Три любви

от Лимбо
минифантастика, романтика (романс) / 13+ слеш
5 февр. 2015 г.
5 февр. 2015 г.
1
3428
 
Все главы
1 Отзыв
Эта глава
1 Отзыв
 
 
 
 
Название: Три любви
Автор: Лимбо
Жанр: романс, космоопера
Предупреждение: упоминание нестандартной физиологии и мужской беременности.
Рейтинг: от 13+ слэш
Размер: 20873 знаков с пробелами.
Статус: завершен
Саммари: Любовь может быть разной. Какая спасет, а какая погубит Вселенную?


Лэлиэты известны всей Ойкумене как прекрасные, но холодные и абсолютно безжалостные создания. Такую славу они заслужили во время многовековых завоевательных войн, когда уничтожали города, народы, а иногда и целые планеты, посмевшие встать у них на пути. Империя лэлиэтов  ни с кем не воюет уже почти тысячу лет, но ее воинами до сих пор пугают детей даже в тех частях Ойкумены, где живого лэлиэта ни разу не встречали.
Я узнал это на собственном опыте, когда, ослушавшись отца, улетел с родной планеты в путешествие по чужим мирам. Много раз  доводилось мне слышать рассказы о высоких темноволосых красавцах, в чьи косы вплетены туманности, а в глазах сверкают звезды. Они так красивы, что на них невозможно смотреть, не рискуя ослепнуть. Они искусные воины и великие маги. Они несут смерть всему живому и не испытывают никаких чувств. Их почти невозможно убить, но, захваченные в плен лэлиэты умирают сами, храня свои тайны. Никто из рассказчиков так и не догадался, что их слушает настоящий лэлиэт. Возможно, потому, что в моих косах не были вплетены туманности. Честно говоря, и кос-то  у меня никаких не было.
Ко двору императрицы Рорры я был представлен, как положено – на совершеннолетие, и это представление оставило у меня не самые приятные впечатления. Обжигающе ледяная холодность императрицы, дежурные комплименты и непристойности, которые мне шептали на ухо лощенные кавалеры, бесцеремонность дам, пытавшихся затащить меня в свою постель… брр. В их глазах я видел только скуку. Многовековую скуку. Они не хотели меня, они меня даже не видели – только новую игрушку, которой можно позабавиться часок-другой и выбросить.
Я сбежал из столицы через три месяца и не собирался туда возвращаться. Однако и дома меня ждало тоже самое: охота, гонки на легких флаерах, балы, дуэли и бесконечная погоня за новыми любовными приключениями. В княжестве всем заправлял отец и не собирался подпускать меня к управлению делами, пока мне не исполнится, по крайней мере, сотня лет, да и мне все эти хозяйственные дела казались ужасно скучными. В ту пору меня больше волновали дела давно минувших дней, и я запоем читал все, что мог найти об основателе Империи. Конечно, при дворе отца ко мне относились с подобающим уважением, но подобострастная лесть в итоге оказалась гораздо противнее, чем грубое бесстыдство, с которым действовали в столице.
Но однажды и я не устоял перед очаровательной иллен Лаир из дома Сольг. Она так восхищалась моими изысканиями в древней истории лэлиэтов, так внимательно меня слушала и соглашалась со всем, что я говорил. Этот роман длился всего два года, и я думал, как сказать отцу о том, что собираюсь жениться, пока однажды  случайно не поднял взгляд от книги, которую читал вслух и не увидел глаза Лаир. Холодные и пустые, как у столичных фатов. Я был молод и глуп, поэтому потребовал от Лаир сказать честно о том, что она ко мне чувствует.
Лаир не стала лгать. Теперь для этого уже не было причины. Ей – молодой вдове, не слишком богатой и не особенно знатной была необходима близость к княжескому двору, чтобы найти себе второго мужа. Она не собиралась замуж за меня.
- Поверьте, - Лаир холодно усмехнулась, - я знаю свое место. Однако эллэн Джоре недавно сделал мне предложение, и я склонна его принять. Ваш отец тоже одобряет этот союз.
- Отец? А при чем здесь он?
- Вы же не думаете, что наша с вами связь была возможна без одобрения князя? – теперь Лаир выглядела искренне удивленной, - Он решил, что я как нельзя больше подхожу вам, как официальная фаворитка и предложил мне ею стать, пока я не отыщу подходящую партию, или вы не обратите внимание на кого-нибудь еще.
Лаир еще долго говорила о том, как наша с ней связь была полезна и удобна нам обоим, но я ее не слышал.
Именно тогда во мне родилось желание покинуть Торн и вообще империю, где все насквозь фальшиво, правда, осуществить я его смог не скоро.
Обычный лэлиэт живет около четырехсот лет, а Империя не воюет почти тысячу. Конечно, в живых уже не осталось тех, кто сам участвовал в сражениях, но все-таки прошло не так много времени, чтобы забыть о тех, кто живет рядом. Удивительно, но, кажется, именно это и случилось.
Когда я занимался историческими изысканиями об основателе Империи, у меня было немало вопросов, но на все их них можно было найти ответ в библиотеке отца. К тому же мне дозволялось выписывать нужные трактаты из столицы. А вот когда начал готовится к путешествию, у меня появились совсем иные вопросы, на которые ни у кого не было ответов. Или мне не хотели их давать.
Возникало ощущение, что большинство из тех, кого я спрашивал, искренне считал Империю единственным государством в Ойкумене.
- Ну а как же остальные? - спрашивал я.
- Да какие там остальные! – отвечали мне, - Так – разрозненные варварские планетки. Не о чем и говорить. Ах да… еще это Скопление, кажется? Ну, так оно давно развалилось. Да и вообще – говорить о таких низких предметах – дурной тон.
И это было общим мнением.
Я снова закопался в книги и понял, что в них ничего не говорится о том, почему Империя прекратила войны. Наши хроники точны и подробны. В них описывается даже шпильки, украшавшие прическу императора Ронхэ, в тот день, когда он объявил о прекращении войны и о том, что всем воинам-лэлиэтам необходимо вернуться на свои родные планеты и оставить недавно завоеванные системы Зита Рю и Сиддорай. Но причины внезапного решения императора ни в одной хронике не даны. А ведь продлись война еще немного, и Империя полностью завоевала бы своего давнего и самого сильного врага Скопление Фуэри. Для этого были все предпосылки. Планетные системы Зита Рю и Сиддорай не представляли никакой ценности в плане полезных ископаемых и были почти необитаемы, но при этом служили воротами, захватив которые можно было легко добраться до сердца Скопления. Еще никогда войска лэлиэтов не подходили так близко. Однако они впервые отступили, а Содружество не стало ничего предпринимать, они даже не заселили снова полученные назад системы. Мир застыл. По крайней мере, для нас. Никто не прятал исторических книг или записей церемоний, просто читать и смотреть  их стало немодным.
Я не смог найти ответы на свои вопросы дома и это подогрело мое желание отправиться в путешествие. «Может быть, жителям Скопления известно больше о нашей совместной истории?» - думал я.  Увы. Мои надежды оказались тщетными. Кроме глупых сказок я не услышал ничего. В Скоплении продолжительность жизни была вполовину меньше, чем у нас и для них события тысячелетней давности представлялись чем-то крайне далеким. Были, конечно, книги с сотнями теорий, были материальные свидетельства войны, как, например, оплавленный звездолет, выставленный на площади Согласия  в столице Скопления Лее, но этого было мало.
Официальное сообщение от смерти князя Торна я получил как раз тогда, когда окончательно разочаровался в своих поисках, но все-таки не собирался возвращаться. Я отправился в путешествие против воли отца, но мы не теряли связи друг с другом. Через три месяца после моего бегства я получил от него первое послание и, хотя был очень зол, что ему удалось отследить меня даже в Скоплении, но и рад был тоже. Отец сказал тогда, что раз уж я собираюсь делать глупости, тог пусть они пойдут на пользу моему роду. Я должен был стать глазами и ушами Торна в Скоплении и докладывать отцу лично обо всем, что мне покажется важным и интересным.
Тогда я не понял до конца зачем это нужно было отцу, но согласился с ним. Отныне считалось, что я отправился в паломничество к отшельникам Оллы, и чтобы ни у кого не возникло ненужных вопросов, был официально зарегистрирован, как паломник и получил персональный номер для экстренных сообщений. Именно по этому номеру, который я проверял по настоянию отца раз в сутки, меня и известили о том, что мне необходимо прервать паломничество и отправится в столицу Империи, чтобы принять титул князя Торна.
Сначала я не поверил. Отцу было всего двести двадцать восемь лет. Он просто не мог умереть. Если бы он заболел, то сказал бы мне об этом, да и не было такой болезни, которой не смогли бы вылечить наши лекари. Кроме Черной Немочи. Но лэлиэты заболевали ей обычно уже после четырехсот, когда запас жизненных сил начинал иссекать. Следовательно, смерь отца не могла быть естественной. Несчастный случай? Я был уверен в этом до того момента, как получил зашифрованное послание. Отец рассказывал и о том, о чем я знал сам, и о том, о чем я даже не догадывался.
Почти все в Империи делалось с помощью машин, но кончено, машинами управляли люди. Чтобы следить, например, за полями и садами моего отца нужно было не менее десяти механиков, пяти программистов и еще двух десятков операторов. И так везде. Еще нужны были люди, которые бы следили за работой на фабриках и заводах,  в шахтах и на астероидах, управляли домашними роботами и так далее. О, если бы лэлиэты действительно владели магией, как в легендах! Но магией мы не владели, а заниматься возней с машинами не хотели. Этим всегда занимались бэрэ – остатки покоренных рас.
Империи не были нужны лишние рты и очаги сопротивления, поэтому в живых оставались только те, кто охотно шел на сотрудничество с захватчиками. Часть из них постепенно вливалась в расу лэлиэтов – обычно это была правящая верхушка, как случилось много тысячелетий назад с Торном – а часть так навсегда и оставалась бэрэ, хотя к ним относились с должным уважением, как к тем, кто делает нужную Империи работу.
Бэрэ жили намного меньше лэлиэтов, но это никого не волновало, пока при постоянных войнах их ряды обильно пополнялись. Но вот уже тысячу лет не появлялось новых бэрэ. Их становилось все меньше, и даже часть знаний по управлению машинами утратилась, а лэлиэты беспечно пустили дело на самотек. Более того, многие лэлиэты начали увлекаться жестокими забавами над бэрэ, чего раньше никогда не случалось. Зрело недовольство. Молодых лэлиэтов не интересовало ничего кроме развлечений, все более и более опасных для них сами и для окружающих, а императрица не только не порицала это, но наоборот поощряла. На ее собственные забавы и причуды тратилось столько, сколько раньше не тратилось на экскадру звездолетов. Денег требовалось все больше и императрица, за время ее правления, уже трижды поднимала налоги.
Моему отцу и некоторым другим влиятельным лицам все очень не нравилось, и они решились на заговор.
- Знаешь, Морэ, - говорил отец, - я думал, что все твои вопросы и поиски просто глупости, но теперь вижу, что ты был прозорливее нас всех. Лэлиэтам не подходит праздность и не пристало жить в забвении. Нам нужно воевать, чтобы встряхнуть общество, хотя императрица отвергает все предложения о новом походе. Война со Скоплением была бы хорошим началом. Я не думаю, что император Рохнэ остановил войну без веской причины, но прошла уже тысяча лет. Возможно, этой причины уже нет. Если же она все еще существует, то ее нужно найти и обезвредить. И кому как не тебе, кто уже пол века живет в Скоплении под силу такая задача?
В этом и состоял заговор. Развязать войну любыми способами, а если императрица будет противиться – свергнуть ее.
Сначала погиб герцог Ире – погиб в редчайшей катастрофе флаера. Следующим был эллен Сорэ – капитан стражи императрицы, лучшего фехтовальщика Империи убил на дуэли какой-то неизвестный молокосос. Говорили об отравленном клинке, но расследования не было. Отец понимал, что может быть следующим, поэтому оставил для меня послание. Он умолял вернуться домой, чтобы принять титул, если с ним что-то случится.
После пятидесяти лет отсутствия в Империи для меня все в ней было чужим. Я привык к жизни в Скоплении, и мне нравилось изучать живущих там существ, их обычаи и культуру. Я был против войны и сказал бы отцу об этом, посвяти он меня в свои планы раньше. Возвращаться не хотелось ужасно, меня вполне устраивала простая жизнь, без роскоши и лишних обязательств, но отказать в последней просьбе было невозможно. К тому же, меня беспокоило, что остальные заговорщики не оставят своих планов и постараются начать войну со Скоплением сами. Я должен был убедить их не делать этого.
В этот раз императрица приняла меня еще более холодно, чем в день моего совершеннолетия. Впрочем, насколько я знал из рассказов отца, она ко всем, даже самым приближенным к ней лэлиэтам относилась одинаково сурово. Рядом с троном императрицы стоял другой, поменьше, на котором сидел, опустив глаза, невысокий юноша. Я понял, что это наследный принц Роэ, который должен был отметить совершеннолетие лет пять назад. Отец редко бывал в столице и мало что знал о принце, кроме того, что он, похоже, совсем не испытывает вкуса к светской жизни. Заговорщики совершенно не принимали Роэ в расчет. Это, конечно, сразу расположило меня к юноше. Теперь я украдкой рассматривал его, в время речи императрицы и все больше убеждался, что неуютно в этом огромном зале не только мне, но и принцу.
Мне пришлось остаться в столице на неопределенное время, императрица желала, чтобы я находился у нее на глазах. Она говорила, что пятьдесят лет паломничества были украдены мною у светского общества и мне придется хоть как-то компенсировать их, пока я снова не запру себя на удаленном Торне. Еще она ясно дала мне понять, что хочет, чтобы я женился на ком-то из ее приближенных. Я сделал вид, что не понял ее желания. В конце концов, приказать жениться она мне не сможет.
За мной ухаживали, меня пытались напоить и соблазнить, загнать в ловушку, но я не был больше тем смешным мальчишкой, которого до полусмерти напугала столица. И не был отшельником, как все считали. За время моего путешествия я много увидел и понял, а уж выпутываться из неприятных ситуаций научился просто виртуозно.
И все равно мне было бы очень тоскливо в столице, если бы не принц. Он был, как глоток свежего воздуха. Его тихий голос,  всегда опущенные глаза… Он до полусмерти боялся свою жестокую мать, это было видно по всем повадкам. И большинство придворных он тоже  вполне справедливо опасался. Я разговорился с Роэ, случайно столкнувшись в полутемном коридоре для слуг бэрэ и механизмов Похоже, что он, как и я спасался от назойливых поклонников. Он стоял все так же опустив голову и дрожал всем телом, будто боялся, что я тоже начну приставать к нему или выдам его преследователям. Я сделал все, чтобы переубедить его и он мне поверил.
Конечно, по-настоящему принц доверился мне далеко не сразу, но наши встречи, сначала случайные, как-то сами собой стали регулярными. Когда Роэ разговорился, то говорил часами, а я заслушивался его голосом. Он был умен, много замечал и страстно желал перемен. В нем я нашел созвучие своим идеям и идеям отца. Мне было лестно, что я смог переубедить Роэ и доказать ему, что война со Скоплением, да и с кем-либо еще нам не нужна, что нужно действовать другими методами. Роэ соглашался и рисовал картины светлого будущего, которое ожидает лэлиэтов. Но… но призрак его матери все время вставал между нами и этими прекрасными картинами. Императрица не желает перемен. Ее все устраивает. Она зла и жестока. И она может стать причиной нашего расставания с Роэ и даже нашей гибели, если узнает о том, какие разговоры мы ведем и как относимся друг к другу. Роэ сам сказал мне однажды об этом, мило краснея и по привычке опустив глаза. Мы вынуждены были видеться украдкой, в полутемных потайных покоях и я все равно не мог бы разглядеть их выражения, но представлял его себе очень хорошо.
Когда, наконец, ко мне подошел один из заговорщиков и предложил занять место отца, я согласился, не раздумывая. Императрицу необходимо было свергнуть.
И мы это сделали. Я лично возглавил восстание, истощив казну княжества и собрав под свои знамена лучших из оставшихся воинов. Императрица была свергнута и убита, вопреки моим протестам и робким просьбам принца.
Через три дня на трон взошел император Роэ. Во время коронационной речи он впервые поднял глаза и я поразился.
В глазах Роэ не было ни доброты, ни сердечности, ни простой приязни. Холод, лютый холод лился наружу. Император заговорил о грядущей войне. Он даже поблагодарил меня за добытые сведения о Скоплении, и я сумел поклониться ему, не изменив выражения лица.
Как только коронационная речь закончилась, я сбежал из дворца потайными переходами, которые успел неплохо изучить за время романа с принцем. Как добрался до своего корабля толком и не помню. Я думал, что это просто везение, что Роэ не приказал меня схватить, как оказалось, все гораздо проще – двигатель моего корабля был поврежден заранее. Наш новый император явно все просчитал. Я же говорил, что он очень умен. Он понял, что я постараюсь достичь Скопления и помешал этому, заодно красиво избавившись от меня. Никто не скажет, что это император приказал казнить князя Торна. Нет, император ему благоволил, а тот сам от счастья великого на звездолете разбился.
Я с трудом смог направить корабль на одну из планет системы Зита Рю – ледяной гигант, но совершить мало-мальски приличную посадку уже не сумел. Корабль падал. Я приготовился к смерти. Но вдруг падение замедлилось. Корабль опускался, но медленно и плавно, как будто кто-то поддерживал его огромной рукой. Рукой?! На обзорном экране я действительно видел руку, поддерживающую корабль, но не верил своим глазам. Я кинулся к приборам, но они показывали какую-то чушь. Лэлиэты не падают в обморок, но я сделал именно это.
Очнулся я уже на планете и не в корабле, а в ледяной пещере на ледяной же лежанке, правда, покрытой толстым меховым покрывалом. Нет, не меховым. Это был мох. Толстый ковер из шелковистого мха. Рядом со мной сидел… Роэ?! Я дернулся, как от удара.  
- Тебе не нравится этот образ? – грустно спросил Роэ, - но ты же любишь его? Я прочел это у тебя в сердце.
- Любил, - сказал я, - больше нет.
- А так? - спросил «Роэ» и стал превращаться в моего отца.
- Пожалуйста, не надо, - я прикрыл глаза.
- Я стану тем, кем ты захочешь, только останься со мной.
Я услышал голос Лаир и зажмурился крепче.
- Стань тем, кем хочешь сам, не бери образы из моих мыслей.
- Не мыслей – сердца, - поправил меня уже другой голос, незнакомый мне, - но если хочешь, я могу показать тебе, как выгляжу на самом деле.
Я открыл глаза и увидел самое прекрасное существо на свете. Его косы перевивали туманности, а в глазах сверкали звезды.
-  Останься, - попросил незнакомец.
- Мне придется, - горько улыбнулся я, - мой корабль сломан.
- Уже нет, ты можешь продолжить свой путь, но я прошу тебя остаться.
- Ну могу.
- Разве тебя кто-то ждет? – незнакомец склонил голову, внимательно меня разглядывая.
- Нет, но мне надо предотвратить войну.
- Я знаю, но если останешься, то войны не будет, я обещаю.
- Кто ты? – я был готов поверить чему угодно, а еще любовался пре5красными глазами незнакомца. В них не было ни равнодушия, ни похоти, ни холода.
- Я последний из Саан. Последний из тех, кто остановили лэлиэтов.
Последний из Саан рассказал мне, что его народ всегда был немногочисленным.
- Мы не можем долго быть одни, наедине сами с собой. Мы Саан – отражения. Можем отразить самую большую любовь и самый сильный страх. Мы можем принять любой облик, мы обладаем магией, но для всего этого нам нужно читать в  сердцах других разумных. Раньше к нам на планеты часто кто-то прилетал, да и поселения были. Мы не показывались гостям кроме как в случае крайней необходимости. Когда сюда пришли лэлиэты, мы решили, что это ненадолго, что они уйдут, но они стали готовиться уничтожить наши планеты, чтобы добраться до сердца Скопление Фуэри. Нам пришлось бороться. Один из нас смог перевоплотиться даже в вашего императора. В сердцах лэлиэтов было столько ненависти, мы отравились ею. Многие из нас тогда погибли. Захватчики, в итоге ушли, но это убило и нас. Они потребовали от Скопления нерушимого договора, что наши системы будут  отныне необитаемы. Это было единственным условием и в Скоплении согласились. Мои, оставшиеся в живых,соплеменники стали угасать. И вот через тысячу лет я остался один. Останься со мной, если хочешь, чтобы войны не случилось. В твоем сердце нет ненависти, в твоем сердце живет любовь. Мне сейчас подвластна любая магия, останься…
Я понимал, что последнему из Саан не хочется умирать, но и я не хотел, чтобы это существо погибло, открывая дорогу новой страшной войне. Его рассказ был правдив. Теперь я понимал, как объяснить все те обрывочные сведения и даже сказки, что мне встречались раньше и у нас и в Скоплении. Я был полон решимости отдать свое сердце ради мира. Пусть это странное существо делает с ним все, что пожелает.
***
Через сорок лет лет император Роэ остановил наступление на Скопление, как только ему стало известно, что Саан живы и процветают. Десять  огромных призрачных воинов с темными косами заслонили собой систему Зита Рю. Десять. Мой Саан, которого я назвал Сэ, и девятеро наших сыновей. Я не думал, что смогу полюбить кого-то после предательства Роэ, но уже совсем скоро и не вспоминал о нем. У меня был мой Сэ, всегда разный снаружи, но одинаковый внутри. В его глазах никогда не было холода, и я люблю вспоминать, каким жаром они вспыхнули, когда он понял, что в нем зародилась новая жизнь. Это было невозможно по всем законам Ойкумены, но это случилось.