Помни о смерти... Всегда.

мидиангст, драма / 13+
Гарри Поттер Драко Малфой
5 окт. 2015 г.
5 окт. 2015 г.
1
3855
 
Все главы
1 Отзыв
Эта глава
1 Отзыв
 
 
 
 
Дверь в кабинет неслышно отворилась, пропуская слабый луч света из коридора. Вслед за светом, чуть помедлив на пороге, в комнату вошел усталый Поттер. Невидящий взгляд его бесцельно блуждал по полу. Едва дойдя до кресла, стоящего в дальнем углу, он поспешил упокоить свое тело в нем. Откинув голову на спинку, он, по старой привычке, потер шрам на лбу, который давно не отзывался приступами боли. Глаза Гарри были закрыты, ресницы часто подрагивали, а на лбу залегла вертикальная складка. Со стороны казалось, что он задремал и видел тревожный сон. Но, спустя пару минут, стряхивая с себя усталость очередного утомительного в своей однообразности дня, он ленивым взмахом палочки, зажег огонь в камине. В комнате тут же стало светлее, и тени, причудливо извиваясь, расползлись по стенам.
Огонь успокаивал, и Поттер вновь прикрыл глаза, губы расползлись в подобии улыбки. В данном коротком отрезке времени, он мог считать себя счастливым, но счастье было мимолетно, одно мгновение в его хронометре жизни. Оно как вспышка молнии, как капля дождя еще не достигшая земли, и не ставшая ее частью. Эти хрупкие мгновения Гарри склеивал внутри себя каждый вечер. Каждый, гребаный, проведенный в одиночестве, вечер. Он знал, что завтра ему захочется сбежать из этого царства пыли и одиночества на работу, и что выходные ему нужны как гиппогрифу пятая нога, но сегодня он пытался верить, что ему осточертело безвылазно торчать на работе, и просто необходим отпуск или небольшой перерыв. Да, весь выходной день он будет слоняться без дела по пустым и пыльным коридорам поместья, с нетерпеньем поглядывая на часы в каждой из комнат, желая, чтобы выходные наконец-то закончились. Он знал это так же хорошо, как и то, что его зовут Гарри Поттер. Гарри, чертов, Поттер — великая ошибка Темного Лорда и великая надежда (бывшая)  мира магии. Думать на эту тему Гарри давно устал и перестал, рефлексия некогда уступила место безразличию.

Он пытался отключить сознание, давно хаотично бродившие мысли формировались в странные, причудливые образы, понять которые можно было с трудом. Но сознание очистилось, в голове осталась только гулкая пустота и в ней послышался далекий смутно знакомый голос, звавший его по имени. Гарри резко выпрямился в кресле, напряженно сжимая подлокотники. Голова снова заполнилась прежними мыслями, но одна очень настойчивая мысль протянулась тонкой струной и неприятно вибрировала. Он потёр шрам, тот, как и прежде, не отзывался. Первый испуг прошёл, и он позволил настойчивой мысли проникнуть в сознание.
«Легилименция!» — однозначно орал во все горло мозг. Но кто мог попытаться проникнуть в его голову? Он знал только трех человек, владеющих этой способностью, но их всех не существовало в этом мире уже восемь лет. Восемь гребаных лет! Теперь вопрос «Кто?» сверлил висок и неприятно отзывался в затылке. Кто настолько силен, что смог прорваться? Гарри перебирал все возможные варианты, но так ни к чему не пришёл. Голос, знакомый, но лицо владельца никак не хотело всплывать в памяти. Поттер безвольно осел в кресле, не в силах больше думать об этом.

«Завтра, когда отдохну, я все разложу по полочкам и разберусь в этом. Я узнаю, кто это был», — мысленно успокаивал себя он.

Воздух медленно разогревался, кабинет становился более уютным и гостеприимным, и Гарри, устало поежившись, решил немного размяться — пройтись по комнате. Неведомая сила тянула к единственному окну в комнате, закрытому плотными бархатными шторами. Поддавшись порыву, Гарри вскочил на ноги и быстро пересёк расстояние до окна, раздвинул складки тяжелой ткани и облокотился на подоконник, вглядываясь в ночь. Площадь Гриммо освещал тусклый свет фонаря, снег белой пеленой заметал окрестности. Прямо под окнами в островке света стоял некто в алой мантии с воротником, подбитым лисьим мехом и поднятым до самых глаз. Незнакомец был без головного убора, и снежные хлопья сверкали яркими кристаллами на светлых волосах.
— Дементор его раздери! — Гарри горько усмехнулся. Тень прошлого, наконец, отступила. — Не может быть, — пробормотал он, отходя от окна.
Вопрос «Кто?», не дождавшись утра, решился сам собой. Этому человеку доставало и интеллекта, и способностей овладеть таким сложным искусством. Гарри шумно вздохнул, сняв очки, с силой зажал переносицу пальцами и зажмурился. Только когда перед прикрытыми веками поплыли белые круги, он решился открыть глаза. Пристроив очки на носу, Поттер убедился, что вздорный тип никуда не исчез.
«Что он здесь забыл?» — напряженно вглядываясь в силуэт, думал Гарри. Конечно, жилище Поттера не было известно каждому встречному, но и прятаться он ни от кого не пытался. Паранойя не входила в круг его фобий, приобретенных вследствие пережитой войны и особенностей работы. Саркастически фыркнув и решив не обращать на незваного гостя внимания, Гарри уселся за письменный стол, стоявший напротив двери, и решительно принялся разбирать накопившуюся за неделю корреспонденцию и отчёты. Он не любил тащить работу домой, но временами приходилось поступаться комфортом.
Работать в Аврорате тяжело, такая профессия требует неимоверных запасов сил, как физических, так и духовных, при этом закаляя характер и тренируя волю. К двадцати пяти годам, Гарри стал достаточно опытным оперативником, ему пророчили пост главы Аврората, но он даже не пытался на него претендовать. Его поджарое несколько худоватое тело было покрыто сетью шрамов. Он как лис был юрким и быстрым. Молниеносные атаки и совершенное владение защитной магией делали из него идеального убийцу. Или аврора. Будни всегда были наполнены сплошным стрессом и адреналином. Привыкнув к такому темпу жизни еще со времен второй магической войны, он не мог представить себя другим — спокойным и свободным, в кругу семьи и близких. Он был настоящим адреналиновым наркоманом, но старался об этом не думать, считая, что сможет с этим справиться в любой момент. Только способность долго терпеть помогала не сорваться и не натворить глупостей. В последнее время он ощущал себя излишне напряженным и опасался сорваться. Чувствовал, что ему достаточно малейшего повода для взрыва и сокрушительного срыва, ведущего к полному безумию.
Страх перед неминуемым приступом, заставлял его держаться ото всех подальше и не привязываться ни к кому, чтобы оттянуть момент срыва как можно дальше. Беспокойная и неустроенная жизнь усугубляла натяжение тугой тетивы лука безумия, и грозила оттянуть ее до самого предела, за которым нет точки возврата.
Миссис Уизли, его дорогая Молли, которая была как мать, не докучала сватовством, а узнав о разрыве с Джинни — даже бровью не повела. Иногда она с домовыми эльфами отправляла ему мясной рулет или тыквенную похлебку, переживая, что он плохо кушает и, наверно, уже похож на скелет. Друзья тоже старались не докучать ему, видя, как он старается от них отстраниться. Лучшая помощь, считали они, — не вмешиваться.
Сидя за столом, Гарри первым делом зажег свечи и взялся за разбор почты. Мысли тут же устремились не в работу, а витали вокруг наглого интервента с улицы. Он, с головой погрузившись в собственные раздумья, продолжал методично вскрывать ножом конверты. Ему мучительно хотелось знать, чего тот добивается. Желание разрешить эту бессмысленную головоломку терзало его, и в очередной раз, с остервенением вспарывая конверт, он глубоко порезал большой палец. Досадная неприятность вывела его из глубокой задумчивости. И он, приложив к губам порезанный перст, принял для себя решение.
— Критчер, — негромко позвал он домовика. Послышался хлопок, и что-то мягкое опустилось на ковер перед столом.
— Хозяин Гарри что-то желает? — проворчал с недовольным лицом эльф, теребя цветастую наволочку, которую на рождество ему умудрилась всучить Гермиона.
— Да, я хочу… — он на секунду задумался. — Хочу, чтобы ты привел его ко мне, — кивая на окно, ответил он с заметной нерешительностью, —, а еще сделай нам пару кружек чего-нибудь согревающего. Глинтвейн, наверное, будет лучше всего. И сделай тот, по рецепту Молли, — Немного подумав, он добавил. — Сачала, конечно, займись напитком, а потом уже тащи этого сюда. Ты все понял?
— Конечно, хозяин, — прокряхтел эльф и, продолжая бубнить что-то себе под нос, испарился.

Гарри встал из-за стола и направился к окну, проверить стоит ли Малфой под фонарем. Тот стоял и, кажется, так и не пошевелился с последнего раза. Отвернувшись, Гарри погрузился в задумчивость, гипнотизируя пламя в камине. Посреди комнаты появилось серое облачко, и эльф, позвякивая бокалами, наполненными рубиновым напитком, прошел к столу и поставил поднос прямо на письма. Бровь Гарри нервно дернулась вверх, но он решил промолчать, представив, как Критчер прижигает утюгом свои большие дряблые уши. Скрестив руки на груди, Поттер покосился на окно и кивнул домовику. Тот моментально исчез в серой дымке.

Краем глаза Гарри наблюдал, как домовик появился на улице перед Малфоем, последний дернулся от неожиданности, но эльф успел схватить его за руку и трансгрессировал в комнату вместе с несчастной жертвой, и тут же исчез, оставляя волшебников наедине.

Малфой замер обескураженно уставился на Поттера, но спустя уже миг вернул лицу холодную отстраненность. Казалось, будто он ожидал чего-то подобного. Гарри, пожав плечами и окинув гостя с ног до головы оценивающим взглядом, молча вернулся к столу, взял бокалы и подошел к Малфою. Стекло бокала нагрелось и теперь обжигало пальцы, Поттер поспешил отдать второй бокал в руки пришельцу. Тот машинально взял и сосредоточено уставился на Гарри. Они смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Первым не выдержал Поттер, он направился обратно к столу, поставив бокал, сдвинул бумаги с края и уселся сверху, закинув ногу на ногу. Чуть наклонив голову на левый бок и нахмурив брови, Гарри потёр лоб и принялся разглядывать Малфоя. Тонкая, стройная фигура, укутанная в зимнюю мантию, смотрелась странно, снег быстро растаял, и на ковре образовалась лужа. Изящные белые пальцы обхватывали горячий бокал, казалось, будто Драко не чувствует боли. Серые глаза лихорадочно блестели. Опустив голову, Гарри принялся нервно пожевывать нижнюю губу.

— Ну, — небрежно бросил Поттер и вздернул подбородок вверх, в его зелёных глазах плясали отсветы пламени, — и чего же ты от меня хочешь? Чего ты ожидал от нашей встречи?
— Я… — Драко пришел в замешательство, нахмурил брови и поджал губы, — я…
— Ты столько времени простоял под окнами моего дома, залез ко мне в голову, кстати, поздравляю! Ты сделал колоссальные успехи в этой области и хочешь сказать, что это было просто так? Ради развлечения? Прошло больше восьми лет с нашей последней встречи, и тебе совсем нечего мне сказать? — как-то грустно спросил Гарри. — Ну сказал бы хоть: «Иди в задницу, Поттер!».
— Хм, ну ладно, — Драко расплылся в нагловатой улыбке. Но Гарри не почувствовал в ней ни капли прежней заносчивой наглости. Скорее, отчаянная попытка сохранить лицо. — Иди в задницу, Поттер. Полегчало?
— Нет, — сухо отозвался Гарри, не чувствуя привычного прилива адреналина. — Сказано как-то без души, без яда. Без ненависти, что ли.
— И, тем не менее, я тебя ненавижу, — прошептал Малфой, сжимая кулаки.
— Это для меня не новость, — пожал плечами Гарри. — Ты всегда меня недолюбливал, наверно, и ненавидел тоже.
— Я тебя ненавижу! — сквозь зубы буквально прорычал Драко. Гарри обдало ледяным ветром. - Нет, нет, нет, — хохотнул Малфой, - то, что было раньше — это невинные детские игры, сейчас … — удушливая волна гнева сдавила ему горло, не позволяя договорить. Собравшись с силами, он заставил себя договорить, буквально прорычав: — Ты разрушил мою жизнь!

Драко замолчал. Мускулы на его бескровном лице напряглись, но тут же расслабились, будто ему пришлось проглотить лимон. Светло-серые глаза вдруг заволокло дымкой, словно тьма захватила их. Лицо снова стало невозмутимым и холодным. Гарри сглотнул, вожделенно разглядывая Малфоя. Вот он, способ разрядиться. Способ расслабить тетиву. Нет ничего лучше, чем отменная порция застарелой ненависти. Рука его непроизвольно потянулась к палочке, но он одернул себя. Еще было не время. Змеёныш еще не договорил.

— Ты разрушил мою жизнь, — будто сомнамбула, немного раскачиваясь взад-вперед, монотонно пробубнил Малфой с еле уловимой ноткой отчаянья. — У меня ничего нет, ничего. Ты забрал тело моего отца и разум моей матери. Разрушил мои надежды на будущее. Ты оставил во мне огромную пустоту. Я даже есть и спать спокойно не могу, ты все время присутствуешь в моих мыслях.

Заостренные алебастровые скулы Малфоя еще больше побелели, и резко развернувшись, он с силой швырнул бокал в камин. Стекло звонко хлопнуло, разлетаясь на множество осколков. Пламя нервно зашипело, слизывая брызги с дров. он обернулся к Гарри. Вся его рафинированность моментально слетела, будто прозрачная вуаль. Лицо исказилось от еле сдерживаемой ярости, губы были плотно сжаты, ноздри раздувались, глаза сверкали лютой ненавистью.

— Эй, постой, ты вообще понимаешь, что говоришь? — ответа не последовало. Гарри не на шутку начал заводится, плохое предчувствие царапнуло сознание. Ни о какой разрядке вопрос уже не стоял. Скорее всего, он в припадке ярости прикончит Малфоя. — Почему ты в этом обвиняешь меня?! Ты зовешь меня, копаясь в моей голове, я приглашаю тебя к себе в дом и даже не предпринимаю пока попыток убить тебя за это, а в благодарность за снисхождение ты выливаешь на менябочёнок нелепых обвинений? Малфой, я никак не могу тебя понять, чего ты от меня хочешь? Разве я толкнул твою семью в лапы этому чокнутому садисту? Разве я посадил твоего отца в Азкабан? Это из-за меня твоя мать лишилась рассудка? — не сдержавшись, выкрикнул Гарри. — Я никогда никого не пытал. Почему ты не обвиняешь Темного Лорда?

Нападки Малфоя были настолько смешны, что Гарри действительно не понимал, как он сам до всего этого не додумался. Раз есть логика в его словах? Почему же этот идиот не понимает?

— Это он мучил твою семью, удерживал их силой и страхом! И…- безжалостно улыбнувшись, в надежде задеть за живое, Гарри медленно выдавил из себя, – и, если не ошибаюсь, я избавил магический мир, в том числе и твою семью, от смертельной опасности. За все принятые решения надо платить и иногда очень высокую цену!

Гарри выдохнул, его глаза полыхнули зловещим огнем. Он совершенно не хотел понимать Малфоя, разбираться в его заморочках. Ему мучительно хотелось избавиться от этого непроходимого болвана. Он пропустил тот момент, когда тетива натянулась до предела и выпущенная стрела уже летела, намереваясь разрушить, разнести к чертовой матери всё. Всё, что хоть как-то отделяло хрупкое сознание от падения в безумие. Он пропустил это, ослабил щиты и поддался собственному мнимому бессилию. Теперь процесс было не остановить.

— Ты думаешь, что одинок, потому что недавно лишился всего? А я, Малфой, с раннего детства не имею ни-че-го! У меня не было семьи! Пока ты ел жареных перепелов серебряной вилкой с золотой тарелки — я ел пустую яичницу у тетки в чулане под лестницей! Когда мать тебя целовала в разбитую коленку, меня хлестали ремнем за малейшую провинность! Когда я обрел семью в лице крестного отца — сестра твоей матери отняла у него жизнь! Представляешь?! — безумно улыбнувшись, спросил Гарри и расхохотался. — У собственного брата! Жизнь! — лицо его мигом побагровело, он натужно выдохнул и хрипло заговорил: -Это я, я должен прийти к тебе и требовать отмщения, чертов идиот.

Глаза Гарри сверкнули от бешенства. Он вцепился взглядом в ставшее невозмутимым лицо Драко. Повисло тяжелое молчание, Поттер перевел взгляд на свои руки, сжатые в кулаки, трясущиеся от напряжения и гнева.

— Ха… — выдавил Драко и нервно дернул подбородком. Поттер удивленно посмотрел на Малфоя. Его всего трясло от ненависти и, кажется, отвращения. Лицо Малфоя, всегда бледное, медленно налилось румянцем. У Гарри в голове мелькнула мысль, что, пожалуй, Драко не менее безумен чем он сам, уж слишком часто эмоции подводят его. Из кармана мантии Малфой достал палочку и направил на него, его рука слегка подрагивала. Кажется, Драко совсем не слушал, что ему говорил Гарри, и намеревался довести задуманное до конца. И, похоже, терпение его было на исходе.

— Я давно хотел это сделать, — еле сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, бросил Драко. — Я хочу тебя убить, и плевать что будет потом, потому что и для тебя, и для меня будущее больше не наступит. Доставай палочку, Гарри, я не могу убить безоружного, — он требовательно качнул головой. Гарри насмешливо смотрел на взъерошенного Малфоя, и тот не выдержал: — БЕРИ ПАЛОЧКУ, Я СКАЗАЛ!

В мозгу Поттера что-то щелкнуло, он невидяще уставился на кончик наставленной на него палочки.

— Да что ты мне можешь сделать? — хохотнув спросил Гарри, и обличительно заявил: — ты же трус.
— Я сказал, доставай свою чертову палочку! — в гневе выкрикнул Драко.

Гари с безразличием смотрел на подрагивающую руку Малфоя. Мыслей в голове не было совсем. Он на автомате спрыгнул со стола, быстрым отточенным движением выхватил палочку и направил на неподвижного противника. Они стояли друг напротив друга в полном молчании, только Гарри небрежно раскачивал палочкой из стороны в сторону, словно дирижируя и чему-то улыбался. В голове крутилась навязчивая детская считалочка. Драко напряженно следил за движением палочки, иногда переводя взгляд на лицо Поттера. Тот что-то еле слышно шептал. Такое запредельно неадекватное поведение сильно нервировало, даже пугало. Вдруг Гарри дико расхохотался и во весь голос то ли пропел, то ли прокричал конец считалочки.

— Последний негритёнок поглядел устало, он пошел — повесился, и никого не стало! — комнату огласил громкий безумный смех. Было непонятно к кому конкретно относились слова Поттера, но чувствовалась какая-то злая ирония, надрыв, болезненный всплеск воспаленного мозга. В каком-то смысле они оба подходили на роль последнего негритёнка — такие же одинокие, такие же усталые. Отсмеявшись, Гарри резко стал серьезным, уголки его губ медленно опускались, холодные серо-зеленые глаза, Малфою казалось, смотрели прямо в душу. Лицо аврора больше не выражало никаких эмоций. Драко крепче схватился за палочку, почти тыча ей в лицо противнику. Угроза, смешанная со страхом, отражались на его бледном лице.

В голове у Поттера царил хаос и неразбериха. Ему захотелось опустить палочку и отдаться воле случая. Пусть Драко прикончит его, пусть эта бессмысленная и одинокая жизнь, наконец, закончится. Как будет хорошо, как хорошо… Ему стало невероятно легко, близость смерти расставила все точки над i, осушила чашу эмоций. В голове проносились картины своего возможного будущего. Вот он, тридцатилетний одинокий молодой мужчина, шляющийся по магловсим борделям, ищущий любви на стороне — лекарства от одиночества.
Ему сорок, когда-то поджарое тело немного расплылось, он уже не ищет любви, он сидит в баре и глотает скотч бокал за бокалом, пока перед глазами все не расплывается.
Ему пятьдесят, никому не нужный, он сидит у себя дома в поместье Блэков в холодной комнате и пялится невидящим взглядом в пустоту.
Кажется, ему пятьдесят шесть и на его шею накинута туго затянутая петля, он делает шаг в пустоту подальше от безысходности и одиночества…
Нет, так долго он ждать не может, пусть сейчас. Пусть это произойдет сейчас! Малфой в его глазах вдруг превратился в мессию, несущего спасение. Умоляющий, полный отчаянья взгляд устремился в серые глаза.

Малфою стало страшно. Эти пустые зеленые глаза смотрели сквозь него. Паническая атака сковала все тело, возникло сильное желание трансгрессировать, куда угодно, но только подальше от этого страшного человека. Драко был готов опустить оружие, и держал палочку скорее из упрямства, чем из-за желания покарать. Былая решимость схлынула, оставляя липкий ужас. Перед глазами всплыла давно забытая сцена, та, где он стоит на астрономической башне и направляет палочку на сползающего по стене безоружного старика. Драко не мог. Он не мог ни тогда, ни сейчас. Он действительно не мог убить того, кто не собирался защищаться. Пауза затянулась, Поттер ждал ответа на свою безмолвную просьбу. Малфой, осознавая всю кошмарность происходящего, отрицательно затряс головой, не желая верить.

— Ну, давай! давай же, сделай это! Я не хочу, я больше не хочу жить…так! — насмешливо-ироничным тоном с блуждающей улыбкой на побледневшем лице, просил Поттер. — Осталось совсем чуть-чуть, всего лишь одно непростительное… Ты сможешь. Хочешь, я встану перед тобой на колени? — и Гарри опускаясь на колени перед ним, дернул ворот своей рубахи так, что посыпались пуговицы, обнажая смуглую шею, и подставил её под палочку, будто под лезвие ножа. Короткая палочка Малфоя уперлась в ложбинку на крепкой шее сумасшедшего Поттера. Драко свободной рукой потянулся к лицу, тыльной стороной стирая холодный пот. Он понимал, что рассудок покинул Поттера и от него можно ждать чего угодно. Малфой схватился за мочку уха, нервно теребя её, словно надеясь, что это порт-ключ и он перенесёт его в безопасное место. Было не понятно кто больше представляет опасность: Драко для Гарри, или Гарри сам для себя.

— Или хочешь, я повернусь спиной, если тебе страшно? Ну, чего ты молчишь? Что ты хочешь, чтобы я сделал? Скажи мне! — зеленые глаза вопросительно уставились на Драко. — Освободи меня, я не хочу больше быть одиноким. Я устал, сделай одолжение этому гребанному магическому обществу. Я хочу увидеть зеленый луч, — слова Поттера, насквозь пропитанные усталостью и отчаяньем, царапнули душу Малфоя. Гарри вдруг оживился, его лицо озарило просветление: - Или, нет! — С безумным восторгом воскликнул Поттер. — Ты можешь меня сначала пытать. Я признаюсь во всём, что ты захочешь услышать, а потом без зазрения совести покончишь со мной и моей несчастной дурацкой жизнью. Ну что ты все время молчишь? Малфой? Драко?

Драко вздрогнул, крепче вцепившись в опускающуюся палочку. Раскатистый безумный смех вывел его из оцепенения.
— Кажется, я тебя никогда не звал по имени, — Гарри озадаченно нахмурился. — Мне очень жаль. Правда, жаль. Я знал, что ты в общем-то не плохой. Просто жизнь, — Гарри развел руками, будто говоря, что ничего уже не может поделать. — Жизнь она такая. Memento mori*, Драко, memento mori, — Гарри потянулся к коленям Малфоя в попытке обхватить их. — ego semper meminere, semper.**

Прозвучавшие слова имели какой-то ужасающий смысл. Драко понял, что считалочка Поттера была про него самого. Гарри думает, что остался один.

«Но это ведь не так», — устало подумал Драко. — «У него есть я. Я его все еще ненавижу! Ненавижу! Ненавижу ли?»

Трудно признаться себе, что держал в себе ненависть восемь лет никаким боком к Поттеру не относящихся. Ненавидеть надо было себя. За трусость, за то, что вовремя не помог матери, что не смог сопротивляться отцу, что выбрал не тот ориентир в жизни. Куча маленьких неверно принятых решений увели его с прямой дороги к нормальной жизни. Он не ненавидел Поттера, он потерял уважение к себе. Он зациклился на своих проблемах, не стараясь их решить. Стоило это все осознать, и Драко посмотрел на себя и происходящее вокруг новым взглядом. Мир сделал кульбит и опрокинул Малфоя на лопатки, придавив всей тяжестью последствий. Он, будто придя в себя, ошарашено озирался по сторонам.

«Что же ты наделал, Драко? Что же ты наделал…» — услышал он голос отца в своей голове.

Увидев Поттера, стоящего на коленях перед ним, Драко в пору было схватится за голову. Он довёл человека до безумия. И кого?! Вина за произошедшее петлей обвилась вокруг шеи, слезы катились из глаз. Драко почувствовал прикосновение к своим коленям. Это Гарри всё-таки обхватил их, и его тело сотрясалось то ли от беззвучного смеха, то ли от слез. Странные желания успокоить и утешить накатили на него. И он, повинуясь порыву, сам опустился на колени, обхватил плечи Гарри и прижал к себе.

— Всё будет хорошо, слышишь меня? У нас все будет хорошо, — повторял и повторял Драко, обнимая дрожащего Поттера к себе. Самое приятное было то, что Гарри не пытался отстраниться, наоборот, руками обнял Малфоя и положил голову на плечо.

______________________________
* — (лат.) помни о смерти
** — (лат.) Я всегда помню, всегда…