Крылья

максиAU, фантастика / 16+ слеш
25 авг. 2016 г.
31 янв. 2017 г.
44
162.807
12
Все главы
34 Отзыва
Эта глава
1 Отзыв
 
 
25 авг. 2016 г. 3.317
 
Лязг. Грохот. Пар. Запах окалины, ржавой воды, раскаленного металла. Громыхание решеток под ногами, какой-то свист и скрежет. Вой паровых приводов огромных тягачей, передвигающих склепанный и свинченный остов будущей гондолы пассажирского цеппелина.
Терри сдвинул защитные очки на лоб и вытер грязное, потное лицо выуженным из кармана уже давно не чистым носовым платком, снял очки совсем и протер стекла.
— Терри, ты скоро там? — перекрикивая шум, спросил с другого бока Вольфганг.
— Еще три болта!
Хотелось жрать и пить, но до обеденного перерыва еще час работы, и за него нужно успеть собрать треть гондолы, минимум. Что поделать, больше нигде работы без образования, зато с умелыми руками, не найти. Да и нравилось Терри смотреть иногда в небо и улыбаться, узнавая собственную работу. Вернее, сотни таких же работяг, но и он прикладывал руку к сборке. Жаль было только, что он не мог однажды купить билет на один из таких цеппелинов и подняться в небо. А о небе мечталось, оно снилось ночами, он грезил собственным летающим корабликом, пусть маленьким, неказистым, но собственным. Вот только он точно знал, сколько денег нужно отвалить даже за бракованные детали для гондолы и рулевого управления. А уж за паровые двигатели и передающие шатуны, которые ну никак нельзя ставить с брачком… Да ему вовек таких денег не заработать. Мечта оставалась всего лишь мечтой.
— Затягивай свои три болта и давай дальше!
Терри натянул очки, защитные кожаные перчатки, заскорузлые от смазки, выудил из ведра с болтами нужный и взялся за огромный тяжелый ключ. Еще час, и можно будет перекусить.
Иногда ему казалось, что вся жизнь вот так и пройдет — в жаре, поту с привкусом металла на языке. Как у сотен рабочих его завода, тысяч жителей Рабочей слободки на окраинах Оффенштадта. Как у его деда, отца и двух дядьев. До самого конца, иногда неожиданного и трагического — на заводах часто случались аварии. На потери в рабочих руках владельцы не смотрели: всегда можно было нанять вместо одного работяги, откинувшего копыта под рухнувшей деталью, обварившегося до смерти паром или отравившегося кислотными парами, десяток таких же, только свистни. Работа нужна всем.
— Терри, шевелись!
Сегодня на этом участке он был самым молодым, гоняли его в хвост и в гриву. Когда было время. К обеду руки просто немели от усталости, а ведь всего через полчаса придется продолжить работу. Внешняя обшивка гондолы должна быть собрана не более чем за сутки. Работу дневной смены продолжит ночная: завод никогда не останавливается. Цеппелинов требуется все больше, и не только гражданскому воздухоплаванию, но и военным.
Военные были другими, Терри видел их мельком: хищные обводы корпусов, бронированный металл, бомбовые подвесы и орудийные турели. Его к сборке не допускали, там трудились более квалифицированные рабочие, которых даже берегли. Конечно, накладки случались и там. Одной из таких «накладок» семь лет назад стал отец Терри. Мать выплакала все глаза, когда и сын отправился работать на тот же завод, но иного места работы выходцу из Слободки было не найти.
— Обед! — пронеслось по цеху. — Жрать идем!
Перекусывать на рабочих местах запрещалось — следовало пройти в огромный низкий зал под цехами. Тут шум завода слышался приглушенно, его почти перекрывал стук ложек по мискам — ели в молчании и быстро. Кормили довольно сносно, хотя и однообразно. Зато воды выдавали аж тройную порцию.
— Сборщики, по местам!
Терри запихнул в рот последний кусок хлеба, наскоро прожевал и проглотил, залпом выпив кружку воды. И поторопился на выход: у дверей столовой уже толпилась следующая смена.
Следующий перекус будет уже дома. Хорошо одно: сегодня выплата жалования. Главное, без приключений донести его до дома. А то случались прецеденты… Нужно будет присоседиться к Вольфу и Крейну, они живут в двух кварталах от дома Терри, а уж эти два квартала он промчится быстро.
До вечера он работал, не чувствуя уже течения времени, мечтая только о заветном гудке. Некогда было смотреть на старый дедов хронометр, руки отваливались, он едва не уронил на ногу тяжеленный ключ. Но все же они закончили свою часть работ, справились к сроку. Замершая на стапелях гондола теперь казалась не голым китовым скелетом, а полуобглоданной тушей.
— Жа-а-алаванье палуча-а-а-ть! — проорали вдалеке.
Бригада Вольфа и Терри вместе с ней направились переодеваться, все равно к конторе сейчас выстроится очередь. Места в ней на всех займет Кривой Пирс, которому торопиться после работы не к кому, бобылем живет.
— Наконец-то, — Вольф потянулся, довольно ухмыляясь. — Я уж думал, вообще до получки не дотянем.
— Ты за себя говори, наплодил четырех девок — и крутись, как хошь, — хохотнул Ральф.
— Эй, парень, ты как? — это уже было обращено к Терри, и он, устало разминая плечо, улыбнулся:
— Спасибо, в норме.
— Ничего, сегодня мать порадуешь деньгами. Пускай тобой гордится.
— Она гордится, — кивнул Терри, хотя справедливее было бы сказать, что мать боялась за него, провожая рано на рассвете на работу, словно на плаху. Никакие его слова о том, что он будет осторожен, не убеждали ее.
— Я потеряла твоего отца, а если и с тобой что-то случится? Что тогда?
Терри оставалось только пожимать плечами и стараться утешить ее. Тогда — если он не останется калекой, а сдохнет, — ему будет безразлично все, мертвые не страдают. А вот если нет, и он, как Лекс, которого все называли Половинкой, лишится конечностей или глаз, или еще чего-то, будет плохо. Мать просто не потянет уход за калекой и работу. Она и так болеет. И сегодня она снова распричитается, что вместо этих денег ей бы живого сына, который не рискует своим здоровьем. Ему семнадцать, не может же он сидеть сиднем на шее у больной матери? А она не понимает.
— Торопись, Терри. Вдруг накинут за хорошую работу, — все засмеялись.
Никаких надбавок никому не делали. Он хмыкнул, мысленно раскладывая получку по кучкам: больше всего денег уйдет на покупку дров и угля, и на лекарства матери. Еще нужно заказать новые перчатки и очки, да и ботинки было бы неплохо тоже купить, отцовские уже разваливаются. Еще он обещал в выходной съездить в Белый Лог и привезти матери шерсти — она прядет ее и вяжет потом обалденные шали, свитера, варежки, перчатки, шарфы.
Деньги выдавались быстро, все уже отработано десятилетиями. Терри вручили тощую пачку грязноватых купюр и жестом показали, чтобы уходил. Он поспешил следом за Вольфгангом и остальными мужчинами бригады, краем уха прислушиваясь к их разговорам. И огорченно вздохнул: они направлялись в паб, а это в другую сторону. Просить же проводить он не хотел, это как-то совсем уж по-детски. Оставалось спрятать деньги подальше, в пришитый специально для этого нагрудный кармашек с изнанки сорочки, и бегом бежать домой.
Повезло, удалось проскочить все пространство без ущерба для своего невеликого жалования.
— Вернулся! А я уже вся извелась!
— Ну что вы, матушка, — вздохнул Терри и выложил на стол пачку банкнот. — Вот, жалование за две недели.
— Может, работу другую поищешь?
Но деньги она прибрала сноровисто.
— Матушка, мы обсуждали это много раз. Я, конечно, могу податься в чистильщики обуви или в мойщики стекол…
Если первая названная работа была неприемлема из-за низкой оплаты труда, то вторая… Мойщики стекол работали в высотках Оффенштадта, зачастую, без страховки, потому и текучка там была… что ни неделя, то требовался новый мойщик взамен разбившегося.
— Нет! — предсказуемо взвилась мать.
— Что ж, значит, и вопрос снимается, — кивнул Терри. — Матушка, я голоден, как тягловой пони…
Ужин его уже ждал, сытный, насколько было возможно. Воды тоже было в изобилии. Потом он тщательно выкупался, насколько это было возможно одним маленьким ведром согретой воды, но ложиться в постель, которую стирает руками мать, грязным и потным он считал для себя невозможным. К этому его приучил еще отец, когда был жив. Терри думал, что этому примеру стоит следовать обязательно. Вот если бы у него был собственный воздушный корабль… Он бы катал влюбленные парочки, зарабатывал бы понемногу. И они жили бы гораздо лучше.
Перед сном он еще раз расстелил на чисто выскобленном столе чертежи, любовно и со знанием дела прорисованные на грубой оберточной бумаге. Когда-то их начал еще его дед, потом продолжил отец, внося коррективы: прогресс не стоял на месте, двигатели претерпевали изменения, уменьшались в размерах, становясь не столь громоздкими, менялся оптимальный баланс стрингеров и шпангоута, форма и размер баллонов. Терри тоже вносил в эти чертежи правки, сам не зная, зачем. Но, может, эта мечта помогала ему вообще жить. Он сменил тип внутреннего такелажа, шатунный механизм и несколько узлов рулевого, насмотревшись на заводе на то, что ставили они на пассажирские малокаботажные гондолы. Может быть, когда-нибудь его сын станет богатым и успешным и осуществит мечту трех поколений мужчин семьи О`Лири?
— Терри, ложись спать, не жги свет зазря.
— Да, матушка, — отозвался Терри, скатал чертежи в плотный рулон, спрятал в сундук и погасил керосинку.

Утром его мать не стала будить, дала отоспаться вволю после рабочей недели. Но он все равно поднялся рано, это уже стало привычкой. Быстро умылся, позавтракал и выкатил из угольного сарая велосипед, собранный своими руками из бракованных деталей, тайком вынесенных с территории завода или найденных на помойках.
— Матушка, напомните, какую вам шерсть брать?
— Белоснежную, сынок.
— Всю? Хорошо. Я прихватил бидон, заеду к тетке Заре за молоком и сыром.
Выходной день радовал, солнце даже решило сегодня выглянуть ради разнообразия серых будней. Терри крутил педали, насвистывая привязчивый мотивчик модной песенки, катя по обочине. Мимо в клубах пара проносились авто, которые он провожал внимательными взглядами. Любопытно, как же они устроены, вот бы заглянуть внутрь одной такой. Хотя кто ж даст. Особенно внимательно он проводил одну такую — сияющую свежевымытыми хромированными деталями, выкрашенную в щегольской алый цвет, с начищенными до солнечного свечения медными трубками двигателя. Один разок бы посмотреть. Он бы ничего не испортил. Эх… не судьба. Он сильнее надавил на педали: время идет, нужно успеть съездить в деревню и вернуться, чтобы зайти в угольную контору и заказать брикеты угля. Скоро осень, а за ней и зима, пора заботиться о тепле.
— Терри, как же ты вырос!
Этим возгласом его встречали у тетки Зары всегда. Пришлось перетерпеть объятия и щипки за щеки, пожать руку дяде и старшим кузенам, потискать младших кузин, правда, Ванесса увернулась: ей уже было четырнадцать, и она всерьез считала себя взрослой и на «детскую возню» смотрела свысока. Еще пришлось рассказать, что дела у матушки очень хорошо и что она не хочет переезжать сюда. Хотя он был бы только за, если бы она переехала. Но матушка категорически не желала жить приживалкой в доме брата ее покойного мужа.
— Пусть все-таки подумает, — снова повторили Терри. — Будет вязать, а тебе поспокойней станет работать. Да и ты ж молодой, невесту скоро искать, а куда ее вести.
Юноша только пожал плечами. Он совершенно не думал пока ни о каких невестах. До них ли, когда приползаешь после смены усталый до края, грязный, потный, голодный? Рабочий день длится шестнадцать часов, после него только помыться и уснуть хочется, перед сном помечтав о небе. Знала бы тетка это, вероятно, сочла бы его каким-то неправильным.
Он купил шерсти для матери, погрузил все на велосипед и поехал домой, рассчитывая потом немного прогуляться и посмотреть на цепеллины в небе. Однако не сложилось: повезло в конторе оплатить партию угля, который почти тотчас доставили. Пришлось спешно перетаскивать сваленные возчиком брикеты в сарай. Он провозился с этим до самого вечера, устал, как собака, и ни о каких дирижаблях уже не думал. Мать, к счастью, занялась вязанием, так что внимания особенно не обращала.
Терри не хотелось даже ужинать, он стащил из ларя кусок всученного теткой домашнего хлеба, налил себе молока и вышел на крыльцо. Серый городок, серые будни и такие же перспективы. Единственное, что и радовало, и нагоняло тоску сегодня, это небо: все еще чистое, оно сияло мириадами звезд и огнями пассажирских цеппелинов, величественно плывущих к причальным вышкам Оффенштадта. Накопить бы на один билет, один раз бы…
— Терри, поздно уже, иди спать, — позвала мать, и он, допив молоко, вошел в дом, бросив прощальный взгляд на небо.

Утром на работу он едва плелся, чувствуя себя совершенно вымотанным и разбитым. Даже поначалу не заметил царившее на заводе оживление. Перед сменой рабочие что-то возбужденно обсуждали.
— А что случилось? — поинтересовался он.
— Барон Тарья приехал заказывать частный цеппелин.
— И что?
Частные заказы редкостью не были, во всяком случае такой, чтобы тормозить работу ради нее.
— Он, судя по размерам, с «нортштерн»* длиной!
— Не слушай их, парень. Главное в этом заказе то, что барон предложил премии всем бригадам, что будут собирать гондолу. Совет директоров решил, что бригады выявит соревнованием. Кто сегодня перевыполнит план, тот и будет работать над заказом барона. Но после смены работу проверят контролеры, так что схалтурить не выйдет, — сказал подошедший Вольфганг.
Терри работать над заказом очень хотел, поэтому выкладывался так, как только мог. Казалось, его мускулы налились силой, а тело не знает усталости. Вольфу не было нужды подгонять его, хотя он рявкал на всех в три раза злее: ему тоже нужна была премия. Когда прозвучал гудок, Терри сперва даже не сообразил, что смена закончена. Контролеры пошли проверять, придирчиво и дотошно, не пропуская ни единого огреха.
Терри стискивал ключ, руки в перчатках вспотели, капли испарины выступили и на висках.
«Ну же… Мы сделали половину каркаса! Половину, а не треть!»
Контролеры кивнули:
— Эти. Самые лучшие.
Сдержанности парней Вольфа хватило только до раздевалки, где они принялись вопить и стучать друг другу по спинам и плечам, перепало и Терри. Он представил себе, как нечеловечески будут болеть завтра все мускулы, но ликование перевесило опасение: они сделали это! Заказ барона у них в кармане. Вернее, премия.
— Если хорошо поработаем над этим заказом, будем первыми кандидатами на следующие. Может, богатеи начнут раскошеливаться. Так что никому не опаздывать и всем выкладываться на полную, ясно?
Всем все было ясно, а как же.
Домой Терри едва доплелся, над ведром с подогретой водой засыпал, в постель свалился, не поужинав — на это уже не было сил. Мать встревожилась и утром принялась расспрашивать его, что же такое могло случиться, неужто норму удвоили? Он пообещал рассказать позже, за ужином, надеясь, что руководство завода не поднимет норму в самом деле — в таком темпе, как вчера, можно отпахать ну день, ну два. Не больше.
На заводе его сразу завернули в сторону от привычного места.
— Вашей бригаде вон туда, работать будете в отдельном цехе.
Терри пожал плечами и отправился, куда сказано. Тем более что цеха не особенно отличались. Тот же паро-гидравлический подъемник, те же станины стапелей, стоящие на рельсах, те же мощные ребра шпангоута, выложенные на поддонах у стены. Разве что размер оных, Терри аж присвистнул, рассматривая то, что станет скелетом будущего дирижабля.
— Он в самом деле «нортштерн» заказал, что ли, Вольф?
— Именно. Что, уже не так сильно хочется свой тройной оклад зарабатывать?
— Ничего подобного. Просто… Ну, это впервые, когда я буду работать над таким огромным цеппелином…
— Это еще что, парень. Говорят, это будет не просто «нортштерн», а настоящий летающий дворец.
Терри не понимал, зачем кому-то нужен такой, но задавать лишние вопросы было ни к чему, так что он просто присоединился к бригаде. Дворец так дворец, чего только богачи не желают, с жиру-то отчего бы и не побеситься, если есть деньги.
Работа спорилась, двигалась, Терри поймал себя на том, что не обращает внимания на то, сколько времени прошло с начала дня. Ему определенно нравился «нортштерн», который они собирали. С самого нуля, с основания.
— После обеда явится заказчик посмотреть. На что он смотреть собрался, не знаю, но причуда такая, — предупредил всех Вольф.
Рабочие приняли к сведению и продолжили трудиться, собирая каркас ребер шпангоута. Это был очень и очень трудоемкий процесс, и Терри, работающий наравне со взрослыми мужчинами, уставал быстрее, но даже не думал увильнуть. Глаза заливало потом, руки дрожали и отказывались что-либо держать, когда прозвучало:
— На обед!
Он с удивлением опознал в своей тарелке добрый шмат мяса, только когда прожевал и проглотил первый кусок. Вольф хохотнул:
— Барон не мелочится, надо же. С чего бы только такая милость?
— Все очень просто, — прозвучал за его спиной ровный, без лишних эмоций, голос, — мне нужно, чтобы те, кто строит для меня пристанище на всю мою оставшуюся жизнь, делали это на совесть. И я расплачусь по совести, и позабочусь о том, чтобы у них были силы для этой работы.
Вскакивать никто не стал лишь потому, что сил не было, да и съесть мясо хотелось побыстрее. Однако на барона уставились во все глаза. Терри исключением не стал. Надо же, а барон-то и вовсе не глубокий старик. Скорее уж, наоборот, он был довольно молод. Навскидку Терри дал бы ему лет на десять больше, чем себе. Или на пять меньше, чем Вольфу. Одет дорого, но не вычурно, никаких белых штиблет, перчаток и цилиндров. Впрочем, одет он был все равно по цене жалования всей бригады за две недели, иначе просто нельзя. На лице характерные такие следы, как от защитных очков для пилотов или водителей, значит, сам за рулем?
Барон вышел, давая рабочим спокойно поесть. Они увидели его уже в цеху, осматривающим сделанное.
— Неплохо, — он окинул взглядом остов будущего дома. — Весьма неплохо все выглядит. Надеюсь, что вы уложитесь в срок.
— А срок, милорд?
— Два месяца.
Бригада замерла, челюсти отвисли у всех без исключений. «Нортштерн» собирался минимум три, а то и три с половиной месяца. С учетом кают первого класса, ресторанной, прогулочной, смотровой палуб, кухонь и всего прочего, что отличает воздушное судно класса «премиум-люкс» от обычного.
— Но мы вряд ли успеем.
— Вы ведь были отобраны как раз за скорость работы. Или я ошибся?
— Но работать в таком темпе все время невозможно, милорд. Как бы нам ни хотелось, — Вольф мял в руках шапку и старался не смотреть в глаза мужчины.
— Я найму еще одну бригаду, чтобы они помогали вам ночью. Этого будет достаточно?
— Милорд, такие жесткие сроки…
— Да, только такие.
Все переглянулись, затем Вольф кивнул:
— Со второй бригадой мы можем успеть.
— Вы успеете, — жестко закончил барон. — Условия вам должны были озвучить. К тридцать первому октября цеппелин должен быть готов.
— Будет, — пообещал Вольф.
Ничего больше ему все равно не оставалось. Они уже подписались на это, можно сказать, начав работу над «нортштерном» и сожрав первый оплаченный бароном обед.
Терри украдкой проводил глазами барона Тарья, отмечая, что волосы у него за спиной связаны не просто лентой, а «Жемчужной лентой» — императорской наградой за мужество. В последней войне, отгремевшей всего лишь восемь лет назад, ею награждали летчиков-истребителей. Но не слишком ли барон молод, чтобы стать «жемчужным орлом»? Расспросить бы кого-нибудь. Барон же на пороге обернулся, поймал взгляд Терри, усмехнулся. У юноши потеплели уши и он кинулся на рабочий участок, заметив, что остальные уже начали работу. Нет уж, он не станет задерживать бригаду! А расспросить… можно, наверное, Вольфа. Он многое знает, правда, не обо всем треплется.
Однако начать разговор вышло лишь после смены, и то не вышло, язык отказывался шевелиться, упасть и уснуть хотелось прямо здесь, дорога до дома была непреодолимой.
— Устал, парень? Ничего, привыкай. Через пару недель втянешься. Ну и задачку задал этот чертов Тарья…
— А лента… у него… почему?
— А ты не в курсе, да? Самый молодой «орел» за последние сорок лет, вот он кто. На войну отправился на два года моложе, чем ты сейчас, а в семнадцать уже получил первую «жемчужину». Ну, а после войны — «Ленту».
— Ого… ого, как-то мне… нехорошо, — его повело в сторону.
— Ну, ну, Терри, не падай. Парни, идите без меня, я доведу мальца до дому, — Вольфганг махнул рукой друзьям и подхватил Терри за пояс.
— Я бы дошел, — возразил Терри заплетающимся языком.
— До первой канавы, парень? Рановато тебе такой темп, как мы взяли, надорвешься ведь.
— Мне нужны деньги… очень…
— Всем нужны. Но, Терри, надорвешься сейчас — подставишь нас и потеряешь свое будущее.
— И что мне делать? — он посмотрел на Вольфа.
— Завтра поставлю тебя на «ведро». Придется побегать, но хотя бы передохнешь. Не подведи меня, парень.
— Не подведу, — клятвенно уверил Терри, обрадовавшись.
Его не выгонят, он просто слегка отдохнет. Он не знал, с чего вдруг Вольф ему благоволит, ведь не хотел брать в бригаду вместо спившегося напрочь Кертиса. Может, это потому что Терри доказал свою пользу? В любом случае…
— Спасибо, Вольф.
— Сочтемся. Ну вот, пришли. Матушке привет, — бригадир махнул ему рукой и вскоре растворился в клубах тумана, наплывающего с реки.
Мать сразу захлопотала над сыном.
— Что же с тобой такое? Поешь, Терри, нельзя же так, совсем без еды.
— Нас сегодня хорошо накормили в обед, матушка, — вяло ковыряя рагу, пробормотал Терри.
Он с вожделением поглядывал на кровать, мечтая вымыться и упасть в прохладную простынку.
— Что же у вас такое на работе-то?
— Частный заказ, матушка. Личный «нортштерн» для барона Тарья.
Она заахала, но успокоилась — частный заказ, это хорошо, там аварии маловероятны. А типы дирижаблей она за всю жизнь так и не выучила, так что представляла себе, наверное, что-то маленькое, вроде того, что на чертежах Терри. Ну и к лучшему оно, меньше нервов будет.
_______________________________
* - "нортштерн" - "северная звезда" - вымышленный класс крупнотоннажных пассажирских дирижаблей, тип "жестких" дирижаблей.
Написать отзыв