Одна свадьба и никаких похорон

миниAU, романтика (романс) / 16+ слеш
Робин Локсли/Гуд Сэр Гай Гисборн
19 апр. 2016 г.
19 апр. 2016 г.
1
3413
 
Все главы
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
 
Гай проснулся с ощущением, будто его переехал Восточный экспресс, причем не меньше трех раз. Раскалывалась голова, болела спина, плечи, ноги, руки и задница. В общем, легче было сказать, что не болело. Во рту было сухо, как в Сахаре, и мерзко, будто там ночевал десяток парижских клошаров. Разлеплять веки не хотелось, он был уверен, что глаза от света полезут на лоб. Такого адского похмелья у него не было с армейских времен. А еще в левый бок что-то упиралось. Что-то, подозрительно похожее на... локоть? Гай все-таки открыл глаза и вытаращился на светлую взлохмаченную макушку.
— Роб?!
Что в его постели делает Робин, с которым они уже месяц как были в ссоре — причем не по вине Гая, — он понятия не имел. Вернее, судя по ощущениям, что именно они делали, догадаться труда не составляло, но вот как оба тут оказались? И, главное, где это — тут?
— Гиз? — хрипло пробормотал Робин, тоже открывая глаза и морщась. — Ты откуда... то есть, что ты... Твою мать!
Робин уставился на него, словно впервые видел. Гай приподнялся и обнаружил под головой помимо подушки что-то белое и полупрозрачное. Дернув это на себя, он понял, что держит в руках фату. Шелковую. Залитую коньяком и покрытую пятнами... явно спермы.
— Это еще что за хуйня? — вопросил Гай, комкая проклятый кусок ткани и отшвыривая подальше, как будто он ядовитый.
— Фата, — Робин посмотрел на него, как на придурка.
— Спасибо, кэп, — язвительно отозвался Гай. — Интересно, почему она была на мне? И что ты здесь делаешь?
В голове стучало так, словно там отплясывали джигу сто пьяных ирландских боевиков, а не менее пьяные исламские террористы молотками отбивали ритм на ведрах вместо дарбук. На больших таких железных ведрах. Гай со стоном опустился обратно на подушки.
— Ну... я тут спал? — предположил Робин, осторожно пристраиваясь рядом и поглаживая его по плечу. — С тобой?
Он внимательно оглядел себя. На бедрах обнаружились синяки от пальцев, а на плечах засосы — знакомая картина, по которой за месяц, что они с Гаем были на ножах, он успел истосковаться не меньше, чем по самому процессу. Волосы на лобке слиплись по известной причине, задница ощутимо ныла. Впрочем, шею Гая тоже украшали свежие багровые метки, а засохшие на животе белесые потеки однозначно не были йогуртом.
— Похоже на то... — пробурчал Гай, окидывая взглядом комнату. Судя по лепнине на потолке, вычурной мебели, винного цвета обоям и прочей роскоши, которую он терпеть не мог, а также виду, открывавшемуся в просвете между тяжелыми занавесями на панорамном, во всю стену, окне, это был не его дом. Единственное сходство заключалось в гигантской кровати, на которой вполне можно было устроить оргию в римском стиле. — Мы вообще где?
— В Вегасе, — сообщил Робин, тоже осмотрев помещение. — Винн-Анкор. Люкс. Двадцать пятый этаж, на двадцать шестом стены бежевые. Слава богу, хоть не президентский, ненавижу рококо и позолоту.
— Так... — Гай снова открыл глаза. — Вегас...
В памяти смутно всплывали события предыдущего вечера. Ссора с Робином довела его почти до депрессии, и хотя виноват был не он, Гай уже готов был наплевать на гордость и сделать первый шаг к примирению. Он звонил, но не дозвонился. Отправил сообщение, назначил встречу в «их» баре. Ответ был коротким: «Буду». Пришел первым, выпил — всего ничего, виски на три пальца... А дальше все тонуло в расплывчатом мареве. Машина, самолет, чьи-то голоса, лица... Похоже, его умудрились накачать какой-то зверской наркотой. Наверняка бармена подкупили. Гай в силу обстоятельств имел дело с различными веществами, вроде сыворотки правды, и весьма успешно умел им сопротивляться, но в данном случае его опыт не сработал.
— Ричард, — мрачно сказал Робин. — Чтоб его...
— Твой кузен? — уточнил Гай. — Наследник престола?
— Он самый...
Робин вздохнул и придвинулся вплотную. Гай отодвигаться не стал.
— Я же места себе не находил и не знал, захочешь ты мириться или нет. Ну и рассказал ему... на пьяную голову. А ты ж его знаешь... Я сидел у него, пил, говорил, снова пил... И потом все как в тумане.
— Угу, знаю, — скривился Гай. — Он тебя любит. Чересчур. Если ты посреди ночи захочешь полюбоваться на корону, думаю, через час она будет торчать на твоей голове.
— На хрена мне корона? — Робин невольно улыбнулся. — Я у него спросил, как с тобой помириться. Ты же, блядь, гордый, куда до тебя всему нашему семейству.
— Гордый, но не блядь, — буркнул Гай.
Собственно, из-за этого все и случилось. Робин приревновал — как всегда, когда видел рядом с Гаем кого-то, кто по неведомой причине казался ему красивее, интереснее, умнее, сильнее, сексуальнее (нужное подчеркнуть), чем он. Обычно дело заканчивалось одной-двумя колкостями, после которых Гай сгребал его в охапку и на первой попавшейся горизонтальной поверхности доказывал свою любовь и все, что к ней прилагалось. Вот только на этот раз ревность Робина перешла все границы: он угрожал, полез в драку, потом они наговорили друг другу невесть что. И в результате Гай остался один в большом пустом доме, где никто больше не ждал его из командировок, не ворчал по поводу очередного шрама от ножа или пули, не орал в ванной по утрам «Боже, храни королеву», не разбрасывал повсюду вещи, не сидел на подоконнике с ноутбуком, не совался под руку, когда он рисовал, не притаскивал жутко острую китайскую еду от знакомого повара, не устраивал дурацких романтических ужинов, не варил ему кофе...
— Мендельсон, — медленно сказал Робин. — Мендельсона помню.
— Это еще кто такой? — Гай насторожился. Что, пока он страдал и стоически соблюдал целибат, Робин себе кого-то нашел?
— Композитор, — Робин ухмыльнулся. — Ну, этот... — он фальшиво насвистел свадебный марш. А потом поднял руку, и Гай получил редкостное удовольствие лицезреть отвисшую челюсть потомка шотландских королей. — Твою мать через колено!
Гай перевел взгляд туда, куда смотрел Робин.
— Ебать-колотить!
На левой руке Робина красовалось кольцо. Из белого металла, скорее всего, платины. С изумрудом прямо-таки неприличного размера. Смотрелся этот булыжник на породистом длинном пальце с разбитыми в додзё и бесчисленных драках костяшками... странно. По-идиотски, если уж говорить откровенно.
— У тебя тоже есть, с сапфиром, — заявил Робин, взяв его за левое запястье. — Под цвет глаз, не иначе. А вон там, похоже, наш брачный контракт, — он ткнул пальцем в сторону стола, где виднелась стопка бумаг. — Чтобы Ричард да не позаботился о таких... хм... мелочах.
— Ничего не помню... — простонал Гай. Его кольцо было под стать робиновскому. И с таким же чудовищным драгоценным мегалитом. — Это какой-то театр абсурда!
— Близко к тому, — Робин стащил кольцо, задумчиво повертел его в руке и метнул в серебряное ведерко, из которого торчала нераспечатанная бутылка шампанского. Однако похмелье сказалось на его меткости, и изумруд с громким стуком ударился о дымчатое закаленное стекло журнального столика. — Подозреваю, что вот это осталось именно от него... — он осторожно провел пальцем вдоль царапины на предплечье Гая, затем наклонился и коснулся ее губами. — Прости.
— За что именно? — педантично уточнил тот, дернув уголком рта в усмешке.
— Ну... за царапину, за Ричарда, уж не знаю, что он нам подлил, за фату, за Вегас... — Робин тяжко вздохнул. — И за драку, и за то, что наговорил тогда. И что ушел... Я дурак, да?
— Неизлечимый, — Гай усмехнулся шире и отправил свое кольцо тем же маршрутом. Ему повезло больше, и оно с бульканьем утонуло в ведерке. — Профессионализм не пропьешь, — довольно изрек он и махнул рукой в сторону стола. — Надо прочитать, мало ли что мы там наподписывали... под неизвестными тяжелыми веществами.
— Надеюсь, ничего такого, что нельзя было бы расторгнуть, — пробормотал Робин, отводя взгляд. — И вообще, если хочешь, отлежимся и разведемся. Здесь что женят быстро, что разводят, сам знаешь. Просто я пока встать не могу, под черепом какая-то сволочь устроила Третью мировую.
— А ты хочешь? — нарочито безразличным тоном поинтересовался Гай.
— Встать? Еще как хочу, мне отлить надо, и в душ не помешает... — начал Робин, потом осекся и уточнил: — Или ты о чем? О разводе?
— Ну да, о разводе, — еще безразличнее подтвердил Гай. — Отлить и мне надо. И в душ тоже.
— Все ведь случилось под наркотой, а в здравом уме и твердой памяти ты согласия не давал, — в голосе Робина слышалось напряжение. — Ричард с его желанием осчастливить меня... то есть, нас... в этот раз зашел слишком далеко. Так что, наверное, будет лучше, если... — он сглотнул. — Если мы вернем все, как было. Да?
— Нет, — насколько мог жизнерадостно ответил Гай. — У меня наконец-то появились законные основания бить тебе морду, а ты хочешь лишить меня этого удовольствия?
— То есть ты не хочешь разводиться? — осторожно спросил Робин, у которого Третья мировая в голове перешла в Четвертую, но уже от радости.
— Не хочу, — Гай одарил его самой гнусной из своих ухмылок. — Я еще и булыжник этот тебя носить заставлю. В наказание за последний месяц, когда я места себе не находил, спал со своей правой рукой, пил мерзкий растворимый кофе, был вынужден взять отпуск, не дорисовал две начатые картины и ночевал на диване в гостиной, потому что в постели без тебя невозможно даже просто лежать. А, да, еще будешь неделю ходить по дому голый и в фате. Вот в этой самой.
— Ох... — Робин уткнулся ему в плечо. — А можно без фаты?
— Нельзя, — мстительно припечатал Гай и взъерошил его спутанные волосы. — Теперь познаешь семейную тиранию во всей красе. На юридических основаниях.
— Мы еще не читали контракт, вдруг там оговорен запрет на такие действия, — Робин изо всех сил старался сдержать улыбку.
— Вряд ли, я даже в измененном состоянии сознания не подписал бы такое, — Гай фыркнул. — Как там твоя Третья мировая? А то у меня уже почти критическая масса в мочевом пузыре.
— А я тебе зачем в сортире? Держать, что ли?
— Можешь и подержать, — Гай немного сдвинулся и устроился так, чтобы касаться губами уха Робина. Тот сразу задышал чаще, поскольку такой коварный прием всегда действовал без промаха, даже если он был пьян в дупель, смертельно болен или спал как убитый. — Но вообще я собираюсь отлить, подождать, пока ты тоже это сделаешь, потом почистить зубы, залезть в душ, выпить аспирин, вернуться в постель, поспать, проснуться и засадить тебе хорошенько, — он провел Робину ладонью по заднице. — Раз уж мы не помним первую брачную ночь, нужно запомнить хотя бы день.
— Заманчиво, одобряю, — Робин помедлил и аккуратно, стараясь не двигать головой, сполз с кровати. Через несколько секунд к нему присоединился Гай.
Обоих шатало, и до гигантской ванной они добирались, поддерживая друг друга, чтобы не растянуться на полу. В гостиной обнаружились раскиданные по кожаным креслам и дивану цвета сливок черные и голубые джинсы, белая водолазка и темно-синяя джинсовая рубашка — все почившее в бозе, то бишь разодранное до непригодности. Уцелели только косуха Гая, ветровка Робина и два ремня, гордо свисавшие с люстры. Из-под бюро торчали черные военные ботинки, а в центр огромного букета огненных лилий на столе были воткнуты кроссовки.
— Н-да, — изрек Гай, оглядев останки одежды. — Придется что-то заказывать. Не идти же, завернувшись в простыню. Не хочется оказаться в психушке, если кто-то решит, что я считаю себя Нероном. Или Калигулой.
— Если не будешь декламировать при этом кошмарные стихи собственного сочинения и въезжать в церковь на байке, называя его Инцитатом, не сочтут, — хохотнул Робин и тут же скривился от головной боли. — Вот же дерьмо... Я таким обдолбанным с колледжа не был.
— Кошмарные стихи сочиняет твой секретарь. Вот уж кого к поэзии нельзя на пушечный выстрел подпускать, — проворчал Гай. — Мэр до сих пор не может забыть его шедевр «груди ее наливные, как груши, чресла его посрамят минарет», который он им с Фридрихом на свадебном поздравлении написал.
— Ну, я уже попросил Мача направить энергию в другое русло, и он увлекся кулинарией. Так что нам с тобой бояться нечего, — Робин усиленно старался не смеяться, опасаясь, что очередной взрыв в голове закончится горячими объятиями с унитазом. Мысленно пожелав Ричарду перепутать снотворное со слабительным, он прислонился лбом к прохладной бордовой кафельной стене, на фоне которой выглядел мертвецки бледным, и попросил: — Когда закончишь с критической массой, поищи аспирин, а? Здесь обычно в каждом номере есть аптечка. Как же мне хреново...
— Сейчас, — Гай поспешно открыл шкафчик над раковиной. Аспирин, как и предрекал Робин, обнаружился в небольшой коробке с красным крестом, под леденцами от кашля, пластырем, глазными каплями, антисептической жидкостью, презервативами и несколькими видами вагинальной и анальной смазки. Протянув Робину таблетки, он с интересом изучил разноцветные тюбики. — Надо же, как тут заботятся о постояльцах. Банановая, клубничная, ананасовая, мятная и... хм... с запахом рамбутана?!
Робин, наполнявший водой стаканы, поперхнулся и чуть их не выронил.
— Чего?
— Рамбутана, — повторил Гай, показывая ему красно-зеленый тюбик. — А еще тут написано: «Изысканный аромат и вкус нежного экзотического фрукта превратят ночь любви в незабываемый праздник наслаждения».
— Гиз, ты это специально, да? — простонал Робин, борясь одновременно со смехом и тошнотой. — У меня мозги через уши вытекают, я готов выблевать кишки... — он посмотрел на тюбик в руке Гая, осторожно поставил стаканы на край мраморной раковины и все-таки заржал, хватаясь за голову. — Никогда не трахался с рамбутановой смазкой! Да еще и съедобной!
— Ну не я же сюда это положил, — резонно заметил Гай, ухмыляясь. Ему было легче, чем Робину, видимо, организм со скрипом, но начал справляться с тем, что подсунул им Ричард. Поэтому он действительно позволил себе маленькую месть. В конце концов, максимум, что грозит сейчас Робину от смеха, это общение с белым другом. А его этим не удивить, он видел двадцать третьего графа Хантингдона и в худшем состоянии. — Вот поспим, голова пройдет, и можем того... опробовать.
— Опробуем. Надо же проверить, чем рамбутановая отличается от обычной, — фыркнул Робин. Отдав Гаю стакан, в котором с шипением растворялись две таблетки, он залпом выпил содержимое своего и направился к ванне размером с небольшой бассейн. — Но сначала мыться. И спать.
Через несколько минут все заволокло паром — Робин любил воду погорячее, — и в запотевшем зеркале Гай видел только его силуэт. В голове витал туман примерно такой же плотности, как и пар, и он пропустил момент, когда Робин оказался за спиной и положил руки ему на плечи.
— Мнмгм, — пробурчал Гай, не вынимая изо рта зубную щетку. Это было любимое занятие Робина — прижиматься, обниматься или лапать его именно тогда, когда он чистит зубы, стоит по уши в пене для бритья, отмывает растворителем кисти, задницей кверху прочищает забившийся водосток и тому подобное. Попытки отучить пропали впустую, оставалось только смириться.
— Предлагаю спать в ванне, — заявил Робин и бесцеремонно отобрал у Гая щетку. — Там есть подогрев, не остынет.
— Угу, а когда проснемся и вылезем, то будем похожи на вареных шарпеев, — усмехнулся Гай. — Нет уж, человек-амфибия, я хочу спать на удобном траходроме. И на нем же потом исполнить супружеский долг.
— Тогда два раза долг, — Робин поиграл бровями и сгреб с раковины рамбутановую смазку. — Ладно, иди мойся. Жду на траходроме.
Когда Гай вернулся в спальню, Робин валялся в постели и с кислой физиономией изучал брачный контракт.
— Ну, что там интересного? — полюбопытствовал Гай, забираясь на кровать.
— А ты точно был в измененном состоянии? — Робин покосился на него. — Тут твоей рукой вписано, что сцены ревности с моей стороны повлекут за собой санкции в виде отдельного проживания в течение недели. Без права подходить к тебе ближе, чем на двести метров.
— Моей? — Гай заглянул в бумагу. — Хм, правда. Что ж, значит, именно так и будет. Поскольку я больше не хочу объяснять друзьям и коллегам, что не нужно вызывать полицию или самостоятельно устраивать задержание, так как бешеный парень с луком на самом деле кузен наследника престола, мой бойфренд и совершенно безопасен, особенно если его связать и оттрахать. И психиатров тоже вызывать не надо, он не псих, а с луком потому, что с тренировки. Но пока никто не пострадал, всем лучше быстро сделать ноги, а я сейчас буду принимать меры по усмирению и так далее.
— Это нечестно, — Робин вздохнул, бросил контракт на пол. — Я же не виноват, что из нас двоих ты выглядишь, как аристократ, а я — дворняга дворнягой, хотя моей родословной можно лестницу в Вестминстере застелить сверху донизу. И что на тебя каждый второй западает. И вторая тоже.
— Ну и пусть западают, — Гай устроился на подушках и подгреб Робина к себе. — Я уже выбрал дворнягу с километровой родословной, мне достаточно.
— Вообще, это я тебя выбрал, — проворчал Робин. — И первым подошел я, ты бы на меня еще полгода пялился и молчал.
— Хорошо, ты, — покладисто согласился Гай. — Какая разница теперь-то? Кстати, про кольца...
— А что с ними? — Робин зевнул и пристроил голову ему на плечо. — Кошмар, а не кольца, Ричард наверняка ржал, когда их нам всучил. Купим новые, нормальные. А эти отдадим на благотворительность куда-нибудь.
— По правде говоря, покупать не надо, уже есть, — сообщил Гай будничным тоном, словно речь шла о том, что заказать на обед или кому выносить мусор.
— Есть? Откуда?! — Робин от неожиданности сел, но тут же со стоном повалился назад — головная боль от резкого движения напомнила о себе адским стуком под черепом.
— Что ты дергаешься? — Гай бережно помассировал ему виски.
— Я так удивляюсь. Ты сказал, что кольца уже есть.
— Ну да, есть. Я их забрал позавчера.
— У кого?
— Если бы ты месяц назад не устроил ту драку, — Гай назидательно поднял палец, — то уже давно все знал бы. Кстати, Малик был так впечатлен твоим эффектным появлением и темпераментом, что обещал нарисовать наш общий портрет. В Англии он снова будет в январе, у него выставка, готовься позировать.
— Малик? — Робин прищурился. — Значит, вы с ним на «ты»?
— Неделя, — напомнил Гай. — Двести метров. Да, мы на «ты», потому что он мой друг. А еще — потрясающий художник и ювелир. Он и делал кольца по моему эскизу.
— А я что, я ничего, — пробормотал Робин, а в следующую секунду снова сел, морщась от боли. — Подожди... Малик? Художник и ювелир? Твою мать, я что, чуть не пристрелил второго принца Аджмана?
— Ну да, — Гай фыркнул и рассмеялся. — Он даже выкупил у одного ушлого папарацци фотографии, которые тот успел сделать, чтобы ненароком не получился международный скандал.
— Вот же дерьмо, — с чувством произнес Робин и вернул многострадальную голову Гаю на плечо. — А как хоть они выглядят?
— Увидишь, когда покажу, — Гай не стал говорить, что коробка с кольцами лежит у него в кармане косухи. Уж теперь точно можно было подождать, пока оба выспятся и у Робина пройдет голова. К тому же еще одна маленькая месть, которую он имел право себе позволить. — Тебе понравится.
— Ладно, — вздохнул Робин. — Ты заслужил компенсацию, а я не помру от любопытства. Ну, может, совсем немного поумираю.
— Ничего, терпение — добродетель, — усмехнулся Гай.
— Кажется, я начинаю жалеть о том дне, когда познакомил тебя с Туком, — Робин издал еще один тяжкий вздох. — Он учит тебя плохому.
— Он святой, раз до сих пор остается вашим семейным духовником, — Гай зевнул, устроился поудобнее и почти сразу заснул.
Правда, счастье было недолгим. После часа сна голова у Робина наконец-то прошла, и его обуяла жажда деятельности. Поэтому Гая разбудило горячее дыхание в ухо и рука на члене, который от такого обращения был гораздо бодрее него самого.
— Ты правда взял отпуск? — спросил Робин, довольный полученным результатом.
— Почти. Старик меня принудительно выпнул, — ответил Гай, открывая глаза. Робин ведь не отстанет, к тому же он все равно проснулся. И его член тоже. — Сказал, что моя мрачная рожа разлагающе действует на команду и бравые агенты превращаются в скорую психологическую помощь несчастному шефу. И я могу не возвращаться еще недели полторы.
— Раз так, поедем в Локсли? Целый год не были, — предложил Робин, не прекращая поглаживать пах Гая. — Будем валяться у камина, жарить на решетке мясо и кататься верхом по лесу. Я полностью закрою поместье для посещений на это время. А еще через четыре дня в Ноттингеме Гусиная ярмарка.
— Если тебя опять узнают, как в позапрошлом году, от туристов и детей не отобьешься, — Гай откинул одеяло и приподнялся на локтях. — И тогда тебе придется изображать знаменитого предка, а мне — его не менее знаменитого врага.
— Не узнают, — беспечно отозвался Робин. — Ну а даже если узнают, будет весело. И всегда можно сбежать под предлогом того, что я удираю от грозного помощника шерифа, а ты меня ловишь.
— Ладно, — Гай кивнул. — Давай закажем билеты. Я тоже соскучился по тамошним местам.
— После исполнения супружеского долга, — уточнил Робин, ухмыляясь. — С рамбутаном. И у меня есть план, как отомстить Ричарду за наркоту.
— Отлично, — Гай перекатился, подмяв его под себя. — Пока я буду осуществлять развратные действия, можешь изложить свой план... если сумеешь.
— Ну ты извращенец!
— А тебе это нравится.
— Нравится. И когда ты вот так делаешь, тоже нравится.
— План, Робин, план, — напомнил Гай, медленно сползая вниз.
— На хер план... Через два часа. И сделай так еще раз...