Солнечные кляксы

от Integrity
миниромантика (романс), фэнтези / 13+ слеш
Бэкхён (Бён Бэкхён) Дио (До Кёнсу) Сэхун (О Сэхун) Сюмин (Ким Минсок)
2 сент. 2016 г.
2 сент. 2016 г.
1
5065
2
Все главы
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
 
Кен­су ос­то­рож­но под­но­сит к ли­цу ще­пот­ку пе­ретер­тых трав, вды­хая ду­шис­тый за­пах бу­дуще­го креп­ко­го на­пит­ка кра­сиво­го ка­рамель­но­го от­тенка. Нот­ки вер­бе­ны при­ят­но ще­кочут нос и до­бав­ля­ют чаю от­ли­читель­ный прив­кус, ко­торый так нра­вит­ся са­мому мо­лодо­му зна­харю. Прав­да сам Кен­су тер­петь не мо­жет, ког­да его так на­зыва­ют, и пред­по­чита­ет обыч­ное «трав­ник». По­тому что ду­хи не бы­ли к не­му дос­та­точ­но бла­гос­клон­ны, что­бы на­делить да­ром, спо­соб­ным ле­чить и лю­дей, а его по­сети­тели в ос­новном о смер­ти бес­по­ко­ят­ся в пос­леднюю оче­редь.

Гром­кий чих сбо­ку от­вле­ка­ет, зас­тавляя тут же прик­рыть со­бой бе­реж­но спле­тен­ные ду­шис­тые пуч­ки. Силь­ный по­ток воз­ду­ха не до­бира­ет­ся до них толь­ко бла­года­ря быс­трой ре­ак­ции.

— Прос­ти­те, — гун­до­сит Сэ­хун, про­дол­жая мыть пол пе­ред от­кры­ти­ем.

Бэк­хен, вос­се­да­ющий на вы­соком сту­ле, ка­ча­ет го­ловой на мед­ленно во­дяще­го шваб­рой маль­чиш­ку-сти­хий­ни­ка, но пос­ле сно­ва воз­вра­ща­ет все свое вни­мание дру­гу.

— Так что, сде­ла­ешь?

— Нет, — не гля­дя на не­го, про­из­но­сит Кен­су, уже скла­дывая толь­ко не­дав­но за­сушен­ные пуч­ки об­ратно.

Бен от не­доволь­ства да­же дер­га­ет длин­ным пу­шис­тым хвос­том, чуть не пе­рево­рачи­вая вед­ро с во­дой. Сэ­хун не­доволь­но хму­рит­ся и сно­ва чи­ха­ет, не пы­та­ясь сдер­жи­вать­ся. Кен­су, уже уб­равший все тра­вы, ус­пе­ва­ет при­сесть, в от­ли­чие от Бэк­хе­на, поч­ти на­вер­нувше­гося со сту­ла от по­тока силь­но­го воз­ду­ха. Сэ­хун до­воль­но за­дира­ет го­лову в от­вет на раз­дра­жен­ное ши­пение нэ­ко и с чувс­твом собс­твен­но­го дос­то­инс­тва до­мыва­ет пол.

— Ка­кой про­тив­ный ре­бенок. И где ты его толь­ко на­шел?

Кен­су ка­ча­ет го­ловой и ак­ку­рат­но ста­вит все склян­ки на пол­ку в ал­фа­вит­ном по­ряд­ке, пря­ча не­кото­рые под пок­ры­вало из бар­ха­та. Сэ­хуна он на­шел, ког­да на­бирал све­жие тра­вы в ле­су. Маль­чиш­ка яв­но по­пал за Грань слу­чай­но, пре­бывая с рож­де­ния в ми­ре лю­дей и не зная, кем яв­ля­ет­ся. Тог­да от стра­ха он чуть не под­нял та­кую бу­рю вок­руг се­бя, что Кен­су дей­стви­тель­но за­бес­по­ко­ил­ся, что от его лю­бимой по­ляны ни­чего не ос­та­нет­ся. Ус­по­ко­ить маль­чиш­ку по­лучи­лось толь­ко по­тому, что на шее у Кен­су всег­да был с со­бой от­талки­ва­ющий обе­рег, ко­торый поз­во­лил пре­одо­леть чу­жую сти­хию. Пос­ле дол­гих раз­го­воров за чаш­кой ус­по­ка­ива­юще­го чая, Кен­су пред­ло­жил ос­тать­ся у не­го. На тот мо­мент его лав­ка толь­ко от­кры­лась, и лиш­ние ру­ки нуж­ны бы­ли как ни­ког­да. Сэ­хун сог­ла­сил­ся сра­зу и стал вто­рым, для ко­го Кен­су сде­лал сдер­жи­ва­ющий обе­рег, с ко­торым про­возил­ся нес­коль­ко са­мых вет­ре­ных но­чей пол­ной лу­ны. Пос­ле это­го слу­чая ду­хи буд­то ста­ли бла­гос­клон­нее к не­му, одоб­рив при­чину то­го, по­чему Кен­су впер­вые за дол­гое вре­мя об­ра­тил­ся к ним. Толь­ко вот спра­вить­ся с хворью ему бы­ло по-преж­не­му не по си­лам.

Как толь­ко Бэк­хен уз­нал, что еще мо­жет де­лать его друг и на что спо­собен за­гово­рен­ный ме­шочек, вся­чес­ки на­чал пы­тать­ся за­полу­чить один и для се­бя. Толь­ко вот Кен­су уве­рен, что ду­хи яв­но бу­дут не ра­ды, ес­ли он их по­бес­по­ко­ит прос­то ра­ди амур­ных дел. И ни­какие ми­лые мор­дочки и под­жа­тые пу­шис­тые уш­ки не смо­гут его уго­ворить.

— Ес­ли бы ты ни влюб­лялся с каж­дой но­вой лу­ной, ни­какой обе­рег бы те­бе не пот­ре­бовал­ся.

Кен­су за­сыпа­ет из­мель­чен­ные листья мя­ты в не­боль­шой фар­фо­ровый чай­ник, где уже дав­но на­лита за­кипев­шая до пер­вых пу­зырь­ков род­ни­ковая во­да, и ак­ку­рат­но ста­вит на под­став­ку. Бэк­хен, все это вре­мя не сво­дящий с не­го оби­жен­но­го взгля­да, от­вле­ка­ет­ся за Сэ­хуна, ко­торый уже за­кон­чил и вер­нулся из кла­дов­ки.

— Мож­но от­кры­вать? — маль­чиш­ка шмы­га­ет но­сом, от­тя­гивая ру­кава сво­бод­ной ру­бахи.

Кен­су сог­ласно ки­ва­ет, не­воль­но от­ме­чая, что ру­баш­ка, сши­тая не­делю на­зад за нес­коль­ко се­реб­ренных, все рав­но ви­сит, хоть и де­лалась не на вы­рост. Сэ­хун еще не­высо­кий по­ка и то­нень­кий. И не ска­жешь, что ест боль­ше, чем Кен­су и Бэк­хен вмес­те взя­тые.

Сэ­хун пе­рево­рачи­ва­ет таб­личку на две­ри лав­ки и опус­ка­ет­ся на не­боль­шой ди­ван­чик, сто­ящий вдоль ши­роко­го ок­на, где обыч­но си­дят те, ко­му не хо­чет­ся сра­зу ухо­дить.

— Ну что, те­бе лень по­мочь дру­гу? Ну, Кен­су, — до­бав­ля­ет мо­лящие нот­ки в го­лос Бэк­хен, поч­ти пе­реги­ба­ясь че­рез при­лавок, что­бы заг­ля­нуть трав­ни­ку в гла­за. И ле­зет пря­мо под ру­ку, об­жи­га­ясь о толь­ко не­дав­но за­кипев­ший чай­ни­чек.

— Вот ка­кой те­бе аму­лет для прив­ле­чения люб­ви? Те­бе ну­жен обыч­ный обе­рег. От са­мого се­бя в пер­вую оче­редь, — Кен­су ка­ча­ет го­ловой и дос­та­ет из шкаф­чи­ка склян­ку с гус­той мазью.

Бэк­хен сов­сем не по-взрос­ло­му ду­ет гу­бы и про­тяги­ва­ет пок­раснев­шую ру­ку. Гус­тая мазь при­ят­но ох­лажда­ет ко­жу, ког­да трав­ник на­чина­ет ее нес­пешно вти­рать. Кен­су смот­рит на при­тих­ше­го дру­га и ка­ча­ет го­ловой, ус­по­ка­ива­юще пог­ла­живая тон­кое за­пястье и зас­тавляя сно­ва спря­тать вы­пущен­ные боль­ше от ис­пу­га ко­гот­ки.

У Кен­су с са­мого рож­де­ния был дар, и еще его ба­буш­ка-зна­хар­ка при жиз­ни го­вори­ла, что ду­хи соб­ла­гово­лят ему не для то­го, что­бы он тра­тил свои си­лы на по­мощь обыч­ным смер­тным. Имен­но по­это­му она и заб­ра­ла его к се­бе за Грань, от­лу­чив от ро­дите­лей, ко­торых дар обо­шел сто­роной. И Кен­су толь­ко ког­да вы­рос, дей­стви­тель­но по­нял, что ина­че бы про­жить уже не смог. По­тому что ему нра­вит­ся его дар, ему нра­вит­ся тро­гать хруп­кие вы­сушен­ные ду­шис­тые листья и чувс­тво­вать сок рас­те­ний, буд­то да­ющий ему си­лу с по­мощью мо­литв ду­хам пред­ков. Толь­ко вот дар ис­це­ления не дос­тался ему так же по кро­ви, вмес­то это­го поз­во­ляя рас­кры­вать сущ­ности его по­сети­телей. Имен­но об этом и го­вори­ла его ба­буш­ка — он не смо­жет по­мочь прос­то­му че­лове­ку, но зна­ет, кто в нем нуж­да­ет­ся здесь, за Гранью.

Имен­но дар и поз­во­ля­ет ему под­би­рать тот са­мый на­бор трав, ко­торый по­дой­дет его по­сети­телю. Обыч­но, прав­да, в лав­ку за­ходят те, кто зна­ет, что ищет. К при­меру, обо­рот­ни час­то бе­рут нас­той­ку из ако­нита и волчь­их ягод, ко­торая по­мога­ет за­калять их внут­ренне­го зве­ря, что неп­ре­мен­но не­об­хо­димо каж­до­му из во­инов. Де­вуш­кам же нуж­ны тра­вы для ус­пе­ха в люб­ви, и Кен­су ни­ког­да не спе­шит сос­тавлять ре­цеп­ты ин­ди­виду­аль­ных нас­то­ек. По­тому что дар по­мога­ет по­нять, ког­да дей­стви­тель­но нуж­но про­сить ду­хов пред­ков, а ког­да сле­ду­ет прос­то по­дож­дать. Бэк­хен, без умол­ку ще­бечу­щий о но­вой влюб­леннос­ти, для­щей­ся, как обыч­ный лун­ный цикл, точ­но в по­доб­ном не нуж­да­ет­ся.

Кен­су взды­ха­ет, в пос­ледний раз ус­по­ка­ива­юще про­водя по­душеч­ка­ми паль­цев по мяг­кой ко­же чу­жой ла­дони, и все же ин­те­ресу­ет­ся:

— И кто на этот раз?

Гла­за Бе­на за­гора­ют­ся, и он меч­та­тель­но взды­ха­ет.

— Пом­нишь, ког­да мы нес­коль­ко дней на­зад хо­дили на ры­нок за ред­ки­ми тра­вами? Я сра­зу по­нял, что встре­тил свою судь­бу. Ты бы ви­дел, нас­коль­ко он стат­ный, а ка­кая у не­го яр­кая улыб­ка! И у не­го луч­шие ро­га, ко­торые я ког­да-ли­бо ви­дел! Ни у од­но­го де­мона я не ви­дел та­ких прив­ле­катель­ных!

Кен­су от­во­рачи­ва­ет­ся вер­нуть мазь на мес­то толь­ко что­бы скрыть свой смех. По­тому что он пом­нит это­го тор­говца-са­тира, у ко­торо­го от от­ца раз­ве что ро­га и ос­та­лись пос­ле свя­зи с дри­адой. А еще он пом­нит, что тор­го­вец был не один, а со сво­им не ме­нее ро­гатым спут­ни­ком.

— Кен­су, ты ведь ме­ня слу­шал?

— Да, я прос­то за­думал­ся, из­ви­ни, — он сла­бо улы­ба­ет­ся. — Это, ко­неч­но, все ин­те­рес­но...

— Да, осо­бен­но часть про ро­га. Я бы это от­дель­но прям от­ме­тил, — флег­ма­тич­но за­меча­ет Сэ­хун и хлю­па­ет но­сом, лис­тая од­ну из тол­стых книг-спра­воч­ни­ков по тра­вам.

— По­чему мы все еще кор­мим это­го ма­лень­ко­го пар­шивца? — ши­пит Бэк­хен, поч­ти оца­рапы­вая ров­ную по­вер­хность крас­но­го де­рева сво­ими ко­гот­ка­ми.

Кен­су по­каш­ли­ва­ет, уда­ряя дру­га по ру­кам, что­бы не пор­тил чу­жое иму­щес­тво, и про­дол­жа­ет:

— Это все очень ин­те­рес­но, но обе­рег ты не по­лучишь.

Весь по­ток пос­ле­ду­ющих воз­му­щений пре­рыва­ет звон двер­но­го ко­локоль­чи­ка, ко­торый оз­на­ча­ет, что у них есть пер­вый по­сети­тель. Кен­су од­но­го взгля­да на Ифа­ня хва­та­ет, что­бы не­воль­но по­тянуть­ся ру­кой за нуж­ны­ми ба­ноч­ка­ми. Пок­ры­тый крас­ной че­шу­ей шар­кань в сво­ей че­лове­чес­кой фор­ме — то еще зре­лище. Дра­кон от­кры­ва­ет рот в по­пыт­ке что-ли­бо про­из­нести, но лишь хри­пит, не в си­лах и по­шеве­лить язы­ком.

— Опять Ча­нель про­верял на те­бе свои от­ва­ры? — Кен­су ка­ча­ет го­ловой и уже го­товит при­выч­ный ре­цепт, что­бы снять ал­лерги­чес­кий эф­фект, от ко­торо­го по­мощ­ник сов­сем юно­го кол­ду­на выг­ля­дит с каж­дым ра­зом все кра­ше.

— Вот и по­чему я не влю­бил­ся в те­бя, а? Ты ведь ра­ди сво­его маль­чиш­ки в прош­лый раз чуть крыль­ев во­об­ще не ли­шил­ся, — вслух раз­мышля­ет Бэк­хен, вни­матель­но рас­смат­ри­вая рас­те­ряв­ше­гося от та­кой пря­моты дра­кона.

Ифань, ко­неч­но, боль­шой и весь­ма вну­шитель­но мо­жет зыр­кнуть, да­же не об­ра­ща­ясь. Но один та­кой не­боль­шой и с ви­ду бе­зобид­ный нэ­ко всег­да зас­тавлял шар­ка­ня не­воль­но от­во­дить взгляд и хо­теть про­валить­ся к де­монам. Кен­су, за­метив жа­лос­тли­вый взгляд чу­жих жел­тых глаз, быс­трее па­ку­ет сна­добье и бе­рет па­ру зо­лотых, уже че­рез нес­коль­ко мгно­вений слы­ша хло­пок две­ри.

— Ты мне так всех по­сети­телей рас­пу­га­ешь.

— Ну Кен­су, я ведь про­шу лишь нем­но­го счастья мо­лит­ва­ми пред­ков. Я да­же все тра­вы со­беру сам!

— В прош­лый раз это за­кон­чи­лось тем, что мы чуть не нас­ла­ли хворь на со­сед­ско­го та­нуки.

Сэ­хун сно­ва чи­ха­ет и рас­те­рян­но смот­рит на ис­тре­пан­ную силь­ным по­ток воз­ду­ха кни­гу у се­бя в ру­ках.

Кен­су не­доволь­но хму­рит­ся и ре­ша­ет за­вер­шить этот не­нуж­ный раз­го­вор:

— Я де­лаю обе­рег толь­ко тог­да, ког­да в нем нуж­да­ют­ся. Мы боль­ше не бу­дем воз­вра­щать­ся к это­му раз­го­вору, Бэк­хен.

И бро­са­ет уже Сэ­хуну, с тре­петом раз­гла­жива­юще­му по­мятые стра­ницы:

— Пой­дем, я сде­лаю те­бе что-ни­будь от прос­ту­ды. Все же та тре­ниров­ка под дож­дем да­ла о се­бе знать...


***



Кен­су, ког­да еще толь­ко на­чинал рас­кры­вать свой дар, не­нави­дел его всей ду­шой. По­тому что он хо­тел быть обыч­ным маль­чиш­кой, ко­торый про­вел бы с ро­дите­лями без­за­бот­ное детс­тво в че­лове­чес­ком ми­ре, а не учить­ся раз­го­вари­вать с ду­хами пред­ков и рас­те­ни­ями. Но поз­же, ког­да ба­буш­ка-зна­хар­ка, на­учи­ла его все­му, он по­нял, нас­коль­ко осо­бен­ным яв­ля­ет­ся то, что ему по­дари­ли. И толь­ко здесь, за Гранью, он дей­стви­тель­но мо­жет быть по­лезен, по­тому что ви­дит сво­их по­сети­телей так, буд­то их собс­твен­ные ду­хи пред­ков шеп­чут ему.

Кен­су не оши­бал­ся ни­ког­да. Не у всех оби­тате­лей это­го ми­ра есть внеш­ние приз­на­ки их сущ­ности, как тот же пу­шис­тый каш­та­новый хвост Бэк­хе­на и его ак­ку­рат­ные уш­ки с кис­точка­ми, но это не ме­шало ви­деть, кем яв­ля­ет­ся его по­сети­тель. По­это­му ког­да он впер­вые не мо­жет по­нять, кто за­шел к не­му в лав­ку, он те­ря­ет­ся.

Но­вый по­сети­тель внеш­не по­хож на обыч­но­го че­лове­ка. Па­рень, оде­тый в тра­дици­он­ные длин­ные одеж­ды Юга, нем­но­го мнет­ся на по­роге, а по­том не­лов­ко улы­ба­ет­ся по-маль­чи­шес­ки изог­ну­тыми гу­бами и не­уве­рен­но под­хо­дит к при­лав­ку, сов­сем не сму­ща­ясь прис­таль­но­го взгля­да рас­пахну­тых тем­ных глаз трав­ни­ка. По­тому что это был один из тех мо­мен­тов, ког­да ты ни ра­зу не ви­дел ко­го-то, но уз­на­ешь сра­зу. Буд­то зна­ком сот­ни лет. И энер­гия, ка­жуща­яся та­кой зна­комой, поч­ти за­тап­ли­ва­ет чувс­тви­тель­но­го к по­доб­но­му трав­ни­ка.

— Здравс­твуй­те, — мяг­ко про­из­но­сит по­сети­тель, и Кен­су мор­га­ет нес­коль­ко раз, при­ходя в се­бя.

— Здравс­твуй­те. Чем мо­гу по­мочь? — До ста­ра­ет­ся пе­рей­ти на де­ловой тон, но от­вле­ка­ет­ся на сол­нечные бли­ки, за­теряв­ши­еся в чу­жих зо­лотис­то-ры­жих во­лосах.

— Мне ска­зали, что у вас го­товят осо­бый чай.

Кен­су не­воль­но прис­лу­шива­ет­ся к каж­до­му сло­ву и всмат­ри­ва­ет­ся в чу­жие ос­трые чер­ты ли­ца, ко­торые от улыб­ки в го­лосе буд­то смяг­ча­ют­ся. И да­же сов­сем лисьи гла­за с ка­рамель­ной ра­дуж­кой буд­то ис­то­ча­ют теп­лое си­яние, ко­торое мож­но бук­валь­но по­щупать паль­ца­ми. Кен­су чувс­тву­ет, как у не­го по­калы­ва­ет кон­чи­ки паль­цев от то­го, что вне­зап­но хо­чет­ся при­кос­нуть­ся. И он оп­ре­делен­но рас­те­рян и да­же нем­но­го на­пуган, по­тому что все еще не уве­рен, кто пе­ред ним сто­ит.

— Чай, да, — нем­но­го за­дум­чи­во тя­нет До. — Но что­бы его при­гото­вить, я дол­жен знать, что имен­но вас бес­по­ко­ит и для че­го го­товит­ся этот чай.

Мо­лодой че­ловек от­во­дит взгляд и за­дум­чи­во за­кусы­ва­ет ниж­нюю гу­бу, буд­то не зная, как луч­ше объ­яс­нить. А Кен­су толь­ко те­перь за­меча­ет, что чу­жая ко­жа до­воль­на блед­ная, с за­мет­ны­ми про­жил­ка­ми вен на тон­ких кис­тях, выг­ля­дыва­ющих из сво­бод­ных ру­кавов. Весь па­рень по­хож на сов­сем мо­лодое де­рево, толь­ко-толь­ко на­чав­шее цвес­ти.

— Я не уве­рен, ес­ли чес­тно...

— Пос­той­те, — ос­то­рож­но пре­рыва­ет его трав­ник. — Мне ка­жет­ся, я знаю, что вам нуж­но.

Кен­су нес­ме­ло улы­ба­ет­ся и про­сит нем­но­го по­дож­дать, под­хо­дя к сво­им за­пасам. Он про­водит кон­чи­ками паль­цев по не­боль­шим скля­ноч­кам, ров­но сто­ящим в ряд, и вы­бира­ет те, ко­торые ка­жут­ся нуж­ны­ми имен­но сей­час. Он дос­та­ет не­боль­шой бу­маж­ный па­кетик, за­сыпая вы­сушен­ные и из­мель­чен­ные яго­ды об­ле­пихи, нем­но­го кед­ро­вых оре­хов и трав, так нра­вящих­ся ему са­мому.

Он ак­ку­рат­но зак­ры­ва­ет па­кетик, скреп­ляя оран­же­вой лен­точкой, и про­тяги­ва­ет чай по­сети­телю.

— Спа­сибо боль­шое, — мо­лодой че­ловек улы­ба­ет­ся и ос­тавля­ет нес­коль­ко зо­лотых в теп­лой ла­дони.

— При­ходи­те еще, — Кен­су мяг­ко улы­ба­ет­ся в от­вет. А пос­ле ки­ва­ет на бу­маж­ный па­кетик, ко­торый тре­пет­но уже был сло­жен в по­ход­ную сум­ку: — Луч­ше пить по ут­рам, это при­даст сил и под­ни­мет нас­тро­ение. Я сде­лал нем­но­го, по­тому что вкус мо­жет прий­тись не по ду­ше.

Па­рень нес­коль­ко раз ка­ча­ет го­ловой, а по­том улы­ба­ет­ся уве­рен­нее:

— Ду­маю, что мне пон­ра­вит­ся.

Кен­су чуть ки­ва­ет, про­вожая его взгля­дом до са­мой две­ри. Мо­лодой че­ловек вдруг раз­во­рачи­ва­ет­ся и в нес­коль­ко ши­роких ша­гов сно­ва ока­зыва­ет­ся пе­ред Кен­су, ко­торый не­воль­но от­сту­па­ет нем­но­го на­зад от удив­ле­ния.

— Прос­ти­те, — нег­ромко го­ворит па­рень, не смот­ря в гла­за, — я ведь мо­гу уз­нать, как вас зо­вут?

Трав­ник рас­те­рян­но мор­га­ет, а по­том ло­вит чу­жой не­уве­рен­ный взгляд и мяг­ко улы­ба­ет­ся:

— Кен­су. — И тут же ис­прав­ля­ет­ся: — До Кен­су.

Па­рень улы­ба­ет­ся вдруг ши­роко и яр­ко, от­кры­вая ров­ные креп­кие зу­бы и ро­зовые дес­ны.

— А я — Мин­сок. Я обя­затель­но при­ду к вам еще, Кен­су.

Звон ко­локоль­чи­ков буд­то воз­вра­ща­ет рас­те­рян­но­го Кен­су на зем­лю. Он вдруг ло­вит взгляд Сэ­хуна, у ко­торо­го на ли­це зас­ты­ло вы­раже­ние все­лен­ско­го ужа­са, и не­пони­ма­юще вски­дыва­ет бровь.

— Ужас ка­кой. Ты сей­час был пря­мо как Бэк­хен-хен.

Кен­су толь­ко и ос­та­ет­ся, что удив­ленно смот­реть вслед спеш­но скрыв­ше­муся в кла­дов­ке маль­чиш­ке.


***



С то­го дня про­ходит нес­коль­ко не­дель, и в че­реде пос­то­ян­ных по­сеще­ний и из­го­тов­ле­ния раз­личных от­ва­ров и сна­добий Кен­су от­кро­вен­но те­ря­ет­ся, чувс­твуя, что за ним всег­да наб­лю­да­ют теп­лые гла­за. Мин­сок при­ходит ре­гуляр­но. Он не при­думы­ва­ет ка­кие-то спе­ци­аль­ные при­чины для это­го, не ску­па­ет бес­по­лез­ные для не­го от­ва­ры толь­ко что­бы прив­лечь вни­мание. Он прос­то при­ходит, са­дит­ся на не­боль­шой ди­ван­чик, за ко­торый поч­ти го­тов был сна­чала во­евать Сэ­хун, и за чаш­кой чая де­ла­ет день не та­ким обы­ден­ным, ес­ли так во­об­ще мож­но ска­зать в их ми­ре.

К сло­ву, Сэ­хун, ко­торый с са­мого на­чала ре­аги­ровал на Мин­со­ка ес­ли не враж­дебно, то хо­тя бы нас­то­рожен­но, от­та­ива­ет, ког­да Мин­сок на­чина­ет по­могать ему с тре­ниров­ка­ми. Он ни ра­зу не про­явил свою си­лу, и Кен­су до сих пор не ре­ша­ет­ся спро­сить, кем яв­ля­ет­ся его но­вый зна­комый, но Мин­сок от­лично уме­ет ла­дить с деть­ми. И име­ет дос­та­точ­но хо­рошую ре­ак­цию для то­го, что­бы уво­рачи­вать­ся от вне­зап­но ле­тящих в не­го пред­ме­тов во вре­мя тре­ниро­вок.

— Приз­на­вай­ся, ты ведь до­бавил еще нес­коль­ко трав в свой обе­рег, вер­но? — взды­ха­ет с лег­кой за­вистью Бэк­хен, наб­лю­да­ющий за тем, ка­ким ми­лым вдруг ста­новит­ся воз­ле Мин­со­ка про­тив­ный — по его су­губо лич­но­му мне­нию — маль­чиш­ка.

Кен­су по­нима­ет на­мек и толь­ко фыр­ка­ет, от­ве­шивая лег­кий под­за­тыль­ник под­жавше­му уши дру­гу. Но, по прав­де ска­зать, он и сам го­тов по­верить, что ма­гия вме­шалась и в его жизнь. По­тому что од­на яр­кая улыб­ка спо­соб­на сде­лать да­же са­мый пас­мурный день нас­толь­ко сол­нечным, что да­же Сэ­хун, поч­ти при­вык­ший к вся­ким по­доз­ри­тель­но меч­та­тель­ным вы­раже­ни­ям ли­ца стар­ше­го, иног­да хму­ро на­гоня­ет ту­чи над ни­ми. Бла­го, тре­ниров­ки дей­стви­тель­но да­ют ре­зуль­та­ты, и он нам­но­го луч­ше справ­ля­ет­ся с собс­твен­ны­ми си­лами.

Но есть и то, что дей­стви­тель­но бес­по­ко­ит Кен­су. С каж­дым днем Мин­сок еле за­мет­но ме­ня­ет­ся. Это мо­гут не по­чувс­тво­вать ок­ру­жа­ющие, но трав­ник, ко­торый спо­собен оп­ре­делить, на сколь­ко вы­рос­ла за ночь тра­ва, от­ме­ча­ет все до пос­ледней де­тали. И то, что ко­жа, нес­мотря на об­ле­пихо­вый от­вар, ста­новит­ся чуть блед­нее; и то, что ус­та­лость, от­ме­ча­юща­яся под гла­зами, ста­новит­ся за­мет­нее; и то, что улыб­ка с каж­дым ра­зом не скры­ва­ет еле за­мет­ную грусть в гла­зах. Что-то про­ис­хо­дит, и Кен­су впер­вые чувс­тво­ву­ет се­бя та­ким бес­по­мощ­ным прос­то по­тому, что он да­же не зна­ет, ко­му имен­но дол­жен по­мочь и как.

Окон­ча­тель­но Кен­су при­нима­ет ре­шение слу­чай­но, ког­да под­во­рачи­ва­ет­ся шанс. Тог­да в лав­ку вле­та­ет Бэк­хен, воз­бужден­но раз­ма­хивая хвос­том и та­рах­тя что-то сбив­чи­вое и нев­нятное. При­чину та­кого эмо­ци­ональ­но­го всплес­ка дру­га ис­кать дол­го не при­ходит­ся, по­тому что в лав­ку вхо­дят их дав­ние ро­гатые зна­комые. Ес­ли быть бо­лее точ­ным, зна­комы­ми они не яв­ля­ют­ся во­об­ще, и для Кен­су по­луса­тир — все еще лишь оче­ред­ная «са­мая нас­то­ящая судь­ба» его дру­га.

Как ока­зыва­ет­ся, его зо­вут Чон­дэ, и он со сво­им спут­ни­ком с не­боль­шим ак­ку­рат­ным ро­гом во лбу при­ходит пред­ло­жить ред­кие тра­вы с Се­вера.

— Бэк­хен, ве­ди се­бя при­лич­но, — ши­пит еле слыш­но Кен­су и ки­ва­ет на схо­дящий с ума пу­шис­тых хвост. Он поп­ро­сил тор­говцев нем­но­го по­дож­дать, а сам по­дошел к весь­ма по­доз­ри­тель­но выг­ля­дяще­му со сто­роны дру­гу.

— Ни­чего не мо­гу с со­бой по­делать, — ску­лит нэ­ко, под­жи­мая уши и мель­ком наб­лю­дая за сме­ющим­ся са­тиром, ко­торый о чем-то бе­седу­ет со сво­им спут­ни­ком.

— Ну, ро­га у не­го и прав­да впе­чат­ля­ющие, — хмы­ка­ет Сэ­хун до­воль­но гром­ко.

Кен­су не­воль­но прыс­ка­ет, ког­да по­нима­ет, что по­сети­тели их прек­расно ус­лы­шали. Бэк­хен нак­ры­ва­ет го­лову пу­шис­тым хвос­том и за­бива­ет­ся в угол ди­вана, ста­ра­ясь стать не­замет­ным. Кен­су за­меча­ет, как мяг­ко улы­ба­ет­ся Чон­дэ на это дей­ствие, и спе­шит вер­нуть­ся к де­лам.

— Я пос­мотрю, ка­кие тра­вы мне еще нуж­ны, и смо­гу зав­тра дать вам от­вет. Вы ведь еще бу­дете в го­роде?

— Да, мы ду­ма­ем за­дер­жать­ся, — вдруг ши­роко улы­ба­ет­ся Чон­дэ.

Уш­ки с каш­та­новы­ми кис­точка­ми лю­бопыт­но дер­га­ют­ся, вни­матель­но прис­лу­шива­ясь к раз­го­вору. Кен­су ка­ча­ет го­ловой на все это дей­ство и прак­ти­чес­ки от­ма­хива­ет­ся от вдруг уси­лив­ше­гося за­паха ро­зы. Вол­ны не­лов­кой сим­па­тии этих дво­их зас­та­вили да­же цве­ты прос­нуть­ся.

Кен­су вдруг бро­са­ет взгляд на ру­баш­ку од­но­рого­го тор­говца, пред­ста­вив­ше­гося Иси­ном, и по­нима­ет, что имен­но это ему и нуж­но. Имен­но та­кая ткань дол­жна по­дой­ти Мин­со­ку. И толь­ко она. Исин, за­метив­ший взгляд трав­ни­ка, ми­ло улы­ба­ет­ся, до по­яв­ле­ния ямоч­ки, сбав­ля­ющей нес­коль­ко лет, и до­вери­тель­но скло­ня­ет­ся бли­же к при­лав­ку, что­бы зав­ла­деть всем вни­мани­ем Кен­су.

— У ме­ня ос­та­лось еще нес­коль­ко кус­ков тка­ни, ес­ли вас ус­тра­ива­ет цвет.

Кен­су быс­тро ки­ва­ет нес­коль­ко раз, не ве­ря сво­ему счастью.

— Ткань? — вдруг дер­га­ет уша­ми Бэк­хен и по­казы­ва­ет­ся из-под хвос­та. — Ты ведь не со­бира­ешь де­лать еще один обе­рег?

Кен­су улы­ба­ет­ся Иси­ну, не об­ра­щая вни­мания на дру­га:

— Она иде­аль­но по­дой­дет, спа­сибо.

— Кен­су?! По­чему всем, кро­ме ме­ня?

— Но ведь вам он ни к че­му, — ми­ло улы­ба­ет­ся Исин. — Вы влюб­ле­ны в мо­его дру­га, а он все уши про­жуж­жал про вас. Так что сто­ит прос­то пе­рес­тать бе­гать и де­лать вид, что не за­ин­те­ресо­ваны, и пот­ра­тить не­делю на­шего пре­быва­ния здесь с боль­шей поль­зой.

Кен­су, сра­зу по­няв­ший, что пе­ред ним сто­ит имен­но сеч­жи*, удив­ля­ет­ся по­доб­ной пря­моли­ней­нос­ти не мень­ше ос­таль­ных.

— Де­ло дрянь, — тя­нет Сэ­хун, ког­да ви­дит, как стре­митель­но крас­не­ет Бэк­хен.

Сэ­хун од­ним дви­жени­ем ру­ки ус­пе­ва­ет смес­ти Бэк­хе­на за дверь до то­го, как тот по­лезет от­ры­вать кое-чей ми­лень­кий рог. Тре­ниров­ки оп­ре­делен­но да­ют ре­зуль­та­ты, но под­за­тыль­ник млад­ший все же по­луча­ет. Что­бы не вы­ражал­ся.


***



На из­го­тов­ле­ние обе­рега у Кен­су ухо­дит ме­сяц. Он ос­то­рож­но вы­реза­ет иде­аль­ный круг из шел­ко­вой тка­ни, что дол­жен вско­ре стать ос­но­вой обе­рега, и пле­тет ак­ку­рат­ный шну­рок из на­тураль­ной ко­жи. Боль­ше все­го тра­тить вре­мени и сил при­ходит­ся на ос­ве­щение каж­до­го эле­мен­та бу­дуще­го обе­рега. И Кен­су тер­пе­ливо ждет, как ос­ве­щен­ные в лун­ном све­те яр­кие яго­ды об­ле­пихи мед­ленно сох­нут, за­мыкая в се­бе час­тички ма­гии, ко­торые пе­реда­ли в них ду­хи пред­ков. И Кен­су уве­рен, что нич­то боль­ше так не по­дой­дет Мин­со­ку, как об­ле­пиха. По­тому что сам Мин­сок яр­кий и теп­лый, как па­лящее в не­бе сол­нце. И яго­ды эти — та­кие спе­лые и соч­ные, как ка­пель­ки это­го са­мого сол­нца. Имен­но по­это­му круп­ная ягод­ка по­меща­ет­ся вмес­те с ос­таль­ны­ми тра­вами в не­боль­шой ме­шочек, на­деж­но за­вязан­ный и под­ве­шен­ный на шну­рок. Кен­су до сих пор ра­бота­ет всле­пую, но он чувс­тву­ет, что и в этот раз не дол­жен оши­бить­ся. И ду­хи пред­ков соб­ла­гово­лят ему.

На то, что­бы выб­рать нуж­ный мо­мент, у Кен­су ухо­дит еще не­деля. В этот день они с са­мого ут­ра втро­ем, вмес­те с Сэ­хуном, идут в лес, что­бы соб­рать нем­но­го трав, рас­ту­щих имен­но в это вре­мя лун­но­го цик­ла. Маль­чиш­ка, иг­ри­во сры­ва­ющий сво­им вет­ром на­чина­ющие жел­теть лис­точки, идет чуть впе­реди, буд­то поз­во­ляя стар­шим по­быть на­еди­не. Кен­су об­во­дит нем­но­го грус­тным взгля­дом лес и не­воль­но взды­ха­ет, по­нимая, что осень уже на­чина­ет по­тихонь­ку всту­пать в свои пра­ва.

Мин­сок, мол­ча­ливо иду­щий ря­дом, буд­то чувс­тву­ет его нас­тро­ение. Он ос­то­рож­но ка­са­ет­ся кон­чи­ками паль­цев реб­ра чу­жой ла­дони, буд­то спра­шивая, мож­но ли. И Кен­су мяг­ко улы­ба­ет­ся, все так же смот­ря под но­ги. Он сам пе­реп­ле­та­ет их паль­цы, не­воль­но сжи­мая в кар­ма­не за­вет­ный ме­шочек в дру­гой ла­дони. Ру­ка у Мин­со­ка прох­ладная, буд­то вы­сасы­ва­ющая теп­ло из са­мого Кен­су. И он не про­тив. Го­тов все от­дать сво­ему лич­но­му сол­нцу, до кап­ли. Толь­ко вот по­нима­ет, что не все­силен.

— Нель­зя! — вдруг рез­ко кри­чит Мин­сок, и Кен­су вздра­гива­ет, не­воль­но вы­пус­кая чу­жую ла­донь.

Сэ­хун, иду­щий впе­реди них, зас­ты­ва­ет и пря­чет ру­ки за спи­ну, прис­ты­жен­но смот­ря в зем­лю. Толь­ко по­дой­дя бли­же, Кен­су по­нима­ет, что маль­чиш­ка хо­тел сде­лать за­сеч­ку, что­бы от­ме­тить путь.

— Я ведь те­бе го­ворил, что не сто­ит так де­лать.

Го­лос у Мин­со­ка вдруг ста­новит­ся ни­же, сов­сем нез­на­комым. И да­же теп­лые гла­за боль­ше не све­тят­ся как преж­де.

— Прос­ти, Мин­сок-хен, — буб­нит маль­чиш­ка чес­тно. И Кен­су по­нима­ет, по­чему так от­ре­аги­ровал Мин­сок, ког­да ви­дит ма­лень­кую крас­ную кап­лю, выс­ту­пив­шую на де­реве. Он по­ражен­но рас­па­хива­ет гла­за и тут же го­тов про­валить­ся сквозь зем­лю. По­тому что он не по­чувс­тво­вал, от­влек­ся и чуть не под­верг опас­ности чу­жую жизнь.

Еще в детс­тве ба­буш­ка рас­ска­зыва­ла, что в каж­дом ле­су жи­вут ко-да­ма** — ду­хи ле­са, ко­торые обе­рега­ют каж­дую тра­вин­ку. И поп­ро­сить, как это де­ла­ет каж­дый трав­ник, ког­да сры­ва­ет тра­вы вмес­те с мо­лит­ва­ми, — од­но, а по­пытать­ся на­нес­ти вред — со­вер­шенно дру­гое. Кен­су ви­дит, как на гла­зах млад­ше­го на­вора­чива­ют­ся сле­зы, и треп­лет его во­лосы, зас­тавляя под­нять на се­бя влаж­ные гла­за.

— Хен, я прав­да за­был... Прос­ти, хен...

— Все нор­маль­но, Хун­ни, воз­вра­щай­ся в го­род.

Маль­чиш­ка не­уве­рен­но смот­рит на Мин­со­ка, ко­торый все же смяг­ча­ет­ся и ки­ва­ет. Уже че­рез мгно­вение Сэ­хун убе­га­ет на­рав­не с вет­ром, над ко­торым име­ет власть. Кен­су кла­дет ла­донь на не­боль­шое пов­режде­ние на ство­ле, кон­чи­ками паль­цев ощу­щая чу­жую боль. Мин­сок под­хо­дит бли­же и при­жима­ет­ся сза­ди, об­ни­мая и нак­ры­вая его ла­донь сво­ей. Буд­то то­же из­ви­ня­ясь, что не дог­ля­дел.

— Сов­сем ско­ро осень, они ста­новят­ся сла­бее к приб­ли­жению зи­мы.

Кен­су от­ки­дыва­ет го­лову на чу­жое пле­чо, чувс­твуя се­бя нас­толь­ко у­ют­но, что хо­чет­ся прод­лить этот мо­мент как мож­но доль­ше. Мин­сок го­ворит дол­го и раз­ме­рен­но, рас­ска­зывая раз­ные ми­фы и ле­ген­ды, свя­зан­ные с ле­сом. И Кен­су не за­да­ет ни­каких воп­ро­сов, про­водя весь день в те­ни боль­шой об­ле­пихи, иг­ри­во по­качи­ва­ющей вет­вя­ми, буд­то че­рез ше­лест не­боль­ших листь­ев раз­го­вари­ва­ющей с ни­ми.

— Это ведь не нав­сегда?

Мин­сок смот­рит на не­го нес­коль­ко се­кунд, а по­том нес­ме­ло ки­ва­ет. Кен­су не спра­шива­ет, уй­дет ли он или ког­да вер­нется. Ему важ­но прос­то знать, что пос­леднее слу­чит­ся. Он бе­рет чу­жую блед­ную ла­донь и кла­дет на нее обе­рег, ос­то­рож­но за­жимая чу­жие паль­цы.

— Прос­то всег­да это но­си с со­бой, хо­рошо? Это при­даст те­бе сил.

Мин­сок ло­вит его ла­дони и тя­нет на се­бя, в че­реде по­целу­ев обе­щая, что не рас­ста­нет­ся с ма­лень­ким ме­шоч­ком ни­ког­да. Кен­су уве­рен, что Мин­сок сдер­жит свое обе­щание. Как де­лал это всег­да.

***



В этот день сол­нце с са­мого ут­ра не по-осен­не­му теп­лое, и Кен­су, пре­быва­ющий в от­личном рас­по­ложе­нии ду­ха, бук­валь­но па­рит по лав­ке, сме­шивая тра­вы.

— Чувс­твую при­бав­ле­ние лю­бов­ных сна­добий, — ле­ниво тя­нет Бэк­хен, но улы­ба­ет­ся, ви­дя, ка­ким счас­тли­вым стал друг.

А Кен­су, с то­го са­мого дня в ле­су го­товый ко все­му, лишь да­рит лег­кую улыб­ку, про­дол­жая го­товить от­вар для Чун­ме­на. Бан­ши серь­ез­но по­садил го­лос пос­ле од­ной из не­дав­них круп­ных ка­тас­троф в ми­ре лю­дей. Ес­ли бы он был спо­собен на дол­гие раз­го­воры, Кен­су бы точ­но ус­лы­шал оче­ред­ной мо­нолог на те­му бес­по­лез­ности его де­ла. Все рав­но ведь ник­то не слу­ша­ет.

Чун­мен при­ходит че­рез пол­ча­са и выг­ля­дит край­не не­важ­но.

— Ты бы так не над­ры­вал­ся хоть, раз в пус­то­ту ухо­дит, — ка­ча­ет го­ловой Бэк­хен. И приз за са­мую не­ук­лю­жую за­боту ухо­дит имен­но к не­му.

Кен­су цы­ка­ет и про­тяги­ва­ет от­вар уже бла­года­ряще­му взгля­дом бан­ши:

— По три лож­ки че­тыре ра­за в день. Так ты быс­тро вер­нешь го­лос, и бо­ли уй­дут.

— Спа­сибо, — хри­пит Чун­мен. А по­том вдруг су­ет­ли­во ищет что-то по кар­ма­нам. Он про­сит зна­ком по­дож­дать удив­ленно­го трав­ни­ка, вы­ужи­ва­ет пос­ле му­читель­ных по­ис­ков не­боль­шой бар­хатный ме­шочек и про­тяги­ва­ет Кен­су.

— Для ме­ня? — оза­дачен­но спра­шива­ет До и заг­ля­дыва­ет внутрь. Гла­за трав­ни­ка рас­ши­ря­ют­ся, и он поч­ти вык­ри­кива­ет: — Кто те­бе это дал?

— Че­ловек... по­хож... — еле вы­ходит про­из­нести у бан­ши. Он ру­кой по­казы­ва­ет рост, как у не­го, а по­том паль­цем ты­чет в свои во­лосы: — Ры­жие.

Кен­су сры­ва­ет­ся с мес­та, ос­тавляя рас­сы­пан­ны­ми яр­кие оран­же­вые яго­ды по при­лав­ку. Бэк­хен бе­рет од­ну из них и за­дум­чи­во кру­тит в ру­ке, ки­дая воп­ро­ситель­ный взгляд на стран­но рас­те­рян­но­го Сэ­хуна. Маль­чиш­ка то­же сры­ва­ет­ся с мес­та, ос­тавляя оза­дачен­ных нэ­ко и бан­ши в лав­ке.



А в ле­су, воз­ле то­го са­мого де­рева, где все еще ос­тался след от за­сеч­ки Сэ­хуна, Кен­су да­ет се­бе пе­ревес­ти дух. Он тя­жело ды­шит и жад­но всмат­ри­ва­ет­ся в вы­сокое креп­кое де­рево, гром­че за­шелес­тевшее листь­ями при его по­яв­ле­нии.

Кен­су ус­та­ло упи­ра­ет­ся лбом в ствол, прик­ры­вая гла­за, и шеп­чет чуть оби­жен­но:

— Сле­ду­ющей вес­ной я те­бе все во­лосы вы­дер­гаю за то, что не поп­ро­щал­ся. И ча­ем по­ить боль­ше не бу­ду. Вот так вот.

Де­рево ше­лес­тит, буд­то пос­ме­ива­ясь, а по­том слов­но про­гиба­ет­ся, пы­та­ясь вет­вя­ми до­тянуть­ся до гос­тя, так до­вер­чи­во при­жав­ше­гося к не­му. Не­боль­шой обе­рег на ко­жаном ре­меш­ке чуть ка­ча­ет­ся на вет­ру на од­ной из вет­вей, все так же ох­ра­няя и при­давая сил.


_________________________

*Сечжи - правдолюбивое существо из китайской мифологии, способное также уличить ложь. Обладает одним рогом.
**Ко-дама - в японской мифологии это воплощенная душа дерева, у меня же она антроморфизирована. Ко-дама почитаются как божества деревьев и защитники леса. Считается, что если сделать зарубку на очень старом дереве, то она может кровоточить — это верный признак наличия ко-дама. Так как они связаны с лесом и деревом, душу которого они воплощают, долго далеко от леса они существовать не могут. Именно поэтому освобождение души (то бишь Мина) я решила сделать в период вегетации у облепихи.
Написать отзыв