Тающие Тени прошлого

от AntiMiau
сонгфикфлафф, омегаверс / 18+ слеш
11 июл. 2016 г.
11 июл. 2016 г.
1
19154
4
Все главы
1 Отзыв
Эта глава
1 Отзыв
 
 
 
 
Часть 7

      Наутро в приемной императора ждали не только уже привычные канцлер, безопасник и секретарь, бета из знатного рода, но и осужденный Кариэль. Его разбудили рано, дворцовый раб принес завтрак и велел передать, что в его разнарядке записано, что явиться следует в приемную императора. Туда он и отправился, игнорируя удивленные взгляды по пути. Нет, что в исхудавшем и постаревшем рабе кто-нибудь узнает некогда красавца-альфу, завидного жениха, он не опасался. Увидев себя в зеркале, Кариэль понял, что не будь так уверен, что это отражение его собственное, сам бы не поверил. Не хотелось давать повода придраться придворным к вольно идущему рабу и из-за этого опоздать.

      Слава Лунным Богам, он успел. И встретил императора не как полагается рабу, на коленях, а поклоном, забыв на мгновение о своем рабском статусе. И похолодел, когда до него дошло. Ему приказали войти в кабинет и там дали задание, причем именно то, за что его, собственно говоря, и обвинили. Раб проводил Кариэля в небольшую каморку рядом с кабинетом, а страже было приказано не препятствовать ему в передвижениях по дворцу. Он работал там почти до вечера и пробыл бы за расчетами еще больше времени, если бы вдруг не услышал какой-то шум. По коридорам кто-то бегал, грохотали сапоги, послышался крик – «приведите мага, государю плохо!» Игнорировать суматоху он больше не мог и выглянул за дверь, а потом и вовсе пошел на шум. В приемной было многолюдно, сновали маги, у стены сидел белый как мел секретарь, рабы уносили тазики и приносили кувшины. На лорда Тинга было страшно смотреть – сжатые губы, резкие движения, короткие приказы. Кариэль подошел к нему, они не были близко знакомы в прошлой жизни, но вчерашняя спокойная беседа давала надежду, что тот хотя бы ответит.

      - Лорд Тинг, что случилось?

      Раэль оглянулся на него и тихо ответил:

      - На императора совершено покушение. Его хотели отравить, да что-то пошло не так...

      - Он жив?

      - Да, слава Богам. Жив, зол и у него болит желудок. Ему сейчас лучше не попадаться, так что вам следует уйти и продолжить выполнять задание.

      - Хорошо, лорд Тинг. Я так и сделаю. Во сколько я могу уйти в предоставленную мне комнату?

      - Основная масса рабов заканчивает в семь вечера. Тогда же они ужинают и сразу после этого закрывают двери комнат. Вам следует поторопиться, уже скоро время.

      Кариэль поклонился и ушел как можно скорее. Не следовало попадаться на глаза тем, кто пока не должен его видеть.

***

      Костя проглотил горькую настойку, стараясь удержать ее внутри. Как ни странно, гадкое на вкус лекарство помогло - желудок больше не просился наружу, а перед глазами перестали мелькать черные точки. Он оглянулся на перепуганного безопасника. Еще бы, проворонить покушение на государя! Лорд Крэйг был уверен, что утро он встретит в пыточной камере. Но пока он еще тут, следовало выполнять свою работу. Он настойчиво выставил всех лишних, оставив только лекарей, магов и канцлера. Секретаря увели на допрос, а кувшин со стола унесли на анализ.

      Император прилег на кушетку. Боль уходила, спазмы больше не беспокоили, в желудке было пусто, если не считать настойки. Оставалось найти виноватых и наказать их, как следует.

      В кабинет просочился совсем юный бета в мантии ученика и подал Главному магу результаты анализа.

      - Государь, – тому хватило бросить беглый взгляд на лист, – это яд из слизи желтопузой лягушки.

      - И что? Чем мне это грозило?

      - У вас должны были начаться спазмы сосудов по всему телу, судороги, боли в мышцах. Вы должны были уже корчиться от боли и не пережили бы утро.

      - Замечательная перспектива, – поморщился Костя, – однако, я жив, не скажу, что чувствую себя отлично, но всяко лучше, чем труп. И очень хочу знать, кто и по чьему приказу подложил мне эту желтопузую лягушку. И вопросы эти я задаю главе моей службы безопасности. Вы тут что, лягушек выращиваете или службу несете? Где доносы и сведения от агентов? Где структура и список заговорщиков? Кто во главе и кто исполнители? Я сам должен искать или все-таки вы займетесь своими обязанностями? У вас три дня сроку хоть на какие-то результаты. Не будет, пеняйте на себя. И да, мальчишку из приемной не калечьте. Вряд ли это он: все время на глазах, а доступа к кабинету в мое отсутствие нет. Проверьте раба и кухню. Выполняйте.

      Первый результат появился уже через четверть цикла, и был он отрицательным. Раб, обслуживающий кабинет, был найден мертвым в подвале дворца.

      Через три отпущенных императором дня лорд Крэйг доложил, что следствие зашло в тупик. Секретаря пока оставили в камере, усиленно делая вид, что он главный подозреваемый, раб само собой на вопросы ответить уже не мог. А придворные затаились. Слухи о недомогании императора просочились, но его явно живой и почти здоровый вид не давал надежды заговорщикам на скорую кончину. Пищу и питье императора стали проверять еще тщательнее. А раздражение от настроения Эрмиэля почувствовала половина придворных, на свою беду попавшихся ему на глаза, пара альф так вообще гуляла с красочными синяками.

      Костя пнул кресло и подумал, что еще немного, и он начнет убивать. Конечно, проредить количество бездельников не мешало бы, но где гарантия, что среди них не попадется кто-то нужный? Заниматься сексом с мужем он в таком состоянии не решился, справедливо опасаясь, что сорвется и причинит ему боль. К наложникам он идти почему-то брезговал. А разрядки хотелось. Оставалось только одно средство – напиться до состоянии нестояния. Пить одному нельзя, даже если ты император, и Костя вызвал к себе Раэля.

      Чем заканчивается общение двух мужчин и бутылки? Правильно, уверениями в дружбе и уважении.

      Проснулся Костя в кабинете, на ковре, в обнимку с вдрызг упитым канцлером. Голова болела нещадно, пить хотелось зверски. А еще хотелось в туалет, душ и проветрить кабинет. Император растолкал своего канцлера и сполна насладился всеми цветами радуги на его лице. Осознание, что он вчера напился с правителем, уснул в его кабинете, да еще и обнимал всю ночь, привело Раэля в неописуемое состояние.

      - Да ладно тебе, – хмыкнул Костя, собирая конечности, – первый раз что ли?

      - Так и в такой компании точно впервые, – ответил канцлер, потирая виски.

      - Что, голова болит? – ехидно спросил император.

      - Да, государь. Позвольте мне уйти?

      - Нетушки, во-первых, ты со вчерашней ночи со мной на «ты», - Костя полюбовался побагровевшим канцлером, - а во-вторых, ты согласился называть меня по имени.

      - Это... не положено этикетом, – нерешительно возразил Раэль.

      - Положено, не положено, покладено, зарыто, – фыркнул император, – наедине так будешь называть, нечего мне тут субординацию нарушать прилюдно. И вообще пора вставать, завтракать и работать.

      Теперь Костя любовался уже зеленым цветом лица.

      - Так, похоже, завтрак отпадает. Тогда... а тогда у нас сегодня выходной и пусть двор и дела катятся к рыглу.

      Так что первую половину дня Костя просто проспал, а во второй пошел к своему мужу. Разогнал всю свиту, включая его оми, и провалялся до вечера в компании Лилля, неспешно его лаская и приучая к своим рукам.

      Проект нового налогообложения был представлен Кариэлем в срок и написан понятным языком. Ознакомившись с ним, Костя сразу написал указ, возвращавший титул и назначавший лорда Эмета пока Советником по торговле при императоре. Ему были выделены во дворце покои согласно новому статусу, и назначено приличное жалованье, с разовой выплатой подъемных денег.

      Указ о новых налогах был объявлен на ближайшем Совете. Как понимал сам император, новый закон затрагивал в первую очередь самих лордов и вызвал у них такое возмущение, что пришлось пригрозить крикунам лишением места в Совете и высылкой в поместья. А драть три шкуры с подданных, теперь было запрещено законом. За сбором местных налогов пристально следили специально назначенные агенты. После показательных гигантских штрафов, ободравших провинившихся как липку, лорды притихли, горько жалея, что покушение не удалось. И повторить его все никак не удавалось. Дворец наводнили стражи, каждого лорда проверяли, пища пробовалась по нескольку раз. Магам было дано задание разработать универсальный анализатор ядов. Распылить его можно было и в воздухе, хорошо еще никто не догадался.

      Реформы шли, со скрипом, медленно меняя положение в империи, но движение было, и многим это не нравилось. А еще некоторые лорды стали задумываться, почему так разительно изменился император. И выделив наиболее знатных, они направили делегацию к магам, в Академию.

      - Скажите, почтенный Наставник, – тщательно скрывая брезгливость по отношению к простолюдину, говорил лорд Свинэль. – Бывало ли так, что после принятия родовой магии альфа менялся до неузнаваемости?

      - Тут следует понять, что вообще значит для альфы родовая магия, и что она из себя представляет. Вы должны знать, лорд Бард, что это такое. У каждого рода она своя. Кто-то получает способность улавливать эмоции, кто-то обращаться с животными, кто-то вызвать небольшой дождь. Сильные маги не обязательно альфы. И даже чаще всего, именно беты получают способности принимать энергию природы и направлять ее в нужное русло. Так мы лечим тяжелые болезни или увечья, так мы подпитываем порталы.

       - Я все это знаю, – нетерпеливо перебил его лорд.

      «Нетерпелив... умен, но слишком торопится», – подумал Наставник.

      - Конечно, я не сомневаюсь в ваших знаниях, лорд Бард. Но императорская родовая магия - это нечто иное. Главным образом она заключается в способности самим выбирать пол будущего ребенка. Именно поэтому императорские омеги никогда не создают дельт и крайне редко омег. Но у них есть еще и способность принимать во время передачи и родовую память и умения. Это происходит не всегда. Только в том случае, если империя на грани краха, а император слаб и неспособен ее вывести из кризиса. В этом случае он или умрет или переродится.

      - То есть сейчас у нас не Эрмиэль, которого мы знаем, а кто-то другой? – ошеломленно проговорил лорд Свинель. Это меняло многое. И объясняло неудачу с ядом, и странные словечки, и длительную кому, и необычные знания и умения.

      - Вполне возможно, что в душе императора произошло слияние с одним из его предков.

      - Можно выяснить, кто это?

      - Нет, магия сама выбирает кандидата.

      - А исправить?

      - Только если убить.

      Наставник не боялся говорить такое лорду, зная, что в подобном случае покушения заранее обречены на провал. Слишком опытный император сейчас на троне. К тому же кое-что хитрый бета так и не сказал своему гостю. Он скрыл, что вполне возможно тот, кто сейчас правит, вообще не имеет никакого отношения к императорскому дому. Это были знания магов, и выдавать их первому попавшемуся напыщенному лорду он не собирался. Тем более, что нынешний император их устраивал. В дела магов не вмешивался, слишком сильно финансирование не урезал. Зато увеличил снабжение самой Академии. Все складывалось неплохо и пусть так и остается.

      А в семье императора появились небольшие сдвиги. Теперь Костя стал практиковать вечернее обучение супруга искусству доставлять наслаждение. Учил его и учился вместе с ним. Выяснилось, что поцелуи спинки между лопаток заставляли юношу чуть не мурлыкать от удовольствия, а когда перебирали его пальчики на ногах, он тоненько и забавно постанывал.

      Инициативы Лилль пока не проявлял, но уже не каменел под руками мужа, а иногда даже отвечал на ласки.

      Да и в покоях у него стало спокойнее. Приехавший оми властью отца императорского супруга быстро навел порядок. Распределил придворных по группам, велев приходить через день. Оставил только тех, кого назвал Лилль, как своих друзей. Поручил каждому омеге из групп свои обязанности. Теперь они не сидели без дела, а кто-то ремонтировал одежду, кто-то чистил украшения, кто-то занимался самим Лиллем. Порядка стало больше.

      Однажды выглянув в окно кабинета на сладкий цветочный аромат, император увидел удивительную картину – посреди садика на небольшой жаровне стоял круглый таз, наполненный чем-то янтарно желтым. Вокруг располагались придворные омеги и старательно резали груши на дольки. Другие в это же время осторожно и тщательно пересыпали их сахаром и укладывали в другой таз. Его супруг стоял вытянувшись, придерживая одной рукой верхнюю рубашку, а второй помешивал длинной ложкой в тазу. Оми следил сразу за всеми, одновременно занимаясь пришиванием к нарядной тунике Лилля маленьких жемчужин.

      Картина была такой уютной и мирной, что император остро пожалел о бесконечной работе. И что не он первый снимет пробу с булькающего варенья в тазике. Вот тут он как раз ошибся. Вечером императора ждали мягкие лепешки и нежное варенье. И Лилль, с трепетом ожидавший вердикта супруга. Он, затаив дыхание, смотрел, как Костя намазывает на лепешку варенье, как откусывает кусочек, проглатывает... Император притянул к себе омегу и поцеловал, облизнув языком контур губ.

      - Сладкий, - проговорил он, - как и твое варенье. Я надеюсь, что ты сделаешь его побольше, чтобы хватило на всю зиму.

      - Вам понравилось? – в серых глазах Лилля вспыхнули голубые искры. Костя уже знал о том, что непостижимым образом у его мужа меняется цвет глаз. От темно-серого, когда он боится, до небесно-голубого, когда он радуется.

      - Да, малыш. Мне понравилось. А еще я хочу, чтобы завтра ко мне в кабинет пришел твой оми. Я буду ждать его за час до полудня. Одного.

      - Да, господин, - прошептал юноша.

***

      - Вы звали меня, государь?

      Костя отложил в сторону очередной документ и кивнул, приглашая оми, осмотрел, пока тот проходил и усаживался. Омега поправился, выглядел уже не таким замученным, как сразу по приезде и создавал вполне приятное впечатление.

      - Вы прибыли во дворец всего месяц назад, не так ли?

      - Да, государь, – насторожился оми.

      - За это время вы навели порядок в покоях моего супруга, просмотрели и починили его одежду, приставили к делу всю эту стаю омег, а вчера еще и наварили варенья.

      - Да, государь, – мужчина съежился в кресле, не зная, хвалят его или ругают.

      - В целом я доволен вашим пребыванием во дворце. Продолжайте в том же духе. Но у меня есть ряд уточнений. Первое, вам следует серьезно поговорить с Лиллем.

      - О чем, государь?

      - О сексе. Объясните ему, что супруга в постели не стоит бояться, – Костя замолчал, заметив горькую складку губ омеги, - понятно, значит и вы с мужем удовольствия не испытывали. Тогда просто поговорите с ним. Я не обижу своего супруга. И как вы уже заметили, не бью его и не наказываю понапрасну. Но он меня все равно боится. Помогите ему побороть страх.

      - Я сделаю все, что в моих силах, государь.

      - Надеюсь. Далее, я собираюсь поручить супругу надзор за внутренним дворцовым хозяйством. Рабами, продуктами, обстановкой, уборкой и так далее. Но он еще молод и прошу вас помогать в этом.

      - Я всегда приду на помощь моему сыну.

      - Если все пойдет хорошо, вы останетесь во дворце и после рождения моего наследника. Вы ничего не хотели бы забрать из дома?

      - Если вы позволите, государь... – нерешительно начал оми.

      - Говорите.

      - Дома остались мои сыновья, бета и дельта. Если бы можно было привезти их сюда. Они хорошо обучены и могли бы помочь мне и Лиллю...

      - Я распоряжусь. У вашего альфы уже взрослый наследник, думаю, другие дети ему не очень нужны.

      - Нет, государь, не особо.

      - Значит, вопрос решен, – кивнул император.

      - Сынок, – оми присел рядом с Лиллем, – нам нужно поговорить.

Часть 8

      Костя отшвырнул в сторону бумаги. Такое впечатление, что они размножаются, причем прямо на столе. Утром их было не больше десятка, а сейчас уже приличных размеров стопка. Вместо того, чтобы, как он задумывал, заниматься реорганизацией армии и восстановлением обороноспособности империи, приходилось исправлять ошибки, сделанные тем, кто был в этом теле до него. Костя уже больше года пытается разгрести эту муть, и пока сделанного не видно. Ну, или почти не видно. Император покосился на нового секретаря, бету из его рода. Парня привезли из дальней провинции, когда Костя отдал приказ найти всех своих родственников.

      Реформы, проведенные при дворе, вызвали вой обиженных бездельников, лишившихся в одночасье непыльной денежной работы, и теперь приходилось тщательно подбирать персонал. Да еще и следить за тем, что ему подают. После сильнейшего расстройства желудка, когда перепуганный лекарь срочно вызвал магов, проверялось буквально все. Тогда никто не смог понять, почему убойная доза яда не перевела живого императора в разряд мертвого тела, а вызвала только такую реакцию. Сам Костя подозревал, что это из-за него. Видимо переселение другой души в пустую оболочку что-то изменило в этой самой оболочке. Недаром маги в один голос твердили об изменении его ауры после принятия родовой магии.

      Костя подошел к окну, разминая плечи. После регулярных утренних тренировок мышцы налились силой, а движения стали четкими и экономными. Не сказать, что он с легкостью побеждает в спаррингах, но уже не валится на пол при первых же ударах. Он вспомнил ошеломленный вид Раэля, когда императора стал валять по залу гладиатор-смертник. Зато сейчас тот парень стал регулярным партнером по тренировкам, и уже он летает от ударов императора.

      За окном, в специально подготовленном для прогулок саду, на небольшом возвышении, устланном коврами, расположился его супруг со свитой. Костя смотрел на стайку омег и морщился. Вот еще головная боль. За прошедшее время Лилль так и не стал ему доверять. Все так же неслышно ходил по спальне, все так же замирал на ложе, все так же долго приходилось его вытаскивать из скорлупы во время любовных игр. Любое повышение голоса вызывало только одну реакцию – упасть на колени и склонить голову. Эта покорность раздражала донельзя.

      Один из омег гибко потянулся и, взяв кувшин, протянул другому. Костя вспомнил, как брызгали слюной разъяренные альфы в Совете, когда он сказал, что сокращает количество омег в свите супруга до пяти штук. Пришлось выдержать настоящий бой и придти к компромиссу. Теперь Лилля сопровождают омеги из Домов советников, супруги, братья или сыновья. Но все же оставшиеся двадцать пять намного лучше прежних ста пятидесяти. Тем более, что император запретил заменять омег на их альф: нечего всяким бездельникам болтаться по дворцу. А помощь оми привела к тому, что число омег не только уменьшилось вдвое из-за очередности, так они еще и делом теперь заняты.

      Костя снова посмотрел на стол с бумагами. Хорошо еще, что у него долгая жизнь. Он понятия не имел, как бы с этим разбирался за отпущенные лет семьдесят человеческих. Хороший правитель должен знать все, что происходит в стране. И он старался вникать во все дела. Постепенно вокруг начал формироваться круг единомышленников, пусть они не любят императора - он не омега, чтобы всем нравиться - но зато работают рядом и поддерживают. И самое главное, не боятся спорить. А чего им бояться, если подумать? Все они прошли через ад прежнего правления. Новый глава торговой лиги, лорд Эмет, например, был осужден на вечную каторгу на Рудоное по ложному навету именно за предложение тех реформ, которые сейчас проводит по указу императора. А императорской гвардией командует дальний родственник, Шарин, лорд Ксан. Его Костя привез из дальнего гарнизона, куда наведался с проверкой. Порядок, царивший в крепости, тогда был как бальзам на душу офицера. Так что вернулись они уже с лордом Ксаном и его полком. Костя только жалел, что мужчина был бетой. Все-таки альфовость добавляла уверенности. А его младший брат Деннилль, совсем молоденький омега, вместе с опекаемыми детьми казненного троюродного кузена теперь учится рядом с императорским супругом. Косте тогда пришлось выдержать бурю, когда старые ортодоксы доказывали, что негоже обучать омег, да еще вместе с дельтой и совсем маленьким альфой. Дескать, омеги только и предназначены, чтобы создавать коконы, а дельты вообще нужны лишь для ублажения альф.

      Император чуть сдвинул штору в сторону, глядя на супруга и его, наверное, друзей. Вот племянник встал, и другие поспешно отодвинулись, освобождая центр помоста. Юноша достал из рукава широкого одеяния веер и закружился в танце. Качались подвески в сложной прическе, традиционной для дельт, шелестел шелк платья. Костя любовался на необычный танец, когда на миг сверкнул камень в украшении племянника. И тут до него дошла простая мысль. Настолько простая, что теперь Костя готов был биться головой об стену. Его смутили мужские признаки супруга, но он забыл, что в этом мире омеги выполняют женские функции. И сами напоминают девушек и по сложению и по характеру. А что нужно для девушек? Правильно, внимание и подарки. И если первое императору некогда дать, то уж второе он обеспечить сможет. Да и надо все-таки выделить хоть час в день на полноценное общение с мужем. Хорошо еще, что он нашел, наконец, время и вызвал во дворец оми супруга. И император решительно отправился в сокровищницу.

      Вечером, по уже давно заведенному порядку, после совместной ванны, Эрми лег на постель, любуясь своим супругом. Тот расплел брачную косу и теперь переплетал ее в простую, на ночь.

      - Подожди, – голос императора был чуть хриплым от сдерживаемого желания.

      Его супруг был на диво красив, особенно, когда его хрупкую фигурку скрывал каскад пепельного шелка. Костя протянул руку и взял со столика длинную шкатулку. Заметил, как напрягся Лилль и недоуменно покосился на него. Что его так напугало? Обычная шкатулка. И только с опозданием до императора дошло, что по размеру коробка как раз совпадает с теми, в которых хранят плети для наказания омег. Лилль как раз очень хорошо помнил и то, как открывалась крышка, являя миру и ему свернутые змейки плетей, и как потом опускались ремни на беззащитную спину, и как болели оставленные после ударов тонкие полосы.

      - Подойди ближе, – негромко приказал супруг, – повернись боком.

      Лилль придвинулся, сел, как было приказано, замерев в ожидании. Он не знал, что сейчас будет и за какую провинность его наказывают. Казалось, что в последнее время альфа перестал пристально следить за своим омегой, подсчитывать проступки и подбирать наказания. Его можно было даже назвать заботливым и ласковым. Как оказалось, ненадолго. Не зря Лилль не доверял супругу, добрая маска треснула и сейчас рассыплется кровавыми осколками.

      Сильная рука мужа, гораздо сильнее, чем помнилось омеге, настойчиво повернула его голову в удобное положение.

      - Закрой глаза, – последовал новый приказ, и Лилль послушно опустил ресницы. Так стало еще страшнее.

      Послышалось тихое звяканье, потом пряди волос приподняли вверх и, сжав чуть сильнее, чем-то закрепили.

      - Иди посмотри.

      «Куда?»

      Рядом раздался смешок супруга:

      - В зеркало!

      Лилль встал, глянул и увидел, как по пепельному шелку струится золото подвесок на изящных заколках, украшенных изумрудными камнями.

      - Нравится?

      - Ой, – юноша от неожиданности вздрогнул. Разглядывая подвески, он не заметил, как супруг подошел к нему сзади и обнял за талию.

      - Мне показалось, что они подойдут к твоей красоте, – Костя поцеловал макушку и подул на розовое ушко, видневшееся из-под прядей волос.

      - Да... очень нравится, – омега робко глянул на супруга, пока еще только через зеркало, – мне... никогда не дарили подарки.

      - Совсем никогда?- удивился Костя, отметив для себя, что Лилля надо баловать почаще. – Ну тогда это упущение нужно срочно исправлять.

      Он прижал супруга и шепнул ему:

      - Ты доволен, что во дворце твой оми?

      - Да, спасибо, господин.

      Костя чуть досадливо передернул плечами. Ну как улиточка. Высунет рожки из раковины, а чуть надавишь, и снова прячется. Ладно, хоть стал разговаривать, и то хорошо.

      - Тогда с тебя поцелуй.

      Император с интересом смотрел, как омега смущенно тянется к его губам, одновременно закрывая глаза.

      - Нет, настоящий поцелуй, – Костя поймал в плен его губы, толкнулся языком, погладил изнутри, нежа и лаская.

      Позже, когда Лилль робко положил руку поперек груди супруга, прижимаясь к теплому сильному телу, Костя спросил:

      - А что бы ты хотел получить в подарок?

      Он уже внутренне приготовился к длинному перечню безделушек, нарядов и украшений, памятуя, что «лучшие друзья девушек – это бриллианты», когда услышал в ответ нерешительное:

      - Котенка...

      - Кого? – Костя даже вскинулся, вот чего он себе представить не мог, так это что супруг захочет именно котенка.

      - Нельзя? Простите, господин, - рука юноши напряглась, готовая исчезнуть с груди мужа.

      - Почему? Можно, – Костя поймал тонкие пальчики и поднес к губам, – я просто не ожидал.

      - У меня был котенок, – тихонько сказал Лилль, – серый. Наша кошка принесла четырех. Мой альфа-отец приказал утопить их. Я спрятал одного. Он уже большой был, бегал... а потом его нашел мой альфа-брат.

      Голос юноши опустился до шепота, и Костя вдруг почувствовал, как на грудь ему что-то капнуло. Спрашивать, что стало с котенком, он не стал.

      - Хорошо, малыш. Будет тебе котенок.

***

      - Раэль, а где взять котенка? – первое, что спросил император утром, было именно это.

      - На кухне, – совершенно не удивившись, ответил тот, – там всегда живут кошки. Сам понимаешь, мыши, мясо, молоко...

      После совместной пьянки их отношения переросли в нечто другое, совсем не похожее на отношение император-подданный. Скорее это было сродни дружбе. Они, бывало, переругивались, спорили, а иногда Костя советовался, как наладить отношения с мужем. Нечасто, ему не хотелось рассказывать о своих проблемах другим.

      По примеру своей прошлой жизни Костя приказал перестроить огромный пустой зал–приемную в рабочий кабинет. Вернее, снести стену между ними, и теперь все его советники вместе с канцлером постоянно находились рядом. По его замыслу основное рабочее место было выделено для него, Раэля и секретаря. Остальные располагались в бывшей приемной. Это позволило уменьшить время для согласования вопросов, а невысокие перегородки между столами создавали достаточно возможности для спокойной работы.

      Ну а если императору хотелось поработать одному – имелась в уголке и неприметная дверь, ведущая в небольшой уютный кабинет. Там сейчас и находились Костя и Раэль. Нет, конечно, пришли они туда совсем не для того, чтобы обсудить возможный выбор котенка, а для подписания очередной пачки указов и приговоров. Такие вещи, особенно второе, император предпочитал делать наедине с канцлером. И если указы они к тому времени уже как следует обсуждали и готовили, то вот судебные решения, переданные на подпись императору приходилось внимательно проверять. Костя уже знал, что к нему попадают только решения судей высшей категории, то есть те, что касаются лордов и их семей. Вот и сейчас он просматривал поданный ему на подпись указ о показательной казни для омеги, осмелившейся мало того, что отказать временному альфе, так еще и бежать из клана. Его поймали и отправили в храм под присмотр жрецов на покаяние и сразу, собрав скорый суд, вынесли смертный приговор.

      - Не нравится мне это, – Костя толкнул к канцлеру лист.

      - Почему? – Раэль равнодушно пожал плечами, – обычное дело.

      - Обычное? А если бы твоего Талля так? – осекся, вспомнив, где провел десять лет омега канцлера, – извини... я... извини, просто это неправильно.

      - Все нормально, государь, – мертвым голосом ответил Раэль, – но... я понял. Решение за вами.

      - Раэль... я... так и не извинился за то, что сделал.

      - Вы в своем праве.

      - Нет. Это неправильно, – спокойно проговорил император, – и я не хотел бы, чтобы прошлое вставало между нами. Я все же надеюсь на долгую совместную работу. Ты отличный канцлер, а одному мне не справиться.

      Раэль молчал, обдумывая сказанное. И наконец, медленно проговорил:

      - Я согласен прошлое оставить в прошлом.

      Костя порывисто шагнул к нему и сжал руку. Этот короткий разговор окончательно расставил все по местам в их союзе.

      День неспешно катился к обеду, когда в кабинет ворвался перепуганный младший лорд Тинг.

      Император и Раэль с совершенно одинаковым «это еще что?» выражением на лицах уставились на растрепанного юношу.

      - Прошу прощения, – взгляд у омеги был почти безумным, – вашему супругу плохо...

      Костя бросил взгляд в окно, отметил суету, магов и лекарей и вихрем пронесся по коридору в покои мужа.

      Лилля уже принесли в комнаты и уложили на кушетку. Маг проводил руками над ним, пока лекарь пытался влить какое-то лекарство.

      - Он не пьет, зубы сжаты, – с досадой проговорил лэр Дарик.

      - Дайте сюда, - Костя забрал напиток, набрал его в рот и, нагнувшись, стал осторожно, по капле вливать через сжатые губы супруга. Он выпоил лекарство, оглянулся на всех и рявкнул, – омеги из свиты все вон! Раэль, вызови Крэйга, всех, кроме твоего мужа, под домашний арест. Твой пусть останется, надо поговорить.

      Он заметил и кувшин на боку, и разлитый напиток. И синюшно-белое лицо мужа.

      - Докладывайте, – он требовательно смотрел на лекаря и мага, – по очереди.

      Маг покосился на лэра Дарика и ответил императору.

      - Яд из цветов красноцвета, государь. Вызывает спазмы дыхательных путей. Доза была минимальна. Я снял спазм, а настойка окончательно расслабила.

      - Вашему супругу нужен покой несколько дней, – продолжил лекарь, – расслабляющий массаж, настойка каждые два часа первые сутки и... больше никаких ядов.

      Костя не оценил циничного юмора. Тем более, если это касалось его мужа. Он сильнее прижал его к себе, поймал полный ужаса взгляд оми и снова порадовался, что тот рядом. И повернулся к Таллю.

      - Кто наливал ему питье?

      - Младший лорд Барн, – коротко ответил Талль.

      Костя вспомнил грузного омегу лорда Свинеля.

      - Почему он принял маленькую дозу? Что помешало?

      - Я выбил кубок из его рук.

      - Почему? – удивился Костя.

      - Мне показалось странным, что вместо того, чтобы, как это всегда бывает, послать кого-то другого, омега Джалль пошел за кувшином сам. И потом я... чувствую запахи - напиток немного пах красноцветом.

      - Омега прав. Если принюхаться, запах есть, – подтвердил лекарь.

      - Ты наблюдательный, – заметил император.

      Талль отвел глаза, сейчас он ступал на зыбкую почву. Ему не хотелось, чтобы все это слышал супруг.

      - Я был в гареме. Там процветают интриги. И... евнухи предпочитают убивать неугодных наложников ядом красноцвета.

      - Вот как... - протянул Костя, – ладно, с этим позже. У меня просьба. Присмотреть вместе с оми за Лиллем, завтра, пока я буду работать. Я постараюсь быстро, но...

      Император подхватил на руки супруга и унес в спальню. До поздней ночи он поил его лекарством, делал массаж, радуясь, что уходит синева с нежного лица Лилля.

      Костя так и не понял, когда супруг стал важен для него настолько, что он готов перебить половину дворца, лишь бы не испытывать больше такого страха за его жизнь.

Часть 9

      Марево зыбкое, багровое, тяжело колыхалось под сомкнутыми веками. В груди тяжело ворочался липкий ком, не дающий вздохнуть, и юноша бился, выталкивая его из себя, пытаясь ухватить хоть крохотный глоток воздуха. Где-то далеко слышались голоса, они сливались в один глухой гул, без смысла, без цели. Потом к ледяным губам прижались чьи-то горячие, и в рот по капле полилось терпкое лекарство, оно прокатилось вниз, смачивая пересохшее горло. И достигнув цели, стало тихо снимать боль в груди, давая возможность ухватить слабый поток воздуха.

      Потом был тяжелый сон, когда грудь давили кошмары. А днем, сквозь тянущую глухую боль слабо пробивались бережные касания рук, обеспокоенные голоса. Но юношау казалось, что среди них есть тот, кто никак не должен был быть рядом. Альфа не находится у ложа больного омеги, не утирает холодный пот, не согревает с заботой.

      Лилль вынырнул из забытья, по глазам ударил серый сумеречный свет и он снова зажмурился, дернулся и вдруг испуганно забился, когда почувствовал, что новые спазмы тисками сжали грудь, не давая сделать даже крохотный вдох. Юноша отчаянно дернулся, потянулся. Мелькнуло перепуганное лицо оми, лекаря, почему-то Талля.

      Кто-то кричал, кто-то суетился. Лилль обмяк на кровати, стремительно покрываясь холодным потом, глаза стали закатываться. Он уже хрипел, задыхаясь, когда в спальню ворвался император. Костя окинул взглядом всех в комнате, увидел синеющего мужа на кровати и метнулся к нему, думая, что можно сделать. В голову пришло только старое воспоминание о соседском мальчишке, утонувшем в пруду и то, как старший брат делал ему искусственное дыхание.

      Костя наклонился к мужу, прижался к его губам, зажимая рукой его нос и проталкивая воздух в легкие. Потом нажал ритмично на грудь и снова выдохнул в рот Лиллю. Он не знал, сколько времени это продолжалось, когда тот под руками слабо трепыхнулся и начал дышать сам. Костя сел на постель, прижал его к себе, бездумно покачивая в руках. Супруг, незаметный и ненавязчивый, стал вдруг нужным, необходимым. Ужас от осознания, что он чуть было не ушел за грань, постепенно дошел до императора.

      - Не отдам... - чуть слышно проговорил он, баюкая супруга, – не отдам.

      Муть поднялась из глубины сознания, выпуская наружу ту, вторую сущность. Хотелось уничтожить всех, кто посмел причинить вред его мужу. Император бережно прижал к себе мужа, заглянул в его лицо, с радостью замечая, как уходит восковая бледность, и возвращаются краски.

      Лилль помнил страх, когда не мог дышать, и знакомый и такой... родной?.. голос супруга. А потом сильные руки обняли его, а губы помогли сделать первый вдох. И теперь юноша уютно устроился в крепких объятиях и, казалось, что все страхи ушли, испугавшись альфы.

      Сколько они так просидели, никто из них так и не понял. Проснулся Костя ранним утром, когда солнце чуть тронуло еще темное небо. В темной спальне уже никого не было, а супруг тихо посапывал, уткнувшись в грудь старшему. Император осторожно опустил юношу на постель, укутал в пушистое одеяло и тихо вышел. Кивнул стражам у дверей и отправился на поиски дворцовой кухни. Судя по зверскому аппетиту, он пропустил не только ужин, но и обед.

      Растрепанный и полусонный, он ввалился в огромную кухню, где уже сновали кухари и подмастерья, строгая, режа, жаря и мельтеша. Незамеченным он прошел к небольшому столу в углу и поймал за рукав пробегавшего мальчишку.

      - Что вам, лэр? – судя по вопросу, императора не узнали.

      - Мне бы поесть. А то брюхо к спине прилипло, – улыбнулся Костя.

      - Ага, лэр Касик!- звонко крикнул мальчишка, – тут поесть просят!

      Пухлый дельта оглянулся на крик, всплеснул руками и затараторил:

      - Разносолов не дам, сам понимаешь, все императору. Кашу с мясом будешь?

      - Давай, – Косте стало смешно, и было очень интересно, как долго его не узнают.

      Через минуту на стол бухнулась миска с кашей и кусочками мяса, ломоть хлеба и напиток из ягод в глиняном стакане. Неожиданно все показалось очень вкусным, и Костя быстро умял угощение.

      - Спасибо, почтенный, – он уважительно кивнул кухарю, и добавил, – у вас всегда все вкусно.

      Дельта покраснел от похвалы и просто махнул рукой.

      - А скажите, – продолжил Костя, – у вас тут котенка нет? У меня супруг заболел, хочу порадовать.

      - Ну как не быть? – степенно ответил Касик, пряча руки под широкий передник, – сейчас Ларика пошлю, принесет.

Шустрый мальчишка тут же приволок корзинку, где копошились мягкие пушистые комочки. Перебрав пищащих зверенышей, Костя выбрал одного толстенького котеныша с серым коротким хвостиком и большими мягкими ушками. Поблагодарив, он прихватил котенка и ушел к Лиллю, искренне надеясь, что не прогадал.

      Лилль проснулся от того, что замерз. После ночи, когда его согревал супруг, утренний холод постели показался обжигающим. Он свернулся комочком, стараясь уснуть снова. Произошедшее вспоминалось смутно. Сначала немного неприятный вкус ягодного напитка, потом резкое движение руки Талля и кувшин летит на дорогой ковер, проливая содержимое. И вдруг тиски, сдавившие грудь и не дающие дышать. Потом смутно вспомнился муж. И тут Лилль замотал головой, отгоняя воспоминания. Потому что они были неправильными - никогда бы его грозный альфа не стал возиться с никчемным омегой. Юноша съежился, жалея, что ему никогда не испытать настоящей любви и заботы. Старший уж точно теперь разведется с ним. Ведь он не только зачать не может, так еще и заболел. Он зажмурился, отгоняя непрошеные слезы. И вздрогнул от стука двери и тихих шагов.

      Кровать прогнулась под тяжестью, и рука властно отвела в сторону волосы, закрывающие лицо юноши.

      - Как ты себя чувствуешь?

      Негромкий голос, неожиданно резко прозвучал в тишине спальни, и юноша вскинулся, вглядываясь в лицо мужа. Прислушался к себе и ответил:

      - Нормально. Если вы хотите взять меня, я готов, господин.

      - Готов он, – добродушно проворчал Костя, обнимая одной рукой Лилля, а второй усаживая на постель котенка.

      - Ой! – Лилль подтянул звереныша, подул на мордочку и оглянулся на мужа счастливыми глазами, – это мне?

      - Конечно, – Костя усмехнулся, глядя на блестящие от восторга глаза супруга, – нравится?

      - Очень!

      Лилль погладил мягкую шерстку и вдруг оглянулся на мужа, потянулся к нему и неожиданно быстро клюнул холодными губами. Отшатнулся и испуганно замер.

      Костя наклонился и нежно коснулся поцелуем лба юноши. Потом прижал его к себе и тихо сказал:

      - Тебе еще рано. Ты вчера чуть не умер, малыш. Я очень испугался.

      - Чего испугались? Ой! – зажал ладошкой рот Лилль.

      - Что потеряю тебя, – просто ответил Костя, – ты дорог мне.

      Лилль тихонько лежал, прижатый к горячему телу альфы и впервые ему не было страшно. Умиротворение и покой. Осторожное еще чувство благодарности и робкой любви пробуждалось в юном омеге. Он еще ближе прижался к мужу и тихо вздохнул, согреваясь окончательно.

      Костя обнимал мужа, постепенно отходя от пережитого страха и слушая легкое дыхание в сопровождении мурлыканья котеныша, и незаметно задремал.

      Он проснулся поздно, когда время уже близилось к полудню. Осторожно встал и вышел в купальню. Привычно погрузившись в теплую воду, отдался нежным рукам купального раба. А вернувшись, сразу увидел, что Лилль уже проснулся и сел на постели. Сонный, он потирал кулачками глаза и быстро зевнул, показав розовый язычок. Рядом с ним зевнул котенок, и два теплых существа на постели были таким милым зрелищем, что Костя не удержался и наклонился поцеловать супруга. Неожиданно, тот подался навстречу и робко ответил на поцелуй. Глянул на альфу, лукаво и без страха и улыбнулся, как никогда раньше – открыто и искренне.

      - Доброе утро, малыш, – император провел рукой по мягким волосам юноши, – сегодня еще проведешь в постели. А завтра уже как лекарь скажет.

Посланный за оми и лекарем раб вернулся, тихо доложив, что они уже идут. Костя дождался и ушел, только когда лэр Дарик осмотрел Лилля и доложил о его состоянии.

      Теперь, когда угроза миновала, следовало найти виновных и покарать. И тут щадить никого Костя не собирался. В этот же день он начинал допрашивать омег из свиты супруга. Не пугая и без того перепуганных омег, он осторожно выспросил их о том, что происходило на половине мужа. Выяснил подробности, очень много говорящие о совершенно другой жизни, так отличающейся от жизни альф.

      Он узнал, что оми часто играет большую роль, настраивая своего сына на нужные поступки. А Костя к тому же дал и дополнительный доступ ко внутренним делам дворца. А судя по тому, как жестко начал наводить порядок младший лорд Кинли, проверяя качество продуктов и приготовленных блюд, расходы и траты, пресекая воровство и мздоимство, многим не понравилось, что оми супруга императора взял столько власти. Это было в традициях двора – отдавать заботу о внутренних делах отцу омеги, но в отличие от предыдущих, младший лорд Кинли взялся за дело всерьез и, поддерживая политику зятя, навел порядок во многих делах.

      Все сходились в том, что омега Джалль слишком уж навязывался Лиллю, часто нагло и резко высмеивая и прогоняя тех, в ком видел конкурентов.

Вот потому и оставил его император напоследок, приказав присутствовать на допросе канцлеру и безопаснику.

      Поначалу Джалль отрицал свою причастность к отравлению, обвиняя то совсем юного омегу из свиты, то супруга канцлера, то нерадивого раба. Но после того, как император припугнул его, начал торопливо выкладывать все, что знал. А знал он немало. О заговоре, организованном лордом Свинелем, о неудавшейся попытке отравления самого императора. И о готовящемся новом покушении на него, вот только где и когда, неизвестно. И о своем желании выдать за императора младшего сына, о крупных взятках, которые приносили прямо в дом желающие получить льготы или выгодные заказы.

      Отдав приказ перевести виновника в тюремную камеру и арестовать его альфу, Костя отправился проведать супруга. И заодно пообедать с ним, собираясь вернуться к делам чуть позже. Император неожиданно приятно провел время, в обществе супруга и его оми. Посмотрел, как играет с котенком Лилль, который был еще слаб и с постели не вставал, а потому стол придвинули вплотную к кровати. И даже немного подремал, уткнувшись в колени своего мужа. Уходить и заниматься снова нудными делами не хотелось, и Костя твердо пообещал устроить в ближайшее время себе полноценный выходной. И возможно даже отправиться на прогулку с супругом. Только нужно было дождаться полного выздоровления.

      Костя шел привычной дорогой в кабинет, когда из темной ниши к нему метнулся кто-то с занесенным ножом в руке. Тело привычно среагировало на угрозу, выбив оружие на пол. Император заломил руку нападавшему и, подобрав нож, повел его впереди себя. Нападение было настолько нелепым, что он даже не осознал угрозы.

      В кабинете уже работал Раэль, перед ним на столе раскладывал бумаги Кариэль, нервно оглянувшийся на императора.

      - Представляешь, Раэль, этот идиот кинулся на меня с ножом.

      - Действительно, идиот, – рассеянно проговорил канцлер, читавший доклад Кариэля, – нужно было брать арбалет. С ножом против тебя может пойти только самоубийца.

      В кабинете повисла звенящая тишина. Костя не знал, смеяться ему шутке Раэля или радоваться такой высокой оценке его боевых качеств. Канцлер поднял голову, оглядел живописную композицию из перепуганного несостоявшегося убийцы, изумленного Кариэля и сдерживающего смех императора и со вздохом спросил у неудачника:

      - Ну и кто тебя, дурака, послал?

      Тот от неожиданности вдруг выпалил:

      - Отец сказал, что император несет зло и его надо убить.

      Костя пихнул в кресло парня и внимательно его осмотрел. Вместо матерого убийцы перед ним сидел совсем молодой альфа, едва миновавший пору второго совершеннолетия.

      - И кто у нас отец? – вкрадчиво поинтересовался Костя. В отличие от злости на обоих лордов Барнов, эта ситуация скорее забавляла.

      - А... уже никто, - тихо ответил тот.

      - Почему никто?

      - Отец умер полгода назад. На каторге.

      - Понятно, лишенный имени, – кивнул Раэль, – а ты носишь какое имя?

      - Яниэль.

      - Угу, – кивнул своим мыслям канцлер, он вспомнил обвинения против отца альфы. Тот служил Ловчим в отряде и был лишен имени и сослан за то, что убил предполагаемую добычу императора, – что собираетесь с ним делать, государь?

      Костя осмотрел сверху вниз неудачливого убийцу и хмыкнул:

      - Отправлю в гарнизон на службу. Пусть там зарабатывает себе имя. Ладно, уведите его под арест, пора заняться делами. Я хочу устроить себе выходной, как только Лилль поправится.

      Теперь, наплевав на дела, Костя уходил на целый час раньше. И это время проводил с мужем наедине. Они разговаривали, если можно так назвать игру в вопросы и ответы, целовались, играли с котенком. Однажды, Костя вспомнил, с каким интересом муж смотрел на танец племянника, и задумался, есть ли здесь что-то вроде театров. Память упорно подсовывала развратно извивающихся полуобнаженных дельт и порнографические картинки с ними. На следующее он вызвал племянника на приватную беседу.

      Юный дельта оказался очень талантливым и по просьбе старшего брата был отправлен в школу танцев для завершения учебы.

      - Танис, а что ты будешь делать, когда закончишь школу танцев?

      - Подам заявку на участие в конкурсе для театральных и танцевальных групп, дядя, – юноша почтительно разговаривал с грозным императором и законным опекуном. Костя недавно в приказном порядке велел опекаемым называть себя по-домашнему дядей.

      - А куда бы ты хотел попасть?

      - В Императорский театр! – с восторгом проговорил Танис, – работать там мечтает каждый в нашей школе.

      Костя задумался, не несет ли ущерба императорскому дому танцовщик на сцене и при случае осторожно выспросил Раэля на этот счет. Оказалось, совсем нет! Профессия танцовщиков, музыкантов, певцов, актеров была престижной, а для дальней боковой ветви императорского дома еще и почетной. Да самому императору это только добавит популярности, ведь талантливых бет и дельт очень уважали. Единственно, кого уважали немного меньше, были циркачи. Но и то их приветливо встречали в любом поселении. Правда, считалось, что это зрелище для простолюдинов. Так что по дорогам империи колесили фургоны, которые легко превращались в театральные подмостки.

      Но прежде чем вести на представление супруга, следовало его посмотреть, а то воспоминания были не очень... приличными. И театр в ближайшее время посетил сам император. То, что происходило на сцене, привело Костю в странное состояние. Спектакль был красочным и ярким, дельты великолепно исполняли чувственные танцы, нежно звенели голоса юных певцов... но сюжет представлял собой банальное сборище сцен. Без смысла и идеи. Так что в первую очередь он вызвал к себе директора театра и побеседовал с ним по поводу репертуара. Перепуганный пожилой бета долго не мог понять, а когда понял, так же долго клялся все изменить. Костя дал ему две недели времени и удалился, обдумывая, как преподнести все перед поборниками обычаев. Тащить в театр мужа в покрывале он не собирался.

      Так что, проверив представленный спектакль, Костя велел подготовить для них с супругом ложу, и в ближайший свободный вечер они отправились смотреть представление.

      Перед ужином император зашел в комнаты Лилля и велел омегам причесать и одеть его. А когда увидел супруга, просто онемел от восхищения. Хрупкая фигурка была скрыта в шелестящем коконе одежд, голову украшала замысловатая прическа с поблескивающими в ней матовыми жемчужинами. В этот момент он понял, почему младших мужей прятали под покрывалом. И он сделал то, что никогда бы не сделал в прошлой жизни. Шагнув к мужу, Костя взял узкую ладонь и коснулся ее губами.

      - Ты восхитителен, любовь моя.

      Юный супруг совсем смутился, опуская глаза.

      - И сегодня для тебя приготовлен сюрприз.

      Лилль на мгновение вскинул ресницы и снова их опустил. Раньше такое высказывание ничем хорошим не заканчивалось. Но сейчас он не знал, чего ждать.

      - Мы с тобой идем в театр, – шепнул император.

      И засмеялся, увидев, как с надеждой и восторгом взглянул на него младший. Омега из свиты протянул брачное покрывало, но Костя отрицательно покачал головой и просто повел за собой мужа.

      Все в театре вызывало интерес непривычного к такому месту Лилля, и если на улице он смущенно отворачивался от окна флайера, то тут смотрел во все глаза, правда, сквозь опущенные ресницы.

      А когда на сцене начало разворачиваться яркое театральное представление, забыл обо всем. Он жадно рассматривал происходящее, так бурно и искренне реагируя на события, что Костя, весь вечер наблюдавший за мужем, не смог бы сказать, о чем шла речь на сцене. В памяти остались обрывки, что это история о любви и преданности омеги своему альфе. И только когда император потребовал передать ему новый репертуар театра и просмотрел пьесы, он понял, что в первую очередь там превозносится покорность и чувство долга. Омега подчинялся, а альфа позволял ему это делать, наказывая за проступки. Костя морщился, читая тексты, они были во многом похожи. Шла речь или о герое-альфе, воевавшем далеко от дома с ордами чужих, и его верном омеге, ждущим у очага. Или о нежном юноше, похищенном из дома злобным злодеем и благородном мужчине, спасшем его от поругания.

      Костя помнил, какое значение имело в его прежней жизни телевидение, и за неимением его решил, что тут можно проводить пропаганду на театральной сцене. Первым делом он вызвал к себе директора театра и сообщил ему, что теперь часто будет посещать спектакли, да еще и с супругом. А потому из репертуара следует удалить пьесы фривольного содержания. И ввести о любви омеги к мужу и о том, как нежно и заботливо относится к нему альфа.

      - Я желаю, чтобы на вашей сцене была показана счастливая супружеская жизнь. Или приключения, когда альфа спасет своего нареченного. Или как альфа попал в плен, а его омега хранил ему верность и оберегал имущество от посягательств жадной родни. Все пьесы сначала приносите мне, и только после утверждения отправляете актерам.

      Директор внимательно выслушал все пожелания и удалился вприпрыжку, счастливый, что в его театре теперь будут такие завсегдатаи. Посещение спектаклей и выступлений актеров, певцов, музыкантов быстро стало модным. А новые пьесы, восславляющие любовь и заботу, стали востребованными. Запрет на ношение брачного покрывала и разрешение на появление в театрах омег в сопровождении супругов или опекунов дало возможность альфам хвастаться не только своими однорогами, но и мужьями. Теперь старшие ревниво разглядывали внешность, наряды, украшения чужих омег и наряжали своих.

      Ясным солнечным утром со взлетной площадки вылетел небольшой флайер, с императором, Лиллем и двумя стражами на борту. Заложил крутой вираж и направился к дальним озерам. Костя по здравому размышлению пришел к выводу, что поездка верхом пока не для его супруга. Тем более что Лилля нужно еще научить верховой езде.

      Флайер стремительно несся над землей, Лилль тихонько попискивал от восторга, глядя на мелькающие поля, домишки, рощи. Вот мелькнула река, потом широкий тракт, загруженный повозками. Юноше все было интересно. Он впервые летел по воздуху, и каждый раз оглядывался на мужа, тыча пальчиком во что-то интересное. Впереди показался Восточный Лес, огромный заповедный массив, где почти у самого края находилось красивейшее лесное озеро.

      - Государь, мы скоро будем на месте, – оглянулся на пассажиров пилот.

      Костя кивнул и в этот момент раздался грохот. Флайер вздрогнул, накренился и рванулся вниз. Последовал сильный удар и последнее, что успел сделать альфа – это дернуть мужа на себя, прикрывая его от столкновения с землей.

Часть 10

      Костя очнулся и услышал, как рядом кто-то плачет, со всхлипами и подвыванием. Попробовал открыть глаза и не смог. Первый приступ паники, что он потерял зрение, быстро прошел, когда поднял руку и оттер с глаз кровь. С трудом разлепил ресницы и наткнулся на зареванное лицо младшего.

      - Ну что ты... - голос был хриплым, в горле першило, и он закашлялся.

      Лилль пискнул и метнулся к нему, прижался, обхватил руками и зашептал:

      - Вы живы, живы... я так боялся... они все, а вы лежите и кровь... она везде, кровь.

      - Все, тихо. Сейчас я встану и мы осмотримся.

      Император приподнялся, оглянулся по сторонам. Они находились в своем отсеке, сквозь треснувшее боковое стекло было видно неподвижное тело, вернее ноги, все остальное находилось внизу, под аппаратом, и оттуда медленно растекалось пятно крови. Пилот безжизненно свисал в ремнях, в его виске торчал острый сучок. Второго охранника видно не было, но раз он до сих пор не появился, то либо сам нуждается в помощи, либо ему уже вообще ничего не нужно.

      - Как ты, малыш?

      - Я испугался... и рука очень болит.

      - Где? Покажи!

      Лилль показал на левую руку, кость явно была сломана, и Костя осторожно закатал рукав рубашки, радуясь, что он просто стянут у запястья тесьмой. Где они, было неясно, так что одежду следовало беречь. Альфа перебрался на переднее сиденье, снял с пилота куртку, рубашку, проверил карманы. Там обнаружился странный предмет, после некоторого раздумья опознанный как примитивная зажигалка, и Костя довольный забрал его себе. Следовало бы проверить, в каком состоянии приборы, но все это потом. Пока нужно помочь младшему, и Костя стал рвать рубашку на полосы.

      Выпрыгнув из флайера, он увидел и второго охранника, лежащего у дерева со сломанной шеей. Недолго думая, он проверил и его карманы. Тут улов был богаче, вместе с уже знакомой зажигалкой добычей стали оружие, армейский нож, вонючий порошок неясного назначения, медальон с миниатюрой, мешочек с монетами и столовые приборы в футляре. Костя хмыкнул, открыл медальон, посмотрел на изображение уже немолодого дельты и закрыл, подумав, что когда выберется, нужно будет позаботиться о семьях погибших. Его куртку и рубашку он тоже забрал с собой. Оглянулся на мужа. Лилль, закусив от боли губу, пытался выбраться наружу, и Костя поставил его на землю. Расстелил куртку и усадил юношу, велев дожидаться. Сам прошел недалеко, выбирая небольшое дерево с гибким стволом. Покрутив в руках нож, больше напоминающий тесак, резко рубанул по стволу, вырезал нужный кусок коры и вернулся к мужу.

      - Сейчас, я наложу тебе шину, и станет немного меньше болеть. Только сначала нужно потерпеть. У тебя кость сместилась. Если хочешь – кричи. Хорошо?

      - Да, господин, – юноша смотрел на него доверчиво и сам протянул руку.

      Костя осторожно выправил кость, поглядывая на него, и быстро зафиксировал перелом. Омега не кричал. Только из закушенной губы медленно побежала струйка крови.

      - Вот и все. Ты у меня молодец, храбрый, мужественный юноша.

      Костя поцеловал его и погладил по спине, расслабляя напряжённые мышцы.

      - Ты сможешь идти?

      - Идти? Куда, господин?

      - Куда-нибудь подальше. Лучше, конечно, домой, но пока в ближайшую деревню.

      - Я пойду...

      Юноша встал и чуть пошатнулся. Устоял и упрямо добавил:

      - Я дойду.

      Костя ласково потрепал по голове мужа и поднял с земли куртку. Эту он взял себе, вторую поменьше, с пилота, накинул на плечи Лилля и оглянулся по сторонам, выбирая направление. Прикинув, откуда они прилетели, Костя оглянулся на супруга и решительно направился в ту сторону. У него было жгучее желание убраться как можно дальше отсюда. Он смутно помнил о хищниках этого мира, но знал, что запах крови обязательно их привлечет. Так что чем дальше они уберутся, тем лучше. Придется вспомнить все знания и навыки, приобретенные в прошлой жизни. Жаль неясно только, что можно есть, а что нельзя. Охотиться даже нужно, мясо съедобно все. А вот с растениями – проблема.

      Неясно, сколько было пройдено пути, когда Лилль стал спотыкаться, все чаще и чаще, и Костя понял - пора делать привал. Нарубив веток, он бросил на них куртку и усадил мужа. Хуже всего было, что растений местных Костя вообще не знал, а зверя на мясо еще нужно поймать. Почесал в затылке, оглядываясь, и вздрогнул от шума вспугнутой птицы, на глаза попалось гнездо. Костя подтянулся, забираясь на дерево, и заглянул внутрь. К огромному облегчению там оказались шесть некрупных яиц. Поднял одно, потряс им. Вроде не болтун, и собрал все. Внизу осторожно отколупнул скорлупу и принюхался, пахло нормально, и Костя уселся на колени рядом с мужем.

      - Пей, – приказал он.

      - А вы? – омега осторожно взял яйцо и, вытянув смешной трубочкой губы, выпил содержимое.

      - Я пока не буду.

      - Нет, вы должны есть. Вы альфа! – Лилль помотал головой, отталкивая пищу.

      - Если ты упадешь, тебя придется нести, – грубовато проговорил Костя, – я найду, что съесть. Сейчас отдохнешь, и пойдем дальше. Я помню, что у кромки леса видел поселение. Когда придем, не говори, кто ты, просто мой муж и все. Хорошо?

      Юноша закивал головой и поежился. Все-таки стояло раннее лето, и в тени к вечеру становилось прохладно. Костя сел рядом и прижал к себе супруга, делясь теплом.

      Вот только времени на отдых было немного и вскоре по лесу снова шли альфа и омега. Вдруг Лилль отчаянно закричал и, оглянувшись, Костя увидел на плечах мужа огромную змею, обвивающую тонкую шею упругими кольцами. Метнулся к нему, выхватывая на ходу нож, и, выбрав момент, воткнул чуть ниже головы гада, перерубая позвонки. Еще несколько ударов сердца, и омега дрожит в надежных руках мужа.

      - Ну что ты? – Костя ласково провел рукой по щеке омеги, – поймал нам ужин, а сам дрожишь?

      - Ужин? – Лилль распахнул огромные глазищи.

      - Ага, сейчас мы снимем с нее шкуру и поджарим на огне.

      Вскоре небольшой костер весело трещал, на рогатках лежали прутья с нанизанными кусочками мяса, а рядом сидел гордый оказанным доверием Лилль и подкладывал в огонь ветки, время от времени поворачивая ужин. Костя поглядывал на него, устраивая под раскидистыми низкими ветвями уютное ночное убежище. Чуть ниже их ночлега тихо звенел ручей, прыгая по небольшим каменным уступам. Они уже напились вволю и даже умылись. Костя настоял, чтобы юноша снял обувь и промыл ему ноги, внимательно осматривая на предмет потертостей или мозолей. Лилль доверчиво подавал тонкие ступни и хихикал, поджимая пальчики, когда старший щекотал пятку. Слава Лунным Богам, все было хорошо, и Костя сделал себе заметку наградить сапожника своего омеги. Сапожки выдержали день пути и, похоже, прослужат еще долго. А ведь никто не думал, что в них будут топать по дикому лесу.

      Мясо на вкус оказалось чуть солоноватым и жестким. Голодный Костя не обратил на эти мелочи никакого внимания, а младший, глядя на него, не отставал. Они еще поджарили несколько кусков на следующий день, и только когда стало совсем темно, Костя отправил супруга спать, а сам посидел еще немного, прислушиваясь к ночным звукам. Он понятия не имел, какие звери водятся здесь, и уж тем более, какие из них опасны. По хорошему, следовало бы подежурить ночь, но если не отдохнуть, завтра будет тяжело, и Костя, поколебавшись, положил оружие рядом с собой и устроился возле мужа.

      Проснулись они от птичьего гомона. Яркое солнце уже вовсю освещало землю, а желудок напоминал, что его неплохо было бы накормить. Костя оглянулся на мужа, сонный, с заляпанной мордашкой и растрепанной косой он был удивительно родным и домашним.

      - Отдохнул, малыш?

      - Да, господин, – робко улыбнулся Лилль.

      - Как рука?

      - Болит.

      - Сильно?

      - Да, я потерплю, господин, – и добавил, – не в первый раз.

      Костя внимательно посмотрел на мужа:

      - У тебя раньше были переломы?

Лилль отвел глаза и прошептал:

      - Да, господин... после наказания у меня были сломаны два ребра и пальцы.

      «Я сволочь» – мелькнула мысль, когда Костя притягивал к себе мужа, осторожно обнимая, чтобы не причинить лишней боли. А вслух сказал, касаясь губами пушистой макушки:

      - Прости, малыш. Я больше никогда не ударю тебя. Пойдем завтракать?

      - Пойдем.

      После завтрака Костя завернул в широкие листья поджаренные с вечера куски змеи, а часть еще сырого мяса нанизал на прутья и повесил на гибких лианах за спиной.

      Они шли с короткими перерывами весь день, под конец юноша уже еле волочил ноги, и Костя с тревогой оглядывался на него. В эту ночь им не очень повезло. Ручья они не нашли и пришлось, давясь, есть сухое мясо. Перед сном Костя свернул пару листьев воронкой в надежде на утреннюю росу. Утром там действительно набралось воды на несколько глотков.

      Прошло уже три дня, а конца лесу было не видно. Лилль измучился настолько, что падал на привалах, и Костя понимал, что долго он не продержится. Следовало подняться повыше и осмотреться. И выбрав дерево, он забрался на самую вершину. На их счастье впереди виднелся просвет и, спустившись, Костя обрадовал супруга, что скоро бесконечный лес закончится. Они подошли к кромке только к концу следующего дня. В вечернем воздухе, откуда–то явственно тянуло дымом и, определив направление, вынужденные путешественники пошли туда.

      Небольшое поселение вынырнуло сразу, как только они обогнули небольшой холм. Низкие длинные дома, крытые соломой, округлое сооружение посреди деревни, храм Лунных Богов с неизменным алтарем, усыпанным уже подвялыми цветами. У крайнего дома стояли несколько альф и бет, вооруженных вилами и дубинами. Видимо их заметили давно и встречали явно недружелюбно.

      - Приветствую вас, селяне, – негромко проговорил Костя, - мы с супругом попали в беду и долго шли по лесу. У моего омеги сломана рука, и он очень устал. Мы просим приюта.

      Вперед вышел невысокий кряжистый альфа, осмотрел их и прогудел:

      - Мы примем вас, путники, на две ночи. И проводим до города, если вы поклянетесь не причинять вреда жителям деревни.

      - Я клянусь не причинять вреда вам, от своего имени и имени своего омеги.

      Костя чуть поклонился, заметив, как одобрительно усмехнулся староста.

      - Хорошо. Я Хыр Острозуб, староста. Твоего младшего осмотрит лекарь. Идите за мной.

      Поздно вечером, когда чисто отмытые и переодетые в простую одежду гости уже сидели за столом и поглощали выставленное угощение, омега тихонько спросил мужа:

      - Вы поклонились им, господин, почему?

      - Они приняли нас, как гостей, хоть и не обязаны. Накормили и позволили отдохнуть. Это просто благодарность. Та, которую я могу им сейчас дать.

      Лекарь уже осмотрел руку Лилля и, одобрительно покивав головой, принес какой-то отвар, утишивший* боль.

      Им выделили спальное место в небольшой ячейке по одну сторону дома. Таких спальных отсеков вдоль стены было устроено много, хватало на всех, вход закрывался плотной занавесью, создававшей подобие уединения. Внутри был устроен большой короб, заполненный сухой травой и застеленный в несколько рядов шкурами каких-то животных. Такую же шкуру им дали укрываться.

      Костя помог мужу снять одежду и вскоре они уже крепко спали.

      Император встал рано, почти со всеми жителями, укутал плотно супруга и вышел наружу.

      - С зарей тебя, путник, – поздоровался Старший Омега, – как имя твое и мужа твоего?

      - Я Эрми, - назвал сокращенное имя Костя, - а мужа зовут Лил, простите, но полное имя называть не буду. Не просто так мы оказались в лесу. Не хочу, чтобы вы пострадали за свое гостеприимство.

      Омега кивнул, признавая его правоту, и сказал:

      - Сегодня отдыхайте. А завтра в город едет Тур Широколап, везет на продажу шкуры. Возьмет вас с собой. А дальше вы уж сами.

      Костя благодарно склонил голову, отдавая между делом дань завтраку. Лилль все еще спал, и, подумав, он решил не будить младшего. Не просыпался тот весь день и даже на следующее утро, когда Костя уже собрался переодеваться в свою одежду, не хотел вставать.

      - Не буди его, – буркнул староста, – одежду забери. Свою не надо надевать. Дорогая она. Пошли со мной...

      Старший Омега подал Косте мешок с припасами, смену одежды, крепкой и простой, железную кружку и чашку, увязанную в узелок, показал на свернутую шкуру на лавке.

      - Это тебе, путник. Твой омега слабый и юный. Не давай ему созидать, пока не вырастет.

      - Я знаю, потому и не даю. У него уже был один выкидыш, другого не будет.

      В дом заглянул шустрый мальчишка и крикнул:

      - Дядька Тур приехал, вас ждет.

      Костя посмотрел на младшего и просто поднял его вместе со шкурой на руки. Омега сопел, уткнувшись в плечо мужа и просыпаться не собирался. Во дворе уже стояла телега, запряженная медлительными волами. Рядом возвышался огромный альфа, при взгляде на ручищи которого, сразу становилось ясно, почему прозвище у него было Широколап.

      Он молча кивнул на заполненную шкурами телегу, и Костя аккуратно уложил туда мужа.

      Старший Омега подозвал юного дельту, и тот шустро принес запечатанную бутыль молока и небольшой мешочек.

      - Вот, – протянул Косте, – это омеге. Тут гребень и ленты, косу плести. И платок, голову и лицо прикрыть.

      - Спасибо.

      Император оглянулся и вдруг низко поклонился селянам:

      - Спасибо вам за приют и вашу доброту. Я ее не забуду.

      Спустя всего несколько минут, волы уже тянули телегу по пыльной дороге. Костя сидел с краю, свесив ноги, подгребя под спину несколько шкур и посматривая на мужа время от времени. А его юноша все спал. Проснулся он, когда солнце уже перевалило за полдень. Смущенно посмотрел на мужа и тихонько попросился в кустики. Костя проводил его и помог с одеждой, а потом они шли еще некоторое время позади телеги, пока омега не попросился обратно.

      - Скажи, почтенный, – начал Костя.

      - Я Тур Широколап. Зови так.

      - Хорошо, Тур Широколап. А не будет ли впереди реки?

      - Нет. Скоро постоялый двор. Там есть вода.

      Костя кивнул и спросил младшего, будет тот есть или нет. Юноша кивнул и вскоре они уже жевали ломоть хлеба, присыпанный крупной солью, откусывали от пучка странного для Кости широколистого растения, похожего сразу на лук и чеснок его мира, и запивали по очереди молоком из бутыли.

      Постоялый двор показался к вечеру. Увидев его, Костя закутал мужа в шкуру, пряча от посторонних глаз, и в таком виде занес в дом. Хозяин, тучный бета, равнодушно скользнул по ним взглядом и без лишних слов предоставил комнату и проводил в мыльню. Посреди нее стояла большая деревянная бадья, а на столике лежала мыльная паста и нарезанные кусками ячеистые речные водоросли, которые здесь использовали вместо мочалок.

      Костя снова помог вымыться младшему, а потом старательно распутал и расчесал его волосы. Долго крутил и раздумывал, пока не закрыл глаза и не позволил пальцам самим плести брачную косу. На удивление получилось неплохо.

В комнате их уже ждал ужин, и после него супруги легли спать. Но омега, выспавшийся днем все ворочался, пока старший не рыкнул. И тут же пожалел об этом – мальчишка просто оцепенел.

      - Не спится?

      - Нет. Простите, господин.

      - За что? – удивился Костя, – ты просто выспался.

      - А почему мы упали? – неожиданно спросил Лилль.

      Костя, который уже думал об этом, ответил не сразу.

      - Есть две причины. Взрывное устройство и порча двигателя. И тут могут быть разные виновники. Если взрывчатка – мог в принципе подложить любой. А вот если был испорчен двигатель, то только тот, кто знал что делать. Вот ты знаешь?

      - Нет, господин, – помотал головой юноша.

      - Вот и я не знаю. А кто-то не только знает, но и умеет. Сильно устал?

      - Нет уже. Я отдохнул.

      - Все равно спи.

      Они еще полежали под шкурой в тепле и уюте и вскоре уснули.

       Утром в их комнату постучался служка, сообщил, что готов завтрак, а их спутник уже в общем зале. Костя помог одеться мужу, снова старательно заплетя его косу, и подал платок.

      - Я не знаю, как его надевать.

      - Я покажу, господин.

      Юноша накинул кусок ткани на голову и стал показывать, как его накрутить и где закрепить. В зал они вошли, как положено старшему и младшему супругам. Костя чуть впереди, прикрывая плечом младшего.

      И снова пыльная дорога. Лилль крутил по сторонам головой, рассматривая проплывающий мимо пейзаж. Костя дремал, устроив голову на его коленях.

      - Скажи, Тур Широколап, а до города далеко? – спросил он, когда валяться надоело и, соскочив на землю, он уже второй цикл шел рядом с провожатым.

      - К вечеру будем, ты бы, господин, меч надел. А то в городе всякое бывает.

      Посерьезневший Костя закрепил ножны на поясе и, сев рядом с мужем, подал ему нож.

      - Пусть будет у тебя, малыш. Мало ли.

      Лилль с опаской взял оружие и закрепил его под длинной рубашкой на поясе. Раньше он бы его даже в руки взять побоялся, но после нескольких дней блуждания по лесу понял, что защищать себя нужно всеми способами. И уловил одобрительный взгляд их проводника.

      Город был не очень большим, но на воротах исправно взимали плату за проезд, и Костя отдал одну из монет погибшего стражника. У них еще было припрятано несколько срезанных со старой одежды украшений, часть которых и сами расшитые туники Костя оставил в благодарность в той деревне. Хватит заплатить подушную подать, да еще и останется.

      В городе по совету Старосты Костя нашел постоялый двор в Серебряном Круге. Тогда Хыр Острозуб поучал его, что в Медном Круге одни бедняки, а постоялые дворы нередко являются притонами контрабандистов, разбойников и скупщиков краденного. В Золотой круг их не пустят – лорды Домов и Гильдий пешком не ходят. А вот Серебряный будет в самый раз. В меру прилично и чисто. И в то же время вопросов лишних не задают.

      Гостиница выглядела вполне пристойно, на вывеске был изображен какой-то мифический зверь, а надпись гласила – «Хрустальный грифон». Комната, чистая, с широкой кроватью и свежим бельем на ней, оказалась неожиданно уютной. Дополнительным удобством, Костя оценил узкие окна с решетками и крепкий засов на двери. Потребовав в номер ванну и ужин, он, наконец, снял с себя сапоги. Все-таки для изнеженного тела этот поход оказался серьезным испытанием. Костя представить себе не мог, что вынес его муж, совершенно не приспособленный к таким походам. Да еще со сломанной рукой.

      Поздно ночью, когда они уже почти засыпали, Лилль тихонько спросил:

      - А вы сразу со мной разведетесь, господин?

      Костя даже проснулся:

      - Зачем?

      - Вы не хотите меня. Я теперь совсем никудышный омега.

      Костя резко сел на кровати и повернул к себе заплаканного мужа.

      - Малыш, ты самый красивый в мире. Для меня больше нет никого. Но сейчас у тебя сломана рука. Как я могу с тобой что-то делать?

      - Раньше вас это не останавливало, господин, - прошелестел тихий голос.

      - Сейчас не раньше, – отрезал Костя, – сердечко мое. Я хочу любить тебя. Но не сегодня. Сразу, как только перестанет болеть твоя рука. Понятно?

      - Да... значит, я буду спать у себя?

      - Почему? – разговор принимал для Кости какой-то странный оттенок.

      - Ну, вы же будете звать наложника. Я не могу быть при этом.

      - Зачем мне наложник?!! – уже заорал Костя.

      И осекся, снова увидев, как сжался омега.

      - Мне никто не нужен, кроме тебя. Я уберу гарем, сразу, как только мы вернемся. Давно пора от него избавиться.

      Отшатнулся, глядя, как схватил его руку муж, как стал целовать и причитать сквозь слезы. И только через некоторое время понял, что тот говорит:

      - Не надо, господин, прошу, не убивайте их. Они не виноваты. Пусть будут, не надо.

      - Так, стоп. Почему ты решил, что я их убью?

      - Так делают всегда. Когда владелец гарема умирает, с ним умирают его наложники. Когда наложник надоел, его поят настойкой красноцвета. А когда стали ненужными все...

      - Понял, – сквозь стиснутые зубы прорычал Костя.

      - Не убивайте их, пожалуйста.

      - Не буду.

      Лилль выдохнул, что он почувствовал только, услышав страшные слова императора, было не передать словами. И слава Богам, что старший передумал. Пусть он берет на ложе, но хотя бы не убьет.

      - Давай спать, – негромко проговорил император, – день был трудный и завтра будет не легче.

***

      Во дворце было введено чрезвычайное положение, у покоев всех Лордов Совета стояла охрана. Все коридоры были перекрыты, пропуск был только по специальному жетону очень небольшому количеству лиц. Глава Службы Безопасности и канцлер не знали, что сказать лордам: потому что был найден сожженный флайер, обгорелые кости трех человек и ни следа императора и его супруга. Они исчезли в неизвестном направлении.

      И никто не знал, что в небольшом городке, в скромной гостинице Серебряного Круга спал сейчас исчезнувший император, крепко обнимающий своего мужа.

__________________________

*УТИШИТЬ это:

УТИШИТЬ, -шу, -шишь; -шенный (-ен, -ена); сое. 1. кого (что). То же, что усмирить (устар.). 2. что. Ослабить, успокоить. У. боль. II несов. утишать, -аю, -аешь.

Часть 11

      Костя шел по узкой улочке между лавками, выискивая вывеску менялы. Нужно было многое купить для путешествия, а денег было мало. Зато он срезал все украшения с одежды, своей и Лилля. До столицы была почти неделя пути, и следовало пройти его с относительным комфортом. Он в который раз пожалел, что здесь не развит пассажирский транспорт. Каждый путешествует, как может, кто во флайере, кто порталами, кто в карете или повозке, а кто и пешком. Для них сейчас оставался только один способ – в повозке. К порталам Костя сейчас соваться не хотел, пока не разберется, кто виноват в аварии, остальные способы - неприемлемы. Значит, нужно купить однорога, хашши – маленького скакуна, похожего на земного ослика, только с короткими ушками и пестрой шкуркой, повозку и раба для мужа, ну и одежду для всех.

       Так что он первым делом зашел к меняле. После долгих споров и пререканий, тот дал приемлемую цену за пестрые побрякушки, и Костя вышел оттуда «богаче» на почти сотню монет.

      Раба он купил быстро. Щуплый дельта, едва прошедший пору первого совершеннолетия, продавался у самого входа, среди военной добычи местного лорда. Каким образом он оказался в отряде стражи и зачем был нужен воякам, было ясно без слов. Вот только одним дельтой дело не ограничилось. Уже расплатившись, Костя увидел хмурого солдата, с тревогой провожавшего взглядом купленного раба. Немного подумав, император вернулся обратно и спросил цену на него, здраво рассудив, что дорога предстоит дальняя, а путешествовать только с беспомощными омегой и дельтой - не самая лучшая идея. Так что с рынка рабов он уходил в сопровождении двоих и с документами на собственность, направляясь к лавке с ошейниками. Первым делом нужно было отметить покупку.

      В лавке было немноголюдно - несколько важных хозяев и их рабы, которые терпеливо ждали кто ошейника, кто герба на бляху, а кто и клейма. Пришлось немного подождать, пока до них дойдет очередь. И Костя не терял времени даром, выбирая ошейники и бляхи к ним.

      - Что прикажете, достойный л...эр?

      - Ошейники для них, бляху с именем Рэмиэля Кадди и быстро, - Костя чуть изменил свое личное имя, а фамилию вообще назвал с потолка. Таких безземельных лэров было пруд пруди.

      -Слушаюсь, – без особого почтения кивнул работник. А чего излишне распинаться? Средний клан, не более. – Клейма не желаете?

      - Нет, – отрезал Костя.

      Примерно через полцикла на бляхах было выбито имя и их закрепили на узких полосках кожи. Ни шипов, как у других, ни кольца для цепи.

      - Браслеты будете надевать?

      Костя подумал - лишние траты, а денег и так немного. Обойдутся.

      В гостиницу он возвращался уже почти готовый к дальней дороге, целым караваном, вернее караванчиком. Впереди Костя на однороге, потом мальчишка Хис, погонявший запряженного в небольшую повозку на двух колесах хашши. Бета, его звали Тирг, ехал на невзрачном скакуне позади всех. В повозке лежали тюк с одеждой и корзина с едой. Костя купил все, что, по его мнению, пригодится им в дороге.

      В гостинице он в первую очередь отправил дельту устроить животных, велев ему сразу после этого идти в его комнату. А бету нагрузил покупками и повел за собой.

      - Оставь тюки и идите, вымойтесь. Вот вам одежда, – Костя подал небольшой сверток с вещами, купленными специально для рабов, – потом придете сюда. Выполнять.

      И повернулся к мужу:

      - Не скучал?

      - Я боялся, – ответил Лилль, – кто-то стучал в дверь. Я не открыл, господин.

      - Молодец, - похвалил Костя, – я все купил, выезжаем завтра с утра. Так что сейчас ужинать и спать.

      Костя спустился в общий зал и заказал ужин на четверых, приказав заодно приготовить ванну. Впереди была пыльная дорога, так хоть немного побыть чистыми.

      Вернувшись, он обнаружил в комнате обоих рабов и, окинув их взглядом, остался доволен. Бета выглядел опытным бойцом, а дельта... ну если он умеет заплетать брачную косу, уже хорошо - у Кости до сих пор получалось не очень.

      Выехали они рано утром, почти в том же порядке, что и вчера. Только на дуги повозки было натянуто полотно, закрывающее от солнца и нескромных взглядов омегу, да рабы были одеты.

      Они ехали весь день с небольшим перерывом на обед, часто обгоняя медленно тянущиеся упряжки волов. Или их обгоняли на резвых однорогах местные дворяне.

      Заночевали в очередном постоялом дворе. Костя отправил рабов на конюшню, а сам снял небольшую комнату. Корчма была скромной и вместо ванны желающих отправляли в небольшую мыльню в отдельно стоявшем сарае.

      Владелец, тощий и суетливый, осмотрел постояльцев и, помявшись, проговорил:

      - Завтра караван пройдет. Большой. Вам лучше с ними идти.

      - Почему? – изогнул брови Костя.

      - Лес будет. Говорят, там разбойный люд шалит. А у вас омега и дельта имеются. И охранники только вы, да раб ваш. Мало, если нападут шайкой, то... А караван утром будет. Не задержитесь.

      Костя поразмыслил – хозяин говорил дело, и он решил дождаться каравана.

Вечером после долгих и нежных ласк, он осторожно взял своего мужа, но закончить не удалось. Едва он начал двигаться, как юноша закусил от боли губы, стараясь скрыть слезы и незаметно меняя положение руки.

      - Нет, так дело не пойдет, надо чтобы все зажило, – Костя решительно отстранился и резкими движениями довел себя до разрядки. Уже привычно подтянул к себе Лилля и быстро уснул.

      Караван и в самом деле пришел с утра. Костя сразу подошел к Главе и быстро договорился о совместном путешествии, пообещав при необходимости свою помощь.

      И тихонько спросил Лилля, куда тот положил нож.

      - Тут лежит, – юноша вскинул с тревогой ресницы и показал, где.

      Костя глянул, остался доволен: и не видно, и под рукой, сказал мужу:

      - Будь внимателен, кто знает?..

      - Хорошо, господин.

      Караванщики уже занимали свои места, перекликаясь между собой. На попутчиков они внимания не обращали – это была привычная практика, когда небольшие группы присоединялись по дороге. Вместе было безопаснее передвигаться.

      Костя подозвал Тирга и вручил ему тяжелую дубину, оббитую на конце шипами – обычное оружие для охранников–рабов, и оглянулся на Хиса. Дельта суетился, закрепляя полог сзади. Повозка была устроена так, что задняя стенка могла откидываться, опираясь на ножки, а дополнительные дуги продляли для натяжения лишней части полога, в обычное время стянутого узлом и закрепленного сзади. Так что фургон мог служить и местом для сна на ночном привале. Короб повозки был наполнен сеном и прикрыт шкурами, туда Костя усадил супруга, сложив у дальней стенки все их припасы. Боковые стенки были закрыты, и Лилль мог смотреть только вперед. Юношу это вполне устраивало – так его не видели посторонние, зато он сам мог смотреть сколько хочется.

      Ну, а чтобы уж совсем обезопасить себя, он велел рабу закрепить брачный платок по обычаю для лэров средней руки.

      Первый день прошел без происшествий. Только расположились на ночь они не на постоялом дворе, а на поляне, видимо давно приспособленной для этого. Понятно, что для тех, кто путешествует годами, лишние траты за постой ни к чему.

      Ночи еще были свежими, и Костя выдал рабам одну из своих шкур и теплый плащ, заслужив благодарный взгляд Лилля и недоуменный рабов.

      - У нас есть еще шкуры, – шепнул император, обнимая мужа, – и ты...

      Он игриво куснул Лилля за ушко и улыбнулся, глядя, как смешно морщил лоб его младший.

      Омега завозился под боком, устраиваясь поудобнее, потом уткнулся носом куда-то в подмышку и вскоре засопел. Костя еще лежал какое-то время, прислушиваясь к шуму большого каравана, и вдруг подумал, что комаров в этом мире нет. Это неожиданно доставило какое-то странное удовольствие, и он скоро уснул, спокойно, как не спал уже давно.

      Оба раба, однако, еще не спали. Тирг, втайне любивший отрядную шлюху, в которую превратили обычного сельского парня, захваченного походя в маленькой деревушке, осторожно обнимал Хиса. А юноша, замерев, ждал, когда и этот, теперь уже бывший солдат, ткнет его носом в шкуры и натянет, как следует.

      Тирг покрепче прижал к себе дельту, мечтая, что выделится перед господином и попросит в награду Хиса. Теперь они в равном положении, и никто больше не упрекнет свободного в любви к рабу. И даже собственное положение не казалось чем-то ужасным. Да и хозяин на первый взгляд не выглядел жестоким самодуром.

      Потянулись длинные, похожие друг на друга дни, наверное, только Лилль получал от бесконечной дороги удовольствие, разглядывая все подряд. Для омеги, почти всю жизнь проведшего взаперти, это было настоящим приключением.

Спокойное путешествие закончилось в один миг, когда на дорогу впереди и позади каравана выскочили вооруженные люди.

      Опытные караванщики быстро затолкали под повозки безоружных дельт, и вскоре среди остановившихся повозок уже кипел бой. Костя оценил происходящее, сдернул с повозки обоих мальчишек и сунул за фургон, удачно остановленный возле дерева. Совершенно случайно они встали возле огромного дерева, прикрывшего левую сторону, справа встали рядом Костя и Тирг.

Нападавших было много и в какой-то момент император обнаружил себя азартно рубящимся сразу с двумя противниками, не замечая, как удаляется от своей повозки.

      Лилль сидел, сжавшись в комочек, судорожно стискивал нож. Он огромными глазами смотрел, как умирают одни за другими люди и тихонько поскуливал от ужаса. И тут вдруг увидел, как один из противников мужа извернулся и вспорол ему руку. Рукав сразу окрасился кровью, а по ладони потекли красные струйки. Увидев это, разбойники оживились и удвоили усилия.

      И тут Лилль вдруг отчетливо понял, что еще немного и муж умрет. И все закончится. Он омега, а значит, его не тронут. Но больше не будет знакомых уютных объятий, нежности и заботы альфы, не будет ребенка, не будет жизни. И его тоже не будет. Он умрет вместе с мужем. Лилль сжал нож и вдруг бросился вперед, неумело замахиваясь на лохматого грязного бету.

      Отчаянный рывок омеги настолько удивил того, что разбойник застыл на мгновенье. И Лилль, сам не понимая, что делает, со всей силы воткнул ему нож в глаз. На беду, он еще и споткнулся, добавляя к своим довольно слабым силам дополнительное ускорение, и нож вошел глубоко, доставая до мозга. Бета умер с бесконечным удивлением на лице. Костя, обнаруживший, что противников резко убавилось, закончил с оставшимся и оглянулся проверить, куда делся другой.

Увиденное ему потом долго снилось.

      Его нежный хрупкий омега с остервенением тянул нож из глазницы мертвого разбойника и кричал:

      - Ты! Не дам! Ты... сдохни, тварь!!!

      А когда нож, наконец, поддался и с мерзким хлюпаньем выскочил, выплескивая кровь и сгустки, Лилль вдруг побледнел и свалился рядом в обмороке. Костя шагнул было к нему и наткнулся взглядом на Хиса, шустро утянувшего Лилля под защиту повозки. Рядом раздался очередной, как вспомнил Костя, удар и на траву рухнуло тело еще одного нападавшего. Тирг отпихнул его ногой и снова занял место рядом с фургоном, прикрывая подопечных.

Костя кивнул ему и вернулся обратно в гущу боя. Продолжался он недолго. Караванщики, в отличие от разбойников, были обученными воинами, так что сумели справиться с нападением. Вскоре выживший сброд бросился бежать, и спустя уже четверть цикла все было кончено.

      Победители остались подсчитывать потери и хоронить погибших. А таких было немало. Все же банда была крупной и многие не пережили боя. Своим устроили огненное погребение, а разбойников спихнули в ближний овраг и засыпали землей.

      А Костя утешал своего заплаканного супруга. Омега цеплялся за его рубашку и плакал навзрыд под сочувственными взглядами Хиса.

      - Ну все, малыш, все прошло...

      - Я... уууубиииил... – сквозь всхлипы проговорил Лилль,– он хотел вас... я егоооуууу...

      - Ты все сделал правильно. А теперь, Лилль... я ранен. Перевяжи мне руку.

      Лилль снова всхлипнул и вдруг отстранился.

      - Да! Я сейчас, – он закрутил головой в поисках Хиса и приказал ему,– быстрее, нужна вода и ткань для перевязки. И мазь! Там была, я сам видел!

      Он торопливо снял испорченную рубашку и замер на миг, увидев длинный порез вдоль руки.

      Хис уже принес воду в миске и кучу тканевых полос, в другой руке он держал баночку с мазью.

      Лилль осторожно смыл кровь и густо намазал порез. К счастью он только распорол мышцы, не задев кости, и омега внимательно проследил, чтобы Хис наложил тугую повязку.

      - Все, господин.

      - Хорошо. Спасибо, малыш, – Костя глянул на Тирга. Бета почти не пострадал – мелкие порезы были не в счет.

      - Иди умойся, – велел он рабу и добавил, – Хис, проверь, что с повозкой.

      Костя встал, посмотрел, как двое потащили убитого его мужем разбойника, и отправил Тирга помогать убирать тела. Следовало еще помочь раненым, но тут он уже был не при делах. Глава каравана попросил в помощь Хиса и Костя, кивнув, пошел дальше. Следовало обдумать происшествие. Судя по слаженности действий, нападения были не редкость. И, вернувшись, император собирался отправить отряды на вылавливание банд. А заодно нужно было выяснить, почему они ушли в леса. Если от безысходности – одно дело. А если жажда легкой наживы – совсем другое.

      Караван недолго пробыл на месте нападения. Только чтобы проводить своих павших и навести порядок. И вскоре люди уже двигались по дороге дальше. Раненых было много и теперь продвижение замедлилось, но к месту ночлега они добрались еще засветло. Теперь повозки выстроили кругом, и назначили дополнительную охрану. Костя тоже отправил на дежурство Тирга, пострадавшего не сильно. Бета ему понравился, а его жаркие взгляды на Хиса, давали возможность наградить за сегодняшний бой. Костя решил, что даст вольную обоим, сразу как приедут. И свяжет их браком. Тирга он собирался отправить в один из отрядов дворцовой стражи. Спокойный и невозмутимый бета мог стать достойным пополнением. А его воинские навыки Костя имел удовольствие проверить в сегодняшнем бою.

      Но что больше всего понравилось, так это поведение его супруга. Младший, омега, не задумываясь, убил бету раза в два больше, защищая своего мужа. Костя по-настоящему гордился своим мужем. И радовался, значит, он не безразличен Лиллю, значит, у них будет, не может не быть, настоящая супружеская жизнь. И их дети будут зачаты в любви и вырастут в любви. И принесут эту любовь уже в свои семьи. Костя довольно зажмурился. За одно это, можно было благодарить разбойников. Он вспомнил трупы на поляне и хмыкнул – благодарность вышла своеобразной.

      Сейчас важно было отвлечь младшего, объяснить ему, что это правильно - защищать свою семью. Привести ему в пример Раэля, ведь он не отдал безропотно любимого мужа, а защищал до последнего. Другое дело, что у лорда Тинга не было такой возможности. А Лилль получил ее и воспользовался.

      Люди уже устраивались спать, ужин давно был роздан, император видел, как Хис нес к их повозке котелок, наполненный сытным варевом. Костя сразу договорился с караванным кухарем, чтобы им выдавали сразу на четверых. Морить голодом рабов он не собирался. Вот и сегодня густую похлебку разделили на две миски. Одну поставили в повозку на специальную откидную полку, а вторую Хис унес к Тиргу, где и поел вместе с бетой.

      Костя откинул полог и пробрался внутрь фургона. Омега сидел на шкурах, забившись в дальний угол. Он так и не поел, сидел опять зареванный и полностью укутанный в покрывало.

      - Лилль, почему не поел?

      - Не хочу, – донеслось тихое из тугого свертка.

      - Что значит, не хочу? – притворно рассердился альфа, – а ну иди сюда. Кормить буду. С ложечки, как маленького.

      Юноша безропотно выпутался из кокона покрывала и пополз к мужу. Застыл рядом, не решаясь приблизиться.

      - Ну что ты себе опять напридумывал?

      Костя обнял мужа, стараясь не причинять лишней боли в сломанной руке. Да и самому было неуютно, порез болел, и усталость после боя накатила. Хотелось упасть и спать до утра.

      - Я вам не нууужееен... - всхлипнул юноша.

      - Почему?

      - Я омега никчемная, ни ребенка родить не могу, ни удовольствие доставить. А теперь еще и убиииил...

      - Вот глупый, – Костя засмеялся, – я горжусь тобой, малыш. Ты мне сегодня может жизнь спас, и плачешь.

      - Гордитесь? – недоверчивый взгляд огромных глазищ, и Лилль трогательно шмыгнул носом, вытираясь совсем по-детски рукавом, – за что?

      - Ну как за что? - император с удовольствием начал перечислять, – ты выдержал всю дорогу от аварии, не плача и не скуля. Ты поймал нам змею для еды...

      - Это не я, она сама поймалась, – робко улыбнулся Лилль.

      - Неважно... так... ты не капризничал и делал все, что тебе прикажут. Ты терпел боль в сломанной руке. Ты сегодня сражался рядом со мной. И я сразу, как только мы вернемся, начну тебя обучать защищаться. И ты у меня самый умный и самый красивый муж.

      Каждое свое определение мужа Костя сопровождал поцелуем.

      - А теперь давай-ка поужинаем. Я голодный как дикий зверь.

      - Скорее, как дикий альфа, – тихонько фыркнул Лилль, успокаиваясь в объятиях мужа...

***

      Караван вошел в столицу на десятый день пути. Со всех взяли въездной сбор, записали, кто такие и зачем приехали. На счастье императора, его не узнали. Он вообще собирался пробраться во дворец потайными ходами и уже оттуда начинать выяснять, кто и как испортил флайер. И как хорошо их ищут.

Он снял номер в гостинице, оставил там повозку, рабов и животных. А сам, дождавшись ночи, с супругом прошел в небольшой переулок, заканчивающийся на первый взгляд тупиком. Впрочем, тупик там был и на второй и третий взгляд. Хоть засмотрись. Чтобы открылась скрытая дверь, нужны были две вещи – знать, где замок, и императорская кровь.

      Костя нашарил в темной нише нужный камень и нажал на него. Из стены выскочила игла и уколола палец. Капля крови упала на крохотную магическую пластинку. Контур двери засветился тусклым светом, признавая его право на проход, и Костя потянул на себя массивный кусок стены.

      - Идем, – он взял Лилля за руку и шагнул в темный коридор.

      Позади глухо стукнула стена, вставая на место и по потолку вспыхнули неяркие магические светлячки. В коридоре было тихо, чисто и пахло свежим воздухом. Видимо, тут была налажена система вентиляции. И пыли тоже не было. Коридор незаметно влился в систему потайных ходов дворца, и вскоре Костя уже заглядывал в собственную спальню. Там никого не обнаружилось. Ни рабов, ни стражей, и помедлив, император вошел в комнату. Лилль проскользнул следом и тихонько устроился на кресле, пока супруг проверял безопасность.

      Убедившись, что все тихо, Костя вышел в коридор и полюбовался обалдевшими лицами стражей.

      - Вызовите канцлера и главу службы безопасности. Личных рабов немедленно. Дополнительную пару стражей к двери немедленно. Выполнять!

Одного из стражей смело ветром, второй остался стоять навытяжку и, кажется, забыл, как дышать.

      Вернувшись в спальню, Костя первым делом отправился в купальню. Лилль уже был там, отмокая в теплой воде, и альфа присоединился к мужу. Следовало привести себя в порядок, пока никто не пришел.

      Раэль ворвался в покои и облегченно выдохнул, обнаружив на привычном месте императорскую чету. Похудевшие, загоревшие, перевязанные, но живые.

      - Слава Лунным Богам, вы живы!

      - Как видишь, – усмехнулся Костя, – не сказать, что здоровы, но особого ущерба не получили.

       - Что у вас случилось? – сходу спросил Раэль, оглядываясь на проскользнувшего безопасника, – мы нашли сгоревший флайер и три тела.

      - Не знаю. Сначала был взрыв. Потом мы упали. Пилот и охрана погибли сразу. Лилль сломал руку. Я отделался несколькими ссадинами, да парой шишек. Но когда мы уходили, флайер был целым. Ну разбитым, конечно, но не сгоревшим.

      - Значит, кто-то был на месте аварии после вас.

      Костя похолодел при мысли, что они чудом успели уйти.

      - Вас искали, но магические маячки на вас не реагировали, непонятно почему. Мы проверили поселения по кромке леса - вас никто не видел. Там живут полудикие селяне, невежественные и тупые, – пояснял лорд Крэйг.

      «Невежественные и тупые...» - Костя переглянулся с Лиллем, значит, их не выдали, и это вполне возможно спасло им жизнь.

      - Как вы выбрались?

      - А нам помогли. Те самые невежественные и тупые селяне, – поддел безопасника Костя, – и я хочу в благодарность отменить для них подать на десять лет. А дальше мы путешествовали с торговым караваном.

      - Вот как, – понятливо кивнул Раэль, – торговцы никогда не выдадут попутчиков.

      - Особенно, если сражались рядом, – согласился Костя.

      - Сражались? – подскочил на месте Крэйг.

      - Ну да, там разбойники шалят, понимаете ли. Дикий народ. Кстати, мой младший спас мне жизнь.

      - Как?!

      - Он убил разбойника, метившего мне в спину.

      - Омега?!

      - Да. И я горжусь своим мужем.

      Костя привлек к себе супруга и поцеловал в висок, с нежностью и заботой глядя в серые глаза совершенно смутившегося Лилля.

      - Ваш младший достоин быть супругом императора, – согласился Раэль.

      - Я знаю, – фыркнул Костя, – завтра я появлюсь на Совете, и мы посмотрим, кто и как отреагирует на мое появление. А пока удвойте охрану по всему дворцу.

      - Нет необходимости, государь. Сразу, как вы исчезли, во дворце было введено усиление, у покоев каждого члена Совета стоит стража. Передвижение внутри дворца строго по пропускам. И я бы не советовал отменять это.

      - Правильно. Пусть так и будет. Мне надоело оглядываться в собственной спальне. А сейчас идите. Мы устали.

Лилль уже почти спал, когда маленькое совещание закончилось, он только позволил снять с себя халат и тут же свернулся клубочком под боком своего альфы. Следовало как следует выспаться: раз супруг считает его достойным, нужно помогать ему во всем. И начать он собирался завтра с утра. Пусть хотя бы во дворце будет порядок. Потом проверить остальные поместья и владения.

А в империи справится сам император.

Часть 12

      Члены Совета уже пол цикла ждали прихода императора. И если некоторые просто злились, что Эрмиэль опаздывает, то другие ждали со страхом – придет или нет? Напряжение уже достигло пика, когда двери, наконец, открылись и в Овальный Зал вошел император. За ним следовал канцлер и лорд Крэйг. Последними вошли стражники и распределились по периметру зала.

      - Ну... не ждали? – елейным голосом спросил Костя, – а я тут решил погулять немного.

      Грузный Главный Императорский Цензор вскочил и завопил:

      - Да как вы могли! Весь Совет ждет вас, а вы гуляете! И это вместо того, чтобы подписать указы! Вот тут уже давно лежит новое семейное уложение, а вы его хотя бы читали?!!

      - Читал, – император поднял тяжелый взгляд на цензора, – и очень хотел бы знать, какому... идиоту пришло в голову вот это?

      Он швырнул на стол несколько листов. Если бы император их подписал, то единственными, кто вообще имел бы права, были бы альфы.

      - Я тут изо всех сил вытаскиваю дрэнаев, чтобы они могли приносить пользу империи, а вы мне на лету крылья подшибаете? Я что просил сделать? Написать новые – он выделил голосом – правила семейной жизни. Подготовить законопроект об обучении омег и дельт в школах, о запрещении этих дурацких тряпок на них. А вы что мне подсунули?

      - Да как ты смеешь, мальчишка, покушаться на семейные устои? – цензор вопил уже не переставая, брызги слюны долетели до канцлера и лорд Тинг брезгливо вытер руки.

      Император медленно встал и ледяным тоном произнес:

      - Взять. Всех, кто поименован в ваших приказах.

      Несколько минут и в зале из двадцати пяти Советников осталось шесть.

А спустя неделю все изменники были казнены на Главной площади за покушение на жизнь императора и его младшего супруга. Имущество почти полностью отошло в казну. Во дворец привезли семьи казненных, для вынесения приговора уже им.

***

      Лилль задержался у дверей своих покоев, собираясь с мыслями. Сегодня он хотел сразу показать, что путешествие с мужем изменило его. И начать собирался с реформ на омежьей половине. Вообще это понятие – омежья половина - включало в себя многое. В ведении омеги была вся внутренняя жизнь дома. Именно он закупал продукты и распределял их, выдавал список внешнему управляющему на покупку новых рабов, следил за работой мастерских, птичников, конюшен, зверинцев, поварен и кухонь, словом, занимался хозяйством.

      Лилль решительно толкнул дверь и вошел. Придворные проворно поднялись и поклонились, переглядываясь – на младшем супруге не было покрывала, без которого ни один омега не мог выйти в коридор, полный чужих альф. Вместо него голову и часть лица закрывал легкий платок. Лилль прошел на помост, где обычно полулежал, и сел на край.

      - Принесите мне стол для работы, кресло и шкаф. И вызовите управляющего и эконома.

      Следующие несколько дней Лилль занимался тем, что пытался вникнуть в дела дворца. И все больше понимал, что они запутаны донельзя. Припасы расходуются и распределяются как попало, и это несмотря на то, что его оми немного навел порядок. Некоторые покои годами никто не проверяет, и там в самый неожиданный момент всплывают проблемы. А решать их никто не торопится. Приказы же, отдаваемые управляющим и экономом, часто противоречат друг другу.

      - Это просто кошмар, – Лилль положил на стол лист с перечнем неполадок, - рабы не успевают устранять проблемы. Только закончили в одном месте – тут же всплывает что-то в другом.

      - Дворец огромный, – спокойно заметил оми, – управляющий и эконом не успевают реагировать.

      - Да, дворец огромный, – рассеянно повторил Лилль и замер, – именно! Нужно просто добавить ответственных и все! Вот, смотри, у нас четыре крыла и центральная часть. Значит, нужно поставить в каждое крыло и в центре по одному управляющему и эконому, и старшего на каждый этаж. Купить и закрепить за каждой комнатой раба. Или на две-три комнаты одного. И спрашивать уже с того, кто отвечает за эти покои. Так получится?

      - Должно получиться, – согласился его создатель, – а где возьмешь их? Рабов, положим, можно купить, а остальных?

      - Не знаю... - Лилль поднял голову, – я спрошу у господина.

      - Не боишься? – с беспокойством спросил оми.

      - Нет, – помедлив с ответом, ответил юноша.

      Лилль шел по коридору в сторону кабинета супруга, стараясь сдержать дрожь от невольного страха. Конечно, он сказал отцу, что не боится, но на самом деле еле сдерживался.

      Он прошел через рабочую комнату и остановился у стола придверного секретаря.

      - Скажи моему господину, что я прошу принять меня по важному делу.

      Бета с поклоном проскользнул за дверь кабинета. Несколько томительных секунд и она распахнулась. Император отложил в сторону бумаги и доброжелательно глянул на младшего:

      - Что-то хотел, Лилль?

      - Да, господин... - юноша, торопясь и забывая слова, рассказал о своей проблеме.

      - Тебе нужны омеги для работы во дворце, – сделал вывод Костя, – где же я их возьму? У меня вот опять три прошения о разводе, причем два из них со стороны дома омеги.

      - Разводы... - Лилль встрепенулся, – вот оно! Господин, пожалуйста, а если они приедут во дворец?

      - Кто они?

      - Разведенные омеги. Ведь если расторжения брака требуют их дома, то это все специально. Омегу сначала официально вяжут, вызывают первую течку, а потом забирают домой, и начинают продавать для вязки другим альфам. Омеги будут только рады избавиться от бесконечных родов.

      Костя с гордостью смотрел на мужа. Раскрасневшийся от собственной идеи, он был чудо как хорош.

      - Я издам указ о том, что все разведенные и вдовые омеги становятся моими опекаемыми. Я сам буду подбирать им супругов и больше никаких бесконечных вязок. Для них будут выделены комнаты в северном крыле Старой части дворца. А старшим я назначу твоего оми.

      Вспыхнувшая благодарность в глазах супруга была ему ответом.

Указ был оглашен в ближайший предназначенный для этого день. А на следующий в двери всех домов и кланов уже стучались беты-охранники с именными приказами на передачу всех вдовых и разведенных под опеку императора. Благо, что все прошения подписывались им и проходили через имперскую канцелярию. Так что написать такие приказы труда не составило.

      Перепуганных, ничего не понимающих омег свозили и размещали в небольших комнатках в старой части дворца. После тщательного осмотра их рассортировывали. Тем, кто еще мог создавать коконы, предлагали или выбрать супруга из своих временных альф, или подождать новых. Ставших бесплодными пришлось долго успокаивать. Они никак не могли поверить, что их не выбросят на улицу, не отправят, как пугали, в дешевые бордели, не продадут старым извращенцам. Лекари старательно выспрашивали, что они хотят делать – вернуться домой, к одному из своих бывших партнеров, и воспитывать своего ребенка или остаться здесь, во дворце, на какой-нибудь должности. К некоторым, выбравшим обычную семейную жизнь, приезжали ошалевшие от радости альфы, нежданно-негаданно получившие возможность брака. Да и сами омеги были довольны. Многие очень переживали, что у них забирали детей, а тут и настоящая семья, и возвращенный ребенок, пусть хотя бы один. По приказу императора всем вступившим в повторный брак омегам выделялось или приданое, или, если альфа вербовался на новое поселение, хорошие подъемные на семью.

А кто-то оставался во дворце и начинал помогать Лиллю.

      Костя, наконец, получил всю информацию о заговорах - привезенные родственники казненных многое рассказали о недовольных. Альфы омег не стеснялись, болтали при них о своих делах, называли имена, суммы и места встреч. Так что многие охотно рассказывали, тем более, что за помощь была обещана амнистия семьям. Лордами Домов были назначены альфы из боковых ветвей заговорщиков, а прямые наследники тщательно проверялись, кого отправляли на дальние заставы, кого в колонии, а омегам подбирали преданных императору супругов.

      Младший супруг в это время свирепствовал на омежьей половине. Незаметно, с неизменной вежливой улыбкой Лилль назначил на важные, но незаметные со стороны должности своих друзей или сторонников, всех тех, кого по его просьбе привезли из кланов и домов после разводов. Измученные бесконечными вынашиваниями коконов, омеги готовы были верно служить тому, кто избавил бы их от этой участи.

      Лилль обещал им защиту от посягательств и право выбирать самим альфу. Вот так, за неполные полгода на всех важных постах омежьей половины появились преданные императорской чете люди. И нельзя сказать, что это мало значило в империи. От омег зависело многое: снабжение пищей, лекарствами, одеждой и, как ни странно, оружием, воспитание детей, денежные расходы и правильное распределение доходов. Постепенно требования оплаты очередной прихоти двора сошли на нет, а поступления во внутреннюю дворцовую казну увеличились. Традиционно в любом доме, клане или семье, не говоря уже об императорском дворце, у омеги старшего альфы была своя казна. Ею рассчитывались при покупках для внутренних дел, она пополнялась отчислениями от основных доходов и собственными заработками. В нее поступали средства от продажи изделий омежьего двора. Это могли быть ювелирные украшения, вязаные вещи, произведения ремесленников и мастеров. Даже средства от продажи продуктов, выращенных или произведенных. При малом дворе выращивали однорогов, скакунов, птицу, другую домашнюю живность. Способов пополнить казну была масса. И от того, насколько хорошо пополнялась она, ценился и омега.

      Позором среди омежьих дворов были транжиры и моты. Таких презирали, над ними смеялись. И отношения в таких семьях редко бывали радужными. Ведь неуважение омег легко переводилось на альф.

      Вот и заработали в старом дворце небольшие мастерские, отправились караваны с их изделиями, потекли золотые монеты в омежью казну. В старых павильонах открылись небольшие школы, где обучали омег и дельт, достигших первого совершеннолетия. А по коридорам дворца больше не семенили наглухо закутанные в покрывала фигуры.

      Неожиданно Костя заметил, что на содержание двора уже не выделяются средства, зато порядка стало больше. А проверив, откуда поступают деньги, прилюдно похвалил своего супруга. Это было настолько неожиданно для всех, начиная с Лилля, что после слов императора наступила тишина. Костя подошел к мужу и нежно поцеловал его ладонь. Как бы он ни менял обычаи, целовать при свидетелях супруга было нельзя.

      Зато все с лихвой окупилось ночью, когда они остались вдвоем.

Младший супруг впервые сам потянулся губами навстречу старшему, и после первого неумелого еще поцелуя, тихо сказал:

      - Господин, я хочу ребенка...

Эпилог

50 лет спустя.

      - Держи его!

      - Быстрее...

      - Не догонишь, не догонишь!

      Звонкие голоса детей не заглушались птичьим щебетом и журчанием воды дворцовых фонтанов.

      На удобной кушетке полулежал Лилль, находящийся в самом расцвете своей красоты. Небольшой округлый животик говорил о почти готовом коконе, а вокруг фонтана носился его старший сын, альфа-наследник наперегонки с юным омегой, сыном Раэля.

      Второй ребенок императорской семьи обещал быть омегой, но Лилль не боялся гнева супруга, как не боялся боли, неизбежной при выводе кокона. Он уже знал, что старший не оставит его в трудную минуту, поддержит своей любовью и заботой.

      Как ни странно, если дитя зачиналось в любви и согласии, внутриутробный период переносился легче, да и сам процесс вывода протекал с меньшими болями.

Так что Лилль готов был создавать коконы столько, сколько необходимо старшему супругу. И у него будет много детей, ведь даже у давно бесплодных омег от любви могут рождаться дети.

      В империи росли новые дети, способные изменить мир.