О прошлом вампира замолвите слово...

от Aerren
минидрама, фэнтези / 16+
9 янв. 2015 г.
9 янв. 2015 г.
1
3557
 
Все главы
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
 
839 год выдался на удивление спокойным. Прошли годы жестокой бойни тех, кто отказался признать Капитул и подчиниться Ордену. Раны, нанесённые войной, зарастали цветущими вьюнками.

     Ясной ночью в конце белтейна в Верхнем Аэдирне неподвижный воздух был потревожен криком, полным желания жизни и жажды крови. В стенах древнего эльфийского склепа, усеянных рунами, на свет появился потомок высших вампиров, тех самых, которых застал врасплох миг Сопряжения Сфер.

     — Мой малыш, — со слезами радости прошептала Терзиефф, юная вампирка, принимая на руки окровавленного младенца.

     — Восхищаюсь тобой, — высокий темноволосый вампир обнял жену.

     — Рогелл, верно, он прекрасен?

     — Да, любимая, — он поцеловал жену в висок.

     Присутствовавшие при рождении нового существа вампиры молчаливо разошлись по своим гробницам, где уже долгие века гнили высушенные кости почивших эльфов.

     — Назовём его Эмиель…

     Женщина прижала ребёнка к груди — бледного, слепо причмокивающего тонкими губками.

     — Или Регис… — тут же передумала она.

     Вампир улыбнулся, блеснув ослепительно-ужасающими клыками:

     — Эмиель Регис Рогеллек Терзиефф-Годфрой, — торжественно нарёк он младенца. — Аминь.

***


     — Регис, — глухой удар по каменной крышке заставил вампира поморщиться. — Выходи, мы знаем, что ты тут!

     Прятаться не имело смысла, и Эмиель, отложив свиток с философскими концепциями эльфийского учёного Яретенинна, отодвинул гробовое покрывало.

     — Чего вам? — он скептично оглядел друзей.

     Оба — сухопарые жилистые вампиры с кровавым огнём в глазах; оба светловолосые, как поле льна.

     — Сегодня грандиозная пирушка! Бродячий цирк остановился в деревне. Летим с нами! — Пталл Гейнир Тисирот Фейта-Ла’Форж азартно потёр руки и облизнулся, оголив глазные зубы.

     — Я не участвую, я вам уже говорил. И ваши многообразные увещевания меня не поколеблют, — Регис собрался вновь с удобством устроиться в гробу, но Беастр Рлас Детламарк Фисситиа-Гиан подставил руку — и крышка никак не задвигалась.

     — Не пойдёшь, значит? — совсем по-змеиному прошипел Рлас. — Не уважаешь компанию? Принимаешь нас за низший сорт?

     — Ну что за чушь, — Эмиель закатил глаза. Как же они его достали.

     — Тогда летим, — Пталл откинул гробовую крышку к стене.

     Регис неохотно, но всё же вылез из уютного местечка.

     — Только ненадолго, — предупреждающе возвёл к потолку склепа палец благовоспитанный Эмиель.

     — А то как же, — хитро ухмыльнулся Беастр.

***


     — А-ха-ха-ха, — заржал Пталл, словно не вампир, а конь.

     Смех друга доносился до Региса, словно сквозь тюк сена, примотанный к голове. Никакого дела до чьего-либо смеха. Нет и нет. Только она — свежая, мягкая, тихо стонущая под его тяжестью. Девушка-акробатка извивалась в сладком экстазе, полуопущенные веки прикрывали гипнотический туман в ярких голубых глазах. Она сладострастно приложила тоненький пальчик к нижней губе, и, когда удовольствие становилось особенно нетерпимым, со слабым стоном прикусывала его. Другой рукой она гладила себя между бёдер, не осознавая, что именно приносит ей столько наслаждения. А Регис пил. Пил жадно, неистово, как будто пил в последний раз — как будто завтра он умрёт и больше никогда не ощутит терпкой тёмной крови на губах.

     Тоненькое запястье девушки он проколол аккуратно и даже, с объективной точки зрения, изящно. У вампиров это — искусство.

     Молодая кровь наполняла его горячее тело, дурманила чувства, сминала дух.

     — Регис, сынок, — Эмиель рывком повернулся на голос, ощерившись заметно удлинившимися клыками, и сквозь кровавую пелену увидел отца. — Хватит, уже достаточно.

     Эмиель не ответил, только зашипел, как охраняющий добычу леопард. Угрожающий звук повесил в воздухе тревогу.

     — Идём, — Рогелл взял под контроль почти утерянное сознание сына и взвалил его себе на плечи. До руин древнего эльфийского склепа ходьбы не более четверти часа. Только нужно успеть до рассвета, до конца ночи полнолуния.

***


     — Реги-и-и-с, — протянул Беастр. — Смотри, что я тебе принёс.

     Вампир положил безвольное тело молодой женщины-эльфки на постамент в центре одной из камер склепа.

     — Свежая, только усыпил, — похвастался он. — Прошу тебя присоединиться к моей… хм-м… чарке с вином.

     Беастр нахально осклабился.

     — Благодарю, сударь, — Регис насмешливо поклонился и поднял руку эльфки за запястье.

     — Да ознаменуется сия чудесная ночь лучшим из напитков нашего забытого богами мира! — вампиры хлопнули изящными ладошками девушки и присосались к венам: Регис к лучевым, Беастр к глубокой ладонной дуге.

     — М-м-м, — с наслаждением протянул Беастр. — Обожаю глубокие вены. Кровь в них — будто горький мёд долины Понтара.

     И он вернулся к изящной ладошке.

     Девушка в забытьи выгнулась дугой, пылко застонала, закусив нижнюю губу. Регис, не отрываясь от терпкой влаги, провёл рукой вдоль её тела, по узкому облегающему платью.

     — Гр-р, — рыкнул вампир и отпустил бледную, выцветающую, как трава на жарком солнце, эльфку. — Остановись, Рлас, она умрёт.

     Друг угукнул, но впился еще глубже. Эльфка вскрикнула; рука будет болеть долго, а если порвано сухожилие, то может перестать сгибаться.

     — Слишком сладкая, — наконец прошептал Беастр. — Мы её не вернём, уже поздно.

     Вампир оголил пергаментную кожу плеча жертвы, отыскал подключичную вену и вгрызся вновь. Регис сдался и задрал длинный подол прекрасного эльфийского блио. Кровь из бедренной артерии нравилась ему ничуть не меньше лучевой, но от обилия кислорода она грубо била в голову. Эмиель напивался ей до беспамятства.

     Склеры глаз у обоих покраснели, в некогда почти человеческих зрачках плескался дикий звериный огонь.

     Рука Региса бесстыдно провела по гладкой стройной ножке эльфки; он поднял её и положил сгиб колена себе на плечо. Так кровь стекала лучше, поток напитка забил с новой силой.

     Где-то на грани сознания Регис услышал и даже мельком увидел, как одурманенный друг с диким хриплым криком проник эльфке под рёбра и вырвал splen. Кровь из селезёнки залила ему одежду, шею, подбородок. Спустя пару мгновений девушка умерла — и Регис с отвращением сплюнул последнюю кровь. У мёртвых она не несёт жизни и на вкус, как старый башмак. Эмиель брезгливо бросил мёртвую руку; костяшки пальцев обречённо стукнули по камню.

     — Фу-ух, — Беастр осел на пол, привалившись спиной к алтарю. — Давно такой вкуснотищи не пил, деревенские бабы по сравнению с ней — как сухие ветки грызть.

     Регис привалился рядом, согласно кивнул. Насыщенная кровь ударила в голову — и он погрузился в мечтательное блаженство, выпав из реальности.

     — Не спи, Регис! — Рлас толкнул его локтем под рёбра. — Ночь ещё полна приключений.

     Злая шкодная улыбка растянулась на его лице. И друзья, немного пошатываясь от прилива благородной эльфийской крови, двинулись по узким коридорам древней усыпальницы.

     — О-о, мальчики, — высокая, худощавая и до одури сексуальная вампирка ловко спрыгнула со второй полки, где некогда навечно упокоился кто-то благородный, но давно забытый. Чёрное узкое платье в пол оставляло открытыми атласные плечи и изящную крепкую спину, смоляные волосы были собраны в высокую причёску, обнажающую шею.

     — Регис, я думала, ты и не навестишь меня, — промурлыкала она. Окровавленные склеры и до предела расширенные зрачки весьма громко кричали, что Анникейна пьяна. Он утонул в её глазах, забыв о друге и обо всём на свете. Время превратилось в прах, мир вокруг — в чёрную неизвестность. Только двое: он и она.

     Вампирка преодолела последние пару локтей неуловимым движением, призывно зашипела Регису в ухо и стянула с его излюбленного конского хвоста кожаный ремешок, рассыпав иссиня-чёрные волосы по шёлковой рубашке.

     — Анни, — прошептал Регис, привлекая женщину к себе, стягивая с соблазнительных плеч неуместное между ними платье. Она не ответила. Притянула его голову к себе, заставив ласкать себе шею, ключицы.

     Не отрываясь от вампирки, призывный аромат которой будоражил крепче любого гемоглобина, Регис усадил её на высокое надгробие. Оголил в платяном разрезе крепкое упругое бедро. Он целовал её гибкую шею, покусывал ключицы, гладил нежно, еле прикасаясь к невидимым волоскам на бледной холодной коже.

     Ловкие ручки вампирки сноровисто стянули с Эмиеля штаны; он не остался в долгу — и в сторону отлетело порванное бельё из тонкого кружева.

     Он прижался к ней критично близко, дразня, легко коснулся груди.

     Она не сдержалась — и, вцепившись в полы шёлковой рубашки, притянула к себе твёрдую мужскую плоть. Он ворвался в нее пьяным ураганом, снося все преграды между ними. В страстной истоме Анникейна прижалась к Эмиелю всем телом, грубые рваные толчки заставляли её тягуче стонать, громко вдыхать и выдыхать холодный воздух склепа. Регис попал в ловушку из крепких гладких ног, которые обвили его и навязчивыми движениями заставляли двигаться чаще, сильнее. Он схватил её за тонкую изящную шею, сдавил до порывистого хриплого стона, грубо смял прелестную грудь.

     — Гр-р, — Регис взревел от пронзившей его боли, когда острые, словно кошачьи, когти разорвали кожу на спине под рубашкой.

     Горячие медлительные капли стекали вниз, вызывая мурашки. Вампирка задрожала, вцепившись ему одной рукой в волосы, а другой продолжая раздирать спину — и судорожно напряглась, испуская сладкий, полный страстного огня крик, от которого Эмиель не сдержался и выплеснулся в её лоно.

     — Реги-и-и-с, — выговорила она, даже не пытаясь вырваться из его объятий. Ночь только начиналась, и они были вместе. Ночь, полная любви и извращённого вампирского счастья. Ведь даже вампиру нужны понимание и любовь.

***


     — Регис! — Пталл выскочил как чёрт из табакерки. — Полная луна, женская сельская баня… Ты понимаешь, о чём я.

     — Нет, — Регис флегматично перевернул шуршащую страницу. — Я завязал.

     — Мы знаем, уже два полнолуния ведёшь себя, как мышь на верёвке. Я про ту, что повесилась. Ты стал скучным и неинтересным.

     — Я сказал, нет. — Анни не поймёт. Она приверженка аристократических изысков: кровь из бокала, полёты над лесами и одежда, в которой до обидного тесно.

     — Вот как. Меняешь друзей на бабу, — категорично заявил друг.

     — Она не баба.

     — Мужик? — Пталл иронично изогнул бровь. — Я, конечно, подозревал…

     — Затихни, Гейнир, и не смей о ней говорить в подобном тоне! — вспылил Регис, в порыве клацнув зубами.

     — Сути не меняет. Давай так: проводишь это полнолуние с нами, устроим что-то вроде мальчишника, — а потом уходишь к своей… женщине.

     Регис думал долго, так долго, что Пталл занервничал.

     — Последнее, — Регис соскочил с надгробной плиты.

***


     — Ребята, вы стали зарываться. Ваши… шалости перестают таковыми являться. — Старейшина царственно восседал на каменном троне, который оплетали вьющиеся розы.

     Угрюмые Пталл и Беастр, понурившись, смотрели на носки собственных сапог. В глубине души они понимали, что граф прав, но молодой бунтарский дух не хотел этого признавать.

     — Где Эмиель? — после выдержанной паузы произнёс старейшина.

     — Мы не знаем, он с нами не вернулся, — выпалил Пталл и приуныл, когда граф просверлил его острым, причиняющим почти физическую боль взглядом.

     — То есть он?..

***


     — Ах, чтоб тебя, — Регис зажмурился и схватился за тяжёлую, чугунную голову. Невыносимый гул стоял в ушах, мешая сосредоточиться.

     Рядом обнаружилась старшая дочь солтыса ближайшей деревни, укушенная в запястье, шею и, по-видимому, вообще во все места, куда смог достать пьяный вампир. Но вроде дышит, отметил Регис, скептично оглядывая обнаженное тело. Да, кажется, и правда дышит.

     Вампир стёк с кровати, нашарил собственные предметы одежды и огляделся.

     На его высоком лбу выступил холодный липкий пот.

     Помимо дочери солтыса вокруг безжизненной грудой лежали тела. Очень много тел с точками кровоточащих дыр. Сглотнув, Регис отвернулся к окну, выглянул. Рассвет.

     Вампир задумчиво поджал губы. Уже не улетишь… полнолуние закончилось. Скорбно вздохнув, он перепорхнул через подоконник и ловко приземлился на ноги. Пробираясь оживающими дворами, Регис скрылся в лесу, пошатывающийся и с тяжёлой от похмелья головой.

***

     Хлёсткая пощёчина влетела с размаху, заставив Региса пошатнуться.

     — Анни?

     — Да как ты… — зло прошипела вампирка, грозно ощерившись выпирающими клыками. — Не смей больше произносить моего имени, ублюдок!

     — Что случилось? — его дико завёл удар по лицу от горячей статной женщины. В штанах стало тесно.

     — Не притворяйся! Уже все знают! Не хочу иметь с тобой ничего общего, слабовольная пьянь!

     И она ушла, резко развернувшись на каблуках, растворилась во тьме склепа. Озадаченный и измученный Эмиель прикрыл глаза, чтобы хоть немного собраться с мыслями.

     — Регис! — оклик заставил вампира вздрогнуть.

     — Да, милорд, — Регис поклонился. Граф Дракула, первый и единственный Старейшина общины высших вампиров Верхнего Аэдирна, строго посматривал на Эмиеля из-под кустистых бровей.

     — Десять человек за одну ночь, — слова падали на каменный пол стальными каплями.

     «Она меня бросила…»

     — И это только ты один, — голос, холодный, как льды Ковира, бил по ушам.

     «За то, чего я даже не помню».

     — Милорд, я…

     — Ты потерял рассудок! — громыхнул Дракула. — Ты подвергаешь опасности всех нас!

     Тишина склепа давит на плечи вселенской тяжестью.

     — Знаешь ли ты, дорогой мой мальчик, что в Синих горах, в Каэдвене, образован некий «ведьмачий цех»?

     Регис отрицательно мотнул головой, опуская взгляд.

     — А стоило бы поинтересоваться, — Дракула по спирали обходил провинившегося. — Ведьмак — это убийца, профессиональный хладнокровный убийца.

     — Как мы? — осмелился подать голос Эмиель.

     Грозный хохот сотряс стены гробницы.

     — Нет, мой мальчик, хуже. Они убивают чудовищ, которые угрожают людям. И, предваряя все твои скептичные замечания, хочу сообщить, что половина клана из Голополья вырезана одним ведьмаком.

     Регис округлил чёрные глаза. Одним?

     — Да-да, ты не ослышался. Воин-одиночка перерезал полсотни наших братьев. И если бы ты больше времени уделял своему образованию, то наверняка бы знал, что от Синих гор до нас — ноготь по карте.

     Эмиель молчал. Он уже не думал о каких-то там непонятных ведьмаках, о Голополье и мёртвых братьях. Она ушла от него. Надежда на возвращение жила бы в его сердце, если бы он был человеком. Но так заведено: в мире ночи и крови надежда умирает первой — а чаще даже не рождается.

     — Иди, — скомандовал Дракула. — Подумай над своим поведением.

     Тяжёлая каменная крышка гроба спрятала Региса от мира. Устремив мёртвый взгляд в темноту своего обиталища, он не думал ни о чём; та единственная мысль, разорвавшая его сердце в кровавые ошмётки, так впиталась в мозг, что и мыслью уже не была.

***


     В следующее полнолуние он вышел из склепа. Голодный, как стая новоиспечённых гулей, с болью и затаённой злобой в глазах и в голове, он отправился в деревню, наткнувшись по пути на уже слегка (не больше пары пинт) поддатых друзей.

     — О-о-о, кто к нам вернулся! — Пталл хлопнул Эмиеля по плечу. — На охоту?

     — На охоту, — глухо выговорил Регис.

     — Нам нельзя появляться в селе, граф серчает. А ты лети, повеселись. Отчаяние и обида — отличные оправдания, — подмигнул Рлас.

     Регис кивнул — и, обернувшись в огромного лоснящегося нетопыря, направился к людям.

     — И нам нацеди! — долетел до чуткого слуха крик Пталла.

     Ультразвук прошерстил воздух в поисках подходящего сосуда желаемой влаги. Чудовищная, естественно, нечеловеческая жажда крови связала нутро тугим узлом. Эмиель не выдержал и, заметив ободранного пьянчужку под околицей, спикировал к своей жертве. Кровь оказалась гадкой: горькая и противно вяжущая, — но она привычно затуманила мысли, заставив душевную боль раствориться в рубиновой патоке.

     Нетопырь вновь поднялся в воздух, тяжело взмахивая кожистыми крыльями.

     Он заметил её издалека. Маленькая, хрупкая, но ароматная и аппетитная… он захотел её так, что горло сдавил болезненный спазм. Вампир сглотнул, насколько это было возможно в облике летучей мыши.

     Юная кметка держала на худеньких плечах разукрашенное коромысло. И какой дурак отправляет такую сладкую малышку на ночь глядя за водой?

     Вампир нацелился на девушку с дурманящим запахом, который будил в нём древние инстинкты и заставлял забыть об опасностях и ответственности.

     Регис спикировал резко и точно. Так ему показалось. А на деле он с разгона врезался в венцы колодца. Истошно пища, превращаясь на ходу в самого себя, он бился об стены глубокой ямы — а снаружи уже раздавались испуганные голоса кметов.

     Вампир плюхнулся в ледяную воду, которая обволокла его, причиняя ещё одну, новую боль.

     — Вампёр! — истошно и словно бы недоверчиво крикнул вниз мужик. — Ребяты, глядите-ка! Тока крыльями бесовскими махал, а теперича вона где!

     Регис, сильно приложившись о венцы, слышал всё сквозь затёкшую в уши воду. Не соображая, где дно, где небо, он безуспешно барахтался на поверхности.

     Взбудораженные кметы без долгих препирательств достали оглушённого и обескураженного вампира. Он долго прокашливался, упёршись ладонями в утоптанную землю у колодца.

     — Не дайте гаду паршивому сбежать! – проголосила старшая дочь солтыса из окошка своей спальни.

     — Верно-то, мужики, — подхватил кмет — и с размаху саданул Региса коромыслом по спине. Вампир охнул и завалился на бок.

     — Михал, тащи черенки лопат, что на работы заготавливали. Там же ж осина, ей-ей.

     Пока несли колья, кто-то больно пнул Региса под ребра, переворачивая на спину. Кто-то плюнул вампиру в лицо.

     Умопомрачительная боль пронзила всё его существо, когда длинные колья из светлой древесины пронзили живот, бедра, шею Региса. Он терял сознание, но быстрая регенерация возвращала его обратно. И снова терял.

     — Кажись, всё, — подтерев нос рукавом, констатировал кмет-активист. — Закопать бы, негоже так бросать, а земля-матушка удержит мракобеса. Тьфу!

     Региса закопали за околицей, предварительно облив водой, над которой местный служка почитал невнятные молитвы.

     — Надобно бы башку ему, того… этого… — один из кметов провел большим пальцем по горлу.

     — Верно говоришь, — поддержали его.

     Но оказалось нечем. Решили наточить лопату камнем, та зловеще блеснула в лунном свете. Острая железка перерубила вампиру трахею, гортань, гулко цокнув об кости позвоночника, который перерубить люди не смогли, как ни ковыряли лопатой. Поплевав напоследок в яму, закопали и знатно утоптали.

     Гордые собой и знатно повеселевшие кметы отправились в село — праздновать победу над чудовищем. И на кой чёрт им сдался какой-то там ведьмак? Они и сами неплохо справляются.
Написать отзыв