Верить

драбблыангст, романтика (романс) / 13+
22 нояб. 2014 г.
22 нояб. 2014 г.
1
1064
 
Все главы
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
 
Курильщик встретил её в одном из коридоров; наехал на неё, убегая от четвертой и недосказанных слов, от ответов на вопросы, на которых нет и не должно быть ответов, от самого себя и всего мира вместе взятых; она лишь ойкнула и отскочила в сторону, рассыпавшись в извинениях; Курильщик подавился ругательствами, застрявшими в горле: на ногах девушки, словно насмехаясь над ним, были красные кроссовки. Такие же, как у него, в точности до последнего шва.

Они познакомились. Курильщик не мог не сделать этого: он узнал её кличку и то, что в Доме она совсем недавно; что предпочитает кофе чай; что совершенно не умеет рисовать; что младше его на три дня; что страдает излишней болтливостью; что её любимая книга "Та сторона, где ветер"; что в Доме у неё нет подруг, потому что она все еще сильно пропитана Наружностью; что она просто создана для него.

В его блокноте все чаще стали мелькать её изображения, а она - коротать вечера в четвертой.


Она спала у него на плече, получала от него ответы на все интересующие её вопросы и медленно становилась такой же неотъемлемой частью дома, как Слепой и Табаки. И когда это произошло, когда она ушла туда, где Курильщику никогда не бывать, они со Сфинксом вновь встретились в туалете, но только теперь разговор был еще ужаснее, хотя и состоял он всего лишь из одной фразы, которую ему никогда не забыть; которая преследовала его всю жизнь; которая потекла кровавыми буквами у него в сознание, стоило Сфинксу произнести:

Теперь она часть Дома.

Курильщику хотелось рвать и метать, разнести весь Дом к чертовой бабушке и не оставить в память о нем и кирпичика, а она не понимала, что с ним творится. Она вообще не изменилась: только рассказывала шепотом сказки о каком-то Лесе, улыбаясь виновато-смущенно и целуя в щеку, извиняясь. Курильщик в ответ лишь хмурился и держал крепко её за вечно теперь холодную руку.

Ему хотелось спрятать её от всего мира; запретить дышать и думать, быть только его и больше ничей: в планы Курильщика совершенно не входило делать девушку с Домом.

А в планы Дома не входило делить девушку с Курильщиком.


И в Ночь Сказок, самую последнюю и самую ненавистную Курильщику, она была в четвертой: сидела рядом и слушала истории с огнем в глазах, а потом заплакала, уткнувшись ему в плечо. Она рыдала долго и сдавленно, словно оплакивала кого-то умершего и словно этим умершим был он, Курильщик.

И когда Курильщик засыпал, слишком устав от всего вокруг, она была рядом: лежала, свернувшись в клубочек и держала его за руку. И даже пребывая в сладкой дреме, он чувствовал её тепло и дыхание, щекочущее бок.

Но когда он проснулся на пару мгновений, рядом её не было. Но тогда это не смутило его, Курильщик лишь зябко поежился и улыбнулся, когда знакомая рука потрепала его по волосам.

А утром её нигде не было: не среди Спящих, не среди оставшихся. И осознание, самое ужасное и неотвратимое, накатило на Курильщика с такой силой, что весь мир сократился до одной единственной точки, центром которой должна была стать она. Но вместо неё: лишь туман и пустота, пустота и туман.

От неё остались только портреты в его блокноте и слишком много болезненных воспоминаний.


Но на одной из первых выставок, когда Курильщик в сотый раз объехал зал, стараясь не бросать взгляды на её портрет, он наехал на девушку и подавился ругательствами - не потому что художнику не стоит ругаться с ценителем его творчества, а потому что на ногах у неё были красные кроссовки.

Она рассыпалась в извинениях и улыбнулась смущенно-виновато.

А Курильщик наконец-то смог вздохнуть полной грудью за последние два года - перед ним стояла она и смотрела одинаково: что с портрета, что вживую.
Написать отзыв