Пробуждение

от Mark Cain
рассказангст / 18+ слеш
10 нояб. 2014 г.
10 нояб. 2014 г.
1
1881
 
Все главы
1 Отзыв
Эта глава
1 Отзыв
 
 
 
 
Игорь Гром считает до ста, не открывая глаз. Если это ещё один странный сон – можно сосредоточиться на числах, и сон уйдёт. Это просто не может быть явью, а в том, как порой реальны ощущения в его снах, он уже убеждался и прежде. Запах волос склонившегося над ним человека ему знаком – лёгкий и неуловимый, который невозможно описать, как не опишешь запах морского бриза, и который так же хочется украдкой вдыхать полной грудью. Знакомо прикосновение длинных прохладных пальцев, от которого волоски на коже встают дыбом, как наэлектризованные. Да, Игорь забывал об этом каждый раз, когда просыпался, а теперь вспоминал снова, и чувствовал, что должен вспомнить что-то ещё, но голова была тяжёлой, словно с похмелья. Думать не получалось, зато ощущалось всё остро, как никогда.
Чужие пальцы, будто рисуя на его теле невидимые символы и узоры, скользят по ключицам, груди, животу, с любопытством поглаживают шрамы. Чужой голос звучит словно издалека, сквозь шум в ушах – как сквозь воду. Игорь, как всегда в своих снах, обнажён и обездвижен, ноги разведены, только в этот раз он не лежит, а сидит, и – в чём главное и изумляющее его различие – не чувствует тревоги и угрозы. Он пытается вспомнить, чего должен бояться, но не может – виски отзываются тупой ноющей болью. Мягкие пальцы, словно успокаивая боль, трогают его бедро – ласково и непринуждённо, как могли бы касаться мраморной статуи или красивого животного. Игорь не замечает, что мысленно считает всё быстрее, не успевая за собственным пульсом и дыханием. Игорь уже не уверен, что хочет проснуться.
Пальцы очерчивают контуры напрягшихся мышц, нажимают сильнее, восхищаясь их твёрдостью. Под этими пальцами под кожей вспыхивают искры, по телу растекается жар, скапливаясь в паху, как лава в жерле вулкана. Игорь не верит в то, что может что-то произойти, сны обычно прерывались как раз в тот момент, когда он ощущал охватывающий его будоражащий трепет, похожий на близость язычков пламени. Но всё происходит так правильно и естественно – ладонь обхватывает его наливающийся кровью член, перебирает пальцами, дразнит, сжимает и массирует, и тот возбуждённо пульсирует, как беззвучный инструмент в чутких руках умелого музыканта.
Игорь чувствует, как крепко у него стоит, но пока глаза закрыты, он не может стыдиться своей реакции, и он боится открыть глаза, чтобы не спугнуть продолжающийся сон. Запрокинутая голова без единой мысли, будто набитая ватой, не мешает наслаждаться, изнывать и нетерпеливо предвкушать, привыкая, что во сне нет ничего невозможного. Сильная ладонь растирает его член, заставляя Игоря хрипло вздыхать, и неожиданно отпускает, добиваясь невольного просящего стона. Гул в голове постепенно стихает, и Игорь слышит шорох, с которой тяжёлая ткань складками опускается на толстый ковёр. А потом головку его члена обхватывают упругие губы – гладкие, но твёрдые, не женские.
Чужие губы смыкаются вокруг члена, чужой тёплый и юркий язык увлечённо вылизывает головку, чужой влажный рот с жадностью насаживается всё глубже. А впрочем, почему – чужие? Это его сон, а значит – это его желания, самые сокровенные, самые неосознанные, сбываются сейчас, не требуя от него ни действий, ни слов. Игорь прерывисто дышит, всё реже сдерживает стоны, на его бёдрах лежат тёплые ладони, его кожу щекочут спадающие длинные пряди волос, когда некто – Игорю кажется, что он должен помнить его имя, но мысли путаются в сладком тумане истомы – опускает голову, вбирая его член до конца. Головка входит в тесное горло – ещё раз и ещё, плавно ускоряется темп – как раз так, как любит Игорь. Пересохшими губами он хочет требовать не останавливаться никогда, но с них не слетает ни звука. Такие сны – более жестоки, чем любые кошмары, потому что рано или поздно заканчиваются.
Припухшие губы трудятся над его членом долго, непристойно причмокивая, Игорь не помнит, сосали ли ему когда-либо раньше с таким же самозабвенным усердием, но это его не тревожит – пока не тревожит. Он кончает бурно, не как измотанный на работе мужчина, а как юнец с переизбытком гормонов – громко ахает, мотая головой, вскидывая бёдра и едва не опрокидываясь вместе со стулом, к которому привязан. Горячая ладонь тискает его член, выдаивает досуха, язык и губы собирают потёки семени, брызнувшего на живот, с благодарностью ластятся к чувствительной головке.
Игорь переводит дух, в голове проясняется, запахи и звуки вместе с ощущением чужого, враждебного пространства разом наваливаются на него, и он открывает глаза, смаргивает влагу, сквозь которую проступают знакомые очертания стоящего перед ним преступника. Игорь вспоминает, почему этой ночью он отправился не домой, в постель, а в одиночку на опасное дело: потому что охотился на безумного маньяка, который стал теперь свидетелем его позора – и за это Игорь ненавидел его ещё больше. Подумать только – кончить во сне, если подобные галлюцинации вообще уместно назвать сном! Должно быть, это побочные эффекты препарата, который он принял на всякий случай. Мог не рассчитать дозировку. И ещё этот удар по голове…
Память о сновидении стремительно улетучивается по мере того, как Игорь лихорадочно оценивает обстановку и свои шансы остаться живым или хотя бы здоровым в плену у Разумовского. Фантомные следы прикосновений истаивают, забывается тонкий аромат волос, не имеющий ничего общего с парфюмом, сплетающийся с запахом его собственного разгорячённого тела. Игорю не жаль забывать. Он даже испытывает облегчение, когда морок отступает. Ведь наяву такого не бывает, не может быть – значит, гораздо легче жить, не сравнивая реальность с фантазиями, не задумываясь о том, чем эти фантазии могут быть порождены, не сожалея о их несбыточности.
Первым, что увидел Сергей в глазах очнувшегося Игоря, было разочарование. Сергей мог бы что-то объяснить, напомнить, доказать, но не пожелал этого делать. Ещё расширенные после оргазма зрачки Игоря отражали, как кривое зеркало, совсем не того Сергея, который был способен на простые человеческие слабости – и даже на нежность. Игорь не был готов в него поверить – он скорее бы поверил в любого демона из своих кошмаров. Уверяя себя, что он тоже разочарован в Игоре, Сергей говорит о другом, незаметно облизывая губы, избегая наклоняться к его лицу. Игорь смотрит исподлобья, мрачно, как связанный зверь: отпустишь – бросится. Невозможно приручать таких. Безнадёжно.
Но когда стул вместе с привязанным к нему Игорем проваливается вниз, как когда-то в детстве испорченная, но любимая игрушка падала в мусоропровод, – Сергею на мгновение кажется, что его сердце обрывается вместе с ним.
Написать отзыв