Дом, где живет она

макситриллер, драма / 13+
Астория Гринграсс Барти Крауч Гермиона Грейнджер Дафна Гринграсс Драко Малфой Кингсли Шеклболт
21 дек. 2014 г.
10 сент. 2016 г.
24
69827
2
Все главы
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
Антонин опрокинул в себя очередной бокал виски, а Гермиона затравленно смотрела на него из угла. Была бы его воля, он бы провел в этом кресле всю оставшуюся жизнь, смотрел бы, как горят дрова в камине и пил бы виски. И не видеть бы ее напуганных глаз.

Лорд дал ему отставку. Отплатил за сорок лет преданности дряхлым особняком и бесполезной девчонкой. Возможно это достойная плата, но Антонин не знал цену на верность и полезность. И, видимо, его личная полезность исчерпала себя, раз Реддл устроил ему «счастливую и безоблачную» старость, отстраняя от всех дел и оставляя гнить в одиночестве. Возможно, он был прав. Единственное, что умел Долохов — убивать и мучить. Но, по неведомым самому Антонину причинам, его это больше не зажигало. Гнетущая пустота внутри высосала все эмоции. Пора было оставить эти развлечения более молодым. У него не осталось целей. Не было планов на будущее. Им овладела мизантропия. И единственным существом, которое не давало ему окончательно скатиться в унылое отчаянье - Грейнджер.

Она была поразительно нахальной. Первую неделю он вообще ее не видел, и это вполне его устраивало. Он знал, что она пыталась снять браслет. И знал, что она поплатилась за это. Поппи ему все рассказывала. Не то, чтобы он спрашивал о Гермионе, просто домовуха не затыкалась, выдавая информацию вперемешку с причитаниями. Из которой Антонин иногда вылавливал некоторые полезные сведения. Гермионе даже удалось уговорить Поппи снять с нее кандалы, о которых Долохов сразу же забыл, как только девчонка скрылась с его глаз. Антонин не стал наказывать за это Поппи. Она и без него наказала сама себя.  А Азкабан сделал из него более терпимого человека. Убийства и пытки были для него скорее работой, приевшейся годами и не приносящей удовольствия. Он был рад, что смог отстраниться от этого.

Следующий месяц он видел Гермиону мельком. Она тут же пряталась от него, быстро скрываясь за ближайшей дверью, и сверкая на прощанье холодными глазами, обещающими смерть. Это было даже забавно. В то время Долохов еще не опустился на дно человеконенавистничества и пытался участвовать в какой-то деятельности Упивающихся. Но делал это через силу, словно уговаривая себя. И Лорд, заметив это, жирно намекнул, что Антонину действительно уже не место в его рядах. В юности Долохову доводилось читать писателей своей исторической родины, и сейчас он к месту вспомнил Гончарова, с его Обломовым. Концовка у романа была, конечно, дрянная, но Антонин нашел некое сходство с главным героем. Ему досталась участь прозябать в этом кресле остаток жизни.

Полгода Антонин так и делал: бесцельно сидел в кресле у камина, попивая виски, и слушая, как Поппи жалуется на молодую хозяйку. Долохов каждый раз про себя усмехался наивности домовых эльфов. Они настолько инфантильные, что просто не могут понять очевидных вещей. «Брачный венец» - приговор, по крайней мере, для этой девчонки, которая имела глупость остаться в живых. И для него - пожизненный приговор.  По словам Поппи, Гермиона несколько раз пыталась сбежать, а когда поняла, что это невозможно, от отчаянья резала вены, морила себя голодом, даже попыталась повеситься. Когда все попытки убить себя не увенчались успехом, она заперлась в своей комнате отрешенная, и безразличная ко всему. Долохов знал, что Гермиона уже успела разведать, как работает «брачный венец». Он сам видел книги по утраченным заклятьям и их действиям, оставленные Гермионой на столе в библиотеке. И никак не мог понять, зачем она все это делает с собой. Неужели не верит книгам? Или она настолько слаба? Или упряма? Во всяком случае, Антонин не собирался это выяснять. Но, все-таки, заглянул в ее комнату. На всякий случай. Она даже не повернула головы в его сторону.

Через пару дней Поппи сообщила, что хозяйка пришла в себя, очнувшись от коматозной летаргии, и попросила завтрак. Долохов недобро усмехнулся, подозревая, что Гермиона что-то задумала. И действительно, утром он нашел ее без сознания около дверей своей спальни, рядом с ней на полу лежал кухонный нож. Антонин безразлично оглядел тело, раздумывая над тем, что неплохо бы для нее самой, чтобы она была мертва, и перешагнул через нее.

Еще пару раз он находил ее бессознательное тело. Сначала в гостиной рядом с кофейным столиком. В руках она держала маленький пузырек. Его содержимое вытекло на ковер, но Антонин догадался, что это яд. Где она его достала, он даже не представлял, да и не хотел об этом думать.  В следующий раз она рухнула прямо перед ним в коридоре. Антонин позже узнал от Поппи, что Гермиона пару недель тренировалась в невербальной беспалочковой магии, и поколотила всю посуду на кухне своими заклинаниями. Он не злился на нее, не собирался наказывать. Антонина даже заинтриговала ее способность к невербальной магии. Он сам был отменным мастером в этой области. А своими нелепыми попытками бороться с ним, Гермиона скрашивала ему жизнь. Глядя на ее бессознательное тело, он отметил, что девчонка сильно похудела. Ее скулы заострились. Но каштановая копна волос не потеряла блеск.

За все это время они не сказали друг другу ни слова. Что, впрочем, не сильно расстраивало Долохова. Он наблюдал за суровой непримиримой борьбой.

К концу первого года ей, наконец, надоело играть с ним в войну. Долохов гадал: от усталости это, или она смирилась. Возможно, что и то, и другое. Он-то был не против такого досуга. Поппи с облегчением вздохнула. Теперь ей не приходилось наказывать себя, за все неприятности, которые чинила хозяйка. Так бы они и жили втроем: счастливо, не встречаясь друг с другом, и занимаясь своими делами, если бы Лорду не взбрело в голову навестить Антонина. Отчего-то он остался недоволен атмосферой, царившей в поместье.

- Ты совсем раскис, Антонин, - покачал головой Лорд. - Твоя жена ни капли не изменилась. Ты ее не приручил. Я разочарован. Возможно, мне не стоило оказывать такую честь тебе.
- Мой Лорд, моя жизнь меня вполне устраивает, - бесстрастно ответил Долохов. - Разве я не могу делать со своим имуществом что хочу?
- Она — не просто твое имущество. Она военный трофей. Браслет на ее ноге зачарован мной. Она такая же моя собственность, как и ты, - Долохова передернуло, но он промолчал. - Вы все моя собственность. Ваши жизни принадлежат мне. Если за следующие полгода ты никак не повлияешь на нее... - Темный Лорд испытующе посмотрел на Долохова. - Я думаю, ты меня понял.
- Да, мой Лорд, - кивнул Антонин.

Гермиона тоже присутствовала при разговоре, но торжественно молчала, гордо вздернув подбородок.

- А ты не радуйся, - прищурился Лорд. - Он сдохнет и ты сдохнешь. И твои родители тоже сдохнут. Запомни девочка: я все равно сломаю тебя.  Рано или поздно.

С этими словами Реддл шагнул в камин, оставив Долохова в полной растерянности.

И теперь Антонин сидел в кресле у камина, опрокидывал виски в себя и чувствовал, как большие, полные ужаса, глаза Гермионы прожигают в нем дыры. Это невероятно бесило. Он с остервенением сжал пустой бокал, пытаясь успокоиться. Но становилось лишь хуже. Уже год как забытое желание убивать, разрушать, причинять боль возвращалось к нему. Возможно, стоило давать себе разрядку. Подавленная ярость плохой спутник разума.  

Антонин поднялся из кресла, и гневно сверкнул глазами.

- Убирайся! - рявкнул он. Но Гермиона осталась на месте, только ее взгляд поменялся. Теперь она смотрела на него со смесью жалости и отвращения. И понимания. Антонин возненавидел ее за это понимание. Она не смела на него так смотреть. - Убирайся, или я за себя не отвечаю, - Она лишь дернула подбородком. Похоже, это было ее коронное движение - вот так надменно дергать подбородком. Строптивая девчонка. Антонин наставил на нее палочку. - Ты пожалеешь об этом. Бомбарда.

Сгусток магии ударил очень близко от нее в стену. Посыпалась каменная крошка. Но Гермиона осталась на месте. Антонин неверяще повел головой. Он снова запустил бомбардой в стену рядом с ней, и еще раз, и еще. Но она упрямо продолжала стоять, не шевелясь,в полном молчании. Гермиона не боялась его. Долохов был зол. Ему захотелось раздавить ее голову собственными руками, сломать ее как куклу. Сделать что-нибудь, чтобы она перестала на него так  смотреть. Он шагнул к ней навстречу и Гермиона в первый раз дернулась. От страха. Это понравилось ему куда больше. Он сделал еще один шаг, и она прижалась спиной к стене.

- Я предупреждал тебя, - схватив за плечи, дыхнул перегаром в ее лицо Долохов. - Лучше бы тебе быть более послушной.

Она отвернулась и зажмурилась. Антонин громко хохотнул, сжимая ее плечи до боли. Он почувствовал свою власть над ней. Это было волнующе. Как же давно он не ощущал чего-то подобного.
Написать отзыв