегда, — с неожиданной усталостью в голосе возражает Гарри. — Я его уважал когда-то. Драко Малфой — человек невероятно умный, но по каким-то причинам он прикидывается полным придурком. Я всегда верил, что самоуважения в нем больше. До последнего надеялся, что он не прогнется под Волдемортом, устоит.

Гарри сжимает кулаки и продолжает:

— Когда он присоединился к нему, я воспринял это как личное оскорбление и предательство.

— Я думал, вы соперничали.

— Раньше, возможно. И именно это соперничество он и предал, когда перешел к Волдеморту! Я думал, что Драко Малфой докажет всем, что он может быть хорошим человеком, что он станет полезным для Ордена, спасет намного больше невинных жизней, чем я. А вместо этого он убивает их.

— Быть может, вы его переоценили, — серьезным тоном отвечает змей.

— Нет, — Гарри слабо улыбается. — Это прозвучит странно, учитывая его надменную и спесивую натуру, но я уверен, что Драко Малфой просто недооценивает себя.

***

— Вы опять оказались правы.

— Я знаю. Я ведь уже говорил, что всегда прав. Что на этот раз?

Гарри смеется и садится прямо на пол рядом со змеем.

— Малфой взял заложников и обменял их на Джона Кейса и Милли Орден. Двадцать человек за двоих. Вы можете объяснить это?

— Кейс и Орден — Пожиратели высокого ранга, я знаю, что в одно время они были весьма полезны. Волдеморту они не безразличны, он дорожит ими. Белый Призрак нашел способ обменять двадцать ненужных заложников на двух весьма полезных Пожирателей. Хорошая сделка.

Гарри снова тихо смеется.

— А я думаю, что вы все знали с самого начала. Знали, что Малфой нападет на них, что мы ничего не сможем сделать. Да вы просто подарили мне Кейса и Орден!

— Вы слишком высокого мнения о моих способностях.

— Не скромничайте, вам это не идет!

— Я должен почувствовать себя обиженным?

Гарри улыбается.

— Если только немного!

***

— Вы ранены.

От неожиданности Гарри вздрагивает. Закрывает за собой дверь, поддерживая раненую руку.

— Царапина…

— Почему вы не вылечились?

— Не было времени. Боялся, что опоздаю или что вы не придете.

— Не смешите меня! Хоть я и ненавижу ждать понапрасну, я не изменю своего мнения только потому, что вы пропустили одну встречу. Положите вашу палочку на стол.

— Что?

— Положите вашу палочку на стол.

Голос звучит властно и немного раздраженно, есть в нем и что-то еще, что Гарри не может так сразу определить. Он с сомнением вглядывается в змеиную морду.

— Вы просите слишком многого, — шепчет, наконец.

— Я всегда требователен. Если я хочу что-то, то не остановлюсь, пока не получу. К примеру, ваше доверие, как и многое другое.

Гарри нервно выдыхает, медленно кладет палочку на стол и отходит на несколько шагов. Сейчас он чувствует себя более уязвимым, чем на поле битвы.

— Вы действительно идиот, Гарри Поттер, — качает головой змей. — Не двигайтесь.

Гарри вздрагивает, когда резкая боль пронзает раненую руку. Свет в помещении исчезает в мгновение ока, словно что-то выпивает его одним глотком. Непроглядный мрак окутывает их, и Гарри чувствует себя слепым беспомощным котенком.

Он не боится темноты. Все свое детство он провел в чулане для метел вместе с несколькими пауками. Но здесь царит истинная тьма. Ни один луч света не проникает в комнату, ни один отблеск. Даже кот не увидел бы здесь ничего.

Он слышит тихое шуршание шкуры змея о пол; сердце начинает стучать как бешеное.

А затем чье-то присутствие рядом. Человеческое присутствие.

Гарри задерживает дыхание. Чужие руки касаются рубашки, ловко и поспешно расстёгивают ее. Он замирает на месте, не в силах пошевелиться. Ощущает чужое дыхание на щеке — человеческое дыхание.

Незнакомец снимает с него рубашку, дотрагивается пальцами до раны. Гарри сжимает зубы и кривится. Неужели в такой темноте можно разглядеть хоть что-то? И только сейчас до него доходит, что это заклинание, скорее всего, ослепляет только его. Мысль не из приятных.

Чужие руки мягко касаются кожи. И если бы не тупая ноющая боль, их можно было бы принять за ласки.

Внезапно рану пронзает сильная боль, словно сотни маленьких ледяных иголок впиваются в кожу. Гарри с трудом сдерживает рвущийся наружу крик, закусывает губу, а потом все проходит. Незнакомец дотрагивается кончиками пальцев до руки, словно хочет убедиться, что все действительно получилось.

Через несколько секунд в квартире вновь появляется свет, а напротив покачивается на хвосте змей.

— Идиот! Ваша рана заражена ядом! Еще бы несколько часов — и вы бы умерли! Я не могу полностью излечить ее, получилось только отсрочить эффект. Займитесь ею, перед тем как возвращаться в Хогвартс.

— Спасибо, — едва слышно шепчет Гарри и более уверенно добавляет: — Я подумал, вы собираетесь убить меня…

Если бы у змея были брови, он бы точно приподнял их в удивлении, но даже без них один вид его идеально прямого корпуса выражает всю силу его замешательства.

— Не помню, чтобы говорил такое.

Гарри хочет напомнить о первой фразе, которую произнес информатор в его присутствии: «Чего хотят все Пожиратели — вас, конечно».

Но сдерживает порыв. Легкий румянец появляется на его щеках, а губы искривляются в смущенной улыбке.

***

— Знал бы ты, Рон, что чувствуют жертвы змеиного гипноза…

Тот смеется и ерошит и без того лохматые волосы друга.

— Такие вещи происходят только с тобой, Гарри!

***

— Вижу, вы прекрасно устроились, — замечает змей.

Гарри смотрит по сторонам. Скатерть на столе, стулья в ряд. Разбросанные раньше книги теперь занимают свое место в шкафу.

Одна из дверей, та, что левее, ведет в спальню. В ней Гарри поменял занавески и постельное белье. За второй располагается кухня. Теперь там полно еды и в холодильнике, и в шкафчиках. Ванная комната тоже сверкает чистотой.

— Я ведь живу здесь, — улыбается.

— А я все гадал, когда вы, наконец, догадаетесь...

— Сейчас самое время. Почему она записана на меня?

— Просто. Мне кажется, так будет проще.

— Получается, вы — Хранитель тайны квартиры, которая юридически принадлежит мне, а в финансовом плане — вам. Значит, мы оба у себя дома. Если хотите повесить какую-нибудь картину, не стесняйтесь. Прошу только предупредить, если надумаете перекрасить спальню.

Тихий смех змея эхом отдается в ушах Гарри.

— Вы — невероятный человек.

Гарри подтягивает колени к груди и кладет на них голову.

— Почему вы предали Волдеморта?

— Я думал, вас не интересуют мои личные мотивы.

Гарри пожимает плечами и опускает взгляд в пол.

— Теперь я хочу знать.

— Убивать магглов — это все равно что топить новорожденных щенят. Меня это не привлекает.

Гарри вопросительно смотрит на анимага, и тот добавляет:

— Не обольщайтесь. Я не испытываю к магглам особой привязанности. Но не вижу смысла резать их как свиней. Это отдает детской игрой, как к примеру, отрывать крылышки у мух.

— Вы считаете эту войну детской игрой? — возмущается Гарри.

— Нет. Но началась она из-за ребяческой обиды. Вспомните детство Волдеморта: если бы отец принял его в семью, он бы никогда не стал тем, кем стал. Эта война — лишь месть маленького мальчика.

Гарри закрывает глаза. А есть ли у него самого причины ненавидеть магглов? Дурслей он сразу же отбрасывает: несмотря на все предпринятые попытки, у них все-таки мало шансов повлиять на его отношение к людям. Реддл ненавидит своего отца, хотя следует его заветам, сам того не подозревая. Можно сказать, что его войны проиграна с самого начала.

— То есть вы предали Волдеморта, потому что считаете, что вся эта война — пустая трата времени.

— Пусть будет так.

— Ваши объяснения мне не нравятся.

— Когда-то они вас вовсе не интересовали, — повторяет змей.

— А теперь мне стало любопытно — я ценю вашу помощь. Сейчас это важно.

— Смиритесь. Мир не таков, каким хочется видеть его вам.

— В этом и правда не было бы смысла, — признает его правоту Гарри. — Но я рад, что убийство магглов не доставляет вам удовольствия. Вы не любите собак?

— К чему этот вопрос? — удивленно спрашивает анимаг.

— Вы сравнили их с магглами. Убивать магглов — все равно что топить новорожденных щенят и бла-бла-бла, — стараясь подражать высокомерным интонациям своего информатора, повторяет Гарри.

— Мне больше нравятся кошки, но и против собак я ничего не имею.

— Я предпочитаю собак.

— Вы ведь гриффиндорец. Я не удивлен.

— Не говорите так, — возражает Гарри. — Моя подруга Гермиона любит кошек! Хотя она тоже гриффиндорка. Вы всегда все обобщаете.

— Нет…

— А вот и да. Всегда раскладываете все по полочкам. Я бы предположил, что вы — слизеринец, но это тоже было бы обобщением, учитывая, что ваша анимагическая форма — змея. Значит, вы точно хаффлпаффец.

— Поттер! Увольте меня от оскорблений! — возмущается шпион.

— Ага! Я угадал. Вы — слизеринец, — с триумфом в голосе произносит Гарри.

— Гарри…

— Нет-нет, не возражайте, я уверен, что прав. Вы не можете быть гриффиндорцем из-за вашего комментария насчет собак и связи с Гриффиндором. И вы никак не отреагировали на реплику об оскорблении, значит, и не Рейвенкло.

Змей окидывает Гарри пристальным взглядом.

— Это что-то меняет?

— Да. Теперь я лучше вас знаю. И, кстати, уже достаточно хорошо, — говорит Гарри и загибает пальцы. — Мы одного с вами роста, вы любите кошек, распределились в Слизерин, знаете меня с Хогвартса, значит, учились мы с вами в одно время. Вы — незарегистрированный анимаг, а значит, и весьма способный волшебник. И, наконец, у вас достаточно денег, раз вы покупаете квартиру только для того, чтобы поговорить со мной.

— У вас особый взгляд на вещи, — замечает змей. — Значит, покупаю квартиру только для того, чтобы поговорить с вами, да?

Гарри спокойно улыбается.

***

— Он, скорее всего, старше меня, — произносит Гарри. — На два-три года.

— С чего ты решил? — нахмурившись, спрашивает Эрни.

— Точно не знаю, — пожимает плечами. — Он — анимаг, а для этого обычно требуется регулярные и продолжительные тренировки. А в атмосфере готовящейся войны я даже представить не могу, откуда у него могло взяться время для них. Или же дело в том, как он смотрит на мир: с одной стороны кажется, что он находится прямо в эпицентре событий, а с другой — есть в нем некая отстраненность. Он не заинтересован. Не знаю, как еще объяснить…

— Гарри, даже если бы мы точно знали, что он — слизеринец, мы не сможем опознать его, — Гермиона качает головой. — Мы уверены только в одном: у него есть деньги. А ты ведь сам знаешь, сколько богатых учеников, в том числе слизеринцев, учились в Хогвартсе.

— Знаю…

— Если бы только у тебя была его магическая подпись, — мечтательно произносит Эрни.

— Он тщательно заметает следы. Совсем не дурак.

— Не переживай ты так по этому поводу, — говорит Терри Бут. — На данный момент он выполняет свою работу безупречно. Наши планы работают.

— Гарри?

Он оборачивается и улыбается Невиллу, въезжающему в комнату на кресле-каталке.

— Сириус собирается уже уходить.

— Я сейчас, — кивает Гарри и резко мрачнеет. Не говоря больше ни слова, он следует за другом по коридору.

— Не переживай, — пытается успокоить его Невилл. — Все обойдется.

— Знаю. Как у тебя дела?

— Хорошо! Профессор Снейп и мадам Стебль говорят, что я смогу скоро ходить.

— Прекрасно! Но в следующий раз, когда тебе взбредёт в голову в полном одиночестве отправиться в погоню за Красным Отрядом, постарайся сдержать свои самоубийственные порывы, ладно?

Невилл тихо смеется и отпускает Гарри попрощаться с крестным.

***

Шпион молча заходит в полутемную квартиру. Гарри лежит на диване, подтянув под себя колени, и не двигается.

— Эта была глупая ошибка, — спокойно произносит змей.

Гарри молчит. Он вспоминает пострадавших от взрыва.

Ремуса — скорее всего, он уже никогда не придет в сознание.

Элоизу Миджен — ее глаза уже никогда не откроются.

Чарли Уизли — он вряд ли когда сможет ходить. А значит, ему придется смириться с потерей своих обожаемых драконов.

Джастина — он навсегда останется слепым.

Флер Делакур — ее некогда прекрасное лицо теперь обезображено страшными шрамами.

— Их не должно было там быть, — продолжает шпион. — Это была топорно сделанная ловушка. Что они там забыли?

Гарри думает о Джинни и ее слезах, которые она прольет над Чарли, а потом о себе — в ближайшие дни ему придется написать десятки писем с соболезнованиями. С чувством вины он вспоминает о Сириусе, который сейчас в полной безопасности в Аргентине занимается поиском союзников, о Роне и Гермионе, которые и вовсе не участвовали в том сражении.

Он вспоминает Ремуса, который сейчас, скорее всего, уже мертв.

— Не плачьте. Если проливать слезы по каждому погибшему, вам придется делать это круглые сутки. И еще до конца войны вы сойдете с ума.

— Наоборот. Если я не буду оплакивать их, я точно сойду с ума, — шепчет Гарри.

Он наклоняет голову к коленям, словно страус закапывающийся в песок, и не замечает, как в комнате полностью гаснет свет. Теплые руки обвивают его за плечи, он не сопротивляется, лишь зарывается носом в шею и позволяет себя укачивать будто маленького ребенка. Сейчас его никто не видит, можно проявить такую простую человеческую слабость. Он должен выплакать свое горе до возвращения в Хогвартс, тогда уже не будет места столь сильным эмоциям.

Незнакомец молча утешает его, давая возможность выплакаться. Ткань его одежды мягкая, словно шелк, а кожа неожиданно прохладная.

Когда Гарри, наконец, берет себя в руки, неловкость и смущение накрывают его с головой. Мгновение он молчит, затем шепчет едва слышно:

— Если вы забудете о том, что сейчас произошло, я буду вам безмерно благодарен…

Незнакомец молчит. Он протягивает руку ко лбу Гарри и легким движением, полным нежности, смахивает со лба выскочившую прядку волос. Гарри закрывает глаза.

***

— Не делай такую постную физиономию, Гарри, — усмехается Чарли. — Подумаешь, буду прихрамывать. Поверь, это не испортит мне жизнь.

— Зная тебя, я уверен, что ты придумаешь какую-нибудь невероятную историю, чтобы впечатлить девчонок, — произносит Рон.

— По-твоему «я сразился с венгерской хвосторогой, а на хвосте у меня висели Пожиратели смерти» звучит не очень внушительно?

— Если смотреть под таким углом… Кстати, тебе удалось убедить Сириуса остаться в Аргентине?

— Мне — нет. Нужно, чтобы Ремус лично связался с ним по камину и заверил, что с ним точно все в порядке!

— Поставьте себя на его место, — Гермиона вмешивается в разговор. — Я бы думала так же, если бы Рон был в коме!

— Буду знать, — замечает Рон. — Хотя если в тот день ты найдешь оригинальную версию «Истории Хогвартса», ты в момент забудешь обо мне.

— Придурок!

***

— Да-а-а-а! — тянет Гарри, падая на диван. — Я его почти сделал!

— Правда? — переспрашивает змей.

Гарри смотрит с упреком.

— А вы сомневались?

Змей выпрямляется во всю длину.

— Мне не хватило совсем чуть-чуть. Он буквально просочился между пальцев. Да проще поймать золотой снитч, чем Драко Малфоя! Ну да ладно. По крайней мере, мы помешали ему ограбить «Гринготтс». Не хватало еще, чтобы он украл у нас последний амулет, защищающий Хогвартс!

— Вы все еще играете в квиддич? — интересуется шпион.

— Нет, времени не хватает, — с легкой грустью в голосе отвечает Гарри. — Хотел бы я стать профессиональным ловцом…

— Однажды эта война закончится.

— Да, — легкомысленный ответ.

— Вы не верите, что выживете? — спрашивает змей.

Гарри пожимает плечами, улыбается немного отстраненно, словно мыслями он далеко.

— А вы бы на моем месте верили? Только честно. Вот смотрите… Даже Дамблдору не удалось убить его, так с чего вдруг я смогу это сделать? А если и смогу, то только потому, что мы оба будем мертвы. И то, если кто-нибудь другой закончит начатое мной…

— Не смешите меня. Разумеется, вы убьете Волдеморта. И выживете.

Гарри смотрит на него с легким удивлением.

— Не ожидал услышать такое от вас.

— Вы даже не думали, что я верю в вас?

— Нет. Вы не похожи на того, кто будет верить в человека со шрамом на лбу.

— Я верю вашим глазам.

— Тогда мы все обречены. Вы знали, что я слеп как крот?

***

— Их следующая цель — Косой переулок, — сообщает Гарри.

— Нужно эвакуировать людей, — МакГонагалл тут же вскакивает с места.

— Или использовать амулет, который мы собирались сохранить для защиты Хогвартса, — предлагает Северус Снейп.

— И оставить школу ни с чем? — возмущается Ремус.

— Что сказал тебе твой информатор, Гарри? — невозмутимо спрашивает Дамблдор.

Гарри скрещивает руки на груди.

— Что там будут Красный Отряд, Черные Драконы, дементоры и Белый Призрак.

Он почти выплевывает последнее имя.

— Дементоры? — переспрашивает Сириус.

— Все нормально, Сириус. Теперь я ними справлюсь, — с улыбкой на губах заверяет его крестник. — Вам не удастся отстранить меня от этой битвы.

— Мы и не собирались, Гарри, — произносит Дамблдор. — Успокойся. Возвращаясь к Косому переулку и амулету, Северус, не мог бы ты приготовить второе зелье для защиты нашего нового талисмана?

— Если у меня будут необходимые ингредиенты, то да.

— Этим займутся мистер Лонгботтом и профессор Стебль. Гарри, будь добр, позови наших стратегов.

— Сейчас, сэр.

Все молча смотрят ему в след, словно ждут, пока дверь за ним захлопнется и можно будет, наконец, сказать то, что гложет всех присутствующих.

— Одержимость Белым Призраком ставит не только его, но и всех нас под угрозу, — прямолинейно высказывается Снейп.

— Гарри воспринял выбор юного Малфоя, как оскорбление и личное поражение, — пожимает плечами Дамблдор. — Мы не можем мешать ему исправлять собственные ошибки.

— Значит, вы уверены, что речь идет именно о Драко Малфое?

Все присутствовали во время первой стычки между Гарри и Белым Призраком. Разлитое в воздухе напряжение можно было буквально пощупать. Они зависли друг напротив друга, впиваясь пальцами в древки метел. Наконец, Гарри не выдержал первым, сорвался. С бешенством проорал имя своего извечного соперника и на полном ходу полетел на него.

Их едва удалось расцепить. Оказавшиеся ближе всех Рон Уизли и Симус Финниган, рискуя жизнями, ринулись к ним, чтобы увести Гарри. Чуть позже он клялся, что манера летать и драться у этого Призрака полностью совпадала с малфоевской.

Дамблдор безмятежно улыбается:

— Я верю Гарри.

Совещание заканчивается лишь поздно ночью, все планы разработаны, пути отступления продуманы. Дамблдор ждет, пока все разойдутся, и только после этого отводит Гарри в сторону, и спрашивает:

— Наш информатор будет присутствовать на месте сражения?

Взгляд Гарри мрачнеет.

— Да.

***

Едва битва заканчивается, Гарри сразу же летит на их квартиру. Он не думает о том, что Белый Призрак в очередной раз ускользает от него. Он не думает о том, что на дворе стоит глубокая ночь и что его информатора точно не будет там, потому что они не договаривались о встрече.

Он думает о том, что лагерь противников полностью разгромлен, Пожиратели смерти понесли сокрушительное поражение, в панике убежав с поля боя. Что многие из них мертвы и что его шпион может оказаться среди них.

Гарри входит в пустую квартиру. Сердце бешено стучит, паника охватывает каждую клеточку его изнуренного битвой и тревогой тела. Он как подкошенный падает на кровать, оставляя дверь в спальню открытой на случай, если шпион все-таки придет.

Он не замечает, когда засыпает, но проходит совсем немного времени, как он резко открывает глаза, словно ощутив чье-то присутствие… и сразу же понимает, что кто-то нежно гладит его по лбу.

В полной темноте Гарри садится на постель, наугад вытягивает руку и нащупывает чужую одежду. Проводит рукой вдоль тела, и останавливается, наконец, на лице. Дрожащими пальцами дотрагивается до тонкого носа, до глаз, которые так и не закрылись под легким прикосновением, до век и щек, до крошечной впадины подбородка, обводит контур губ и ощущает ускорившееся дыхание.

Касается горла, опять опускается, с осторожностью поглаживает спину, грудь под шелковым одеянием, а потом зарывается носом в шею, не обращая внимания на волоски, щекочущие щеку.

— Я боялся, что придется сражаться с вами, — шепчет он. — Боялся, что вас ранят или убьют.

Незнакомец приобнимает его за талию, прижимает к себе и нежно толкает на кровать. Гарри округляет глаза, но ничего не предпринимает.

С него снимают очки. Долгая пауза, когда ничего не происходит. Гарри начинает волноваться, но потом неожиданно вспоминает, что только он слеп в этой темноте. Сердце колотится как бешеное, когда тонкие пальцы касаются губ, а потом незнакомец целует его — сначала мягко, затем с большей страстью. И тогда он отбрасывает все сомнения в сторону и отвечает на поцелуй.

Знает, что не услышит от него и слова, его шпион всегда молчит в своей человеческой форме, но он нисколько не сомневается в том, что произойдет дальше. К чему строить из себя невинность?

Шпион в своей манере проверяет, не ранен ли Гарри, расстегивает рубашку, как он делал это несколько месяцев назад, правда не с такими намерениями. Наконец, Гарри полностью обнажен и почему-то сразу же забывает о том, что ничего не видит. Важен ведь не взгляд, а ощущения. Он не хочет оставаться пассивным участником, раздевает незнакомца, поглаживает, стараясь подражать его движениям. Он не видит его, а хочет, ему нужно запомнить каждый изгиб тела, он одновременно спешит и старается замедлить происходящее, чтобы оно длилось бесконечно долго.

На мгновение медлит и перехватывает руку шпиона, готовую прикоснуться к нему. Незнакомец вздрагивает, но не останавливается. Гарри легонько поглаживает нежную кожу, щекочет изгиб локтя и дотрагивается до Темной Метки на предплечье.

Шпион хочет отстраниться, но Гарри не позволяет этого сделать, прокладывая легкими поцелуями дорожку вдоль всей руки. Пока губы его не касаются темного пятна.

Незнакомец напрягается как вытянутая струна, дотрагивается рукой до лица, но Гарри не обращает на это внимания. Он продолжает покрывать метку поцелуями, словно ревнивец пытающийся стереть все следы ее присутствия, уничтожить власть Волдеморта над его шпионом, сохранить только для себя — и никого больше.

Благодаря ласкам Гарри, Темная Метка, обычно дарящая одни страдания, вызывает нечеловеческое удовольствие.

Они доходят до грани, и шпион мягко толкает его на спину. С жадностью целует, словно хочет навсегда оставить на нем свою метку. Гарри обвивает ногами его бедра, чтобы между ними не оставалось ни миллиметра свободного пространства, и кусает любовника за плечо, стараясь сдержать рвущийся наружу крик удовольствия.

Они занимаются странной любовью, слышны лишь тихие вздохи и тяжелое, ускорившееся дыхание. Любовь растворяется в полной тишине, а вокруг — мир, в котором слова предназначены лишь для убийства.

Они доходят до пика наслаждения и переживают его вместе. Капли пота блестят на обнаженных телах, они устало падают на подушки, тяжело дыша. Легкая, приятная слабость разливается по телу. Гарри закрывает глаза, ощущая нежное прикосновение любовника — тот дотрагивается пальцем до шрама на лбу, запускает руку во взъерошенные волосы. Гарри прижимается всем телом, чувствуя дикий жар, исходящий от него, и странное ощущение безопасности накрывает его. Обнимает одной рукой, а другой начинает поглаживать спину.

Гарри засыпает и просыпается в одиночестве.

Квартира залита утренним солнечным светом. В гостиной на столике лежат шоколадные булочки и короткая записка, написанная словно в спешке.

«Я должен идти. Постараюсь связаться с тобой как можно раньше. Выспись и съешь что-нибудь перед тем, как отправляться в Хогвартс. Не хватало еще чтобы ты упал с метлы от голода. К слову, можешь поздравить своего друга Уизли: Люциус Малфой погиб из-за большой потери крови, когда убегал с поля боя».

Гарри берет из тарелки шоколадную булочку и откусывает приличный кусок, с задумчивым видом перечитывая записку. На губах появляется странная, но довольная улыбка.

— Придурок, — шепчет он.

***

— Я просто чертов гений, — заявляет Рон, — а ты болван.

— Знаю, — бурчит в ответ Гарри.

— Тем лучше. Если ты еще раз исчезнешь вот так, не поставив никого в известность, я сначала до последнего прутика уничтожу твою метлу, затем разрешу Гермионе и Сириусу расчленить тебя и в полнолуние брошу бренные останки Ремусу. Усек?

— Усек.

— Хорошо. А теперь пойдем воздадим хвалу Мерлину за то, что он отправил Люциуса Малфоя чистить сапоги Сатане.

— Как прикажете, ваше гениальное Величество…

***

Это не так-то легко. Они часто ругаются. Гарри хочет, чтобы он завязал с двойной жизнью и официально перешел на сторону Ордена Феникса.

Змей отказывается. Его работа еще не закончена, он будет полезнее в качестве информатора, чем простого беженца.

Гарри хочет, чтобы он перестал прятаться за своей анимагической формой и поговорил с ним без этого дурацкого заклинания, которое делает его немым в человеческом виде.

Он отказывается. Не раньше, чем война закончится. Не раньше, чем весь этот кошмар станет обычным сном.

До нападения Волдеморта на Хогвартс, до последней финальной битвы, когда решится судьба волшебного мира, остается два дня.

Он крепко сжимает Гарри в объятиях, отказываясь отпускать.

— Я выживу, — обещает Гарри. — Я выживу, только поклянись, что найдешь меня потом, когда все закончится.

Он явно сомневается. Гарри отстраняется.

— Если ты мне этого не пообещаешь, то я не смогу тебе ничего гарантировать.

Обещание скреплено поцелуем. Чуть позже в кармане своей мантии Гарри находит записку:

«Я приду, когда снова верну свое доброе имя и удачу, когда у меня будет что предложить тебе».

Гарри матерится так, как еще никогда не матерился.

— Чтоб тебя и эту твою гордость!

***

Как и было угодно судьбе, Гарри Поттер победил Волдеморта. Быть может, потому, что в отличие от соперника, он знал, что значит любить.

Как и хотел его информатор, Гарри выжил, очнувшись через три недели после продолжительной комы, которая была вызвана разрывом ментальной связи с Темным Лордом.

Настало время для суда над Пожирателями смерти.

В этот день на скамье подсудимых оказались семеро.

Пятеро были отправлены в Азкабан. Пусть дементоры и покинули это негостеприимное место, но магическая защита тюрьмы осталась на месте.

Один был оправдан.

А над седьмым еще шел суд.

Скорее всего, Драко Малфоя отправят в Азкабан, но несмотря на это, спина его остается прямой. Идеально уложенные короткие волосы, высокомерный взгляд без тени страха — все в его виде буквально кричит о железной невозмутимости и уверенности в себе.

На людях Рон и Гермиона внимательно следят за Гарри, опасаясь, что он не выдержит и прикончит своего давнего врага прямо на месте. Ведь все знают, в какую ярость и бешенство приводит его одно лишь упоминание об этом человеке.

Однако Гарри выглядит спокойным и даже расслабленным. Его взгляд абсолютно не читаем.

— В качестве свидетеля вызывается Гарри Поттер.

Такое происходит уже не впервые. Многие члены Ордена Феникса побывали на его месте, давая показания против Пожирателей смерти. Гарри невозмутимо поднимается с места и становится у барьера, даже не взглянув на своего извечного врага. Тот, к слову, даже не моргнул при его имени. Ему дают несколько капель Веритасерума, чтобы он не смог солгать.

— Мистер Поттер, — начинает судья Блансек, — во время войны вы громогласно утверждали, что Драко Малфой — Пожиратель смерти. Вы по-прежнему так считаете?

— Да.

Губы Драко растягиваются в едва заметную улыбку.

— Почему вы так уверены в этом?

— Он сам мне сказал.

Изумленные шепотки раздаются по всему залу заседаний, но они не идут ни в какое сравнение с ошеломленным видом самого подсудимого.

— Он вам сказал, — повторяет судья, бросив мимолетный взгляд на Драко Малфоя, который выглядит таким же растерянным, как и большая часть присутствующих. — И когда это произошло?

— Полтора года назад, когда он стал шпионом Ордена Феникса.

Гарри никак не реагирует на гомон, появившийся сразу же после его невероятного заявления. Судье не сразу удается восстановить тишину, подсудимый тем временем меняет оттенки лица словно радуга на небе.

— Ах ты! — восклицает, наконец, Малфой, резко встряхивая в негодовании головой.

— Только не говори, что это он! — в ужасе кричит Рон Уизли.

— ТИШИНА!

В зале, наконец, становится тихо. Красный от напряжения судья вновь поворачивается к Гарри.

— Расскажите нам в точности, как это произошло.

— Мы получили зашифрованное письмо от кого-то, кто хотел бы встретиться со мной. Я согласился на встречу, взяв с собой Грегори Гойла и Эрни МакМиллана. Тогда я и встретился с Драко Малфоем, который, разумеется, был в своей анимагической форме. Он хотел предать Волдеморта и стать шпионом для Ордена Феникса.

— Анимаг? — переспрашивает Блансек.

— Да. Драко Малфой — незарестрированный анимаг. Если быть точным: лунный змей. Именно поэтому он согласился разговаривать только со мной. Всем известно, что я — змееуст.

— Но почему мистер Малфой не мог разговаривать с вами в своей человеческой форме?

— Мистер Малфой хотел сохранить анонимность.

— Почему?

— Сначала потому, что прекрасно знал, что не успеет сказать мне и слова: едва его завидев, я бы вмазал ему со всей дури, а он, полагаю, хотел все-таки сохранить в целости все свои зубы. А потом… Опять-таки потому что он знал, что я все равно ему врежу, только на этот раз за то, что не сказал мне все сразу.

Драко Малфой закатывает глаза к потолку и что-то тихо бормочет под нос.

— Хм… Хорошо, — в удивлении приподнимая бровь, произносит судья. — Значит, в человеческом облике мистера Малфоя вы не видели.

— Никогда не видел, — отвечает Гарри, делая акцент на слове «видел».

— Как в таком случае вы можете утверждать, что это был именно он?

С каким-то странным выражением на лице Гарри улыбается.

— Семь лет мы ненавидели друг друга, господин судья. Я узнаю Драко Малфоя под любой личиной.

Судья поворачивается к подсудимому, тот скрещивает руки на груди.

— Мистер Малфой, вы подтверждаете слова мистера Поттера?

— Подтверждаю, — со скучающим видом кивает тот.

— Не могли бы ли вы прямо сейчас принять вашу анимагическую форму?

С тяжелым вздохом Драко выполняет просьбу. Перед присяжными появляется длинный тонкий змей невероятного серебристого цвета.

Его кожа девственно чиста.

Ни следа Темной метки.

— Гарри, нам с тобой нужно серьезно поговорить, — шипит он, после чего возвращается в человеческую форму.

— Спасибо, мистер Малфой. Мистер Поттер, расскажите нам, пожалуйста, об успехах подсудимого.

— Господин судья, — мягко произносит Гарри. — Драко Малфой был одним из самых высокопоставленных Пожирателей смерти. Следовательно, сведения, которые он поставлял нам ценой собственной жизни, позволили нам отбить большое число нападений и спасти сотни жизней, как среди сражавшихся, так и среди мирного населения.

Последовавшие за этим вопросы уже ничего не решают.

Драко Малфой оправдан по всем статьям при условии разглашения и официальной регистрации своей анимагической формы.

***

Проходит месяц.

Гарри переезжает в квартиру, купленную когда-то его информатором. Он ждет, когда Драко, наконец, решится и они смогут поговорить.

Сам он отказывается делать первый шаг.

Драко пообещал найти его. А обещание есть обещание.

Гарри уже успевает получить по полной от Рона за то, что держал в тайне личность шпиона. Он еще в небольшом шоке от того, что война, по сути, была выиграна благодаря его помощи. Ничего, переживет.

Гарри решает пора не рассказывать никому об их странных отношениях с Драко.

Бомбы нужно взрывать по одной.

Однако если так будет продолжаться и дальше, то рассказывать уже будет не о чем. Драко не горит желанием вообще приходить к нему. Гарри теряет надежду.

А потом однажды вечером раздается вежливый стук в дверь, и на пороге появляется Драко Малфой собственной персоной. Гарри открывает дверь и сверлит гостя обвиняющим взглядом.

— Впервые за все время ты стучишь.

Драко пожимает плечами с какой-то неловкостью. Гарри делает шаг назад, пропуская в квартиру, и добавляет:

— Ты опоздал.

Драко хватает его за руку и без лишних слов целует.

Это страстный поцелуй, «официальный» поцелуй.

— Как ты догадался? — шепчет он. — Я был уверен, что не допустил ни одной ошибки.

— Мне следовало раньше понять, но я был настолько зол на тебя… Это ведь был твой почерк, придурок ты этакий! Ты пишешь левой рукой, и буквы точно такие же, как в тех записках с угрозами, что ты посылал мне в школе.

— Ты что, издеваешься?

— Нет! Плюс ко всему, твоя записка: «сначала поешь, а потом уже садись на метлу». Это как было на шестом курсе, когда я упал с метлы и матч пришлось перенести. Я помню твой яростный вопль, вы ведь тогда вели: «Черт возьми, Поттер, тебе разве никто не говорил, что нужно завтракать перед матчем, чтобы потом на грохаться в обморок?» А потом, уже после этих подсказок, я просто стал более внимательным, специально искал подтверждение своим догадкам. То, как ты говоришь. То, как ты занимаешься сексом.

— Что?

Гарри тихо смеется.

— Ты занимаешься сексом так же, как и делаешь все остальное, Драко. Как собственник, жаждущий установить свою власть над всем и всеми.

— Правда? — шепчет Драко.

— Да, — отвечает Гарри и не может сдвинуться с места от его взгляда.

Драко тащит его в комнату, чтобы немедленно это проверить.

Они занимаются сексом при свете. В глазах Гарри горит настоящий голод, он наконец-то может видеть Драко, слышать его голос, произносить его имя.

Гарри поглаживает его руку. Метка исчезла в тот же миг, что и Волдеморт. Он чувствует дурацкое удовлетворение от того, что теперь Драко принадлежит только ему.

— Знаешь, — шепчет Драко, — я сомневался, что найду тебя здесь…

— И я, — отвечает Гарри. — Я не был уверен, что ты сдержишь обещание.

— Малфои всегда выполняют свои обещания.

Гарри насмешливо смеется, и Драко целует его, чтобы заткнуть.

Им будет непросто.

Они будут спорить и ссориться; так просто забыть семь лет ненависти и соперничества невозможно; поговорить с Роном, встретиться с Нарциссой. Им придется научиться быть друг с другом, подавить желание изменить друг друга и принять друг друга такими, какие они есть. Научиться жить вместе.

Их ждет борьба со всем магическим миром, который, определенно, еще не готов понять, почему Драко Малфой, бывший Пожиратель смерти и сын Пожирателя, держит за руку Гарри Поттера.

Но они со всем справятся.

Первые шаги уже сделаны.

FIN
Написать отзыв
 
 
 Размер шрифта  Вид шрифта  Выравнивание  Межстрочный интервал  Ширина линии  Контраст