Метод Мёрдока

от Mark Cain
минифлафф, драма / 18+ слеш
10 нояб. 2014 г.
10 нояб. 2014 г.
1
5388
 
Все главы
1 Отзыв
Эта глава
1 Отзыв
 
 
 
 
В первые свои месяцы в «Детях Святого Патрика» Кирк не пропускал ни одного сборища. Он и так знал наизусть все свои обязанности и полномочия, но всё равно приходил, устраивался в самом тёмном углу зала в неизменном пабе и цедил чёрный чай, пока крутобёдрые официантки едва успевали подносить пинты и стаканы. Сначала к нему привыкли, потом некоторые начали относиться с симпатией, сочтя ответственным и преданным делу соратником. Кирку было на это наплевать, как и на глупые шуточки об отсутствии у него пассии. Его не останавливали ни приступы мигрени, ни дурная погода, ни завал на службе – он просто знал, что увидит Мёрдока МакАлистера, и, как ни злился на себя, начинал ожидать этого момента задолго до назначенного времени и не мог ни на чём сосредоточиться, бессмысленно складывая журавликов из бумажного мусора.
Мёрдок не обладал качествами души компании – даже выпив, говорил мало и по делу, но в общении с подчинёнными был раскован и прост. Впрочем, выглядело это не запанибратством, а покровительством – возвышающийся надо всеми Мёрдок мог затащить любую женщину на колени или как ни в чём ни бывало положить лапу ей на задницу вместо приветствия, мог похлопать по плечу вечно замученного Финна, который годился ему в отцы, а парней помоложе мог трепануть за шкирку, как заигравшегося щенка, хотя были эти «щенки» смертельно опасными волкодавами. Кирк даже представить себе не мог, как заговорить о чём-либо постороннем с этим человеком, кроме как отчитаться в проделанной работе и получить одобрительный кивок в ответ. Он словно снова был школьником с последней парты, которого от громилы МакАлистера отделяла непреодолимая пропасть.
Случайно подвернувшаяся под руку бумажная салфетка никак не желала превращаться в журавля, и Кирк безжалостно теребил её нервными пальцами, машинально отвечая на вопросы какого-то раскрасневшегося пьянчуги с жиденькими бакенбардами, чьё имя даже не потрудился запомнить. Когда Мёрдок, выходивший покурить, за неимением другого свободного места рухнул рядом с ним, приобнял за плечи и легонько встряхнул, скупо похвалив за полезную информацию, добытую очередным прикормленным осведомителем, Кирк от неожиданности так напрягся, что тот ослабил хватку, а затем и вовсе убрал руку. В глазах Мёрдока – самого Мёрдока! – промелькнуло в этот момент почти виноватое выражение.
– Не бойся, не трону, – усмехнулся Мёрдок.
– Тебя бояться? – Кирк выдавил бледную улыбку. – Даже не мечтай.
Ему отчаянно хотелось, чтобы Мёрдок его тронул – грубовато ткнул кулаком в плечо, смеясь удачной шутке, или хотя бы схватил за ворот, рассвирепев. Давнее знакомство с боссом обеспечивало Кирку определённый статус – он мог беспрепятственно возражать Мёрдоку и предлагать собственные способы решения проблем; он знал о Мёрдоке больше, чем многие, но не стремился ни с кем делиться этим знанием, и Мёрдок это ценил. Но осознание того, что он не может входить в сферу дружеских и уж тем паче интимных интересов любвеобильного Мёрдока, и что он был принят в ряды «Детей Святого Патрика» исключительно благодаря своим профессиональным способностям, грызло Кирка после этого невинного жеста с новой силой – и он впервые ушёл из паба до окончания вечера, сославшись на головную боль.

Поэтому, когда ещё несколько месяцев спустя они с Мёрдоком шли бок о бок по улице в центре Дублина, это казалось Кирку нереальным, как будто он случайно оказался внутри фильма, снятого о ком-то другом. Он старательно отводил взгляд от неторопливо шагавшего рядом Мёрдока, глазел на карнизы старых домов, как турист, и сжимал в ладонях остывший картонный стакан кофе. Мёрдок сам позвал его обсудить некоторые незначительные заказы, но почему-то всё откладывал серьёзные темы и неумело пытался завести светскую беседу о ерунде вроде курса валют, футбола, погоды и даже домашних животных. Кирк поддерживал эти потуги односложными фразами, чувствуя себя всё более неловко и ожидая подвоха. Не могло такого быть, чтобы Мёрдок тратил на него своё время просто так.
– Ты совсем не хочешь меня видеть, да? – вдруг раздражённо выпалил Мёрдок после того, как Кирк узнал, что тот любит классическую ирландскую поэзию, всегда мечтал о собаке, и прочие сомнительно ценные сведения. Кирк вздрогнул, плеснув холодным кофе себе на пальцы.
– Нет, напротив, – признался он сдержанно, зато честно.
– А мне казалось, ты со школы презираешь хулиганов, – продолжал ворчать Мёрдок, пытливо глядя на него сверху вниз, и Кирку под этим взглядом было немногим более уютно, чем под бетонной плитой, приподнятой краном. – Ну, таких, как я. Со мной же говорить не о чем. А ты читаешь все эти толстые книжки, от которых я засыпаю.
Кирка подмывало сказать, что ему с Мёрдоком хочется вовсе не говорить – тем более о литературе. Хочется спрятать в его ладонях зябнущие на осеннем нудном ветру пальцы, или уткнуться в плечо и дотянуться до жёстких рыжих волос на загривке. Но вместо этого он ответил:
– Подошёл бы и спросил. В чём проблема?
– Да у тебя всегда было на лице написано, что лучше оставить тебя в покое. – Мёрдок, похоже, больше досадовал на собственную нерешительность, нежели на Кирка.
– Так и есть, – кисло согласился Кирк, до которого медленно доходило удивительное: Мёрдок чёртов МакАлистер всё то время, пока он восхищался им издали, попросту боялся, что непонятный зануда его пошлёт. И, постоянно держась в поле зрения Кирка, постепенно сокращал расстояние, сужал круги, как охотник, чтобы не спугнуть. Кирк добавил после паузы: – Но тебе можно.
Мёрдок с облегчением притянул его к себе за плечи, и то, что он сообщил Кирку потом, было куда интересней, нежели бизнес-планы, кубизм и патриотизм. Тот мог только изумлённо приподнимать тёмные брови, когда выяснилось, что он, Кирк, на самом деле может кому-то – вернее, не кому-то там, а Мёрдоку! – казаться не только умным, но и красивым, и даже желанным. Нет, Кирк, конечно, нравился девушкам, но что-то кроме «ты такой необычный!» от них не слышал ни разу. И вообще, с ними всё было совсем не то. А сейчас он и не заметил, как они с Мёрдоком начали целоваться, остановившись перед пешеходным переходом.
Они ввалились в какое-то полутёмное кафе, где по милости кондиционера было ничуть не теплее, чем на улице, зато Мёрдок был тёплым, очень тёплым – Кирк наконец-то прижался к нему, разглядел каждый застрявший в свитере рыжий кошачий волосок, Мёрдок обнимал его и бережно целовал лицо и губы. От прикосновений мягкой густой бороды было щекотно, а ещё – непросто было привыкнуть к тому, как осторожен был Мёрдок с ним. Во всём теле и в голове Кирк чувствовал воздушную лёгкость, как после снотворного, и не протестовал, когда Мёрдок вызывал машину, когда они ехали куда-то на высокой скорости, и за тонированными стёклами смазанно мелькали оранжевые огни. Довериться кому-то, кто всегда получал, что хотел, и не задумывался о средствах и последствиях, было настолько диким, что сознание, похоже, предпочло вовсе отключить логическое мышление до лучших времён.
Просторную гостиную в доме Мёрдока они преодолели зигзагом, как пьяные, практически вслепую, смеясь над своей же неуклюжестью и жадно целуясь. Когда они добрались до спальни, Мёрдок уже успел стянуть с себя и с Кирка почти всю одежду, бросая её где попало. Ягуар с висевшего над кроватью пейзажа Руссо смотрел на них укоризненно. Облапав поджарое бледнокожее тело Кирка, Мёрдок едва ли не на руках поднял его, от переизбытка ощущений не проявляющего ни малейшей инициативы, и уложил на широкую постель – квадратную, застеленную бархатистым покрывалом, копирующим цвета членской карточки ДСП. И только в этот момент Кирк словно очнулся – глава крупнейшей преступной организации, его непосредственный начальник и кумир увлечённо ласкал губами его шею, грудь, живот, и происходило это наяву и должно было иметь продолжение. А к продолжению Кирк оказался совсем не готов.
– Мёрдок… Мёрдок, подожди, хватит, – пробормотал он, подтягивая колени к животу, в котором от ощущения собственной беспомощности словно скрутили жгутом холодную мокрую тряпку.
– Эй, всё хорошо, – Мёрдок выпрямился, но смотрел пугающе расфокусированным, поплывшим взглядом, и его слова Кирка совсем не успокаивали. – Ты ещё ни разу… не был с мужчинами, да?
Невольное воспоминание резануло Кирка по нервам – трое школьников постарше, накачанные, татуированные, загнали его в угол туалета и предлагали повернуться спиной, чтобы они могли сделать из него «хорошую девочку», обещали позвать своих друзей, спрашивали, скольких он хочет, кричали в самое ухо и оценивающе хватали за тощие руки и бёдра. Угрозы остались всего лишь угрозами, а сдав вступительные экзамены в полицейскую академию, Кирк понадеялся, что все мерзости уличной жизни отныне были в прошлом и должны были забыться навсегда. В его мечтах ничто не могло испортить ему первый раз с тем единственным человеком, которому он мог бы довериться. И вот теперь он струсил и разочаровал Мёрдока, и от этого только сильнее трясло, и никак не получалось взять себя в руки.
Может, Мёрдок и не слишком хорошо разбирался в чужих эмоциях, к тому же ему никогда прежде не отказывали, – но он понял, что сжавшийся клубком полуголый Кирк балансирует на грани истерики. Кирк удивился бы меньше, если бы Мёрдок обматерил его, влепил оплеуху или выставил за дверь в чём мать родила, но тот легко, будто ребёнка, сгрёб его в охапку и так сидел, пока ноги не затекли, прижимая его к себе, терпеливо уговаривая успокоиться, обещая не торопить события.
– Мне нужны таблетки, – выдохнул Кирк вместо оправдания, как только убедился, что его не убьют и даже не покалечат. По крайней мере, не сейчас.
– Учись обходиться без таблеток, чёртов псих, – строго отрезал Мёрдок. – Когда ты вдруг окажешься в полной заднице, у тебя не будет времени рыться в аптечке и запивать лекарства минералкой. Тебе придётся стрелять и спасать свою шкуру. Поэтому, если ты хочешь работать в «Детях Святого Патрика»…
– Ты разве меня не уволишь? – перебил его Кирк.
– Уволю? Как? – Мёрдок заржал. – Идиотский вопрос.
– Тогда я сам уйду, – заявил Кирк и не узнал своего севшего до глухого сипения голоса. – Я выхожу из организации.
Мёрдок разжал руки, и Кирк шарахнулся в противоположный угол кровати, как загнанный зверёк – и разноцветные глаза так же отчаянно сверкали. Кирк отдавал себе отчёт в том, чем рискует, но не представлял, как после произошедшего сможет по-прежнему работать на Мёрдока и докладывать ему о выполненных заданиях.
– Ты вернёшься, – спокойно проговорил Мёрдок, – или я сам тебя найду.
Больше он, казалось, не обращал внимания на Кирка, который молча бродил по комнатам, собирая свои разбросанные вещи – из сумки выпала упаковка таблеток, но он к ним не притронулся. Двигался Кирк механически, из последних сил удерживая себя от чувства благодарности к Мёрдоку – за тепло, внимательность, понимание и удовольствие. Если бы он позволил себе хоть искру этого чувства – о большем не приходилось и говорить, – он снова бросился бы к Мёрдоку, к его надёжным рукам и горячим губам, и снова не сумел бы дать ему то, чего он желал. А Кирк не знал худшей несправедливости, чем требовать чего-либо, ничего не отдавая взамен.
Прошло множество бесконечных минут, прежде чем Мёрдок добавил в спину выходящему за дверь Кирку:
– А если ты предашь меня, я тебя убью.

Кирк не появился в штаб-квартире ДСП ни на той неделе, ни на следующей. Он педантично и аккуратно передал Мёрдоку все свои дела по электронной почте, вежливо и чётко разъяснив каждую деталь. Но дружелюбный тон не смог бы ввести Мёрдока в заблуждение, даже если бы Кирк ставил смайлики.
Кирк не скрывался – не то и впрямь не сомневался в том, что Мёрдок не решится его прикончить, не то ему было всё равно. Равнодушие бесило Мёрдока больше всего, но угрожать, не приводя угрозы в исполнение, он не мог, а к мирным переговорам не прибегал, дабы не сделать только хуже. Для прямолинейного Мёрдока общаться с тем, кому невозможно было просто приказать перестать дуться и кто в своём мозгу гениального сыщика производил десяток выводов ещё до того, как собеседник заканчивал фразу, оказалось неожиданно сложной задачей. Гораздо проще было бы сразу доказать Кирку делом, кто здесь имеет право нагибать кого захочет. Но Мёрдок и без того нажил себе достаточно врагов – и ни одной настоящей привязанности, не обусловленной кровным родством или своевременно наполняемой кошачьим кормом миской.
На третью неделю Мёрдок появился сам.
Он курил на пороге дома, тесно зажатого по бокам двумя такими же, в котором Кирк снимал квартиру после окончания академии. Загораживал собой почти всю дверь целиком, а навес над ней не мог укрыть его от мутного косого дождя. Кирк заметил его издали, но ни замедлил, ни прибавил шаг и умело делал вид, что смотрит сквозь Мёрдока, а если понадобится, то и пройдёт сквозь него. И переборщил с невозмутимостью: по тому, что Кирк не был удивлён или растерян, можно было догадаться, что он ждал Мёрдока, а может статься – неоднократно представлял себе, как их «случайное» столкновение произойдёт. В конце концов, – так объяснял себе Мёрдок замкнутость и молчаливость Кирка, – тот всегда жил в мире книжек больше, чем в мире реальном, и пока мысленно выстраивал сюжеты, жизнь проходила мимо него.
– Ты за мной следил, – бросил Кирк сквозь зубы положенную реплику. – Дай пройти.
Мёрдоку, наверное, полагалось оказать сопротивление, назвать Кирка сучкой, тем самым завуалированно признавшись в своей необузданной страсти, взвалить его на плечо и, к вящей его радости, умчать в своё логово. Но Мёрдок в этом драматическом спектакле не участвовал. Он полюбовался на Кирка, с каменным лицом стоящего под дождём, и отошёл в сторону.
– Проходи.
Мёрдок поднялся по лестнице следом за Кирком, выслушал предсказуемые ядовитые комментарии о том, что Кирк-де не припоминал, будто приглашал его в гости, а в крошечной прихожей деликатно припёр его к стенке и целовал до тех пор, пока охота спорить у Кирка не отпала окончательно, а возбуждение – вот что значит не церемониться! – не возросло до осязаемой степени. Хватая ртом воздух, Кирк во все свои инопланетной расцветки глаза уставился на довольно ухмыляющегося Мёрдока, и читался в этих глазах настороженный вопрос: что ты сделаешь дальше? Эту задачку, подумал Мёрдок, мы уже проходили. Достаточно.
– Не стой столбом, хозяин, распоряжайся, – он отступил на полшага, возвращая Кирку свободу передвижений. Тот воспользоваться оной не поспешил. – Тебе никогда не приходило в голову, что раз уж ты с кем-то встречаешься, то можешь его трахнуть, например?
К его чести, Кирк не брякнул «А мы что, встречаемся?». Это был хороший признак.
– Я не смогу, – вместо этого выпалил он, как-то чересчур горячо.
Мёрдок про себя сделал пометку, что нервные расстройства прекрасно лечатся качественным шоком.
– Сможешь. И увидишь, что это не больно и не страшно, – вжившись в роль доброго доктора, он направил Кирка в сторону спальни ободряющим шлепком пониже спины. – Я в душ, и не вздумай удрать через окно. Ты переспишь со мной хоть на больничной койке, даже если у тебя яйца будут в гипсе.
Когда за Мёрдоком захлопнулась дверь ванной, Кирк несколько секунд прикидывал, на что употребить милосердно подаренные ему минуты: на то, чтобы составить завещание и застрелиться из табельного оружия, или на то, чтобы убрать с дивана ноутбук, книжку, пачку чипсов и плюшевого тушканчика, раздеться и откопать на дне тумбочки презервативы, погребённые под залежами таблеток. Второй вариант победил. Ни один из препаратов, которые он отмёл за время поисков, не помогал от панического страха – причём Кирк не был уверен в том, чего боялся больше: того, что Мёрдок пошутил, или того, что нет.
Мёрдок не шутил – по крайней мере, в его фигуре, которой позавидовали бы натурщики Микеланджело, ничего смешного не было. Зато было много такого, для чего Кирк при всей своей начитанности не смог бы подобрать достойных эпитетов, не считая нецензурных. По литым мышцам Мёрдока скатывались капли, теряясь в рыжей поросли на груди и в паху, увесистый член напряжённо подрагивал, а сам Мёрдок не прятал предвкушающей улыбки, небрежно водя по телу пушистым полотенцем, казавшемся небольшой тряпочкой. Кирк следил за этим полотенцем, как кот за пёрышком – подобравшись и еле дыша. Дать ему время поверить и осознать происходящее Мёрдок не собирался – опустился на колени перед диваном и взял у Кирка в рот.
Всё, что было потом, Кирк запомнил даже слишком хорошо – он закидывал ногу на спину Мёрдока и мягко толкался бёдрами в его жаркий рот, завороженно глядя, как головка оттопыривает щёку с отросшими бакенбардами, а жёсткие губы скользят по члену до самого основания. Он тянул Мёрдока за рыжие вихры, требуя двигать головой быстрее, а затем царапал его спину, когда язык Мёрдока кружил вокруг его сосков, об умопомрачительной чувствительности которых Кирк раньше и не подозревал. Он гладил бока и бёдра Мёрдока, будто перед ним был огромный покорный жеребец, стискивал пальцами его твёрдые ягодицы, тёрся членом между ними и покусывал Мёрдока за плечо, а тот со стонами ругался на его медлительность в частности и на «грёбаную романтику» в целом.
– Слушай, я ведь… – в последний раз усомнился было Кирк. Мёрдок длинно и цветисто выругался.
– Просто заткнись и выеби меня наконец. Ты не должен пасовать перед такой ерундой, если хочешь работать на «Детей Святого Патрика»…
– Я хочу, – перебил его Кирк. – Хочу тебя, чёртов ты сукин сын, МакАлистер.
Потом он упирался в спину Мёрдока ладонями, приподнимаясь на цыпочках и загоняя член в его тугой зад, даже не гадая, побывал ли там кто-нибудь до него хоть раз. Он трахал Мёрдока так же, как выполнял все его поручения – неутомимо, выкладываясь по полной, размашистыми и сильными движениями, а Мёрдок коротко и азартно рявкал под ним от особенно резких толчков, без тени стеснения подставлялся и нетерпеливо подмахивал. Кирк не сразу вспомнил, что стоит уделить внимание члену Мёрдока, а когда приноровился дрочить ему в том же темпе, Мёрдок издал такой низкий рокочущий стон, что у него бесповоротно сорвало тормоза. Ухватив его за бёдра, Кирк взвинтил скорость и не прерывал коротких частых ударов, пока не кончил, засадив член Мёрдоку на всю глубину. Мёрдок кончил в его кулак спустя несколько мгновений.
Переводя дух, Кирк растянулся на диване, прогнав Мёрдока в душ, и прикрыл глаза, чувствуя себя каждой клеточкой пропитанным острым запахом возбуждения – и расслабленным как никогда. Вскоре шум воды стих, так что он не сомневался, что Мёрдок его услышит.
– Теперь ты думаешь, что я дам тебе в зад этой же ночью, – Кирк не спрашивал, а утверждал. И по его тону было совершенно ясно, что ему понравилось быть сверху и отказываться от такого расклада он в ближайшее время не был намерен.
Один-ноль в пользу проклятого копа, не без гордости подумал Мёрдок.
Написать отзыв