А потом я задержу дыхание

от Грин
миниAU, романтика (романс) / 18+ слеш
Кай (Ким Чонин) Крис (У Ифань)
12 мая 2015 г.
12 мая 2015 г.
1
3803
1
Все главы
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
 
На полу валялась газета с крупным заголовком: "Пари проиграно - неуловимый пойман в сети". Начало статьи Крис уже выучил наизусть, как и прочие мелочи. Он не хотел это читать, но читал и перечитывал, преодолевая боль, сжимая пальцами тонкую бумагу, пытался сделать вдох - и никак. Читал о том, как неприступный актёр всё же соизволил жениться в двадцать семь, хотя прежде не раз заявлял, что свяжет себя узами брака не ранее тридцати.

Вот так вот.

Все радовались и обсуждали эту новость даже в Канаде, которая от Кореи далеко. Крису и спрятаться было негде, чтобы превратиться на время в страдающую развалину и как-нибудь пережить это. На самом деле он не мог это пережить. Ему бы просто выжить. Собрать все хоть сколько-нибудь крупные осколки и сложить в подобие себя, улыбаться по утрам помощнице и невозмутимо выполнять свои обязанности, принимая пациентов в частной клинике. Вести себя так, словно ничего не случилось, словно он всё ещё жив и здоров, словно у него ничего не болит... И не дышать.

А ведь он перегорел. Весь. Полностью. Совсем. Горстка праха внутри рослого и привлекательного мужчины с несколько необычной улыбкой и кипой медицинских дипломов. Ну и кому они нужны, дипломы эти?

Хотя нет, нужны. Если бы не эти дипломы, он никогда бы не встретил "своё сокровище", никогда бы не познакомился с ним, никогда бы не пошёл на свидание, назначенное парнем, ещё и известным актёром при этом, никогда не пережил бы маленькую смерть в тот сладкий миг их первого поцелуя, никогда бы не пережил большую смерть в тот миг, когда их близость стала полной.

Тысяча "никогда". Или больше.

Два года в сказке, пусть даже они часто расставались на длительное время. Но Крис был счастлив так, как никогда прежде.

Снова "никогда".

Вот теперь точно никогда, потому что Ким Чонин, чёрт бы его побрал, женился. И не посчитал нужным предупредить об этом человека, с которым два года делил постель. Человека, который дышал им. Даже сообщение не прислал, а ведь мог бы. И когда они расставались пять недель назад, Чонин не заикнулся о том, что собирается...

Крис дёрнул за ворот футболки. Он задыхался. До сих пор. От боли и горечи. "Его сокровище" больше не его, чьё-то другое. Чувство утраты заставляло нервы звенеть от напряжения, пальцы - дрожать, порождало неприятные ощущения в груди. В лёгких постоянно не хватало воздуха, какие бы глубокие и размеренные вдохи Крис ни делал. Настолько плохо ему никогда не было.

Все эти нежные и тёплые "люблю тебя", "не могу без тебя", "моё сокровище", "дышу тобой" стали вдруг пустыми и ненужными, глупыми и холодными.

В один миг - никогда и ничего.

Газету принесла помощница Криса в середине рабочего дня. И Крис не смог даже часа продержаться - отменил все приёмы и умчался домой на три часа раньше срока. Чтобы найти тихий угол и там просто сдохнуть без свидетелей, стать пеплом, задохнуться без воздуха.

Без Чонина.

Когда-то ему говорили, что он не умеет любить, не дано ему это. Говорили, что он холодный и равнодушный, не умеет утешить в трудную минуту и проникнуться чужими бедами. Крис сам в это начал верить и верил до тех пор, пока не встретил Чонина. Тогда-то и выяснилось, что любить он умеет, просто не так, как прочие. Всего раз в жизни и намного сильнее, чем следовало бы. Чонин стал его "всем". И жизнь без Чонина просто не имела смысла. Никакого.

Крис отстранённо пропустил мимо ушей мелодичный перезвон. Один, другой. Они сменились длинной паузой.

Тихий стук в дверь. Тройной. С разными интервалами.

У двери Крис оказался раньше, чем понял, что он вообще делает. И распахнул дверь, пребывая в железной уверенности, что у него галлюцинации. А ещё он до безумия хотел дышать. Просто дышать.

Чонин стоял, прислонившись плечом к стене. В тёмных волосах белели крупные снежинки, такие же, как на широких плечах - поверх тёплого зимнего пальто, как на бежевом вязаном шарфе, небрежно обмотанном вокруг шеи.

Чонин оттолкнулся от стены, отодвинул застывшего Криса в сторону, зашёл в квартиру и запер за собой дверь. Молча повернулся, бросил левую ладонь Крису на пояс, притянул к себе, скользнув горячими пальцами правой руки по щеке, и припал к губам, обжигая их поцелуями - быстрыми и немного болезненными, нетерпеливыми.

- Помнишь, ты однажды мне кое-что пообещал? - спустя, кажется, целую вечность спросил он шёпотом.

Крис прикоснулся ладонями к твёрдым скулам, пристально вглядываясь в смуглое лицо, в каждую резкую чёрточку. Кивнул.

- Желание в рассрочку, - с нескрываемой горечью пробормотал он, мечтая о тех самых сочных губах, что минуту назад воскрешали его из мёртвых.

- Обещание ещё в силе?

Крис с трудом сглотнул, продолжая греть ладони о скулы Чонина.

- Я выполню твоё желание. Тебе надо лишь сказать, чего ты хочешь. Я всегда держу слово, ты же знаешь.

Чонин неожиданно улыбнулся. Его лицо как будто просветлело, даже засияло. Волшебная улыбка, как в сказке, что длилась два года. Улыбка, по которой Крис скучал пять недель.

- Я хочу... - Чонин умолк, но не отвёл взгляд. Потом его лицо стало пугающе серьёзным. - Я хочу, чтобы ты никогда меня не отпускал.

Крис растерянно смотрел на него и не понимал. Ничего не понимал. Пришлось потратить несколько минут, чтобы собраться с мыслями.

- Но ты же недавно...

- Да. Просто не осталось выбора. Но это ничего не меняет.

- Ошибаешься. - Крис помотал головой. - Это меняет всё. Это, чёрт бы тебя побрал, означает, что у кого-то другого есть право на тебя. Это...

- Две полоски. Это всё. От права на меня отказались. Конечно, об этом точно не напишут в газетах, но зато знаешь ты. И я. И она. А к ребёнку, надеюсь, ты ревновать не будешь.

У Криса ноги подкосились от таких новостей. Ещё немного - и он бы рухнул на пол, если бы не Чонин, за которого он держался.

- Что? Две полоски? Но вы же только недавно...

- Долго я бы не выдержал. - Улыбка на соблазнительных губах и лукавый блеск тёмных глаз. Два выразительных штриха на портрете личного безумия Криса. - Так ты выполнишь моё желание?

- Но...

- Я собираюсь переехать сюда. Через четыре месяца. Совсем. Но я выслушаю все возражения, которые у тебя есть.

- Нет их у меня, - пробормотал Крис, зарывшись пальцами в жёсткие тёмные волосы и притянув Чонина к себе, чтобы ощутить на подбородке горячее дыхание и затем коснуться губ, пробормотать устало: - Просто не могу поверить, что ты тут, со мной...

- И? - выдохнул ему в губы Чонин после короткого поцелуя.

- Моё сокровище, - послушно произнёс Крис те слова, что от него хотели услышать, произнёс он их с той особенной интонацией, какую никогда не мог повторить в любом ином случае. Эти два слова с нужным оттенком он был в состоянии сказать только Чонину и только глядя на него. Даже по телефону не получалось. Видеть, касаться - это необходимые условия. Без них эти два слова теряли всякий смысл.

Чонин увлечённо целовал его, а он пытался размотать шарф и стянуть с Чонина пальто. Справился, когда губы уже сладко ныли от множества поцелуев.

- Запрыгивай.

Чонин ответил ему тихим смешком, но обхватил за шею руками, оттолкнулся от пола и  обхватил ногами бёдра заодно. Крис отнёс его к кровати, усадил на краю и опустился на колени. Неторопливо начал снимать ботинки, покачал головой, убедившись, что носков и памяти нет, завозился с пуговицами на рубашке и стянул рубашку вместе с пиджаком, отбросил в сторону кресла у окна. Звякнула пряжка, и осталось лишь расстегнуть брюки, чтобы снять их вместе с бельём и отбросить вслед за пиджаком и рубашкой.

Чонин тихо сидел и смотрел на него сверху вниз. Худой и жилистый, и необъяснимо красивый. Крис не сдержался: обхватил его за пояс руками, притянул к себе поближе и прижался щекой к груди. Под ухом гулко и быстро билось сердце. По голове провели ладонью, погладили, забрались пальцами в мягкие пряди и поворошили. Крис осторожно вздохнул, отстранился и потянул Чонина за собой.

Он включил горячую воду и толкнул Чонина под тугие струи. Смотрел жадно и с привычным обожанием, пока раздевался, но раздеться до конца не успел. Чонин вцепился пальцами в футболку на груди и затащил его под душ, прижал к стене спиной. Чонин целовал его, почти терзал губы, сжимал руками бока до боли. Как всегда, горячий и нетерпеливый. Крис едва слышно застонал, когда Чонин прижался к нему всем телом, провёл рукой по спине и мягко втолкнул в него палец.

- Постой... - выдохнул Крис, тронул ладонями напряжённые плечи, мягко помассировал, разгоняя кровь по жилам, потом заставил отступить на шаг и развернуться, чтобы размять пальцами и плечи, и верхнюю часть спины, и шею. Хотя шею он предпочитал пробовать на вкус, проводить по ней губами или языком.

Закрутить вентиль Крис забыл, так и потянул Чонина за собой обратно к кровати.

- Полотенце...

- Пускай горит в аду, - отмахнулся он и вновь усадил Чонина на край кровати. Опустившись на колени рядом, провёл ладонью по твёрдым мышцам живота, наклонился и коснулся губами блестящей от влаги кожи на бедре. Пальцами оплёл тонкую лодыжку, нежно и неторопливо поглаживая, иногда царапая чуть-чуть ногтями. Приподняв ногу Чонина, провёл языком от колена к лодыжке и обратно. Потянулся вверх, чтобы найти губами губы Чонина.

Крис чувствовал себя так, словно вот-вот сойдёт с ума. И испытывал страх, даже ужас. Потому что всего полчаса назад он ещё верил, что Чонина в его жизни не осталось. Больше не его. И теперь... теперь Крису требовалось доказательство, что всё не так, что Чонин по-прежнему с ним.

Крис робко коснулся ладонью внутренней поверхности бедра, провёл кончиками пальцев по смуглой коже и неуверенно посмотрел Чонину в лицо. В горле враз пересохло, и он с трудом выговорил:

- Можно?..

Чонин промолчал, всего лишь отклонился назад, оперевшись на локти. Смотрел из-под полуопущенных ресниц и просто ждал.

Крис забрался на кровать, стянул с себя мокрую футболку, уронил на пол, потом перевернул Чонина на живот, крепко сжал узкие бёдра коленями и провёл ладонями по твёрдым плечам, чтобы через миг нажать с силой.

Начинать он предпочитал с массажа, чтобы помочь Чонину немного расслабиться, и это было непросто. Тренированные, но измотанные дикими темпами съёмок мышцы смягчались неохотно, тем более, Чонин сам по себе был подвижным и любил полностью контролировать своё тело. И он не любил доверять себя кому-то другому. Никому - так правильнее. Но иногда доверял. Крису. В виде редкого исключения. И Крис это ценил.

Он наклонился и коснулся губами шеи, мягко провёл по тёмной коже языком, слизывая прозрачные капли, что ещё не успели высохнуть. Добравшись до уха, едва слышно шепнул:

- Моё сокровище... - Потеревшись носом о шею, ещё тише добавил, словно боялся, что его может услышать кто-то другой, кроме Чонина: - Люблю тебя.

Различил глубокий вдох и слабую дрожь под ладонями, улыбнулся и продолжил разминать мышцы руками. Через полчаса Крис решил, что уже достаточно, сполз с кровати, притянул Чонина ближе к себе и тронул губами поясницу. Целовал сначала нежно и невесомо, потом - горячо и несдержанно, неумолимо спускаясь ниже и согревая поцелуями твёрдые ягодицы. Языком провёл по гладкой коже справа, ещё раз и ещё, чтобы позднее увлажнить слюной ложбинку меж ягодиц, обвести кончиком языка чувствительную кожу вокруг входа и услышать судорожный выдох.

Крис терпеливо гладил ладонями узкие бёдра и проводил языком меж ягодиц, время от времени пытаясь легонько втолкнуть кончик языка в Чонина. Припадал губами, дразнил обещанием огня и снова пытался проскользнуть меж напряжённых мышц. Ещё несколько шумных вдохов, более отчётливая дрожь под ладонями - и у Криса получилось. Языком он чувствовал эластичные стенки внутри, мягко разминал их, тёр, иногда посасывал тонкую кожу, слегка порозовевшую от его настойчивых ласк.

И Крис продолжал тревожить кожу губами и языком, когда медленно вводил в Чонина палец и бережно подготавливал. "Моё сокровище" превращалось в "хочу тебя", а "хочу тебя" менялось на "люблю тебя".

Перевернув Чонина на спину, Крис жадно прикасался губами к напряжённому животу и оставлял метки на коже, казавшейся при свете ламп золотистой. О собственном возбуждении он не беспокоился - его возбуждал уже один вид обнажённого Чонина. Беспокоиться стоило лишь о защите и смазке. На смазку Крис не поскупился. Сжал ладонями бёдра Чонина и подтянул ближе к краю кровати, сам же он стоял у края на коленях и медленно умирал от желания близости и желания убедиться, что Чонин до сих пор принадлежал лишь ему одному.

Ещё несколько поцелуев, согревших низ живота и бёдра. Плавное движение и внутреннее сопротивление. Крис с силой прижал ладонь к животу Чонина, не позволив ему выгнуться. Криса в этот миг трясло, даже мышцы сводило болью от сумасшедшего желания сорваться сразу в быстрый темп и сгореть без следа, раствориться в Чонине. Но он запрещал себе это. Одна из тысячи причин - он должен был дать Чонину хотя бы что-то похожее на то, что обычно давал Чонин - ему. Подарить удовольствие не взамен, а потому что... потому что хотелось. Потому что не так давно Крис думал, что разбился осколками, умер, что потерял и Чонина, и себя самого, что... есть лишь тысячи "никогда". Но Чонин вернулся и сказал, что останется. Быть может, даже навсегда. А "навсегда" - это как "никогда", только со знаком "плюс" и в тысячу раз лучше.

Чонин одним гибким движением приподнялся, обхватил Криса руками за шею и прикрыл глаза. Крис не устоял и провёл языком по искусанным сочным губам, поцеловал. Пока целовал, почувствовал, как Чонин просунул руку между их телами, коснулся основания его члена и уверенно сжал пальцами. Крис мягко толкнулся уже без опаски - рука Чонина на его члене не позволяла войти на всю длину. Ровно столько, сколько нужно.

Крис с трудом сделал вдох и зажмурился. Жар, невыносимо сладкое давление стенок на член, ощутимая внутренняя пульсация, крупная дрожь прижавшегося к нему напряжённого тела. Он обнимал Чонина, продолжал целовать и мягко двигался, отгоняя прочь собственное удовольствие и пытаясь думать только об удовольствии Чонина. Наверное, получалось так себе, потому что Крис не мог быть с Чонином и сохранять спокойствие. Либо одно, либо другое, а смешать - никак.

- Прости... - Хриплый шёпот после очередного поцелуя. Чонин тихо засмеялся, запрокинув голову. Крис тут же припал к шее губами, прижал Чонина к себе сильнее. Он задвигался с большей резкостью, опустил ладони на бёдра и слегка впился пальцами в жёсткие мышцы. Ещё немного быстрее - навстречу жару. Чонин отпустил его шею и упал на спину, смял в кулаках простыни. Под золотистой кожей проступили напряжённые мышцы. Болезненный излом бровей, неровное тяжёлое дыхание, слепящее удовольствие - и Крис попрощался с рассудком, чтобы потеряться в ощущениях.

Немного придя в себя, Крис осторожно отодвинулся, избавился от защиты и провёл руками по бёдрам Чонина, накрыл ладонью толстый ствол, горячий и едва ощутимо пульсирующий под пальцами.

- Крис... - Чонин запрокинул голову, втянул воздух в себя с шумом и подался бёдрами вверх, чтобы потереться членом о ладонь Криса в надежде кончить прямо сейчас.

- Ещё немного, - хрипло отозвался Крис, наклонился и обхватил губами головку. Дразнил лёгкими касаниями языка, потом плотно сжимал губы и задавал быстрый темп. Пока в рот не выплеснулась вязкая сперма.

Отдышавшись, они наскоро приняли душ и свалились на кровать вместе. Чонин прижался к спине Криса и обхватил за пояс рукой. Горячее дыхание согревало шею и дарило чувство покоя.

- Сколько дней ты будешь здесь? - шёпотом спросил Крис через пару минут.

- Нисколько. В этот раз. Через неделю буду дней на десять.

- Когда... Когда?

- У нас есть семь часов. Кажется. Не знаю, сколько сейчас времени.

Крис приподнял голову и бросил короткий взгляд на будильник.

- Восемь.

- Значит, уже шесть часов осталось.

Крис повернулся лицом к Чонину и кончиками пальцев провёл по лицу, повторяя все линии. Чонин улыбался, и Крис трогал проступившие на щеках ямочки.

- Удовлетворил инстинкт собственника?

- Не говори так, мне не нравится, как это звучит. Но да, я успокоился. - Крис пристроил голову на груди Чонина и зажмурился, когда Чонин провёл ладонью по его спутанным волосам. - Хочу тебя. Мне мало.

Тем не менее, уснул он всего за пару минут, чтобы проснуться через час от настойчивых поцелуев. Чонин, приподнявшись на локте, смотрел на него сверху вниз и едва заметно улыбался. С тихим стоном Крис вытянул руку, прижал ладонь к затылку Чонина и мягко надавил, заставив Чонина наклониться и вспомнить о том, что соединять губы чертовски приятно. Ещё приятнее было чувствовать эти губы на груди, животе, плечах. То, что Чонин вытворял губами и языком с сосками Криса, вообще не поддавалось описанию и, скорее всего, было запрещено законом. Именно поэтому Крис без стеснения стонал в голос и пытался удержать Чонина руками, чтобы через минуту обнять за шею и сжать твёрдые бока коленями. Слегка укусил за нижнюю губу, когда почувствовал вторжение пальца.

Чонин растягивал его без спешки, не отвлекаясь от поцелуев. Напористо втолкнул в рот язык одновременно с тем, как добавил второй палец. Низкий стон превратился в тихий всхлип. Крис слепо повёл ладонями по спине Чонина, отвечая на требовательный поцелуй всем телом сразу. Под его ладонями ощутимо взбугрились мышцы, когда Чонин сильнее прижался к нему, потеревшись твёрдым членом между разведённых ног.

- Быстрее... - задыхаясь после бесчисленных поцелуев, взмолился Крис.

Чонин помотал головой и тронул припухшими яркими губами подбородок, поцеловал в уголок рта, вновь втолкнув в тело Криса пальцы. Жажда близости кружила голову, а пальцы, растиравшие стенки внутри, не приносили желанного чувства наполненности. Наконец Чонин убрал пальцы. Крис тихо застонал, ощутив прикосновение влажной от смазки головки к растянутому входу, невольно подался бёдрами навстречу. Уверенный сильный толчок - до удовлетворённого вздоха. Чонин прикрыл глаза и закусил губу. Крис притянул его к себе, не позволяя пока двигаться, желая насладиться тем, как плотно его мышцы охватили напряжённый член там, внутри.

Крепкие объятия и жадные поцелуи на время заняли их обоих, но потом Чонин почти вышел из Криса, чтобы резко толкнуться обратно. Его ладони сместились на бёдра, потянули с силой, делая проникновение ещё более острым и полным. Новый толчок, лёгкая боль от впившихся в бёдра пальцев, тесно прижавшее горячее тело, скользкое от пота, торопливый поцелуй, движение внутри и снова толчок. Немного быстрее, глубже, агрессивнее. Слова на корейском, едва слышные. Жажда обладания во взгляде, осязаемая и густая, затягивающая, лишающая силы воли.

Крис даже не пытался контролировать себя - непрестанно льнул всем телом к Чонину, упиваясь безостановочным движением внутри, подаваясь навстречу с каждым рывком. Он смотрел Чонину в лицо, пока мог. Когда же удовольствие стало почти что нестерпимым, держать глаза открытыми было уже выше его сил. Каждый новый толчок отбирал контроль над телом полностью и заставлял метаться под Чонином от натиска ошеломляющих впечатлений. Крис не просто дрожал - его уже просто трясло. Руками он бессильно хватался за плечи Чонина, ладони соскальзывали, ступни сводило, левая нога и вовсе онемела, а ему хотелось ещё. Хотелось ещё до тех пор, пока тело не выгнулось с силой. Крис кончил себе на живот и забился под Чонином, сжимая его в себе. Чонин свалился на него через минуту, прижался губами к шее под ухом.

Крис улыбался, слушая тяжёлое дыхание. Обнимал и гладил ладонью по спине. На этот раз до душа они дойти не смогли - так и остались лежать. Вытянувшись на Крисе и устроившись между его ног, Чонин уронил голову ему на грудь, достал кончиками пальцев до одеяла и укрыл их обоих.

- Полтора часа поспать... - пробормотал он, задев губами сосок Криса.

- А потом? - Крис не мог не задать провокационный вопрос.

- Потом я снова захочу. Если у тебя там всё ещё не сгорело.

- Не сгорело. - Крис крепче обнял Чонина. - Пять недель воздержания всё-таки. В отличие от некоторых, жены у меня для разрядки нет.

- Всё ещё злишься?

- Нет.

- Злишься, - с уверенностью подытожил Чонин, сонно покопошился и плотнее прижался к Крису всем телом.

- Нет, - шепнул Крис и тронул губами спутанные тёмные волосы. - Правда, я не злюсь. Просто... ты не знаешь, как это было больно.

- Я надеялся добраться до тебя раньше, чем ты узнаешь, - после долгой паузы признался Чонин. - Не хотел, чтобы ты узнал из газет или даже на расстоянии, по телефону. Но не вышло.

Крис прикоснулся губами к влажной коже на виске и вздохнул.

- Это неважно. Ничего бы не изменилось, если бы ты не... Ничего бы не изменилось - для меня. Я... дышу тобой.

Чонин приподнял голову и упёрся подбородком Крису в грудь. Смотрел пристально, затем сдвинулся немного, чтобы соединить на миг их губы.

- Именно это меня иногда и пугает, - едва слышно и с лёгкой горечью. - Вечно боюсь опоздать. Без воздуха не живут. Вроде бы.

- Не вроде бы, а точно не живут. - Крис смахнул со лба Чонина чёлку и неуверенно улыбнулся. - Продолжай бояться четыре месяца.

- Твоя доброта не знает границ, - с коротким смешком Чонин уткнулся лицом ему в грудь и подтянул одеяло повыше, чтобы укрыться с головой.

- Добрый у нас ты, а я вовсе не добрый, я злой.

- Ну да, очень заметно, - донеслось из-под одеяла.

Крис зажмурился от обжигающего прикосновения губ к груди и снова крепко обнял Чонина.

- О тебе речь не шла, дурень. Ты - моё сокровище. Только моё.

- Единственное и неповторимое? - Тихий смех под одеялом и приятное копошение.

- Ещё бы. Спи уже, пока я не начал задавать вопросы о твоём расписании и не узнал страшные вещи.

- Какие, например?

- Например, что ты больше двух суток не спал. Потому что если не спал...

Чонин промолчал, чем подтвердил подозрения Криса.

- Не хочу снова видеть тебя среди моих пациентов. Чонин...

- Давай не будем, - попросил из-под одеяла Чонин. - Давай просто поспим немного, потом я буду тебя любить, потом ты выгонишь меня, чтобы я никуда не опоздал, а потом...

- ...а потом я задержу дыхание. На неделю, да?

- Может быть.

- Ладно, я задержу дыхание сразу на четыре месяца. Чтобы наверняка. Чонин, четыре месяца. Я не смогу дольше.

Чонин выбрался из-под одеяла, склонился над Крисом, провёл пальцами по щеке и наградил долгим поцелуем, после чего залез обратно под одеяло с головой, заняв прежнее положение.

- Это всего четыре месяца. И я буду приезжать время от времени. Может, через неделю. Дней на десять. Чтобы ты дышал нормально.

Крис прикрыл глаза и улыбнулся. У них ещё оставалось время. Сегодня. А потом надо будет всего лишь задержать дыхание на недельку. Это немного. И всего четыре месяца ожидания, после которых задерживать дыхание уже не придётся.

Он сделал глубокий вдох - сегодня. По-настоящему.

Сделал вдох сегодня.

Чтобы не дышать до следующего вдоха.

Чтобы не жить, а просто ждать.

Ждать, когда можно будет любить, жить и дышать.