Размер шрифта  Вид шрифта  Выравнивание  Межстрочный интервал  Ширина линии  Контраст 

Вкус стали

от Hono cho
миниДетектив, Триллер / 18+ / Слеш
Окита Содзи Хидзиката Тосидзо
3 апр. 2015 г.
3 апр. 2015 г.
1
1.125
1
Все главы
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
3 апр. 2015 г. 1.125
 
«Почему ты не позволяешь Тецу-куну иметь катану? Почему ты не позволяешь ему самому решать за себя?»
«Ты совсем безмозглый? Он всего лишь пятнадцатилетний мальчишка!»
«Девять лет. Мне было девять лет. Вот так. Ты просто не хочешь, чтобы он, в конце концов, стал таким же, как я, да?»


Соджи не ушел, когда они подошли к комнате Хиджикаты, лишь раздвинул шёджи и остался стоять на ночном ветру. Хиджиката сел, выбил трубку и снова набил табаком, сжав губы. Что, в конце концов, он мог еще напоследок сказать?

– Ты так сильно ненавидишь меня за то, что я такой?

Вопрос был задан мягким, задумчивым тоном, но ожег, как удар в спину.

– Нет! – рявкнул Хиджиката, но осекся, вздохнул и продолжил спокойнее: – Не будь дураком, Соджи. Я знаю, кто за это в ответе. Это на моей совести.

Соджи развернулся – легко, будто в бою, сделал два шага через комнату и опустился на колени перед Хиджикатой. В полумраке бледные руки сомкнулись вокруг запястья Хиджикаты, сжали трубку.

– Да, на твоей, – Соджи склонил голову, и волосы с тихим шорохом рассыпались по плечам – едва ли громче, чем его шепот. – Тебя не раз называли демоном. Но разве я не дитя демона?

Хиджиката прикрыл глаза на один вдох и выдох, а затем негромко ответил, скользя рукой по плечу Соджи и выше, под волосы:

– Да. Ты дитя демона.

Со многим из того, что Хиджиката делал ради и во имя Бакуфу, он уже смирился. Многими поступками его имя выпачкано и проклято навеки, но когда он пошел на службу к Мацудайре, это был его собственный выбор. Это был выбор, совершенный им за других, прежде чем дух Соджи окреп и дорос до понимания происходящего. Меч – его меч – расточал душу Соджи, пока тот был бездумным оружием в руках Хиджикаты. Потому Соджи и стал тем, кем стал. И ничего не поделать с тем, что Тецу всегда был перед глазами Хиджикаты, все это время напоминая ему, что на самом деле думает и чувствует обычный ребенок. Или с тем, что Соджи сдружился с Тецу и не видел причин, почему бы мальчишке не стать таким, как он.

Соджи смотрел на Хиджикату, и даже свет луны не мог скрыть неискренность его улыбки.

– Ты хочешь, чтобы я больше таким не был?

Фальшивая улыбка тут же исчезла, и Хиджиката понял, что слишком сильно сдавил шею Соджи под затылком. Его голос стал ниже, чем обычно, когда он снова повторил:

– Не будь дураком.

На этот раз Соджи расцвел сладкой сияющей улыбкой.

– Да, Хиджиката-сан.

Хиджиката усмехнулся с каким-то горестным весельем, на самом деле над ними обоими. Он отложил трубку в сторону и подтянул Соджи к себе , пытаясь одной рукой ослабить узел его оби, принимая тепло, пробежавшее по лицу от дыхания; и объятия, когда тонкие сильные руки обхватили его плечи; и рот Соджи, приоткрытый навстречу его губам. Если Соджи и был таким, то Хиджиката прекрасно знал, почему, и, возможно, просто так сложилась судьба. Пусть отряд болтает о его несгибаемой воле - Хиджиката ни разу не смог отказаться от этого гибкого тела, лежащего на его груди, или от чистой отзывчивости Соджи на то, как рука Хиджикаты скользит по гладкой коже бедра и спины.

– Хиджиката-сан… – прошептал Соджи с такой мольбой в голосе, что ее было невозможно оставить без ответа. Хиджиката целовал его глубоко, настойчиво, пока Соджи не раскраснелся и его кожа не начала гореть под пальцами.

– Дитя демона, – пробормотал Хиджиката в ответ и закрыл глаза, когда Соджи прижался к нему с беззвучным выдохом. Соджи принадлежал ему. Его меч. Его отражение. Без угрызений совести.

Но разве Хиджиката не обрел совесть снова, в другом голосе и в другом духе? Он мог только молиться, чтобы со временем и Соджи пришел к тому же.

Потому что Хиджиката никогда не сдастся.

Он опрокинул Соджи на татами, и тот мягко рассмеялся, в беспорядке разметав по полу волосы и кимоно.

– Хиджиката-сан… – голос словно танцевал по слогам имени, легко и уверенно. Соджи протянул руки и довольно застонал, когда Хиджиката склонился к нему, накрывая собой и тесно прижимаясь всем телом.

Хиджиката никогда не сомневался в том, хочет ли этого Соджи так же, как и он сам. Это был единственный проблеск чистоты в их грязной жизни, и Хиджиката дорожил им, лелея страсть Соджи и пробуя на вкус, то неспешно, то неистово целуя, пока Соджи не начал ерзать и тереться об него, и хватая ртом воздух всякий раз, когда Соджи распутно выгибался. Соджи распахнул и нетерпеливо стащил с плеч Хиджикаты кимоно, и руки его заскользили по груди.

– Хиджиката-сан!..

Хиджиката улыбнулся и поднял пальцем подбородок Соджи, спускаясь поцелуями по шее. От этого тело Соджи свело напряжением. Даже в постели, даже с Хиджикатой, он все равно оставался воином, и потому его податливость была только слаще. Хиджиката прикусил его за горло, оставляя метку, и в животе все сжалось и обдало жаром от резкого вздоха Соджи, от того, как натянулось и задрожало его тело, желающее одновременно и ответить, и защититься, и от того, как Соджи сдерживался, оставляя себя полностью открытым только для Хиджикаты.

Хиджиката никакими силами не заставил бы себя отказаться от этого.

– Ты мой, – шепнул он Соджи, переворачивая его, и Соджи вжался лбом в скрещенные руки, тяжело дыша и приподняв ягодицы.

– Да, Хиджиката-сан…

Мазь, которую Хиджиката выудил из ниши в стене и размазал по члену, была прохладной, и Соджи дернулся, когда он мазнул скользкими пальцами между ягодиц, и издал короткий возглас, полный желания, отчего Хиджиката почти потерял над собой контроль. Он обхватил бедра Соджи руками и пробормотал:

– Сейчас.

Хиджиката толкнулся, и Соджи застонал в голос, упираясь руками в пол и комкая беспорядочные складки их одежд, задрожал, и Хиджиката обнял его крепче, медленно вжимаясь в узкую жаркую глубину, пока Соджи не выдохнул, и напряжение не покинуло его тело.

– Пожалуйста… – голос Соджи стал низким, хриплым, чувственным, каким не бывал даже после хорошего боя, и Хиджиката зарычал, отвечая своим телом, входя глубоко, жесткими толчками снова и снова, быстрее и сильнее, и Соджи стонал все громче и все тяжелее дышал под ним, рвано хватая воздух. Горячее удовольствие скручивало Хиджикату все крепче, и когда Соджи потянулся рукой к своему члену, жар ослепил его. Он изо всех сил вжался в тело Соджи, отчаянно прижимая его к себе, задыхаясь и сотрясаясь от наслаждения, когда Соджи вскрикнул и дернулся, кончая следом.

Вечерняя тишина снова медленно окутала их обоих.

Наконец, Хиджиката отступил, поцеловав Соджи в шею.

– Останься сегодня, – тихо попросил он.

Соджи повернулся, откидывая волосы, и улыбнулся, томный и сытый.

– Навсегда.

Хиджиката замер, глядя на своего любимого, на свой меч, и, наконец, кивнул. Соджи довольно улыбнулся, и когда Хиджиката растянулся на футоне, он прижался к нему беззастенчиво, как никогда раньше.

Хиджиката обнял его и держал в своих руках, глядя, как по потолку танцуют ночные тени. Он не станет отрекаться ни от чего из того, что совершил. Он не будет отрицать свою любовь к Соджи. И хотя это мучило его совесть, дух его ликовал в отражении Соджи. Он любил дитя демона со всей жестокостью и болью своего сердца.

И иначе никогда не будет.
 
 
 Размер шрифта  Вид шрифта  Выравнивание  Межстрочный интервал  Ширина линии  Контраст