Кое-что о дождях и вальсах

миниэротика, романтика (романс) / 18+ слеш
Вампиры Оборотни
19 июл. 2016 г.
19 июл. 2016 г.
2
5954
2
Все главы
2 Отзыва
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
Моя заветная мечта – станцевать с кем-нибудь вальс под дождем. А что, нормальная мечта, не лучше и не хуже прочих. Хотя, главное то, что не хуже.
Звонок будильника.
-Да-да, встаю, - сообщаю я ему.
Будильник на сотовом все не унимается и не унимается. Приходится выползать в прохладу комнаты из-под своего любимого одеяла. И отрубать его.
Хочу снова под одеялко. И доспать - досмотреть прерванный адской машинкой сон. Про то, как под косыми струями ливня чьи-то уверенные руки вели меня в танце. Дождь был холодным, а руки - горячими. И губы...Да, это против правил вальса, но мой неведомый партнер меня целовал. Я б не сказал, кто это был - парень ли, девушка ли? Я и очертаний его фигуры не видел, и голоса не слышал...
Ванная, чистить зубы, матерясь на не отражающее меня зеркало. Хорошо, хоть бриться нет нужды - у вампиров щетина не растет.
Зато у некоторых вампиров имеется начальство, которое и ламбаду на сковородке станцевать заставит и вальс под дождем с табличкой «Уволен» в зубах, если вампир опоздает. Так что приходится собираться, как всегда, в дичайшей спешке. Я не человек, конечно, однако роднит меня с Младшими коллегами то, что мы совершенно одинаково вламываемся в родную редакцию, взбегаем к кабинету, торопясь и злобно пыхтя на редакционные часы, пока Изольда Павловна, секретарь шефа, неодобрительно хмурится, поджимает губы и постукивает по столу пальцами.
Иэх, жизнь моя тяжелая. Добежал.
- Дмитрий Владимирович, вы можете как-то пояснить свое тридцатисекундное опоздание? - ровный голос шефа катится по моей спине стаей ледяных мурашек. Оборачиваюсь - ну, так и есть, он снова безукоризненно одет, причесан, пахнет изысканным "Жад Алор", хмурит безупречные чернущие брови и щурит зеленые, как у кошака, глаза - знать, опять категорически не в духе. Вот кто походит на классического вампира - так это наш шеф. А я что, я так, не вампир, а одно недоразумение.
-Задумался о тяжких судьбах бездомных попугайчиков. Вот вы знаете, Святослав Игоревич, как тяжело живется волнистым зелененьким птахам, безжалостною рукой своих хозяев выкинутым на жестокие улицы нашего города?
Главное, не сбиться, тараторя хорошо поставленным голосом всю эту белиберду. А там поспевает мое спасение, вечно опаздывающая Марина.
Брови у шефа все выше, пока до его слуха не доносится торопливый перестук каблучков. И вот уже громы и молнии начальственного гнева готовы пасть на повинную голову нашей машинисточки, а я, скотина неблагодарная, проскальзываю в зал совещаний и прячусь на своем месте - за широченной спиной Васеньки, нашего корреспондента. Вообще-то, его зовут Василь Эрнандович, но ему очень не нравится, если поминать его происхождение. Этакое типичное дитя олимпиады. Эрнандо, португалец-бегун, мамашу Васеньки очаровал, да и сбег. Впрочем, я отвлекся. Из-за приоткрытой двери доносится только какое-то тихое шипение, но Мариночка вбегает в зал вся в слезах, начиная судорожно рыться в сумочке в поисках салфеток, а за ней степенно входит шеф.
Я включаю милую улыбку. Здравствуйте всем, называется.
-Сегодня у нас с вами будет, - начинает вещать шеф.
«Секс», - одновременно с Мариной думаем мы.
-Крайне важное задание. Нужно сделать фоторепортаж об одном из открывшихся ночных клубов.
Я воодушевленно киваю:
-Все будет сделано, шеф.
-Я и не сомневаюсь, Дмитрий Владимирович.
Ладно-ладно, понял, пригасаю на месте.
-Так вот, фоторепортаж. Приглашение вот… И я прошу, - шеф изображает презрение, - никаких вечных ваших футболок с очередными дурацкими надписями.
Я вздыхаю.
-И…
Невероятно, шеф смущается?
-Учитывая специфику данного заведения, я б просил вас быть как можно более толерантными.
Что-что он тут такое умное сейчас сказал?
-А в чем специфика? – осторожно спрашивает Васенька.
-Это клуб для лиц, сексуально ориентированных не совсем стандартно.
-Проще говоря, гей-клуб? – мне надоедает разводить китайские церемонии.
-Да, - совсем мило смущается шеф.
Отлиииииично, только этого мне не хватало. Если на тусовке будет кто-то из моих прежних партнеров, провал задания мне обеспечен! Придется "делать лицо" - парик, макияж, костюм...ненавижу! После косметики все жуть как чешется, да и голова от парика потеет и болит.
А что поделать, проиграл сестрице в карты желание, изволь отрабатывать. Жить в мире людей ровно три года, пахать на человеческой работе. И чтоб никаких писков и попыток использования своих способностей. Иногда я ее ненавижу, эту рыжую стерву.
-Дмитрий Владимирович, о чем это вы так задумались?
-О задании, Святослав Олегович, -с глубокой скорбью в голосе сообщаю я.
-Вы – гомофоб?
-Да что вы, нао…Нет, ничуть. А что?
- Значит, с заданием вы справитесь. Учтите, не вы один будете снимать открытие клуба. Но наш репортаж должен затмить все репортажи конкурентов. Я на вас надеюсь. - шеф разворачивается, почему-то напоминая мне именно сейчас эдакий крейсер "Аврору". Сделал выстрел - и все побежали вперед. И это так злит, что я не выдерживаю и оскаливаюсь ему в спину. Он словно чует задницей - а ничего, аппетитной такой задницей. - мой взгляд, оборачивается:
- Вы что-то хотели сказать, Дмитрий Владимирович?
-Нет, ничего.
«Трахнуть бы тебя, скотина эдакая», - всплывает в мозгу. Я задумчиво рассматриваю начальника, оценивая с точки зрения сексуальной привлекательности. А ничего, оч-чень так даже ничего.
Кошусь на календарь. И в сердце начинает петь весна. Еще неделя. И срок заточения окончится. И уж тогда вы, шеф, падете жертвой вампирского обаяния в полной мере. Ой, что я с вами сделаю…
-И что же вы со мной сделаете? – ехидно-холодно спрашивает он.
-Да не с вами, а с фотографиями, - пытаюсь выкрутиться я.
- Только без этих ваших фотошопных штучек. - шеф сверлит меня ледяным взглядом. Кто сказал, что изумруды - мягкие камни? наверное, у него не глаза, а холодные камни. Мне становится не по себе. Даже мысль проскальзывает: А не умеет ли наш дражайший шеф читать мысли?
- Конечно, Святослав Игоревич, как вы могли так подумать! Я профессионал! - изображаю оскорбленное достоинство. Шеф пожимает плечами так, что я сглатываю - уж очень соблазнительно очерчивает это движение его широкие плечи и грудь. Шелковая ткань костюма только подчеркивает все достоинства фигуры.
- Идите, готовьтесь. Сегодня в редакцию можете не возвращаться, но завтра я жду вас без опозданий - он выделяет голосом это, - и с готовым отчетом.
-Разумеется, ше-е-е-еф.
Я сладко улыбаюсь ему, кажется, даже чересчур сладко.
-Вы больны?
-Не-ет, тренируюсь героев репортажей совра… искать.
- Не на мне! - отрезает шеф. Кажется, он снова смущен? Он разворачивается и быстрым шагом, делая страшно занятой вид, удаляется к себе в кабинет. Отлично, у меня есть как минимум пара часов, чтобы поспать. Потому что работать мне в клубе - как минимум до рассвета. А еще перекусить - ночка, судя по всему, будет не из легких.
Ну и малость загримироваться, само собой. Эх, вот почему всегда так? Вот за что он меня с самой нашей первой встречи шпыняет всячески? Такой мужчина... И такая сволочь.
Ладно, пострадал вдоволь, теперь надо пойти и поспать-поесть-подготовиться.
Гримироваться я не люблю, причину я уже называл: моя нежная кожа остро реагирует на косметику. Потому сначала пришлось наносить слой защитного крема. Я подвел глаза, сделав их из блекло-голубых - выразительно-синими с помощью линз. Припудрил блестящей пудрой скулы, тронул блеском губы. Натянул на свою белокурую шевелюру каштановый длинноволосый парик. Посмотрелся в зеркало...м-да...чмо...то есть, мачо. Гламурное этакое мачо - метросексуал с уклоном в небесно-голубой. Куколка!
А теперь самое главное, нужно прихватить фотоаппарат с принадлежностями. Как знак жестокого облома всех, кто мной соблазнится. Типа, работаю я, работаю.
Я люблю свою работу, вот честно. Люблю. Люблю. НЕ-НА-ВИ-ЖУ!!!
У клуба я оказываюсь, как это ни странно, без опозданий. Протягиваю охраннику приглашение. Улыбаюсь сладко. Но четко дозируя сладость. Громила в строгом костюме смеривает меня тяжелым взглядом, просит показать, что в кейсе и разочарованно впускает, не обнаружив там ни наркоты, ни оружия. Но моя камера - вот мое оружие. А уж я знаю, как им пользоваться, будьте спокойны. Могу снять так, что и дурнушка покажется принцессой, могу - самую первую красавицу мира сделать уродиной, выставив на свет все ее недостатки. Но самое главное, о таких как я говорят - крадет на пленку души.
И что самое интересное, они не зря так говорят. Ну, строго говоря, души-то я не краду целиком, за это можно и получить по шее так, что потом будешь сидеть и головой трясти, пытаясь понять, что вообще такое случилось. Я забираю только небольшие кусочки. и пока что не встретил того, кто не смог бы без них прожить. Ну или хотя бы попытаться вернуть этот кусочек.
А еще у меня есть мечта - найти такого человека, которого я не сумел бы испоганить своей фотографией. Мои "жертвы" не знают, но для себя я всегда делаю один ужасный снимок каждого. Они его никогда не увидят, а мне - приятно. Именно на этих фотографиях я и сохраняю те кусочки души, что похищаю у своих моделей. Да, извращенец, ну и что? Имею право!
А клуб был...ну, средненький такой, обычный. Из чего там сенсацию раздули-то? Я наметанным глазом выхватываю из толп гламурных мальчиков и брутальных девочек своих будущих жертв, хищно усмехаясь. И вдруг натыкаюсь взглядом на...не может быть! Шееееф?
Неужели эта скотина решила меня проконтролировать лично? Ррр.
Ну, что ж, Святослав Игоревич, вы сами напросились. Поймать кадр, где он кажется стоящим почти в обнимку с каким-то сладеньким мальчиком - нефиг делать. И пусть потом доказывает, что не верблюд, в смысле, не голубой. Делаю снимок и гадко подхихикиваю. Ай да шеф, ай да собачий сын.
А он ищет, ищет... Шарит глазами по толпе. И хмурится. Что, потеряли своего фотокора? Ой... А как ж я ему потом докажу, что я тут был, если он меня не найдет...
А, блин, да что доказывать-то? Отчет-то я принесу. Так что - ищите-ищите, шеф. Я отправляюсь курсировать по клубу, снимаю обстановку, людей, замечаю и быстренько ловлю в кадр местную нашу знаменитость - певца. Вот уж не помню его имени - то ли Жмурик, то ли Ёрик...Бедный-бедный Ёрик! Зачем же ты целуешься с этим лысым качком? Это ж известная сволочь, Сашенька-Царь-пушка. Порвет тебя он своей пушкой, как пить дать, порвет. Хотя, при должном количестве смазки и предварительных ласк...
Да уж, такой фототчет шефа порадует. К вопросу о шефе, с кем он нынче в углу зажимается уже? И вообще, что он тут делает? И с кем это он обнимается? И куда это я иду? И мне, что, больше всех надо, нарываться на Святослава Игоревича?
И, дьявол меня раздери, какого же хрена я стою и пялюсь на то, как какой-то слюнявый мальчишка с ним лижется?! И что это за странное и абсолютно нелогичное чувство...оооой...
- Доброй ночи, Дмитрий Владимирович. - а почему это у него такие злые глаза? И как он меня узнал??!!
-Здрасте, - тихонько пищу я.
-Да вы не стесняйтесь, фотографируйте, я попозирую.
Я стискиваю камеру, судорожно мотая головой. По позвоночнику пробивает льдом страх, совершенно нелогичный и нерациональный.
-Вижу, задание вы выполняете успешно.
-И-ик.
- Работайте-работайте. - это уже просто прямой приказ - жесткий, меня аж разворачивает на месте. Спешу затеряться в толпе. Настрой на работу сбит. Я теперь сам постоянно судорожно высматриваю его, и, замечая, ныряю в гущу народа. Кажется, задание я провалил...
Собраться удается только к закрытию. Лихорадочно нащелкиваю массу кадров, стараясь хоть как-то компенсировать свою растерянность. Покидаю клуб в полном раздрае. Светает. Старательно давлю зевоту - а мне ведь сейчас еще проявлять и печатать фотографии, нестись в редакцию, да и потом поспать вряд ли отпустят...
Хорошо хоть, фотографии нормально вышли, а то точно получил бы я по шее от любимого шефа так, что головой повернуть не смог бы. Особенно хорошо вышли его фотографии. загляденье просто. Ну, нет, Святослав Игоревич, не видать вам этого компромата. Эти картиночки я оставлю себе. И не в том альбомчике с уродцами, а припрячу отдельно, подальше.
- Итак, господа, подведем итоги. - Дьявол, он так тихо вошел...то-то все вдруг заткнулись! - Из тех, кому было поручено работать на вчерашнем открытии, с заданием не справился ни один. Кроме... - шеф тянет паузу и наши нервы.
Я рассматриваю хмуро полированную столешницу.
-Дмитрия.
И все. Без отчества.
Вскидываю глаза и встречаю его взгляд. Впервые замечаю, что шеф, оказывается, умеет улыбаться! А так как все без исключения сейчас глазеют на меня, то его улыбка - она только мне. И я мимоволи расплываюсь в ответной. А шеф...В его глазах что-то гаснет, как будто задули свечу, и они снова - холодные камни. Это просто народу надоело глазеть на меня.
- Собрание окончено. Надеюсь, вы сделаете выводы. А вы, Дмитрий, задержитесь.
Народ сочувствующе на меня косится, всячески гримасничает, подмигивая. Типа, держись, дружище. Сейчас тебя прямо здесь, на столе, без смазки...
Черт, и что ж ему надо? Ну, сейчас узнаем. Мы остаемся одни, и шеф закрывает дверь на ключ. О, а вот это уже интересно...И почему-то таак страшно!
- Фоторепортаж и в самом деле, чудный. Однако, Дмитрий, кажется, центровые фотографии вы мне не предоставили. Я жду объяснений.
-А у меня они не получились, - вдохновенно лгу я. - все смазанные какие-то. То ли руки дрожали от счастья лицезреть ваше лицо, воодушевляющее меня на трудовые подвиги... То ли камеру менять пора. Слу-у-ушайте, шеф, а, может, вы - вампир? Они, говорят, на фотографиях никогда не получаются.
А он в один шаг преодолевает разделяющие нас какие-то два метра и его палец с ухоженным ногтем упирается мне в грудь напротив сердца. Ощущение такое, что он сейчас пропорет меня им насквозь. Сглатываю вдруг пересохшим горлом.
- А вот лгать мне не надо, Дмитрий. Сегодня можете быть свободны - я понимаю, что бессонная ночь - не лучший стимулятор для продуктивной работы. Завтра же я жду эти самые "смазанные" фотографии. И негативы к ним.
Он открывает дверь и выходит из конференц-зала. Сюда тотчас же заглядывает Марина с озабоченно-встревоженным выражением на личике:
- Сильно он тебя? - мне аж смешно - как будто он меня действительно отымел или побил! Неужели у меня такой вид? А жаль, что в зеркало я не могу посмотреться...
Я развиваю дома бурную деятельность, печатая себе на память фотографии шефа. Негативы придется отдать, чтоб не вылететь с работы. Но вот только пройдут эти шесть... Пять? Ура, все же пять дней... заберу все обратно.
- Отлично. - шеф хмурится и даже кусает губы, рассматривая фотографии. Придвигает к себе пепельницу - он курит, не часто, но курит, а потому у него нет дымовой сигнализации, рвет фотографии на мелкие клочки, пристально глядя на меня. Я не смотрю, я чувствую его взгляд кожей, кидает туда же негативы - и поджигает. А мне почему-то больно...
- Шеф, зачем же? Простите, Святослав Игоревич, ведь хорошие же были. - Горькая, какая-то детская обида поднимается из глубины души.
-Они мне не понравились, - отрезает он.
Я молчу, не глядя на него. Обидно, как обидно. Я же старался.
-Идите, Дмитрий.
Мне кажется, или тон его похож на извиняющийся?
День проходит в стандартной угарной суете: презентации, репортажи, интервью. У нас глянцевый журнал, а то, что его редактор - мужчина, ничуть не мешает ему быть гламурно-рекламным. И раскупаться, как горячие пирожки. Потому что наш Святославушка умеет так пнуть, что мы и кан-кан, и танец маленьких лебедей спляшем, если понадобится. Ничего, мне осталось всего пять дней.
С этой мыслью я и выхожу из редакции, на ходу накидывая на плечи куртку. Нестерпимо хочется кого-нибудь покусать. Не потому, что мне нужна кровь. Просто потому, что в душе столько злобы, что я сам себе напоминаю хрупкий стеклянный сосуд, переполненный кипящей огненной лавой.
Злобы только прибавляется, когда какой-то лихач окатывает меня грязной водой из лужи. Стою - мокрый, по замше куртки стекают грязные потоки, придется выбросить, а она мне нравилась, и просто ногти впиваются в ладони, хочется заорать и взлететь, круша все вокруг!
- Дмитрий, не расстраивайтесь. - шеф, дьявол его заешь! Разворачиваюсь и зло шиплю на него, плевать, что скажет:
- Ах, не расстраивайтесь?! Ах, какие пустяки?! Подумаешь, забрызгали - не сбили же! Да идите вы...лесом со своим сочувствием! - сдерживаюсь в последний момент. Шеф, кажется, ошарашен. А я чувствую толику облегчения. Разворачиваюсь и шагаю в сторону метро. С гордо поднятой головой.
-Дмитрий…
Идите лесом, я что, неясно выразился?
-Давайте, я вас хоть подвезу, - бормочет он. – Что вы на метро…
Я уже почти собираюсь сказать «да», как снова вспоминаю корчащиеся в пламени негативы. Мою работу, между прочим. И молча ныряю в переход. Вот никак не вписывается в мой скромный бюджет покупка новой куртки. Мне еще кредит выплачивать за телевизор.
Стоп, стоп, стоп. Что я несу? Какой бюджет? Какое «не вписывается»? Да я через пять дней смогу себе хоть магазин этих курток прикупить, если возникнет желание. А пять дней можно и в плаще проходить, тоже хороший. Черный, кожаный, длинный.
В вагоне, как всегда. Пытаются одновременно отдавить ногу, продавить ребра внутрь организма и выволочь все деньги. Ну-ну, давайте…. Шарьте по карманам. Там все равно, только конфетные бумажки.
А о том, что я утром за каким-то дьяволом положил еще и ключи в карман, я вспоминаю слишком поздно. Разумеется, когда моя помятая тушка вываливается из метро наверх, к дому, ключей я недосчитался. Агрррр… И запасных у меня тоже нет, их я еще раньше потерял.
-Дмитрий…
Ше-е-еф?
- Святослав Игоревич. - предельно вежливо говорю я, стараясь, чтобы голос не сорвался на крик. - Вы меня что, преследуете? Я вам как нравлюсь - как человек хороший, или как смазливая мордашка и аппетитная задница? - убьет, ей-богу, убьет. Уволит и прикончит. Плевать. - Так я вам сразу скажу - я не хороший человек, я сволочь, эгоист и циник. А задница моя не продается ни за пояс, ни за шапку, ни за...как там далее по классику? И сочувствие, как я уже сказал, мне не нужно, и внимания вашего я не требовал. и вообще, отстаньте от меня, будьте так сказочно любезны! - перевожу взгляд на него и успеваю уловить момент, когда в зеленых глазах захлопывается дверца в теплый золотистый свет. Он берет мою руку, и вкладывает в нее... мои же ключи.
- Если это все, что вы хотели мне сказать, то - до свидания. Не опаздывайте на работу. - он разворачивается и уходит обратно в метро.
Э-э-э? Так он… Э-э-э-э… А подвезти… А… Если на метро. А ключи?
-Святослав Игореви-ич.
Он оборачивается. Я мнусь на месте, совершенно не зная, что сказать. Хочется одновременно извиниться за срыв. Наорать еще больше. Позвать в гости.
-С-спасибо…
- Не за что. Будьте внимательны в следующий раз. - И голос...просто лед за шиворот, кипяток на штаны. Не простит. Не уволит - но и улыбки для меня больше не будет. Ну, почему же меня это ранит? Ранит? Да я с ума сошел? Ну кто он - и кто я? Он же простой смертный, куколка - бабочка - смерть, а я - вампир. Теоретически - бессмертный! Вечно юный, сильный, обаятельный...одинокий. Ага. Ключевое слово. Так, Димиан, соберись. Ты вампир. Ты высший вампир. Принц вампиров. А он - всего лишь...нужен мне.
-Хотите чаю?
Да, нелогично. Да, тупо. Да, глупо.
- Дмитрий, - и пауза. Рискую поднять глаза. А он смотрит и смеется. Не только губами - глазами тоже. - Дмитрий, я пью только "Эрл Грей".
-Надо же, какое совпадение, у меня как раз только он и остался...
Я иду к подъезду, чувствуя, как он шагает следом. И улыбаюсь какой-то шальной совершенно улыбкой, тыча магнитным ключом в домофон.
Поднимаемся на пятый этаж. Воняет кошками, стены - в облупленной синей краске, загаженные надписями и рисунками по самое не хочу. Дверь в мою квартирку - простенькая, железная, громыхает, когда открываю. Аааа...забыыыл! У меня ж бардак! Черт! Дьявол и преисподняя! Мамочкаааа...
Мечусь по комнате, запихивая вещи в шкаф, запинывая домашние джинсы под диван, сметая со стола всякие мятые бумажки в ящик. Ааааа! А в ванной же лаборатория!
- Святослав Игоревич, только руки мыть на кухне! - ору я, и готов провалиться от стыда под метрополитен.
Он негромко смеется откуда-то из того района. Наверное, любуется кучей немытой посуды. А-а-а-а-а-а. Все, что я могу сказать цензурного.
Скачу на кухню и вижу...от того, что вижу, отваливается челюсть. Мой шеф моет посуду. Пиджак снят и висит на спинке стула, рукава светло-серого джемпера и белой рубашки закатаны по локти, в руке - губка и тарелка...А я смотрю, как он проводит этой губкой по тарелке и мечтаю оказаться на месте тарелки!
- А-а-а...э-э-э...Святослав Игоревич...
- Святослав.
- О...а..ага...Святослав, что вы...
- Ты.
- ....
- Мою посуду. Иначе помыть руки не получалось.
Я сейчас сгорю на месте, развеюсь пеплом... Как хорошо, что покраснеть я не смогу по физиологическим причинам.
-Чайник поставь, - весело командует Святослав.
Я бросаюсь исполнять просьбу-приказ.
- У тебя к чаю есть сливки? - спрашивает он, ставя на сушилку последнюю тарелку и вытирая руки полотенцем. Мотаю головой. - Печально. А сахар? - ответ отрицательный. Он хмыкает. - Совсем хорошо. В коридоре пакет. Принеси, разбери.
Плетусь выполнять. Приношу тяжеленький такой пакетик на кухню. Открываю. Глаза лезут на лоб. Сахар. Пачка сливок. Печенье бисквитное. Масло. Джем. Все в лучших традициях английского чаепития. Чувствую себя Алисой. Ага. Той, что из Страны Чудес.
Святослав негромко смеется, глядя на мое ошарашенное лицо.
-Думал дома чаю попить приятно.
И шутливо щелкает меня по носу. Я начинаю моргать усиленно. Что-то я вообще перестаю понимать, что происходит.
Святослав негромко смеется, глядя на мое ошарашенное лицо.
-Думал дома чаю попить приятно.
И шутливо щелкает меня по носу. Я начинаю моргать усиленно. Что-то я вообще перестаю понимать, что происходит.
Чай пьем молча - заваривал его я сам, уж что-что, а заваривать чай я умею. Он пьет его, как англичанин - со сливками, с бисквитами с джемом.
- Да, я прожил пять лет в Англии. - ответ на мой невысказанный вопрос. - Привык. Да и вкусно. Это тебе не эскимосские рецепты.
Поднимаю взгляд от чашки и натыкаюсь на странный, будто бы слегка недоуменный взгляд. Он словно спрашивает сам у себя: что он тут делает? И верно, Святослав, что же ты делаешь? Тут и со мной?
Я молчу, боясь спугнуть это тихое молчание. Не хочу я знать, что ты тут делаешь.
-Ты обиделся, что я сжег негативы?
Я киваю.
-Извини.
- Зачем?
- Не хочу светиться на страницах глянцевых журналов и желтых газет.
А вот это снова удар - и подлый - под дых!
- Святослав...Игоревич, я никогда бы не позволил себе такого. Если я небогато живу, это не значит, что я - продажная тварь. - Ну вот. Кто из нас все портит? И зачем?
Он, кажется, удивился. Потом мимоходом тронул мою руку кончиками пальцев.
-Прости.
Теперь он искренне раскаивается.
-Я не должен был так думать.
- Мм...ничего. - я прощаю? Вот так просто - прощаю? Но если он искренен...и пальцы у него теплые.
- Еще чаю? - немного виноватая усмешка. А ведь ты, Святослав, не умеешь вот так просто сидеть и пить с кем-нибудь чай! Ты же не знаешь, о чем со мной говорить. Потому и молчишь.
- Да, пожалуйста. А вы...ты...можно спросить - что ты делал там, в клубе?
-Контролировал наличие своего фотографа, разумеется, что же еще? - таинственно усмехается он.
Потом, немного помолчав, сообщает:
-Владелец клуба - мой брат.
- Точно! - хлопаю себя по лбу ладонью, - Конечно же, Ярослав Игоревич Карамзин! А я-то думал, однофамилец! - Он смеется, а я вслушиваюсь в этот смех. Теплый. Не тот перезвон льда, что обычно сопровождает шутки журналистов, если он их слышит в редакции. Черт...а ведь этот смех - он тоже, только для меня!
Замечаю, что как-то резко потемнело. За окном вдруг раздается страшный грохот - начинается гроза.
Инстинктивно пригибаю голову. Страшно.
-Боишься гроз? - шепчет он.
Я не понимаю, как оказываюсь в его объятиях. Уютно. Так уютно, что даже признаваться не хочется, что не боюсь.
- Не бойся, я же здесь. - сухие теплые губы проходятся по моему виску, по скуле на щеку...Ну же, мне только повернуть голову и встретить их! Димиан, ну же! И не нужно никакое обаяние вампира - он сам пришел, он сам..."А если ты ошибся? И это - лишь утешение для ребенка, испугавшегося грозы?"
Он словно снова что-то чувствует, губы касаются чуть резче. И я, наплевав на все, поворачиваю голову. Рисковать так рисковать. Да и всего четыре дня...
Поцелуй со вкусом абрикосового джема...его запах "Аллигатор" и "Кэптан Блэк", так пьянит...Он чуть отстраняется, смотрит на меня, пытаясь разглядеть в сумерках что-то в моих глазах?
- Идем? - вопрос на грани слышимости. Я не киваю и не отвечаю - просто тяну его за собой в комнату. И там, поймав меня за талию, он прижимает меня к стене, зацеловывая резко, бешено, страстно, под аккомпанемент почти непрерывных раскатов грома и стука струй в окно.
И наплевать, что это не вальс под дождем... Это намного лучше. Намного.