Говорил мне отец

драбблыпоэзия, драма / 16+
7 мая 2015 г.
7 мая 2015 г.
1
408
 
Все главы
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
7 мая 2015 г. 408
 
Говорил мне отец: хватит в игры играть свои, бери меч, будь как все, становись на защиту стен. Я не мог, я не мог - было чуждо любое зло, любовь к жизни бежала по каждой из хрупких вен. Он меня не жалел, он ругался, лупил меня, заставлял биться, если не насмерть, но точно до синяков, а я каждый удар принимал, но не бил в ответ, и в тех, кто меня бил, видел братьев, а не врагов.

На селенье мое нападали десятки раз, но никто никогда не сумел его покорить. Говорили, мы варвары, злее нас, жестче нет, говорили, не люди мы - звери и дикари, приходили сжигать, но с небес лило много дней, с грязью кровь тех, кто жег, перемешивалась земля. Приходили убить, но стрелы, что мчали к нам, в их же клетках грудных знаком прочим иным торчат, что нас просто не взять, что нас просто не покорить. Меч был наша защита, нам мать, и отец, и Бог.

Но едва я касался ладонью его, по мне, разъедая меня, скользил смерти подобный ток, он меня убивал, он меня не щадил, но я до ожогов, до страшных вдоль рук моих волдырей я пытался держать его, только, видать, мой бог битв и воин не выковал меч этот славный мне, нет, он проклял меня.

Год за годом подряд война нас ломала, сломить нас однако же не могла. Как ты справишься с тем, кто вырос в мечтах ступить на порог всех земных, неземных Вальгалл, кто не смерти боится, а стать для других рабом?

А я смерти боялся, и меч был мне враг, не друг, и свист мимо летящей разящей насмерть стрелы для меня звучал ужасом, не песни победной звук - я был трусом одним из десятков других средь нас, я один, только я, но мой бог был, пусть слеп, но зряч. Моя трусость была вражины любой страшней, моя трусость всем оказалась вокруг палач...

Дом мой пламя не тронуло, до пепла сожрав вокруг всех и все: мое прошлое, будущее, судьбу. Я смотрел, как враг бьет не щадя тех, кто не сбежал, как объятые пламенем сестры мои бегут, но помочь им не мог: меч по-прежнему жег ладонь, а в ушах звенел голос отцовский, он бил, как бич. Говорил: я тебя спас когда-то, и вырастил, и любил, как родного. А должен без жалости был добить.

...нападавшие знали, где цель и куда стрелять, знали, как бить, чтоб воинам вылось, как волкам в ночь. Нападавшие знали, молиться каким богам.

У всех статуй их было лицо, как мое, точь-в-точь.