Единственное

от Aoo Ryo
миниAU, романтика (романс) / 13+ слеш
Гарри Поттер Северус Снейп
23 мар. 2016 г.
23 мар. 2016 г.
1
9.294
1
Все главы
1 Отзыв
Эта глава
1 Отзыв
 
 
 
23 мар. 2016 г. 9.294
 
Единс­твен­ное, что всег­да бы­ло осо­бен­но при­ят­ным для ме­ня — каж­дый ве­чер про­ходить по ти­хой ал­лее, нап­равля­ясь до­мой. Она про­лега­ла че­рез вер­ши­ну хол­ма, что воз­вы­шал­ся над го­родом, и бы­ла уди­витель­но спо­кой­ным и кра­сивым мес­том, где мож­но бы­ло на миг по­забыть о су­ете и бес­цель­нос­ти су­щес­тво­вания. Са­мым кра­сивым и са­мым вол­шебным. Го­род с этой точ­ки, ка­залось, мож­но бы­ло об­нять, а до не­бес до­тянуть­ся ру­кой, при­кос­нуть­ся кон­чи­ками паль­цев к шел­ку об­ла­ков, ко­торые за­кат прев­ра­ща­ет в жид­кий за­вора­жива­ющий огонь.

Я ни­ког­да не лю­бил рас­све­ты, за­то с ра­достью встре­чал за­каты. Они го­вори­ли о том, что оче­ред­ные каж­доднев­ные му­чения за­кон­че­ны и на­конец-то мож­но рас­сла­бить­ся, за­быть­ся в уже при­выч­ном оди­ночес­тве.

Мой дом на­ходил­ся на са­мой ок­ра­ине го­рода. Что­бы по­пасть ту­да, нуж­но бы­ло про­ехать на ав­то­бусе от ко­неч­ной стан­ции мет­ро или прой­ти нап­ря­мик, че­рез холм. Что я обыч­но и де­лал. Я был бла­года­рен сво­ему от­цу за то, что ког­да-то, еще до мо­его рож­де­ния, он ку­пил имен­но этот дом. Рань­ше, в детс­тве, я не­нави­дел его, по­тому что он был да­леко от цен­тра с его бур­ля­щей жизнью, а сей­час — на­обо­рот, стал це­нить. Тут бы­ло ти­хо и не бы­ло на­зой­ли­вых со­седей. Че­го еще же­лать?

Не пи­тая ил­лю­зий на свой счет, я по­нимал, что вряд ли ког­да-ни­будь у ме­ня бу­дут ус­той­чи­вые, дол­говре­мен­ные от­но­шения. Ха­рак­тер у ме­ня тя­желый, бо­гатс­твом, ра­ди ко­торо­го ме­ня мож­но бы­ло бы тер­петь, не об­ла­даю, да и сам я — да­леко не кра­савец с, тем не ме­нее, вы­да­ющей­ся внеш­ностью, осо­бен­но но­сом. Крат­ковре­мен­ные свя­зи — мак­си­мум на не­делю — всег­да ме­ня ус­тра­ива­ли. Они ни к че­му не обя­зыва­ли, всег­да бы­ло раз­но­об­ра­зие, и ник­то не ус­пе­вал по­доб­рать­ся ко мне слиш­ком близ­ко, заб­рать­ся под ко­жу, зас­тавляя при­вязы­вать­ся. Я це­нил у­еди­нение и счи­тал, что та­кой об­раз жиз­ни — са­мое луч­шее, что у ме­ня бы­ло, есть и бу­дет.

Я не пе­рено­шу, ког­да кто-то ле­зет ко мне в ду­шу. В том ла­бирин­те, что там тво­рит­ся, блуж­дал да­же я, не имея шан­са доб­рать­ся до сер­дца. Те сте­ны, ко­торые я воз­во­дил с са­мого детс­тва, что­бы ог­ра­дить се­бя от бо­ли, уже дав­но срос­лись с обо­лоч­кой. И вряд ли ког­да-ни­будь ко­му-то удас­тся за них про­бить­ся. Я слиш­ком це­ню не­зави­симость и слиш­ком не до­веряю лю­дям.
Мой единс­твен­ный друг как-то ска­зал, что я — мо­лодой, зас­тряв­ший в те­ле ста­рика, а зна­чит, мне ну­жен ста­рец в те­ле юно­ши. Я пе­ри­оди­чес­ки вспо­минаю его сло­ва, но до сих пор так и не по­нял, что он имел в ви­ду, хо­тя без лиш­ней скром­ности мо­гу ска­зать, что от­ли­ча­юсь ос­трым умом.

Ал­лея ста­рая и до­воль­но за­рос­шая, ее под раз­ны­ми уг­ла­ми пе­ресе­ка­ют не­широ­кие до­рож­ки. В се­реди­не ее, на вер­ши­не хол­ма, что-то ти­па боль­шой по­ляны для пик­ни­ков, с ка­мен­ны­ми скамь­ями под боль­ши­ми, рас­ки­дис­ты­ми де­ревь­ями. Стран­но, но да­же днем тут поч­ти ни­кого не бы­ва­ет, а уж ког­да я со­вер­шаю свой еже­вечер­ний мо­ци­он, лишь пти­цы про­вожа­ют ще­бетом пос­ледние лу­чи за­ходя­щего сол­нца. Бли­же к под­но­жию дав­но не стри­жен­ные кус­ты в не­кото­рых мес­тах поч­ти лег­ли на ста­рый, пот­рескав­ший­ся ас­фальт до­рожек. И мне час­то при­ходит в го­лову, что в этом ла­бирин­те мож­но заб­лу­дить­ся, как в мо­ей ду­ше. На­вер­ное, по­это­му я пи­таю та­кую не­изъ­яс­ни­мую лю­бовь к это­му мес­ту.

Я уже поч­ти до­шел до мес­та, где ал­лея вы­ходит на до­рогу, ве­дущую к при­город­ным до­мам. Еще па­ра со­тен мет­ров, и мой дом — пер­вый на ули­це — встре­тит ме­ня тем­ны­ми ок­на­ми.
Уже на са­мом вы­ходе, там, где кус­ты си­рени, ши­пов­ни­ка и би­рючи­ны раз­рослись осо­бен­но буй­но, я ус­лы­шал ти­хий, приг­лу­шен­ный стон. Да­же не сов­сем стон — звук был боль­ше по­хож на жа­лоб­ное мя­уканье. Все мыс­ли мо­мен­таль­но ис­чезли из мо­ей го­ловы.

Не тот я че­ловек, что­бы прос­то так прой­ти ми­мо, сде­лав вид, что ни­чего не слы­шал. Точ­нее, очень да­же тот, но со­весть ме­ня сож­рет уже к по­луно­чи, по­тому что, по су­ти, так мож­но стать не­воль­ным убий­цей, за­метив­шим нуж­да­юще­гося в по­мощи че­лове­ка, но не ока­зав­шим ее толь­ко по при­чине ми­зан­тро­пии.

Не­воль­но сжав че­люс­ти, я ос­мотрел­ся — поб­ли­зос­ти ни­кого не бы­ло. Сто­ны до­носи­лись из за­рос­лей, ка­зав­шихся в сгу­ща­ющих­ся су­мер­ках поч­ти неп­ро­лаз­ны­ми. Жи­вот­ное? Бро­дяга? Оче­ред­ной «по­теряв­ший­ся муж-ал­ко­голик»? Или кто-то выб­ро­сил те­ло, ду­мая, что че­ловек мертв?

Это­го мне еще не хва­тало! Впол­не воз­можно, ведь сю­да да­же ско­рая не всег­да сог­ла­ша­ет­ся при­ез­жать.

Про­бира­ясь сквозь вет­ви кус­тов, по пу­ти уже кем-то сло­ман­ных вет­вей, я на­конец-то уви­дел то­го, ко­го выс­матри­вал сквозь лис­тву.

Маль­чиш­ка. На вид — лет шес­тнад­цать, не боль­ше. То­щий, слов­но трос­ти­ноч­ка. Боль­шая, яв­но не по раз­ме­ру одеж­да — ста­рая, зас­ти­ран­ная, но чис­тая. Зна­чит, не бро­дяж­ка. Из­но­шен­ные ке­ды поч­ти сва­лива­ют­ся с ло­дыжек, ви­димо, то­же на па­ру раз­ме­ров боль­ше.

Нак­ло­нив­шись, нас­коль­ко это бы­ло воз­можно, я про­тянул ру­ку и дот­ро­нул­ся до его го­ловы, чуть по­вора­чивая ее. На уголь­но-чер­ных во­лосах я по­чувс­тво­вал вла­гу. Одер­нув ру­ку и пос­мотрев на свои паль­цы, я тут же при­кусил гу­бу из­нутри, что­бы скрыть гри­масу от­вра­щения. Кровь. У это­го пар­ня про­бита го­лова. И черт его зна­ет, сло­мано что-то или нет.

Сде­лав нес­коль­ко глу­боких вдо­хов-вы­дохов, я до­ломал вет­ки кус­та так, что­бы маль­чиш­ку мож­но бы­ло бес­пре­пятс­твен­но вы­тащить из за­рос­лей. Пе­ревер­нув его на спи­ну и под­хва­тив на ру­ки, я ос­то­рож­но вы­нес его на ал­лею.

При бли­жай­шем рас­смот­ре­нии он ока­зал­ся до­воль­но сим­па­тич­ным. Чер­ные во­лосы бы­ли рас­тре­паны. На ко­же лег­кий за­гар, ве­ро­ят­но, он мно­го вре­мени про­водил на ули­це. Кра­сивый, пра­виль­ной фор­мы нос, тон­кие чер­ты ли­ца, пух­лые в ме­ру гу­бы. Он не был же­нопо­доб­ным, но и что-то не­уло­вимо-ма­нящее бы­ло в его внеш­ности. Да и сам он ока­зал­ся очень лег­ким. Да­же слиш­ком.

Так, и что даль­ше? Что мне с ним де­лать? Выз­вать ско­рую и по­лицию? По­ка ждать бу­ду, уже стем­не­ет, а па­рень мо­жет ис­течь кровью.

Здра­во рас­су­див, что во всем мож­но ра­зоб­рать­ся в до­маш­нем теп­ле, а не стоя на хо­лод­ном осен­нем вет­ру, я, пе­рех­ва­тив пар­нишку по­удоб­нее, вы­шел об­ратно на до­рогу и по­шел впе­ред. По­казать по­лиции мес­то мож­но поз­же, а ско­рая го­раз­до быс­трее при­едет в жи­лой рай­он.

* * *


Дом, как всег­да встре­тил ме­ня оди­нокой ти­шиной и приг­лу­шен­ным ти­кань­ем ча­сов, ви­сящих над ка­мином.

Ски­нув бо­тин­ки и прой­дя в гос­ти­ную, я по­ложил пар­ня на ди­ван и вклю­чил свет. По­том стя­нул с не­го ке­ды и от­нес в ко­ридор. Не­чего до­ма грязь раз­во­дить.

Вер­нувшись об­ратно в гос­ти­ную, я мог пол­ностью рас­смот­реть «на­ход­ку». На шес­тнад­цать он выг­ля­дел толь­ко из-за те­лос­ло­жения, на­вер­ня­ка он стар­ше. Нах­му­рив­шись, нап­ра­вил­ся в ван­ну, что­бы взять ап­течку. Нуж­но бы­ло не толь­ко рас­смот­реть, но и ос­мотреть, а де­лать это мож­но од­новре­мен­но.

На го­лове ока­залась ра­на, пар­ня чем-то уда­рили, или он упал на ка­мень. Тща­тель­но раз­дви­нув слип­ши­еся от кро­ви во­лосы, я ос­мотрел ра­ну. К счастью, че­реп был цел, по­это­му я прос­то об­ра­ботал ра­ну обез­за­ражи­ва­ющим.

Прош­лое у ме­ня не са­мое ра­дуж­ное и свет­лое. По мо­лодос­ти чу­дил мно­го и не всег­да за­кон­но, а по­тому имею не­кото­рое пред­став­ле­ние по час­ти травм и ра­нений.

Ощу­пал маль­чиш­ку на пред­мет пе­рело­мов — ру­ки-но­ги це­лы, реб­ра на­до про­верить. А для то­го, что­бы это сде­лать, нуж­но его раз­деть. В прин­ци­пе, боль­шой проб­ле­мы в этом не бы­ло, но с дру­гой сто­роны, уже бы­ло по­нят­но, что его жиз­ни ни­чего не уг­ро­жа­ет. Те­перь мож­но бы­ло вы­зывать по­лицию, его от­ве­зут в кли­нику, а пос­ле вер­нут в семью.

При­дир­чи­во оки­нув маль­чиш­ку взгля­дом, я все же кое-что за­метил. Его фут­болка зад­ра­лась, от­кры­вая тон­кую по­лос­ку ко­жи жи­вота, и ее вид мне стран­но не пон­ра­вил­ся. Ос­то­рож­но по­тянув се­рую рас­тя­нутую ткань вверх, я ужас­нулся, от­сту­пая на шаг на­зад.

Те­ло пар­нишки — его жи­вот, бо­ка, грудь — бы­ли пок­ры­ты сса­дина­ми и шра­мами. Да­же сло­ями сса­дин и шра­мов, по­тому что од­ни пе­рек­ры­вали дру­гие, и бы­ло вид­но, ка­кие из них «све­жие», а ка­кие нет.

Пре­одо­лев пер­вую вол­ну от­вра­щения, я сно­ва приб­ли­зил­ся к не­му и, встав у ди­вана на ко­лени, на­чал вни­матель­но раз­гля­дывать его «мет­ки». При бли­жай­шем рас­смот­ре­нии ста­нови­лось по­нят­но, что за от­кры­тыми ра­нами ник­то дол­жным об­ра­зом не уха­живал, они руб­це­вались дол­го, неп­ра­виль­но и бо­лез­ненно.

Све­жие си­няки яв­но на­бива­ли дол­го и ста­ратель­но, но су­дя по то­му, что ко­жа бы­ла рас­се­чена, а ге­мато­мы бы­ли не­боль­шие — би­ли чем-то ти­па трос­ти или не тя­желой пал­ки. Све­жих кро­вопод­те­ков на бо­ках не бы­ло — сле­дова­тель­но, за реб­ра мож­но бы­ло не опа­сать­ся. Ра­на на го­лове го­вори­ла о том, что па­рень ли­бо сам на что-то упал, ли­бо его спе­ци­аль­но при­ложи­ли, и, по­думав, что он умер, прос­то от­везли в ле­сок и выб­ро­сили. По одеж­де бы­ло яс­но, что он из бед­ной, да­же ни­щей семьи, так что вряд ли его по­хити­ли, что­бы по­лучить вы­куп.

— Кто же ты, ма­лыш? .. — я сам не за­метил, что про­шеп­тал это вслух.

Стран­ный, не­ожи­дан­ный для ме­ня по­рыв, и я про­тянул ру­ку, что­бы от­ки­нуть с его лба чел­ку. Сей­час пар­нишка ка­зал­ся мне еще бо­лее ху­дым и ма­лень­ким. Хо­телось взять его на ру­ки и приг­реть на гру­ди, как бро­шен­но­го в дождь ко­тен­ка. А мо­жет, он и прав­да та­ковым и был? Бро­шен­ным на про­из­вол судь­бы ре­бен­ком не­навис­тных родс­твен­ни­ков или опе­кунов? А мо­жет и са­ми ро­дите­ли не лю­били свое ча­до? Не­уже­ли мож­но нас­толь­ко не лю­бить сво­его ре­бен­ка? Нет, вряд ли. Ско­рее, он свя­зал­ся с не той ком­па­ни­ей и те ре­шили за что-то его про­учить.

Как мож­но бо­лее ос­то­рож­но я на­чал стас­ки­вать с не­го тон­кую тол­стов­ку, а по­том фут­болку с джин­са­ми.

Сле­дов по­бо­ев не бы­ло толь­ко на ли­це, шее и ру­ках. Все ос­таль­ное его те­ло бы­ло ис­пещре­но си­няка­ми, ге­мато­мами и шра­мами. Я по­чему-то взял его ру­ки в свои и вни­матель­но ос­мотрел сна­чала за­пястья, а пос­ле сги­бы лок­тей. М-да, ве­ны вы­деля­лись под тон­кой ко­жей так, что лю­бой нар­ко­ман по­зави­довал бы. Но ру­ки бы­ли чис­ты­ми, ни еди­ного сле­да от уко­лов. Об­легчен­ный вздох сор­вался с губ рань­ше, чем я ус­пел по­думать о при­чине это­го са­мого вздо­ха.

По­чему-то тут же вспом­ни­лось, что не­кото­рые нар­ко­маны ко­лют­ся в но­ги, что­бы ру­ки ос­та­вались чис­ты­ми. Я тут же пе­ревел взгляд вниз, а пос­ле и вов­се вни­матель­но ос­мотрел. Ни­чего. Кро­ме от­вра­титель­ных ме­ток от по­бо­ев.

Ме­ня сно­ва пе­редер­ну­ло от от­вра­щения. Но на этот раз оно от­но­силось не к маль­чиш­ке, а к тем, кто с ним та­кое сот­во­рил. Ко­неч­но, в ми­ре не­мало са­дис­тов и мань­яков, и убий­ства про­ис­хо­дят бук­валь­но каж­дую ми­нуту в раз­ных час­тях све­та. И все же я ни­ког­да не по­нимал стран­но­го же­лания на­роч­но при­чинить ко­му-то боль. Это бы­ло чем-то очень да­леким и умоз­ри­тель­ным.

По­рыв­шись в ап­течке, я по­нял, что слу­чись со мной та­кое — и я бы не смог се­бе по­мочь. Кро­ме таб­ле­ток от го­лов­ной бо­ли, ва­ты и фла­кон­чи­ка спир­та ни­чего по­лез­но­го в че­модан­чи­ке пер­вой по­мощи не ока­залось. Что те­перь, ку­пать маль­чиш­ку в рас­тво­ре спир­та, что­бы хоть как-то по­мочь? По­мор­щившись, я зах­лопнул крыш­ку ап­течки и сел пря­мо на пол, спи­ной упер­шись в ди­ван.

И что те­перь де­лать?

Од­ни воп­ро­сы, а от­ве­тов ни­каких. До­кумен­тов у не­го с со­бой не бы­ло - что, в прин­ци­пе, не вы­зыва­ло удив­ле­ния, учи­тывая об­сто­ятель­ства, в ко­торых я его на­шел. Зво­нить в ско­рую или по­лицию? Пер­во­го нам уже не на­до, са­ми ра­зоб­ра­лись, а вто­рые на­вер­ня­ка най­дут его семью. И ес­ли од­но из мо­их пред­по­ложе­ний вер­но, то сно­ва сда­дут в не­милость ти­ранов.

По­вер­нув го­лову, я пос­мотрел на пар­ня. Грудь его мед­ленно взды­малась, он не был бле­ден, гу­бы и ли­цо не име­ли от­тенка си­нюш­ности. Это бы­ло очень хо­рошим приз­на­ком, го­ворив­шим о том, что внут­ренне­го кро­воте­чения мож­но не опа­сать­ся. Он ле­жал так спо­кой­но и без­мя­теж­но, что ес­ли бы не все эти ужас­ные от­ме­тины на его те­ле, я бы прос­то по­думал, что на мо­ем ди­ване ус­нул обыч­ный ми­лый под­росток.

Ре­шение о том, что нуж­но де­лать, приш­ло са­мо со­бой. Прос­то нуж­но дож­дать­ся, ког­да он оч­нется. Расс­про­сить его обо всем, а по­том мы ре­шим, что де­лать даль­ше.

Схо­див в свою спаль­ню, я вы­тащил из шка­фа плед, и, вер­нувшись в гос­ти­ную, ук­рыл пар­нишку. По­том соб­рал его вы­пач­канные к гря­зи и кро­ви ве­щи и от­пра­вил их в стир­ку.

Уй­ти спать и ос­та­вить его од­но­го я не ре­шил­ся. Во-пер­вых, его сос­то­яние мог­ло ухуд­шить­ся. Во-вто­рых, оч­нувшись в нез­на­комом мес­те, он мог на­пугать­ся и на­чать па­нико­вать. А в-треть­их, он мог ока­зать­ся опас­ным для мо­его иму­щес­тва. Ко­неч­но, во­ровать у хи­мика-би­оло­га, жи­вуще­го на от­ши­бе и пеш­ком до­бира­юще­гося с ра­боты и на ра­боту не­чего, но не хо­телось бы неп­ри­ят­ных сюр­при­зов. Я и так уже на­рушил поч­ти все свои же собс­твен­ные пра­вила, при­тащив в дом нез­на­ком­ца, да еще и из­би­того. Хмык­нув сво­им же мыс­лям, я рас­то­пил ка­мин. В до­ме не бы­ло хо­лод­но, но мне по­каза­лось, что пар­нишка и так про­мерз нас­квозь, ва­ля­ясь не­из­вес­тно сколь­ко на сы­рой зем­ле.

Я не ошиб­ся. Пос­ле то­го, как в до­ме ста­ло теп­лее, он впер­вые по­шеве­лил­ся. Сла­бо, все­го лишь по­вер­нул нем­но­го го­лову и нах­му­рил бро­ви, яв­но от бо­ли. Это да­вало на­деж­ду, что маль­чиш­ка слиш­ком лю­бит жизнь, что­бы вот так без­вкус­но ее по­кинуть.

Ус­мехнув­шись, я пе­ресел с по­ла в крес­ло. С ко­фей­но­го сто­лика по­доб­рав не­дочи­тан­ную ра­нее кни­гу по мик­ро­би­оло­гии, я от­крыл ее на нуж­ной стра­нице, но чи­тать так и не на­чал. Мой взгляд был при­кован к это­му юно­ше. К чер­там его ли­ца, к из­ги­бам кра­сивых губ, к лег­ким те­ням от под­ра­гива­ющих рес­ниц на ще­ках. Маль­чиш­ка выг­ля­дел без­за­щит­ным, сла­бым. Но ин­ту­иция го­вори­ла о том, что это не так. А я при­вык ей до­верять. Имен­но по­это­му у ме­ня все еще есть друг. Ес­ли бы в свое вре­мя я не ре­шил до­верить­ся Лю­ци­усу, то был бы сей­час со­вер­шенно один. Нет, ме­ня это не пу­гало тог­да и не пу­га­ет сей­час, но я по­нимал все плю­сы друж­бы и при­нимал ее да­же с ми­нуса­ми. Это не да­вало за­быть, что я все еще жи­вой че­ловек, а не ро­бот.

* * *


Мне приш­лось про­сидеть око­ло не­го поч­ти два дня. От­про­сить­ся на ра­боте не сос­та­вило мне ни­како­го тру­да. Ко­неч­но, ес­ли ра­бот­ник, ко­торый за ми­лую ду­шу ра­бота­ет в вы­ход­ные или за­дер­жи­ва­ет­ся, ес­ли это нуж­но, про­сит па­ру от­гу­лов, то грех их не дать. Мой не­ча­ян­ный па­ци­ент не при­ходил в се­бя, лишь иног­да ше­велил­ся. Вре­мя от вре­мени я сма­чивал его гу­бы во­дой и всерь­ез уже на­чал за­думы­вать­ся о ка­пель­ни­це, опа­са­ясь обез­во­жива­ния.

Ве­чером вто­рого дня сла­бый стон со сто­роны ди­вана зас­та­вил ме­ня вы­ныр­нуть из ому­та собс­твен­ных мыс­лей. Я под­нял взгляд на маль­чиш­ку, ко­торый яв­но при­ходил в се­бя. Он сно­ва зас­то­нал, ти­хо и приг­лу­шен­но, буд­то сдер­жи­вал­ся. Нах­му­рив­шись, я по­ка не стал ни­чего пред­при­нимать и го­ворить. Мне хо­телось пос­мотреть на его ре­ак­цию, как и что он бу­дет де­лать. Воз­можно, в ско­ром бу­дущем мне это по­может.

Пар­нишка на­чал не­ук­лю­же пе­рево­рачи­вать­ся на бок. Я, бы­ло, хо­тел его ос­та­новить, по­тому что дви­гать­ся ему нель­зя, так же, как и нап­ря­гать­ся, но маль­чиш­ка уже опус­тил ру­ку вниз и на­чал ша­рить по по­лу ла­донью, слов­но ис­кал что-то. Он ды­шал глу­боко, тя­жело, но боль­ше я не ус­лы­шал от не­го ни од­но­го сто­на, да и во­об­ще ка­кого-ли­бо зву­ка.

Его по­пыт­ки что-то най­ти на по­лу про­вали­лись, и на ли­це от­ра­зилась ка­кая-то сар­кастич­ная до­сада. Не­уже­ли он это­го ожи­дал? Да и что он там во­об­ще ис­кал?

— Мо­лодой че­ловек, мо­жет, вы все же соб­ла­гово­лите от­крыть гла­за? — нас­мешли­во по­ин­те­ресо­вал­ся я.

А маль­чиш­ка мгно­вен­но за­мер, да­же ды­шать пе­рес­тал. Нез­на­комо­го го­лоса ис­пу­гал­ся?

Встав с крес­ла, я по­дошел бли­же к не­му. И тут же по­жалел об этом. По­тому что он все же от­крыл гла­за, и я мгно­вен­но уто­нул в их зе­леной глу­бине, об­рамлен­ной пу­шис­ты­ми чер­ны­ми рес­ни­цами. Та­ким гла­зам по­зави­дова­ла бы лю­бая кра­сави­ца — са­мо со­вер­шенс­тво, и ни­какой кос­ме­тики не нуж­но.

Нем­но­го рас­фо­куси­рован­ный взгляд из-за бо­ли в го­лове, удив­ле­ние, не­пони­мание и стран­ное в дан­ной си­ту­ации спо­кой­ствие. На его ли­це яв­но прос­ту­пило об­легче­ние, ког­да он по­нял, что на­ходит­ся в нез­на­комом мес­те с нез­на­комым же че­лове­ком, хо­тя лю­бой дру­гой че­ловек в по­доб­ной си­ту­ации, ско­рее все­го, нас­то­рожил­ся бы. Но все это ка­залось не­сущес­твен­ным по срав­не­нию с тем, ка­кими жи­выми бы­ли его гла­за. В них плес­ка­лись си­ла во­ли, же­лание жить, бо­роть­ся. И на­сыщен­ный, без при­меси че­го-то пос­то­рон­не­го зе­леный цвет глаз лишь силь­нее вы­делял то ощу­щение ду­шев­ной сво­боды, ко­торая скры­валась за этим из­ра­нен­ным те­лом.

Я не мог по­шеве­лить­ся, прос­то смот­рел и нас­лаждал­ся. Впи­тывал в се­бя всю ту гам­му эмо­ций, ко­торую сей­час от­да­вал мне этот маль­чиш­ка, и, как буд­то ре­зони­руя, не­ожи­дан­но по­чувс­тво­вал се­бя по-нас­то­яще­му жи­вым. В ра­зы, в сот­ни раз яр­че и силь­нее, чем на вер­ши­не мо­его лю­бимо­го хол­ма. Это бы­ло очень стран­но, не­обыч­но, неп­ри­выч­но для ме­ня.

А па­рень хрип­ло поп­ро­сил ста­кан во­ды.

Лишь стоя на кух­не и це­дя во­ду че­рез филь­тр, я по­нял, что что-то тут не так. Не мо­жет та­кой мо­лодой че­ловек так смот­реть. Не мо­жет этот маль­чиш­ка од­ним сво­им взгля­дом го­ворить: «Я знаю о те­бе все». А имен­но это я и про­чел в его гла­зах. Заг­ля­дывая в эти ому­ты, мож­но бы­ло уви­деть са­мого се­бя. Без ма­сок, без воз­ве­ден­ных вок­руг сер­дца и ду­ши стен. И это бы­ло не­ожи­дан­но страш­но. Страш­но, по­тому что я уже и сам не пом­ню, ка­кой я без них. А ведь, по су­ти, мы зна­ем друг дру­га не боль­ше ми­нуты. Ес­ли не счи­тать тех ча­сов, ко­торые он про­лежал без соз­на­ния.

Вер­нувшись в гос­ти­ную, я уви­дел, что маль­чиш­ка уже пы­та­ет­ся сесть на ди­ване, толь­ко без­ре­зуль­тат­но.

Ус­мехнув­шись, про­тянул ему ста­кан. Дро­жащей ру­кой он при­нял его, я при­под­нял ему го­лову, что­бы он мог нор­маль­но по­пить, а он, сту­ча зу­бами о стек­ло, вы­пил до кон­ца, при этом, не упус­тив ни кап­ли. Дей­ствия его бы­ли та­кими, буд­то он це­нил каж­дый грамм этой во­ды.

— Что про­изош­ло? — хрип­ло, ти­хо спро­сил он.

Ну, на­конец-то! Я ду­мал — не дож­дусь!

— Это я дол­жен спро­сить у вас, мо­лодой че­ловек. Я на­шел вас два дня на­зад по пу­ти до­мой. Вы ле­жали в кус­тах из­би­тый и с ра­ной на го­лове.

Он по­вер­нул нем­но­го го­лову и с удив­ле­ни­ем пос­мотрел на ме­ня. Да­же как-то обес­ку­раже­но, буд­то не­пони­ма­юще. А еще, взгляд у не­го был та­кой, буд­то он как бы ви­дел ме­ня, но в то же вре­мя смот­рел сквозь. У не­го пло­хое зре­ние?

— Я не пом­ню… — отоз­вался маль­чиш­ка.

Это зас­та­вило ме­ня нах­му­рить­ся. Я по­дошел бли­же, сел в крес­ло и вни­матель­но на не­го пос­мотрел. Ам­не­зия?

— Как вас зо­вут? Сколь­ко вам лет, и есть ли семья? — за­дал я три са­мых глав­ных воп­ро­са.

Он прик­рыл гла­за, схва­тил­ся ла­донью за го­лову, чуть сжи­мая во­лосы. Ве­ро­ят­но, он пы­тал­ся что-то вспом­нить, но по­луча­лось, по­хоже, пло­хо.

— Имя… Я пом­ню толь­ко имя, — про­бор­мо­тал он. — Гар­ри. И все. В го­лове, слов­но чер­ная ды­ра.

Зна­чит, Гар­ри. Лад­но, имя — все же луч­ше чем ни­чего.

— Яс­но, — встав с крес­ла, я про­шел к ка­мину и под­ки­нул в не­го по­лено. — А ме­ня зо­вут Се­верус Снейп. Сей­час вам нуж­но от­ды­хать и по­мень­ше дви­гать­ся. Вы­пей­те обез­бо­лива­юще­го и ло­житесь спать. Зав­тра с ут­ра мы ре­шим, что с ва­ми де­лать.

На его ли­це от­ра­зилось не­понят­ное мне ра­зоча­рова­ние впе­ремеш­ку с по­нима­ни­ем. Стран­ный он. Да­же не пы­тал­ся скрыть сво­их эмо­ций.

Схо­див еще раз на кух­ню за ста­каном во­ды, я вы­дал ему и таб­летку. Он пос­лушно все вы­пил.

— Спа­сибо вам, сэр, — про­гово­рил он, преж­де чем нак­рыть­ся пле­дом с го­ловой. Из-под оде­яла выг­ля­нули толь­ко ступ­ни и ло­дыж­ки.

Я ус­мехнул­ся это­му. Сов­сем как ре­бенок.

Ни­чего ему не от­ве­тив, я нап­ра­вил­ся в душ. Те­перь и се­бя нуж­но бы­ло при­вес­ти в по­рядок.

* * *


Спал я нес­по­кой­но. Пе­режи­вал за маль­чиш­ку, прис­лу­шивал­ся к каж­до­му шо­роху, ста­ра­ясь по­нять, встал он, со­бира­ет­ся ли вста­вать, ша­рит ли он по ящи­кам шка­фа и сек­ре­тера? Но нет, все бы­ло ти­хо.

Че­рез щель в што­рах прос­каль­зы­вали пер­вые лу­чи сол­нца. Ус­нул я толь­ко вмес­те с рас­све­том.

Прос­нулся я так же рез­ко, как и ушел в гос­ти к Мор­фею. Что-то бы­ло не так. Я чувс­тво­вал это всем сво­им нут­ром. Встав с кро­вати, я тут же вы­шел из ком­на­ты и заг­ля­нул в гос­ти­ную. На ди­ване ле­жал ак­ку­рат­но сло­жен­ный плед, но маль­чиш­ки на нем, как и в ком­на­те, не наб­лю­далось. Я нах­му­рил­ся и тут же мет­нулся в ван­ную, где ви­сели его выс­ти­ран­ные ве­щи. Их не бы­ло. Все же ушел, мел­кий зас­ра­нец!

Об­ло­котив­шись на сте­ну спи­ной, зак­рыл ли­цо ла­доня­ми. И вот как пос­ле та­кого от­но­шения к те­бе лю­дей не быть ми­зан­тро­пом? Ты к ним со всей ду­шой, пы­та­ешь­ся по­мочь, сде­лать как луч­ше, а те­бя об­во­ровы­ва­ют и убе­га­ют.

Мыс­ли об этом тут же на­пом­ни­ли о том, что в мо­ем паль­то, во внут­реннем кар­ма­не ле­жал ко­шелек. Ми­мо две­ри на кух­ню, я про­нес­ся по ко­ридо­ру, тут же под­хо­дя к ве­шал­ке. Ру­кой заб­рался в кар­ман. Ко­шелек был на мес­те. С об­легче­ни­ем, я пос­мотрел вниз. Ке­ды, ко­торые я снял вче­ра с не­го, сто­яли ря­дом с мо­ими туф­ля­ми.

Он все еще у ме­ня до­ма?

— Мис­тер Снейп? — ус­лы­шав его го­лос, я обер­нулся. — Доб­рое ут­ро.

Маль­чиш­ка выг­ля­дывал из ку­хон­но­го про­ема, и смот­рел на ме­ня рас­фо­куси­рован­ным взгля­дом, при­щурив­шись. Да и вид у не­го был очень бо­лез­ненным. За­чем на­до бы­ло вста­вать, ес­ли бы­ло пло­хо?

— Прос­ти­те, что я без раз­ре­шения вос­поль­зо­вал­ся ван­ной и кух­ней, — тут же на­чал та­рато­рить он. — Но я ни­чего не взял, мо­жете про­верить. Я, прав­да, ни­чего не брал.

Эти то­роп­ли­вые оп­равда­ния и уве­рения зас­та­вили ме­ня ус­мехнуть­ся. А то, что он вос­поль­зо­вал­ся кух­ней, го­вори­ло о том, что ам­не­зия у не­го не пол­ная и яв­но вре­мен­ная. На­вер­ня­ка его па­мять прос­то заб­ло­киро­вала толь­ко неп­ри­ят­ные вос­по­мина­ния.

— Ве­рю, — хмык­нув, я про­шел впе­ред. Маль­чиш­ка по­тес­нился, про­пус­кая ме­ня на кух­ню.

На сто­ле сто­яла чаш­ка с ко­фе и та­рел­ка с я­ич­ни­цей. Пра­виль­но, в мо­ем до­ме кро­ме ко­фе и я­иц ни­чего тол­ком и не бы­ло из съ­ес­тно­го. Все ма­ломаль­ские за­пасы я из­расхо­довал в те два дня, что сле­дил за его сос­то­яни­ем.

— По­чему толь­ко од­на та­рел­ка и од­на чаш­ка? — те­перь уже при­щурил­ся я сам.

— Я не… — он зап­нулся, опус­тил го­лову, сжал паль­ца­ми края сво­ей фут­болки, но все же до­гово­рил. — Я не был уве­рен, что вы поз­во­лите мне то­же по­зав­тра­кать.

Еле сдер­жавшись от то­го, что­бы не прис­вис­тнуть от та­кого ос­тро­ум­но­го умо­зак­лю­чения, я лишь не­оп­ре­делен­но хмык­нул.

— Раз­де­лите я­ич­ни­цу на дво­их, и при­готовь­те еще од­ну пор­цию ко­фе.

На его ли­це от­ра­зилось удив­ле­ние, но он быс­тро сов­ла­дал с со­бой и на­чал су­етить­ся. Его дви­жения бы­ли нем­но­го стран­ны­ми, слов­но ощу­пыва­ющи­ми, про­бу­ющи­ми, и толь­ко по­том бе­рущи­ми.

— У вас пло­хое зре­ние? — за­дал я дав­но ин­те­ресу­ющий ме­ня воп­рос.

— Да. Но я не на­шел оч­ков ря­дом с со­бой. Ве­ро­ят­но, вы то­же их не наш­ли, ког­да при­нес­ли ме­ня к се­бе до­мой.

— Оч­ков ря­дом с ва­ми не бы­ло.

Маль­чиш­ка ко­рот­ко кив­нул и про­дол­жил пы­тать­ся сва­рить ко­фе. Нет, он ни­чего не рас­сы­пал и не раз­ли­вал, но бы­ло нем­но­го за­бав­но наб­лю­дать за тем, с ка­кой ос­то­рож­ностью он все де­ла­ет. Буд­то он каж­дую се­кун­ду ожи­дал уда­ра за то, что сде­ла­ет что-то не так. М-да, как же пло­хо, ког­да у те­бя пло­хое зре­ние. Ума не при­ложу, как он без оч­ков при­гото­вил зав­трак.

Я тер­пе­ливо по­дож­дал, по­ка он при­гото­вит пор­цию ко­фе для се­бя и ся­дет за стол. Толь­ко тог­да я поз­во­лил се­бе на­чать зав­трак. Бы­ло вкус­но и не­обыч­но. Черт, это сло­во уже стой­ко при­вяза­лось ко мне, ког­да я пы­та­юсь опи­сать дей­ствия это­го маль­чиш­ки.

Зав­тра­кать в чь­ей-то ком­па­нии бы­ло стран­но, но при­ят­но. Да и ко­фе он ва­рил от­менный.

— Как ва­ша па­мять? Про­яс­ни­лось что-ни­будь?

Пар­нишка от­ло­жил вил­ку в сто­рону и пос­мотрел на ме­ня.

— Не знаю да­же. Имя вам свое я уже ска­зал. И все. Я пом­ню, что умею го­товить, уби­рать­ся, уха­живать за са­дом. Пом­ню лю­бимые кни­ги, но не пом­ню ни­чего о сво­ей семье, бы­ла ли она у ме­ня во­об­ще, и о том, что со мной про­изош­ло.

Я сно­ва нах­му­рил­ся. Ин­ту­иция го­вори­ла о том, что та­кое с ним сде­лала имен­но семья. По­тому что маль­чиш­ка был яв­но «до­маш­ним», не сор­ванцом с ули­цы. А вот что те­перь де­лать, ин­ту­иция мне не под­ска­зыва­ла. Мол­ча­ла, на­хал­ка. Мол — ду­май, хо­зя­ин, сам. Вы­зывать по­лицию ка­тего­ричес­ки не хо­телось. Но об­ра­тить­ся к ним бы­ло бы пра­виль­ным ре­шени­ем во всех смыс­лах. Мо­жет, сто­ит вспом­нить ста­рых зна­комых? Тог­да при­дет­ся во­рошить прош­лое ра­ди маль­чиш­ки. А на кой-оно мне на­до?

Пе­реве­дя взгляд на не­го, пы­та­ясь рас­смот­реть в нем са­мом ре­шение его проб­ле­мы, я по­нял, что от­пускать ку­да-то его в та­ком сос­то­янии нель­зя. Весь его вид бук­валь­но кри­чал о том, что все то, что на­ходи­лось за сте­нами мо­его до­ма бу­дет при­чинять ему ужа­са­ющую боль. И в то же вре­мя, в гла­зах чи­талась твер­дая уве­рен­ность в том, что как бы жизнь его не ки­нула, с ка­ких вы об­ры­вов не стал­ки­вала, он вста­нет и пой­дет даль­ше. Это бы­ло дос­той­но ува­жения. Нас­то­яще­го, не по­каз­но­го.

— Так, сей­час, мне нуж­но ухо­дить на ра­боту, раз вы уже приш­ли в се­бя. Ес­ли что-то вспом­ни­те и пой­ме­те, что вам нуж­но уй­ти рань­ше, чем при­ду до­мой я, на­пиши­те за­пис­ку. На две­ри ав­то­мати­чес­ки за­мок, она зах­лопнет­ся са­ма. Я так по­нимаю, в по­лицию вы об­ра­щать­ся не хо­тите…

Я сде­лал па­узу, что­бы маль­чиш­ка мог от­ве­тить на мое пред­по­ложе­ние. Его гла­за ста­ли ис­пу­ган­ны­ми, он ос­то­рож­но — ви­димо, все еще кру­жилась го­лова — кив­нул:

— По­жалуй­ста, не на­до по­лицию.

— Хо­рошо. Я поп­ро­бую по­ис­кать ва­ши оч­ки в том мес­те, где вас на­шел. А по­ка, я дам вам свои, на­де­юсь, это хоть как-то вам по­может.

— Спа­сибо вам, сэр, — как вче­ра про­гово­рил он.

— По­ка еще не за что, Гар­ри, — я встал из-за сто­ла, на­чиная уби­рать по­суду в ра­кови­ну.

А маль­чиш­ка улыб­нулся, сто­ило мне впер­вые наз­вать его по име­ни. Ко­неч­но, я бы не поз­во­лил се­бе та­кой бес­так­тнос­ти, ес­ли бы знал его фа­милию. Но, мне из­вес­тно толь­ко имя, по­это­му при­ходит­ся об­хо­дить­ся тем, что есть.

— В гос­ти­ной я уви­дел шкаф с кни­гами. Мож­но мне бу­дет по­читать? — скром­но спро­сил он, ког­да я уже на­девал туф­ли в ко­ридо­ре.

За­вязав шнур­ки, я вып­ря­мил­ся и пос­мотрел на не­го. Мои ста­ромод­ные оч­ки смот­ре­лись на нем за­бав­но. И все рав­но он нем­но­го щу­рил­ся. Ви­димо, они ему не очень под­хо­дили. Но да­же так он выг­ля­дел нем­но­го сму­щен­ным, буд­то впер­вые о чем-то ко­го-то про­сил. Я ус­мехнул­ся.

— Мож­но, ес­ли ты бу­дешь в сос­то­янии это сде­лать и хоть что-то пой­мешь из них, — ро­манов я у се­бя не дер­жал. Все кни­ги, ко­торые бы­ли в мо­ем до­ме, име­ли от­но­шение толь­ко к на­укам. Нет, ка­жет­ся, за­валя­лась у ме­ня па­ра то­мов ка­ких-то сти­хов, но не боль­ше. Да и с го­лов­ной болью он вряд ли бу­дет чи­тать. — Или уви­дишь.

— Спа­сибо, — улыб­нулся он, а по­том тут же пог­рус­тнел.

Ин­те­рес­но, как мож­но за­быть о собс­твен­ном пло­хом зре­нии?

Я лишь кив­нул и вы­шел из до­ма, зак­рыв дверь. При­выч­но щел­кнул за­мок, я уже со­бирал­ся, как всег­да, по­сето­вать на то, что этот звук отож­дест­вля­ет­ся у ме­ня с пус­то­той до­ма, но вдруг по­нял, что впер­вые за поч­ти сем­надцать лет мой дом не пуст. А еще мне бы­ло стран­но теп­ло в гру­ди от­то­го, что Гар­ри про­вожал ме­ня, по­ка я оде­вал­ся.

* * *


Уже воз­вра­ща­ясь до­мой, я по­нял, что те­рял очень мно­гое, ког­да да­же не пы­тал­ся за­вес­ти дол­говре­мен­ных от­но­шений.

Как бы­ло при­ят­но ид­ти по до­роге и ви­деть, что в ок­нах тво­его до­ма го­рит свет, и знать, что внут­ри кто-то те­бя ждет.

Да, в мо­ем слу­чае это ма­лоз­на­комый пар­нишка, о ко­тором я знаю толь­ко его имя, но это нис­коль­ко не ом­ра­чало мо­их мыс­лей на этот счет.

Ру­ки уже тя­нуло от тя­жес­ти па­кетов, в ко­торых я нес про­дук­ты.

Еле от­крыв дверь, я про­тис­нулся вмес­те со сво­ей но­шей в ко­ридор. Там уже сто­ял Гар­ри и встре­чал ме­ня.

— Доб­рый ве­чер, сэр.

Маль­чиш­ка улыб­нулся и заб­рал у ме­ня один из па­кетов. От­не­ся его на кух­ню, он вер­нулся за вто­рым.

Выг­ля­дел он нем­но­гим луч­ше, чем с ут­ра. Но хо­дил бо­лее уве­рен­но и не ста­рал­ся вжать го­лову в пле­чи. Ви­димо, бо­лела она уже мень­ше.

— Из­ви­ните, я бы сде­лал ужин, но у вас не бы­ло ни­чего, из че­го мож­но бы­ло бы что-то при­гото­вить. Хо­рошо, что вы ку­пили про­дук­тов. Ес­ли поз­во­лите, я сей­час при­готов­лю что-ни­будь на ско­рую ру­ку.

В же­луд­ке мо­мен­таль­но по­чувс­тво­вал­ся го­лод. Я и прав­да хо­тел есть. Хо­тя рань­ше, пос­ле лег­ко­го пе­реку­са на ра­боте, я не за­мечал за со­бой же­лания по­ужи­нать.

— Поз­во­лю, — кив­нув, я снял, на­конец-то паль­то.

На кух­не за­шур­ша­ли па­кеты, заг­ре­мела по­суда, за­жур­ча­ла во­да из кра­на. Гар­ри уже на­чал го­товить и раз­би­рать па­кеты. Ви­димо, на это мо­их ди­оп­трий хва­тало, по­тому что дей­ство­вал маль­чиш­ка бо­лее уве­рен­но, чем с ут­ра.

По­наб­лю­дав за ним, я от­пра­вил­ся в ван­ну. День се­год­ня был очень тя­желым, в ла­бора­тории тво­рил­ся су­щий ад, по­тому что при­вели на прак­ти­ку сту­ден­тов-не­до­учек.

Стоя под прох­ладны­ми стру­ями во­ды, ко­торые при­ят­но рас­слаб­ля­ли и уно­сили с со­бой ус­та­лость, я ду­мал.

Ду­мал о Гар­ри, о том, что де­лать даль­ше, как от­но­сить­ся к не­му и хо­чет­ся ли мне во­об­ще что-то де­лать?

Во внут­реннем кар­ма­не паль­то ле­жали его оч­ки, ко­торые я все же на­шел ут­ром. Круг­лые, не­сураз­ные, об­кле­ен­ные скот­чем, не раз уже по­ломан­ные, а те­перь еще и с трес­нувшим стек­лом. Ря­дом с ни­ми ле­жал фут­ляр с но­выми оч­ка­ми, ко­торые я ку­пил пос­ле ра­боты. Не знаю, что на ме­ня наш­ло, и по­чему я ста­рал­ся по­доб­рать удоб­ную и кра­сивую оп­ра­ву, что­бы маль­чиш­ке они пош­ли.

На­вер­ное, это по­тому, что ког­да-то мой учи­тель по ли­тера­туре в шко­ле сде­лала для ме­ня то же са­мое. Уви­дев, что я пос­то­ян­но щу­рюсь, смот­ря на дос­ку, она сна­чала спро­сила, есть ли у ме­ня оч­ки, а по­том без лиш­них воп­ро­сов по­вела ме­ня в ма­газин оп­ти­ки. Собс­твен­но, имен­но эти оч­ки и но­сил сей­час Гар­ри. Ес­ли бы тог­да мисс Мак­Го­нагалл не ку­пила мне их, я бы окон­ча­тель­но ис­портил се­бе зре­ние и до сих пор хо­дил бы со стек­ла­ми на и так вы­да­ющем­ся но­су.

Вспом­нив доб­рым и бла­годар­ным сло­вом од­но­го из мо­их лю­бимых учи­телей, я все же вер­нулся к из­на­чаль­ной при­чине сво­их раз­ду­мий. Ведь я без ка­ких-ли­бо ко­рыс­тных це­лей стал по­могать это­му маль­чиш­ке. При­чем — с пер­вой же ми­нуты, ког­да ус­лы­шал его сла­бый стон, до­носив­ший­ся из кус­тов. А я ни­ког­да не от­ли­чал­ся доб­ро­той и же­лани­ем по­могать всем обез­до­лен­ным. Что-то ме­ня за­цепи­ло в нем? Вряд ли. Да, сим­па­тич­ный, впол­не в мо­ем вку­се, но толь­ко это. В нем нет тех ка­честв, по ко­торым я вы­бирал се­бе пар­тне­ров. Не бы­ло утон­ченной гра­ци­оз­ности, не бы­ло изыс­канных ма­нер, не бы­ло ощу­щения то­го, что он се­бя за­щища­ет та­кими же сте­нами, как и я сам. Маль­чиш­ка был весь на­рас­пашку. От­крыт и пре­дан. Он не ушел, хо­тя я ос­та­вил его го­лод­ным на це­лый день. Не ушел, хо­тя мог най­ти шка­тул­ку с дра­гоцен­ностя­ми ма­тери, сбе­жать, ку­да гла­за гля­дят, и жить при­пева­ючи на те день­ги, ко­торые бы вы­ручил с зо­лота. Вмес­то это­го он встре­тил ме­ня на по­роге и из­ви­нил­ся за то, что не при­гото­вил ужин. Да­же оп­равды­вать­ся на­чал за­чем-то. Не это ли до­казы­ва­ет то, что он жи­вет, а не су­щес­тву­ет в от­ли­чие от ме­ня или же вы­бира­емых мной лю­бов­ни­ков? Да и не по­бывал ни один из них в этом до­ме. В нем ник­то не бы­вал, кро­ме Лю­ци­уса, с то­го са­мого мо­мен­та, как по­гиб­ли ро­дите­ли. А Гар­ри по­чему-то впи­сывал­ся в об­ста­нов­ку мо­их че­тырех стен так, буд­то всег­да тут был. И это не­мало за­боти­ло ме­ня. К че­му все это? Для че­го во­об­ще? Что по­меша­ло мне от­пра­вить его вос­во­яси еще с са­мого ут­ра? Это­му я не мог най­ти от­ве­та. Как бы ни пы­тал­ся сей­час, прос­то не мог.

От­че­го в гру­ди ста­ло теп­ло, ког­да я уви­дел, что в мо­их ок­нах го­рит свет? По­чему по­чувс­тво­вал об­легче­ние, ког­да осоз­нал, что ме­ня ждут? Да, мы друг дру­га со­вер­шенно не зна­ем, и ему не­куда пой­ти, он не пом­нит ни­чего. И по­чему-то да­же это не ме­ша­ет мне чувс­тво­вать се­бя… спо­кой­но. Я впер­вые за нес­коль­ко лет ос­та­вил за по­рогом проб­ле­мы, свя­зан­ные с ра­ботой. Впер­вые за­думал­ся о том, что нуж­но ку­пить до­мой еды. Впер­вые по­бес­по­ко­ил­ся о ком-то. И это ста­ло для ме­ня при­ят­ным, поч­ти ще­мящим и но­вым чувс­твом. Не знаю по­ка, хо­рошим или пло­хим, но по­чему-то точ­но нуж­ным и важ­ным.

Вык­лю­чив во­ду, я вы­лез из ван­ны и, до­тянув­шись до по­лотен­ца, вы­тер сна­чала ли­цо, пос­ле, ско­рее, по при­выч­ке, заг­ля­дывая в зер­ка­ло. Как и всег­да на ме­ня смот­рел муж­чи­на с тя­желым взгля­дом, през­ри­тель­но под­жа­тыми гу­бами и нах­му­рен­ны­ми бро­вями. Ни­чего но­вого, ни­чего не­обыч­но­го. Раз­ве толь­ко… раз­во­дов на зер­ка­ле не бы­ло. Я приг­ля­дел­ся. И, прав­да, зер­ка­ло бы­ло вы­мыто. От собс­твен­ной до­гад­ки я при­шел в шок. Он что же, убил день на то, что­бы уб­рать­ся в мо­ем до­ме?

Нас­ко­ро вы­терев­шись и рас­че­сав во­лосы, я на­тянул до­маш­ние шта­ны, сво­бод­ную ру­баш­ку и нап­ра­вил­ся свою спаль­ню, ко­торая слу­жила од­новре­мен­но и ка­бине­том. На пись­мен­ном сто­ле не сто­яло ни од­ной круж­ки из-под ко­фе. Стол был тща­тель­но вы­терт. По­дой­дя бли­же, я по­нял, что и бу­маги все сло­жены по сто­поч­кам. По раз­ным сто­поч­кам! Я на­чал их пе­реби­рать и по­нял, что все на­работ­ки, все за­мет­ки, рас­пе­чатан­ные снос­ки из книг, нуж­ные для ра­боты, во­об­ще все рас­сорти­рова­но по те­мати­кам. Ко­неч­но, лич­но мне это не­удоб­но, я пред­по­читаю все рас­кла­дывать по пер­во­оче­ред­ной важ­ности и со­от­ветс­твен­но то­му, чем я за­нима­юсь в дан­ный мо­мент. Но ес­ли не знать спе­цифи­ки, маль­чиш­ка сде­лал все пра­виль­но.

На пол­ках, что ви­сели над сто­лом, не бы­ло пы­ли, кро­вать зап­равле­на, хо­тя я сам ни­ког­да к пок­ры­валу да­же не прит­ра­гивал­ся.

Не по­ленив­шись, я заг­ля­нул под кро­вать и про­вел по по­лу ла­донью. Да­же под кро­ватью пы­ли не бы­ло! Маль­чиш­ка ре­аль­но уби­рал­ся. Вот толь­ко за­чем?

От оче­ред­но­го дол­го­го раз­мышле­ния о Гар­ри ме­ня от­влек при­ят­ный за­пах. Пах­ло жа­реным мя­сом. Я не­воль­но за­думал­ся:, а ког­да я во­об­ще в пос­ледний раз ел до­маш­нюю стряп­ню, при­готов­ленную кем-то дру­гим? На­вер­ное, го­да че­тыре на­зад, ког­да Нар­цисса, же­на Лю­ци­уса, бук­валь­но сил­ком по­сади­ла ме­ня за обе­ден­ный стол.

Не мед­ля боль­ше не се­кун­ды, я нап­ра­вил­ся на кух­ню.

Маль­чиш­ка уже ра­зоб­рал па­кеты с про­дук­та­ми и раз­ло­жил их по мес­там. Сей­час он су­етил­ся у пли­ты, пос­то­ян­но поп­равляя боль­шие ему в пе­рено­сице оч­ки. Он с усер­ди­ем по­меши­вал в глу­бокой ско­воро­де де­ревян­ной ло­паточ­кой, об­жа­ривая куп­ленные мной ово­щи и фарш. В кас­трю­ле ря­дом что-то ки­пело — ве­ро­ят­но, спа­гет­ти. Не за­метив ме­ня, он мур­лы­кал се­бе под нос нез­на­комый мне мо­тив. Я прис­лу­шал­ся. Неп­ло­хо так мур­лы­кал. Не знаю, как нас­чет го­лоса, но слух и чувс­тво так­та у маль­чиш­ки яв­но хо­рошие, да­же пра­виль­но пос­тавлен­ные. Он за­нимал­ся му­зыкой?

Ка­жет­ся, у ме­ня на­чалась по­лоса сплош­ных сюр­при­зов. Ус­мехнув­шись, я про­шел в ко­ридор, дос­тав из кар­ма­на фут­ляр с оч­ка­ми, и сно­ва за­шел на кух­ню. На этот раз он ме­ня за­метил и, отор­вав взгляд от ско­вород­ки, пос­мотрел на ме­ня. Я же по­ложил фут­ляр в кар­ман, ре­шив от­дать оч­ки пос­ле ужи­на.

— Уже поч­ти все го­тово, — слов­но от­ра­пор­то­вал он и на­чал су­етить­ся еще боль­ше, пы­та­ясь од­новре­мен­но и на стол нак­рыть, и до­делать то, что еще на­ходи­лось на пли­те.

— Не мель­те­шите. Зай­ми­тесь фар­шем и спа­гет­ти, — ска­зал я, за­бирая у не­го из рук сто­ловые при­боры и на­чиная сер­ви­ровать стол.

Маль­чиш­ка как-то стран­но ик­нул, но кив­нул и от­вернул­ся об­ратно к пли­те.

Это, ви­димо, то­же бы­ло при­выч­кой. Те­ло и ра­зум пом­нят, а мозг – нет. Он пос­то­ян­но че­го-то под­созна­тель­но ожи­да­ет. В его сло­вах чувс­тво­валась не­дого­ворен­ность, да­же не­уве­рен­ность. Это нап­ря­гало ме­ня, зас­тавля­ло коп­нуть глуб­же, по­пытать­ся его уз­нать луч­ше. Мо­жет, из-за па­мяти те­ла па­мять моз­га вер­нется? Та­кое ведь час­то бы­ва­ет. Хо­тя, по­теря па­мяти у не­го боль­ше пси­холо­гичес­кая, не­жели трав­ма­тичес­кая.

Ког­да мы, на­конец, се­ли за стол, я за­метил, что ма­неры у не­го все же име­ют­ся. Он пра­виль­но дер­жал вил­ку и нож, ел не то­ропясь, но опять что-то ме­ня нап­ря­гало в этом по­веде­нии. О, ну ко­неч­но. Он ведь кро­ме по­лови­ны я­ич­ни­цы с са­мого ут­ра ни­чего не ел, по­тому что до­ма бы­ло ша­ром по­кати, и сей­час прос­то ста­рал­ся не выг­ля­деть го­лод­ным вол­ком.

— Как ва­ша го­лова? Бо­лит что-ни­будь? — ин­те­ресу­юсь я, прек­расно уже по­нимая то, что маль­чиш­ка в чем-то по­хож на ме­ня. Сам он ни­ког­да в от­кры­тую не ска­жет, ес­ли ему боль­но.

— Днем бо­лела, но я вы­пил таб­летку и нем­но­го пос­пал, — от­ве­тил он, под­няв на ме­ня гла­за. — Сей­час все в по­ряд­ке. Спа­сибо, что спро­сили. И, по­жалуй­ста, на­зывай­те ме­ня на «ты». Мне очень не­лов­ко, что вы так…

Маль­чиш­ка зап­нулся, но я про­дол­жил его мысль:

— Что я от­но­шусь к вам с ува­жени­ем? — пос­ле его уве­рен­но­го кив­ка, я не сдер­жал ус­мешки. — В лю­бом слу­чае, мы дей­стви­тель­но мо­жем пе­рей­ти на «ты». Учи­тывая то, что в мо­ем до­ме ты уже по­хозяй­ни­чал.

О, вы­раже­ние его ли­ца бы­ло не­забы­ва­ем! Я еле сдер­жал смех. Он был од­новре­мен­но сму­щен­ным, обес­ку­ражен­ным, и от че­го-то ви­нова­тым.

— Прос­ти­те, — вы­дох­нул он, сна­чала опус­тив го­лову, но поч­ти сра­зу гор­до ее под­няв. — Я хо­тел хоть как-то от­бла­года­рить вас… те­бя, за то, что вы… ты сде­лал для ме­ня. Не каж­дый при­тащит к се­бе до­мой не­понят­но ко­го, да и еще по­пыта­ет­ся по­нять его не­из­вес­тно от­ку­да взяв­ше­еся же­лание не свя­зывать­ся с по­лици­ей.

А ведь дей­стви­тель­но. Он с са­мого на­чала точ­но и ка­тего­рич­но не хо­тел свя­зывать­ся с по­лици­ей.
Проб­ле­мы с за­коном? У это­го оду­ван­чи­ка — по-дру­гому язык не по­вора­чива­ет­ся его обоз­вать? Не мо­жет быть. Да и глаз у ме­ня на та­ких на­метан. Я не один год про­рабо­тал в от­де­ле су­деб­ной ме­дэк­спер­ти­зы, и толь­ко по­том, ког­да мне на­до­ели все эти мань­яки, пе­решел в ла­бора­торию, ре­шив за­нимать­ся тем, к че­му всег­да ле­жала ду­ша — опы­тами. Ес­ли проб­лем с за­коном не бы­ло, зна­чит… все же нуж­но во­рошить ста­рые свя­зи. Най­ти его семью — ес­ли она у не­го во­об­ще есть — и ре­шать, мож­но ли ту­да его вер­нуть. В не­из­вес­тность я это­го пар­нишку не от­пу­щу. Все же он от­пла­тил мне доб­ром за доб­ро. Это нуж­но це­нить.

— Я ни­чего не имею про­тив. На­обо­рот, да­же уди­вил­ся, ког­да по­нял, что ты ра­зоб­рал не толь­ко мой по­черк, но и то, что в мо­их бу­магах на­писа­но.

— Ну… я… — он сно­ва сму­щен­но по­тупил взгляд, но глу­боко вздох­нув, спо­кой­но про­дол­жил. — Я не мо­гу ут­вер­ждать что что-то вспом­нил. Я прос­то знаю то, что знаю. Это ско­рее на уров­не реф­лексов и пов­седнев­ных вос­по­мина­ний, но я знаю, что умею го­товить, знаю, что люб­лю чи­тать. А еще чувс­твую, что ес­ли по­дой­ду к ро­ялю в ва­шей… тво­ей гос­ти­ной, то мои паль­цы са­ми нач­нут иг­рать ме­лодию, ко­торую го­лова на са­мом де­ле не пом­нит, — он взгля­нул на ме­ня, слов­но ис­кал ка­кой-то под­дер­жки или одоб­ре­ния, но я про­мол­чал, прос­то про­дол­жая вни­матель­но смот­реть на не­го. Ви­димо, это­го ока­залось дос­та­точ­но, что­бы он про­дол­жил: — А еще у ме­ня стран­ное чувс­тво, что я… буд­то уже бы­вал здесь, в тво­ем до­ме. Буд­то бе­гал по ко­ридо­ру, хо­дил по гос­ти­ной, и все бы­ло та­ким ог­ромным…, но все уже из­ме­нилось. Кро­ме ро­яля.

А ведь и, прав­да — в этом до­ме по­меня­лось все. Ког­да умер­ли ро­дите­ли, я сде­лал ре­монт. По­менял ме­бель, обои, за­ново пе­рек­ра­сил лес­тни­цу. За­пер на ключ ро­дитель­скую ком­на­ту. Не­из­менным ос­тался толь­ко ро­яль. Гро­моз­дкий, ста­рый, расс­тро­ен­ный и пыль­ный. Отец ког­да-то при­тащил его со сво­ими друзь­ями. Он был по­ломан, но нож­ку вос­ста­нови­ли, а мас­тер, что при­ходил к нам, нас­тро­ил его. Ока­залось, что моя ма­ма уме­ла иг­рать. Она учи­ла ме­ня, и ког­да я дос­тиг оп­ре­делен­ных ус­пе­хов, мы час­то иг­ра­ли в че­тыре ру­ки, ра­дуя ред­ких гос­тей. От че­го я не смог от­ка­зать­ся пос­ле смер­ти ро­дите­лей — так это от вос­по­мина­ний о ма­ме. Мои от­но­шения с ней бы­ли единс­твен­ным лу­чиком све­та и доб­ра в мо­ем детс­тве. А сей­час па­мять о ней не да­ет мне окон­ча­тель­но воз­не­нави­деть все че­лове­чес­тво сра­зу и каж­до­го че­лове­ка в от­дель­нос­ти.

Пос­ле смер­ти ма­мы я ни ра­зу на са­дил­ся за ее лю­бимый инс­тру­мент и ни­ког­да не нас­тра­ивал его. Не знаю из-за че­го. Боль­но мне бы­ло или страш­но, но я тог­да не вос­при­нимал ни то, ни дру­гое — впро­чем, как и сей­час.

Детс­тво у ме­ня бы­ло не ска­зать, что тя­желое, ско­рее — труд­ное. Де­нег всег­да бы­ло ма­ло, жи­ли мы бед­но, отец час­то вы­пивал. И все же я мог ска­зать, что мы бы­ли семь­ей.

Но от­ку­да Гар­ри мог знать, что рань­ше все бы­ло сов­сем по-дру­гому? Ко­пил­ка воп­ро­сов по­пол­ня­лась, а вот от­ве­тов так и не на­ходи­лось.

— Ты по­терял па­мять и по­это­му под­созна­тель­но пы­та­ешь­ся цеп­лять­ся за свои фан­та­зии. Это не пло­хо, по­тому что по­казы­ва­ет, что мозг все-та­ки хоть как-то ра­бота­ет и хоть что-то пы­та­ет­ся, но и не хо­рошо, по­тому что жить ил­лю­зи­ями нель­зя.

Он с по­нима­ни­ем кив­нул и про­дол­жил ку­шать. Я то­же пос­ле­довал за ним. Спа­гет­ти с мя­сом и ово­щами бы­ли на удив­ле­ние вкус­ны­ми.

Маль­чиш­ка, ка­жет­ся, глу­боко за­думал­ся над мо­ими сло­вами. У ме­ня скла­дыва­лось чет­кое впе­чат­ле­ние, что Гар­ри все же не глуп. По край­ней ме­ре, для то­го, что­бы ра­зоб­рать­ся в та­ких тер­ми­нах как мик­ро­би­оло­гия и ви­русо­логия, нуж­но хо­тя бы окон­чить шко­лу так, что­бы в го­лове ос­та­лись хоть ка­кие-то зна­ния.

Мы за­кон­чи­ли с ужи­ном, и Гар­ри стал уби­рать со сто­ла.

Я вспом­нил о том, что в кар­ма­не шта­нов ле­жат так и не от­данные оч­ки.

Он по­мыл по­суду, и мы оба пош­ли в гос­ти­ную. Маль­чиш­ка сел на ди­ване, под­няв но­ги к гру­ди и об­няв их ру­ками. Я же сел в крес­ло.

— Я так и не на­шел твои оч­ки, — я ре­шил не со­об­щать о том, что они ле­жат у ме­ня в паль­то. — Ви­димо, при те­бе их не бы­ло, ког­да ты ока­зал­ся в кус­тах, — дос­тав из кар­ма­на фут­ляр, я про­тянул его Гар­ри. — Мои оч­ки те­бе боль­шие, да и яв­но не под­хо­дят по ди­оп­три­ям. Ко­неч­но, я взял нав­скид­ку, это вре­мен­ный ва­ри­ант, и ког­да ты по­чувс­тву­ешь се­бя луч­ше, нуж­но бу­дет схо­дить в оп­ти­ку и по­доб­рать ин­ди­виду­аль­но. Не то мож­но ис­портить зре­ние.

Маль­чиш­ка смот­рел на ме­ня так, буд­то я вне­зап­но прев­ра­тил­ся в жи­вое до­каза­тель­ство то­го, что иноп­ла­нетя­не су­щес­тву­ют. Во вся­ком слу­чае, фут­ляр в ру­ки он взял чис­то реф­лектор­но.

— За­чем? Мне не нуж­но… я же… мне да­же не­чего вам дать вза­мен. Я да­же не знаю, есть ли во­об­ще у ме­ня день­ги, — за­тара­торил он.

А вот и еще од­на при­выч­ка рас­кры­лась. Ког­да он взвол­но­ван, то на­чина­ет го­ворить быс­тро, поч­ти зах­ле­быва­ясь сло­вами. Это до­воль­но ми­ло, на са­мом де­ле.

Я лишь хмык­нул - мол, да мне во­об­ще все рав­но, а по­том в го­лову приш­ла идея. Шаль­ная, поч­ти на­ив­ная, но имен­но та­кая нуж­на это­му от­кры­тому и доб­ро­му маль­чиш­ке.

— Тог­да, Гар­ри, я на­нимаю те­бя на ра­боту. Бу­дешь сле­дить за до­мом, по­ка я бу­ду от­сутс­тво­вать. Пла­той бу­дет про­жива­ние и пи­тание. А оч­ки счи­тай не­боль­шим бо­нусом. Я не хо­чу, что­бы из-за то­го, что ты пло­хо ви­дишь, ты что-то раз­бил или пе­репу­тал соль с са­харом.

На не­го это по­дей­ство­вало мо­мен­таль­но. Взгляд стал серь­ез­ным, по­нима­ющим, пусть и слег­ка рас­фо­куси­рован­ным. Хех, как же близ­ко к сер­дцу он все это при­нима­ет.

— А так, прав­да, мож­но? — все же уточ­нил он. — Я не по­мешаю?

За­катив гла­за, я не сдер­жался и фыр­кнул.

— Я по­нял, — тут же отоз­вался Гар­ри, вер­но рас­це­нив мои дей­ствия. — Спа­сибо вам… те­бе. В ко­торый раз.

Я лишь кив­нул на оче­ред­ные бла­годар­ности.

Тут он, на­конец-то, ре­шил взгля­нуть на по­дарок. Ос­то­рож­но от­крыл фут­ляр и со вздо­хом вос­хи­щения ос­то­рож­но взял паль­ца­ми оч­ки. В тон­кой пря­мо­уголь­ной оп­ра­ве, с ре­гули­ру­ющи­мися по­душеч­ка­ми, они на­вер­ня­ка по­дой­дут ему.

И, прав­да. Маль­чиш­ка при­мерил их, по­мор­гал для вер­ности и взгля­нул на ме­ня. Его взгляд буд­то стал яс­нее, вы­рази­тель­нее, да­же ос­мыслен­нее. Оч­ки ни­чуть не скры­вали его ли­ца, де­лая его бо­лее взрос­лым и уве­рен­ным.

Еще бы во­лосы ров­но подс­тричь и нор­маль­но уло­жить — и во­об­ще кра­сав­цем ста­нет.

Я тут же отог­нал от се­бя эти мыс­ли. Что за черт во­об­ще? Да и не по­хож этот маль­чиш­ка на та­кого же, как я.

— У ме­ня есть вто­рая спаль­ня. Ду­маю, те­бе там бу­дет удоб­ней, чем на ди­ване.

— Это та за­пер­тая ком­на­та?

— Да.

* * *


Ши­кар­ным уб­ранс­твом спаль­ня ро­дите­лей не от­ли­чалась. Она бы­ла да­же мень­ше, чем моя, хо­тя я по­нятия не имел, по­чему отец с ма­мой ре­шили имен­но так. В лю­бом слу­чае, в их ком­на­те я то­же де­лал ре­монт. Сте­ны бы­ли вык­ра­шены в при­ят­ный и теп­лый бе­жевый цвет, а ме­бель бы­ла ко­рич­не­вой. Из-за это­го да­же яр­ким днем в ком­на­те соз­да­валось впе­чат­ле­ние за­ката.

Маль­чиш­ка ра­дос­тно ос­матри­вал ком­на­ту, по­том по­дошел к ок­ну и заг­ля­нул за што­ры. Ви­димо, ши­рокий по­докон­ник при­шел­ся ему по ду­ше.

— Я, прав­да, мо­гу за­нять ее? Быть мо­жет, не сто­ит? Мне и на ди­ване бу­дет удоб­но, — вновь за­тара­торил он.

По при­выч­ке не­оп­ре­делен­но по­жав пле­чами, я вы­шел из те­перь уже его ком­на­ты и про­шел в свою, рас­по­ложен­ную ря­дом. Вы­тащив из шка­фа па­ру ру­башек и спор­тивные шта­ны, вер­нулся к не­му.

— Дер­жи, бу­дет во что пе­ре­одеть­ся.

Га­ри под­жал гу­бы. Бы­ло вид­но, что он хо­тел от­ка­зать­ся, но по­том все же при­нял пред­ло­жен­ные ве­щи и про­бор­мо­тал оче­ред­ное «спа­сибо».

— В бли­жай­шее вре­мя я по­пыта­юсь свя­зать­ся с од­ним сво­им зна­комым. Он по­может нам най­ти твою семью без прив­ле­чения влас­тей.

Под­няв го­лову, пар­нишка вни­матель­но пос­мотрел на ме­ня. Те­перь, ког­да его взор стал яс­ным, я мог рас­смот­реть его от­но­шение ко мне. Во взгля­де не бы­ло от­вра­щения или отс­тра­нен­ности из-за мо­ей да­леко не при­ят­ной внеш­ности.

В этом от­но­шении у ме­ня не бы­ло ни­каких ком­плек­сов. Я уже дав­но на­учил­ся из­вле­кать из это­го вы­году. И там, где дру­гие бра­ли внеш­ностью, я брал умом. Но я всег­да осоз­на­вал, что мно­гим мой об­лик не осо­бен­но при­ятен.

А в Гар­ри я это­го не ви­дел. Он смот­рел на ме­ня с ува­жени­ем, да­же го­ворил, все еще пу­та­ясь в «ты» и «вы». И это, не бу­ду скры­вать, мне нра­вилось. Маль­чиш­ка был от­кры­тым, не уме­ющим врать.

— Спа­сибо вам за все, что де­ла­ете для ме­ня, — в ко­торый раз ска­зал он. — Я бу­ду ста­рать­ся по­могать вам… те­бе.

***

Мы с Гар­ри уже поч­ти не­делю жи­ли вмес­те. Па­мять к не­му так и не воз­вра­щалась, да­же час­тично, но я уз­нал о нем очень мно­го.

Маль­чиш­ка дей­стви­тель­но был не глуп, и с ним о мно­гом мож­но бы­ло по­гово­рить. Он не врал, ког­да го­ворил, что лю­бит чи­тать. Но, чем боль­ше я наб­лю­дал за ним, тем силь­нее убеж­дался в том, что об­ра­зова­ние его не бы­ло сис­те­мати­чес­ким, и, ско­рее все­го, он за­нимал­ся им са­мос­то­ятель­но. Иног­да он не по­нимал ка­ких-то эле­мен­тарных ве­щей, но тут же с лег­костью рас­суждал о фи­лосо­фии Кан­та. Слов­но он на­чинал обу­чать­ся не с лег­ко­го, за­кан­чи­вая труд­ным, а на­обо­рот. Но во всех его суж­де­ни­ях чет­ко прос­матри­валось его лич­ное мне­ние, и я счи­тал это очень важ­ным. Он ду­мал сво­ей го­ловой, а не был ве­домым.

На­вер­ное, имен­но по­это­му мы и сбли­зились с ним. Я с удо­воль­стви­ем при­ходил с ра­боты до­мой, что­бы пос­ко­рее рас­сла­бить­ся в при­ят­ной теп­лой об­ста­нов­ке, уже за­быв о том, что поп­ро­сил Лю­ци­уса без лиш­не­го шу­ма по­ис­кать семью Гар­ри.

Толь­ко жи­вя ря­дом с этим маль­чиш­кой, я на­конец-то по­нял, что имел в ви­ду Лю­ци­ус, ког­да ска­зал, что мне ну­жен «ста­рец в те­ле юн­ца». Гар­ри был не по го­дам мудр, за­час­тую на­поми­ная ка­кого-то стар­ца, и очень, прос­то не­веро­ят­но доб­рым. Он как буд­то уже про­жил жизнь, по­нял ее суть и те­перь спо­кой­но, раз­ме­рен­но ждал ее за­вер­ше­ния. А ведь у не­го все еще бы­ло впе­реди.

Я же был сов­сем дру­гим. Я за­нимал­ся лю­бимым де­лом, но в ос­таль­ном так и не смог най­ти се­бя, не смог по­нять, что же мне дей­стви­тель­но нуж­но от жиз­ни. Как буд­то, нес­мотря на по­лучен­ный жиз­ненный опыт, я все еще зас­трял где-то в пят­надца­тилет­нем воз­расте. Толь­ко вмес­то то­го, что­бы, как это свой­ствен­но под­рос­ткам, хо­теть все­го — я убе­дил се­бя, что не хо­чу ни­чего. И по­верил в это. Об этом ме­ня зас­та­вило за­думать­ся имен­но об­ще­ние с Гар­ри. И я был нес­ка­зан­но рад то­му, что этот маль­чиш­ка по­явил­ся в мо­ей жиз­ни.

Но все хо­рошее име­ет свой­ство за­кан­чи­вать­ся. И у ме­ня то­же бе­лая по­лоса по­дош­ла к кон­цу.

Лю­ци­ус при­шел в вы­ход­ные, ког­да я впер­вые от­пра­вил Гар­ри за про­дук­та­ми од­но­го.

Мы ус­тро­ились на кух­не. Я на­чал го­товить ко­фе, а друг не стал хо­дить вок­руг да око­ло.

— Преж­де чем я нач­ну все объ­яс­нять, — Лю­ци­ус го­ворил как-то тя­жело. Это зас­та­вило ме­ня нап­рячь­ся. — Я хо­чу те­бя пре­дуп­ре­дить: то, что ты ус­лы­шишь, те­бе не пон­ра­вит­ся. И я да­же рад, что Гар­ри тут нет. Или мне сто­ит сра­зу ска­зать его нас­то­ящее имя? Его зо­вут Гар­ри Пот­тер.

Чаш­ка вы­пала у ме­ня из рук, раз­би­ва­ясь об пол. На ли­це не от­ра­зилось ни еди­ной эмо­ции, но паль­цы ос­ла­бели, а ла­дони чуть ли не дро­жали.

Пот­тер.

— У ме­ня бы­ли толь­ко од­ни зна­комые Пот­те­ры, но это бы­ло так дав­но, что…

— Ты не ошиб­ся. Он имен­но их сын, Се­верус. И он был в тво­ем до­ме. Вспом­ни, Джей­мс при­ходил сю­да с Ли­ли и по­луто­раго­дова­лым сы­ном. Тог­да еще бы­ли жи­вы твои ро­дите­ли.

Все вер­но. И при­ходи­ли Пот­те­ры, что­бы прос­тить­ся пе­ред пе­ре­ез­дом в дру­гой го­род. А за­тем про­пали с ра­даров, как не бы­ло. Я тог­да был оза­бочен дру­гими де­лами, и так и не вы­яс­нил, что с ни­ми ста­лось. А по­том — зак­ру­тил­ся, за­был.

Сде­лав шаг впе­ред, я сел на стул и за­рыл­ся паль­ца­ми в во­лосы. Да что тут во­об­ще тво­рит­ся? Как та­кое мог­ло про­изой­ти?

Лю­ци­ус, пра­виль­но ис­толко­вав мое сос­то­яние, встал, уб­рал ос­колки раз­би­той круж­ки, дос­тал дру­гую и на­лил нам обо­им ко­фе. По­том сел и про­дол­жил:

— Ли­ли и Джей­мс Пот­те­ры по­гиб­ли че­рез ме­сяц пос­ле пе­ре­ез­да. По­пали в ава­рию. Гар­ри вы­жил толь­ко по­тому, что в тот ве­чер ос­тался до­ма с ня­ней. Пос­ле это­го его от­пра­вили к Пе­тунье.

— Что? К этой чок­ну­той выд­ре? — на сме­ну шо­ку приш­ла злость.

— Имен­но. Гар­ри от­пра­вили к род­ной тет­ке, ко­торая его нев­злю­била еще до рож­де­ния. От­сю­да лег­ко сде­лать вы­вод о том, как маль­чиш­ке жи­лось все эти сем­надцать лет. Ему, кста­ти, сей­час де­вят­надца­тый идет.

— Я ду­мал — не боль­ше шес­тнад­ца­ти. Мел­кий, за­морен­ный.

— Жес­то­кое об­ра­щение, вплоть до по­бо­ев и ли­шения еды. Фи­зичес­кие на­каза­ния, в ос­новном, при­менял муж Пе­туньи — Вер­нон Дурсль, бок­сер-лю­битель, в мо­лодос­ти да­же вы­иг­ры­вал го­род­ские со­рев­но­вания. Дад­ли — их сын — по­шел по сто­пам от­ца, да­же по­падал па­ру раз в от­де­ление за дра­ки.

— И что, со­седи че­го не за­меча­ли?

— За­меча­ли. Ра­бот­ни­ки со­цопе­ки не раз при­ходи­ли в их дом. И всег­да ухо­дили без маль­чи­ка, но с пол­ны­ми кар­ма­нами. За то, что Дур­сли взя­ли над Гар­ри опе­ку, им вып­ла­чива­лась оп­ре­делен­ная сум­ма еже­месяч­но. Ес­ли бы влас­ти на­вер­ня­ка уз­на­ли о по­бо­ях, их бы за­суди­ли.

У ме­ня боль­ше не бы­ло ни слов, ни воп­ро­сов. Все вста­ло на свои мес­та.

Лю­ци­ус дос­тал из сво­его пор­тфе­ля чер­ную пап­ку и про­тянул ее мне.

— Тут есть все. От до­каза­тель­ств ви­ны Дур­слей до би­ог­ра­фии Гар­ри, — объ­яс­нил он. — И еще кое-что ин­те­рес­ное. Ты ведь зна­ешь, что Пот­тер был да­леко не бед­ным.

— Ну да. Они с Блэ­ком соз­да­ли свое собс­твен­ное де­тек­тивное агентство, — кив­нул я, за­думы­ва­ясь. — По­тому и пе­ре­ез­жа­ли в Лон­дон, по­тому что там есть, ку­да рас­ти. Пот­тер и ме­ня звал к се­бе, как не­зави­симо­го эк­спер­та, но я, как ви­дишь, от­ка­зал­ся. По­дож­ди, Блэк ведь был крес­тным Гар­ри, ес­ли я не оши­ба­юсь. По­чему он его не заб­рал?

— Это то­же, но не сов­сем вер­но, друг мой, — Лю­ци­ус от­крыл пап­ку и, пе­реб­рав нес­коль­ко фай­лов, на­шел нуж­ный до­кумент и про­тянул его мне. Это ока­залась ко­пия за­веща­ния Пот­те­ров. — Оно бы­ло на­писа­но сра­зу пос­ле рож­де­ния Гар­ри. По­мимо то­го, что за­раба­тывал Пот­тер в сво­ем де­ле, ему дос­та­лось не­малень­кое сос­то­яние от ро­дите­лей, а те­перь это при­над­ле­жит Гар­ри. А Блэк его не заб­рал к се­бе, по­тому что его по­сади­ли. Вер­сия следс­твия: уб­рал кон­ку­рен­та с до­роги. Вы­пус­ти­ли его, ког­да Гар­ри бы­ло три­над­цать, но Блэк в тюрь­ме тро­нул­ся умом и до сих пор на­ходит­ся в ле­чеб­ни­це.

Я ус­мехнул­ся. А вот и еще од­на при­чина, по­чему я пе­рес­тал ра­ботать в ор­га­нах пра­вопо­ряд­ка и за­нял­ся чис­то на­уч­ной де­ятель­ностью. Ког­да ник­то не хо­тел за­нимать­ся де­лами, убий­ства ве­шали бук­валь­но на пер­вых встреч­ных. И проз­рачно на­мека­ли ме­дэк­спер­там, что неп­ло­хо бы най­ти до­каза­тель­ства ви­ны там, где их нет.

— Блэк ни­ког­да бы это­го не сде­лал.

— Это мы с то­бой зна­ем, а по­лиции все рав­но, осо­бен­но лон­дон­ской, им ва­жен про­цент рас­кры­тия. Во вся­ком слу­чае, я не смог бы дос­тать ни­какой ин­форма­ции, ес­ли бы мне вов­ре­мя не по­пал­ся Шек­лболт. И то, он сог­ла­сил­ся, толь­ко ког­да уз­нал, что по­мощи про­сил имен­но ты. Он-то и смог по­гово­рить с ад­во­катом Пот­те­ров и тот пре­дос­та­вил боль­шинс­тво до­каза­тель­ств ко­рыс­тнос­ти Дур­слей. На пра­вах опе­кунов они поль­зо­вались фи­нан­со­вой под­дер­жкой, ко­торая вы­деля­лась нас­ледни­ку на со­дер­жа­ние. Ра­зуме­ет­ся, маль­чик эти день­ги вряд ли ви­дел.

Шек­лболт — от­дель­ный раз­го­вор. По­лицей­ский до моз­га кос­тей, и, на мой взгляд, один из са­мых адек­ватных де­тек­ти­вов уго­лов­ных рас­сле­дова­ний. В свое вре­мя мы с ним смог­ли ра­зоб­рать­ся не в од­ном де­сят­ке за­путан­ных дел.

Я уже дав­но прид­ви­нул пап­ку к се­бе поб­ли­же, вни­матель­но изу­чая до­кумен­ты. Гар­ри и, прав­да, не был те­перь без­родным маль­чиш­кой, най­ден­ным в кус­тах. Ему уже ис­полни­лось во­сем­надцать, он мог сме­ло всту­пить в нас­ледс­тво и на­казать тех, кто так дол­го при­чинял ему боль.

Хлоп­ну­ла вход­ная дверь, пос­лы­шались шур­ша­ние па­кетов и зву­ки су­ет­ли­вой воз­ни.

— Се­верус! На ули­це се­год­ня та­кая хо­рошая по­года. Ес­ли ты не про­тив, да­вай про­гуля­ем­ся по ал­лее? Ой…

Гар­ри за­мер на по­роге кух­ни, уви­дев пос­то­рон­не­го че­лове­ка в до­ме.

— Доб­рый день, сэр, — поз­до­ровав­шись с Лю­ци­усом, маль­чиш­ка сгру­зил па­кеты на ку­хон­ный стол. — Не бу­ду ме­шать, — про­дол­жил он, на­мере­ва­ясь уй­ти.

— Доб­рый день, мо­лодой че­ловек, — кив­нул Мал­фой, а я вспом­нил, как сам впер­вые поп­ри­ветс­тво­вал Гар­ри, и ус­мехнул­ся. — Вы нис­коль­ко не по­меша­ете. Мо­гу вас за­верить, наш раз­го­вор очень тес­но свя­зан с ва­шей пер­со­ной. И я ре­комен­дую вам ос­тать­ся.

* * *


Прош­ло око­ло двух ме­сяцев с тех пор, как Гар­ри Пот­тер по­кинул мой дом. Мы с Лю­ци­усом рас­ска­зали ему всю прав­ду, ни­чего не ута­ивая. А на сле­ду­ющий день ко мне в гос­ти на­ведал­ся ад­во­кат семьи Пот­те­ров. Имен­но с ним Гар­ри и ушел, скром­но поп­ро­щав­шись и в оче­ред­ной раз, поб­ла­года­рив за все, что я для не­го сде­лал.

«Да на кой-черт мне твои бла­годар­ности, ког­да мне ну­жен ты сам?!».

Ко­неч­но, я крик­нул это толь­ко мыс­ленно. Дверь зак­ры­лась за ни­ми, а я так и ос­тался сто­ять в при­хожей, не ве­ря, что все за­кон­чи­лось.

Те­перь уже мож­но бы­ло приз­нать­ся кое в чем, хо­тя бы са­мому се­бе. За ту не­делю, ко­торую я про­вел вмес­те с маль­чиш­кой, не имея ни­каких на­меков на ро­ман­ти­чес­кие от­но­шения, я при­вязал­ся к не­му. За ту же не­делю ни один из мо­их лю­бов­ни­ков не мог до­бить­ся то­го же. А ведь мы об­ща­лись бо­лее тес­но — спле­та­ясь те­лами, дос­тавляя друг дру­гу удо­воль­ствие.

А с Гар­ри я сплел­ся ду­шой. За нес­коль­ко дней он на ощупь, сам то­го не ве­дая, про­шел весь мой ла­биринт, доб­рался до кон­ца и кос­нулся мо­его сер­дца, ос­та­вив на нем свой след.

В до­ме не бы­ло поч­ти ни­чего, что на­поми­нало бы о его при­сутс­твии. Зуб­ная щет­ка в ста­кан­чи­ке ря­дом с мо­ей. Од­но­разо­вый брит­венный ста­нок. Рас­ческа. Все это я ку­пил для не­го в тот день, ког­да пред­ло­жил «ра­боту». Слиш­ком ма­ло вре­мени прош­ло для то­го, что­бы по­яви­лись ка­кие-то его лич­ные ве­щи. Да и о ка­ких ве­щах мо­жет ид­ти речь, ес­ли он ни ра­зу не поп­ро­сил у ме­ня ни о чем.

Я тос­ко­вал по не­му. По его го­лосу, по гла­зам, по то­му, как он сму­щал­ся или улы­бал­ся. Те­перь, ког­да я воз­вра­щал­ся с ра­боты, мой дом опять встре­чал ме­ня тем­ны­ми ок­на­ми и гул­кой пус­то­той. Как буд­то из не­го вы­нули ду­шу. Все­го не­деля. За ка­кие-то семь дней этот от­кры­тый, ис­крен­не доб­рый маль­чиш­ка из­ме­нил мою жизнь. Он по­казал мне, что та­кое у­ют и до­маш­нее теп­ло.

Но я, по су­ти, был и ос­тался ему ни­кем. Ну да, на­шел его и поз­во­лил ос­тать­ся в сво­ем до­ме. Да, по­мог уз­нать прав­ду о се­бе. Я не по­нимал, по­чему на сер­дце так тя­жело. Ни­ког­да рань­ше та­кого не бы­ло. Я на­поми­нал се­бе, что не имею пра­ва ни на что в его жиз­ни. Это по­мога­ло, я всег­да от­ли­чал­ся бе­зуп­речной ло­гикой.

Ни­каких вес­тей от Гар­ри не бы­ло, а че­рез нес­коль­ко дней Лю­ци­ус со­об­щил, что он все же всту­пил в нас­ледс­тво, но и толь­ко. Воз­буждать уго­лов­ное де­ло про­тив родс­твен­ни­ков он не стал.

За ок­ном вы­пал пер­вый снег. Зи­ма на­чина­ла по­нем­но­гу брать свое, оку­тывая зем­лю пу­шис­той бе­лой шалью. Ско­ро Рож­дес­тво, а пос­ле не­го и мой день рож­де­ния. Я ни­ког­да не лю­бил праз­дни­ки, пред­по­читая ти­шину до­ма шум­ным ком­па­ни­ям, но сей­час бы­ло неп­ри­ят­но ду­мать, что я опять бу­ду один. Мне ка­залось, что оди­ночес­тво, сов­сем еще не­дав­но быв­шее мне вер­ным дру­гом, прев­ра­тилось в злоб­но­го зве­ря, и те­перь прос­то заг­ры­зет ме­ня, не ос­та­вив да­же кос­то­чек.

Я ле­жал на ди­ване, ук­ры­тый пле­дом. По­ленья пот­рески­вали в ка­мине, а ком­на­та бы­ла на­пол­не­на при­ят­ным по­лум­ра­ком, соз­да­ва­емым ог­нем. Хоть так я не­надол­го от­го­нял гло­жущее, стран­ное чувс­тво из гру­ди. Ка­жет­ся, я да­же зад­ре­мал, но из сон­но­го сос­то­яния ме­ня вы­вел ти­хий, не­уве­рен­ный стук в дверь.

С уси­ли­ем вы­ныр­нув из дре­моты, я вздох­нул, ски­нул плед и по­шел от­кры­вать.

Пе­редо мной сто­ял мо­лодой че­ловек, оде­тый в се­рое шер­стя­ное паль­то, на шее его был по­вязан зе­лено­го цве­та муж­ской пла­ток. За нес­коль­ко не­дель Гар­ри из маль­чиш­ки, по­хоже­го на пот­ре­пан­но­го кош­ка­ми во­робья, прев­ра­тил­ся в при­ят­но­го юно­шу, оде­того скром­но, но со вку­сом. Во­лосы он то­же при­вел в по­рядок. Ог­ромные, не­обыч­но­го от­тенка зе­леные гла­за смот­ре­ли из-за оч­ков не­уве­рен­но, но с на­деж­дой.

— Се­верус… — поч­ти ше­потом про­гово­рил он.

Я схва­тил его за ру­ку, за­тянул в дом, зах­лопнул дверь, и не смог сдер­жать­ся — креп­ко об­нял, при­тянув к се­бе. На его чер­ных гус­тых во­лосах быс­тро та­яли сне­жин­ки, прев­ра­ща­ясь в кро­шеч­ные ка­пель­ки во­ды. От не­го пах­ло мо­розом, сне­гом и стран­ным теп­лом. Те­лу бы­ло хо­лод­но, мой тон­кий до­маш­ний джем­пер мо­мен­таль­но про­мок, ведь я не удо­сужил­ся от­ряхнуть от сне­га сво­его ви­зите­ра, но на ду­ше все та­яло — так же, как сне­жин­ки в его во­лосах.

Кра­ем соз­на­ния я еще опа­сал­ся, что поз­во­ляю се­бе слиш­ком мно­гое, но, по­чувс­тво­вав от­ветные объ­ятья, пол­ностью рас­сла­бил­ся, ут­кнув­шись но­сом в его во­лосы. Мы сто­яли в ко­ридо­ре, не раз­жи­мая рук. Мол­ча — по­тому что все бы­ло по­нят­но без слов.

Он ведь то­же ску­чал по мне. Я по­чувс­тво­вал это ко­жей, ког­да он вы­дох­нул мне в клю­чицы.

— Я при­шел… — на­чал Гар­ри и под­нял го­лову. Я же смот­рел в его гла­за, так и не уб­рав рук с его плеч. — При­шел ус­тра­ивать­ся к те­бе на ра­боту, — ти­хо ска­зал он. — Пла­той бу­дет то, что я смо­гу быть ря­дом с то­бой.

Он не от­во­дил взгля­да, хо­тя я ви­дел, что он очень сму­щен и не­уве­рен. Не­уже­ли он ду­мал, что я его про­гоню?

Я улыб­нулся ему — ед­ва ли не впер­вые за все то вре­мя, что мы зна­комы. А из его взгля­да впер­вые про­пала не­уве­рен­ность, и на сме­ну ей приш­ла ре­шимость.

Бо­рясь со сму­щени­ем, он встал на цы­поч­ки и нем­но­го не­ук­лю­же по­цело­вал ме­ня в уго­лок губ. Как буд­то на про­бу, да­вая воз­можность от­сту­пить, прев­ра­тить все в слу­чай­ность.

Рань­ше я имен­но так и сде­лал бы, ис­пу­гав­шись при­вязан­ности, но Гар­ри на­учил ме­ня са­мому глав­но­му — не бо­ять­ся жить, что бы ни слу­чалось. И я со­бирал­ся вос­поль­зо­вать­ся тем шан­сом, ко­торый да­ла мне Судь­ба.

Не дав ему отс­тра­нить­ся, я при­тянул его еще бли­же к се­бе и пол­но­цен­но по­цело­вал, зав­ла­девая его гу­бами. Он сна­чала вздрог­нул, нап­рягся, а по­том рас­сла­бил­ся, об­вил ру­ками мою шею и не­уме­ло стал от­ве­чать.

Это бы­ло так при­ят­но, что я не мог от не­го отор­вать­ся. И все же приш­лось это сде­лать. Гар­ри тя­жело ды­ша, ут­кнул­ся мне лбом в пле­чо.

— Я так и не вспом­нил ни­чего, — ти­хо отоз­вался он. — Но те­перь у ме­ня есть дом и средс­тва к су­щес­тво­ванию, — Гар­ри под­нял го­лову и пос­мотрел мне в гла­за. — Но нет единс­твен­но­го, че­го я всег­да хо­тел — семьи. Се­верус… за ту не­делю, что я про­вел с то­бой, я по­нял, что это та­кое, и…

Он за­мол­чал, но я и сам по­нял, что он так и не про­из­нес вслух. Я чувс­тво­вал по от­но­шению к не­му то же са­мое. Но, как бы мне не хо­телось, что­бы он ос­тался, я не мог не на­пом­нить ему кое о чем.

— Гар­ри, — пог­ла­див его по ще­ке ла­донью, тя­жело вздох­нул. — Я ведь не мо­лод. Мне поч­ти со­рок.

Он пос­мотрел на ме­ня так, буд­то я от­крыл для не­го Аме­рику.

А сле­ду­ющие его дей­ствия зас­та­вили те­перь уже ме­ня удив­ленно от­крыть гла­за.

Гар­ри снял оч­ки — те са­мые, что я ему ку­пил, и рас­фо­куси­рова­но гля­дя на ме­ня, улыб­нулся.

— У ме­ня пло­хое зре­ние, Се­верус, — про­шеп­тал он и кос­нулся гу­бами мо­его под­бо­род­ка, яв­но по­цело­вав на­угад.

А я на­конец-то по­нял, че­го хо­тел от жиз­ни.

Я прос­то ждал имен­но его.