Пропущенный вызов

от Mark Cain
минидрама / 18+ слеш
Кейн
10 нояб. 2014 г.
10 нояб. 2014 г.
1
1.924
1
Все главы
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
10 нояб. 2014 г. 1.924
 
Ему всегда нравилось наблюдать за чужими тренировками – хоть и не всегда находился предлог. Для того, чтобы перед зрителями и камерами все приёмы выглядели спонтанными и непринуждёнными, каждое движение приходилось повторять по множеству раз. Память тела. Отточенная техника. Странная смесь спорта и театра – искусств, придуманных в одном и том же месте для одних и тех же целей. Тайлер находил в этом особенную, почти интимную красоту – но только тогда, когда смотрел со стороны. Смотрел, жадно вглядываясь, как скульптор, в работу мышц атлетически сложенных тел, подобных освобождённым от оков диким зверям. И отчаянно стеснялся этого взгляда.
Сейчас он почти надеялся, что в зале никого не будет. Разве что уборщик, безропотно собирающий урожай пластиковых бутылок. Слишком многих начинал раздражать непрошеный зритель, который мог увидеть вблизи их мельчайший промах и при этом не только не платил за это, но и получал зарплату. И, словно разделяя судьбу своего персонажа, реальный Брэд Мэддокс не только не стал частью команды, но и предпочитал запираться в гримёрке накануне тех вечеров, когда он мог попасться на глаза любителям строить версии о его карьерном взлёте.
Когда Тайлер понял, что ошибся, отступать было поздно. Кейн молча бросил на него короткий взгляд, напомнив потревоженного бульдога, только вместо огромной кости была штанга. Помешать ему заниматься любимым делом не смог бы и метеорит, вздумай небесное тело упасть в центр стадиона, предназначенного для звёзд шоу-бизнеса, а уж местный «парень с обложки» – и подавно. Но Тайлер, присев на целый до поры стул, чувствовал себя крайне нелепо. Затеряться в пустоте и тишине было невозможно, в отличие от привычного для этого места гвалта.
– Ты, наверное, и ночуешь здесь, – выдавил он из вежливости.
Он не стал озвучивать то, как его удивляла и восхищала почти фанатичная серьёзность, с которой Гленн поддерживал свою физическую форму – день ото дня. Гленн, у которого был огромный опыт и мастерство, который умел абсолютно всё и которому не требовалось лезть из кожи вон, чтобы произвести впечатление на публику, не позволял себе просто отдохнуть и насладиться гастрольной жизнью, как другие.
Сначала Тайлеру показалось, что ответа не последует. Но некоторое время спустя Кейн обронил, словно что-то заподозрив, хотя вовсе не смотрел в его сторону:
– А почему ты не на обеде?
– Я уже, – хрипло откликнулся Тайлер, продемонстрировав стакан колы, который всё это время сминал в ладони. В горле пересохло, словно его заперли в клетке со львом, но цедить остатки согревшейся бурды казалось сейчас почти непристойной идеей.
Неужели ему действительно не удавалось скрывать, как он любуется атлетами во время упражнений? Или дело было не в нём… не только в нём? Тайлер почувствовал, как к его скулам прилила кровь. Самое время, чтобы уйти, но Гленн снова обратился к нему, небрежно опираясь на перекладину одного из тренажёров.
– Я старый, – проговорил он негромко, и каждое слово упало, как гиря. Взгляд маленьких глаз сверлил до кости, и Тайлеру подумалось, что если бы он действительно здесь что-то решал, он запретил бы этому человеку приближаться к детям, пока они не начали заикаться. – Я старый, поэтому они больше не хотят, чтобы я дрался.
Тайлер хотел было напомнить, что Гленн сам отказывался уходить в отпуск. И чуть было не ляпнул, что деловой костюм новому Кейну очень идёт. Вовремя осёкся – сейчас Гленн был вполне способен, ни единым лицевым мускулом не выдавая ни раздражения, ни какой-либо другой эмоции, свернуть ему шею и сказать, что так и было. Его явно на что-то провоцировали, но на что именно, Тайлер понять не мог и только смотрел, не отводя взгляда, в лицо, немногим отличавшееся от зловещих масок Красного монстра.
– Почему реслинг? – неожиданно спросил Гленн.
– Прости, что?..
– Почему именно реслинг? – Кейн повторил терпеливо, слишком терпеливо для обычной беседы, убивающей время перед выступлением. – Почему не какая-нибудь воскресная телевикторина? Там всегда полно гомиков.
Тайлер вспыхнул. Только наивные зрители смотрели на цвет рубашки, а не на её размер. Пусть его лицо не выглядело так, словно при рождении акушеры тащили его плоскогубцами, зато тело было накачанным и натренированным. Но разве кому-то объяснишь, что роль мачо и роль неудачника на побегушках можно играть с одинаковым удовольствием? Он был рестлером, но он не был обязан это доказывать каждому встречному. Даже тому, который непреодолимо притягивал своей спокойной и опасной мощью.
– Научить тебя паре приёмов? – Гленн скалился, не то довольный безмолвной реакцией, не то представляя, как кровь жертвы будет смотреться на его трико.
– Я не разогрет, – Тайлер помотал головой, но ноги уже несли его навстречу непредвиденному поединку, пружиня от предвкушения.
Когда вечность спустя он со всей высоты роста Гленна рухнул спиной на маты, всё тело гудело от усталости свинцовым колоколом, отказываясь далее сопротивляться. Но Кейн для пущей верности скрутил его и при этом так упёрся локтем в пах, что Тайлер чуть не взвыл. Стояло у него крепко – чем упорнее он боролся, вырываясь из захватов противника, тем больше неуместных желаний будили железные лапы Гленна, которые, если бы он не поддавался более слабому партнёру, без труда вертели бы Тайлера, как тряпичную куклу. Нестерпимое давление продолжалось, и Тайлер уже был готов поверить, что Гленн овладеет им прямо здесь, но тут тонкий мобильник, забытый в заднем кармане брюк, приглушённо заиграл какую-то песню Placebo.
Гленн, ухмыляясь, отстранился, а Тайлер, бормоча извинения, выскочил из зала, забыв ответить на звонок.

Тайлер не помнил, в какой день узнал номер Гленна. Зато прекрасно помнил, как решался и так и не решился позвонить тому, чей голос превращал его в загипнотизированного кролика. Джейкобс был семьянином. У него была жена. А у них были дети. Быть может, у детей была собака. Наверное, ретривер. Были рождественские подарки, гаражные распродажи в пользу ветеранов и кемпинги с пикниками. Тайлер чуть не заплакал, представив всё это.
Восемь неотвеченных sms-сообщений спустя Гленн написал короткое: «Я свободен, жду».

Гленн на прелюдии не разменивался – только подтолкнул своего позднего гостя к стандартной двуспальной кровати, белевшей посреди его номера нетронутым свежим бельём. Едва позволив раздеться, навалился сверху, подмял под себя, без спешки пристраиваясь массивным членом к тугому входу – вне зависимости от того, занимался ли он подобным прежде или нет, Гленн был неколебимо уверен в своих действиях. Тайлер задержал дыхание, едва крупная головка вонзилась в его тело, и уткнулся лбом в собственные переплетённые пальцы, не успевая осознавать ощущения, которых так долго ждал. Тяжёлая, твёрдая плоть по-хозяйски продвигалась вглубь узкого прохода, отвыкшего от вторжений, растягивала болезненно пульсирующие стенки – у двухметрового Монстра и орудие было исполинским, и пришлось призвать всю силу воли, чтобы не искусать губы и костяшки пальцев.
Бёдра Гленна двигались размашисто и сильно, засаживая до упора с ожесточением и без всякой жалости. Тайлер надсадно стонал в складки сбившегося одеяла от каждого резкого удара, заставлявшего вздрагивать всем существом. Распластанный под своим грубым любовником, он не мог ничем ответить, отдавшись в полную его власть, и это было правильно – от страха, что Гленн перейдёт некую черту, сердце сжималось слаще, чем от иных лицемерных нежностей. Они ни о чём не говорили – и это тоже было правильно, благо никакими словами, кроме матерных, не опишешь того, как усердно легендарный боец обрабатывал зад годившегося ему в сыновья коллеги. И Тайлер раскрывался навстречу, бесстыдно подставлялся, ни о чём не думая и не сожалея ни о чём.
Гленн горячо рычал у него над ухом, такая выносливость сделала бы честь и быку – когда Тайлер уже захлёбывался судорожными вдохами, изнывая от возбуждения, распалённый Кейн всё взвинчивал темп, не зная усталости, словно отыгрываясь после долгого воздержания. Частые звонкие шлепки одного влажного от испарины тела о другое, похабное хлюпанье, с которым погружался в натруженное нутро налитый кровью ствол, густой самцовый запах – всё это кружило голову, а от острого наслаждения Тайлеру хотелось кричать, умоляя не останавливаться, хотя всё тело молило о долгожданном финале.
Последние минуты прошли под мелодию звонка затерявшегося среди сброшенной на пол одежды телефона Тайлера – всё громче и громче. Он и сам стонал в голос, сжимая край кровати побелевшими пальцами, когда сорвавшимися с ритма рывками Гленн драл его, словно варвар – пленника из разграбленного гарема, и кончил в него, чуть не раздавив своим весом. Кажется, после этой бешеной скачки он даже не запыхался и ушёл в ванную, предоставив Тайлеру самостоятельно позаботиться о своей разрядке. Пока за дверью коридора глухо шумела вода, Тайлер зябко подтянул колени к груди и обнял их, боясь прикоснуться к натруженному входу: смазка пополам с семенем сочились наружу, и края неприятно саднили.
Тайлер ушёл ночевать к себе, но до утра так и не смог заснуть. Здравый смысл утверждал, что его просто использовали – от скуки или из желания что-то себе доказать. Но возможность ложиться под молчаливого неутомимого мужчину, принадлежать ему – занимала все мысли, сродни одержимости, зависимости, сокровенной тайне. И на следующий же день Тайлер снова писал Гленну, и каждую ночь отказывал себе в праве прикасаться к себе самому, чтобы во сне, порождённом неудовлетворёнными желаниями, к нему являлся демон в маске, которого сопровождали языки адского пламени, который и сам был воплощённым пламенем.

Даже просто здороваясь с Гленном при всех, Тайлер чувствовал себя словно под его защитой. Кейн мог позволить себе всё – даже обложить факами своих непосредственных работодателей, будучи не в настроении. И никто не мог позволить себе смеяться над Кейном или сплетничать о нём, что бы они ни думали о неожиданном сближении двух настолько непохожих рестлеров. Минус был только один: Тайлер понятия не имел, как сам Гленн воспринимал их отношения. Он отвечал редко, но всякий раз, получив согласие, Тайлер отменял все планы и приходил к нему, и прежде, чем открывалась дверь номера, его уже потряхивало от возбуждения.
Он не мог предугадать, что случится потом, после того, как Кейн перевернёт табличку на дверной ручке на изобличающую сторону occupied. Он знал наверняка только то, что с каждым разом его любовник вёл себя всё более напористо. Гленн сам спускал с него брюки (бельё Тайлер перестал надевать после второго же «свидания»), прижимал к стене или нагибал через подлокотник кресла, распяливал двумя пальцами дырку, плевал в неё и входил на всю длину, не обращая внимания на скулёж. Хватал за волосы, а один раз вывернул руку так, что Тайлер вскрикнул от боли. Брал своё жадно, без остатка, так, что со стороны это могло показаться насилием, мог овладеть им несколько раз за ночь…
Лишь один раз Тайлер услышал от него несколько слов. И это было вовсе не романтическое признание в порыве страсти. Ранним утром, когда он ещё спал, раскинувшись на постели кверху задом, не в силах свести ноги вместе, его разбудил прорезавшийся сквозь ворох тряпья до боли знакомый электронный сигнал. Гленн, уже одетый по-деловому, безупречно выбритый, тоже узнал песню Placebo по первым же аккордам и, вытряхнув телефон на пол, размозжил его каблуком ботинка, как хрупкую улитку.
– Джо тебя трахает. – он не спрашивал, а утверждал.
Тайлер уставился на него широко раскрытыми глазами. Сейчас он казался себе больше Брэдом Мэддоксом, чем когда-либо.
– Моксли рассказывал, как натягивал тебя в трейлере, на полу, между койками. Да, сучка?
Гленн был спокоен, слишком спокоен, чтобы можно было орать, возмущаться и всё отрицать. Да и не стоила игра свеч. Если бы он видел перед собой человека, а не грязную подстилку, Тайлер бы попытался с ним поговорить, но презрительный прищур Гленна не оставлял иллюзий. Тайлеру стало противно до тошноты – от самого себя, от Кейна, кумира дошкольников и старых дев, от всего «Щита», которому он тогда отсасывал по кругу, безумно давно, полгода назад, может, больше…
– Мы были пьяны, – выговорил он одними губами.
– А сейчас он трезв и очень скучает по своей шлюхе.
Тайлер был уверен, что Гленн его ударит. И, быть может, не один раз. Но снова ошибся – тот просто ушёл, оставив в двери ключи и табличку «vacant».

Ему всегда нравилось смотреть матчи, затерявшись в пёстрой толпе фанатов на трибунах. Память тела оказалась слишком долговечной. Когда Кейн выходил на ринг наводить порядок, Тайлер видел, с любого расстояния, как жёсткие пальцы, оставлявшие синяки на его бёдрах и путавшиеся в прядях у него на затылке, с лёгкостью подхватывают кого-то за горло. И его собственное горло перехватывало от странного чувства, а сам он против воли пытался вспомнить потерянный номер, по которому так и не решился позвонить.
Написать отзыв