Абсолютная реальность

от Ie-rey
максиAU, фантастика / 18+ слеш
7 окт. 2016 г.
25 мар. 2017 г.
19
45665
2
Все главы
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 

Эй! Наш мир давно уже не наш,
Мы видим то, что нам покажут.
Мы слышим на радиоволнах
Ту ложь, что нам они расскажут.
Стой! Из-под блестящих обёрток
Реальность выглянет так робко...

Наш мир давно уже мираж,
Не спи! Нет смысла ждать —
Мы пропустили апокалипсис.
Наш мир давно уже мираж,
Смотри! Нет смысла ждать.
Эй! Наш мир давно уже не наш.
Проснись-проснись-проснись!
Не время спать.
Если живой ещё...
Дерись!

Группа "Зомби" — Мы пропустили апокалипсис
Всегда с вами в эфире —
в полночь на аварийных частотах
Радио Сопротивления





1. Овцы в стаде





1.1



Хань отрешённо запихивал коробку с диском в рюкзак и пытался посчитать в уме, какой это по счёту провал. И что он утром скажет ребятам, когда его спросят о результате?

Поток спешащих по своим делам людей напирал, и Хань хотел отодвинуться ближе к стене, но помедлил, различив на плитках полустёртую надпись.

"Мир — иллюзия".

— Ханни! — Братишка ухватился руками за его пояс, чтобы не упасть. — Я есть хочу.

— Уже скоро. — Он наконец застегнул рюкзак, потрепал Мяо по весело торчащим в разные стороны волосам, крепко сжал в ладони маленькие пальчики и направился к краю платформы. Вокруг разливался шипящий звук, постепенно глушивший гомон толпы. Через минуту дверцы вагона, остановившегося как раз напротив Ханя и Мяо, разошлись в стороны, позволив им первыми зайти внутрь и занять лучшее место. Хань устроился в углу и усадил Мяо к себе на колени, обнял, прижимая к себе, чтобы братишка не соскользнул и не затерялся среди набившихся в вагон людей.

— Час пик, да? — Мяо похлопал его ладошкой по запястью и принялся вертеть головой, разглядывая людей вокруг. Неугомонный. Хань порой сам себе поражался, как он ещё не свихнулся за последние два года — именно столько прожил в их семье Мяо.

Вообще у родителей Ханя не было других детей, только он один. И Хань привык к этому. Но три года назад в Шаньси случилось землетрясение. Мать как раз делала репортаж. Тогда же и началась программа по заботе о сиротах. Мяо пережил то землетрясение, но потерял всю семью, а мать Ханя присутствовала при съёмках операции по спасению людей из-под завалов. Именно ей на руки отдали спасённого Мяо. Как только программа по заботе о сиротах Шаньси стартовала, мать приложила все усилия, чтобы как можно скорее оформить документы и забрать Мяо к себе. Отец и Хань были против, но им пришлось смириться, а после — со временем — они полюбили Мяо и привязались к нему.

Мяо же чувствовал себя в их семье маленьким принцем. Ему всё вокруг казалось роскошью. И он преследовал Ханя буквально по пятам. Сначала это бесило. Но стоило Ханю всего лишь простудиться, как Мяо тут же обосновался рядом. Помогал матери ухаживать за ним и даже спал вместе с ним по ночам. Хань замучился прогонять мелкого. Мяо плакал и уговаривал его сквозь слёзы поправиться поскорее, потому что ему нельзя умирать. Потому что Мяо не хочет снова остаться один.

— Ещё полчаса — и мы будем дома, — пообещал Хань.

— Хорошо. Смотри, что это? — Мяо указал в сторону окна. Он сидел у Ханя на коленях, повернув голову вправо, и внимательно смотрел в тёмные прямоугольники ближе к центру вагона. Забавно хмурил брови и казался чуточку испуганным. — Страшное.

— Где? — Хань со своего места ничего вообще не видел. Да и на что можно было смотреть, если за стеклом всегда царили только тьма и мелькание опорных столбов? Но всё же он попытался немного наклониться вперёд, чтобы увеличить угол обзора.

И полетел с сиденья головой вперёд под оглушительные скрип и металлический визг. У него всего одна мысль промелькнула: какой идиот дёрнул за рычаг экстренного торможения?

— Ханни... Ханни... открой глазки! Ханни!

Хань не сразу сообразил, что его слабо теребят и пытаются потрясти за плечи.

— Ханни...

Он моргнул раз, потом ещё, но свет вокруг не перестал мигать. Кое-как сел, сбросив с себя чужую руку, и попытался осмотреться. Голова гудела, всё остальное болело и ныло, словно его засунули в металлическую бочку, а потом как следует потрясли, заставляя ударяться о жёсткие стенки. На щеку капнуло чем-то вязким. Хань машинально провёл тыльной стороной ладони по лбу и щеке, а потом при новой вспышке разглядел красное на ладони. Кровь. Наверное, он сильно ударился головой. Осторожно ощупал лоб и нашёл ранку под чёлкой. Ничего серьёзного, но шишка будет точно.

— Ханни... — Мяо испуганно смотрел на него.

— В порядке. — Хань медленно приподнялся, ещё медленнее выпрямился, проверяя, все ли кости целы. Похоже на то, только бок ныл. И левое плечо. Ушибы, не больше. — Ладно...

В мигающем свете Хань различил возившихся у двери вагона людей. Четвёрка парней и пара девушек. Он проверил Мяо, убедился, что тот не пострадал, оглядел валявшихся на полу пассажиров и сглотнул, когда сообразил, что один из них лежит с неестественно повёрнутой головой. Первым порывом Ханя было осмотреть людей и помочь тем, кому можно, но потом он подумал о Мяо и решил, что лучше Мяо побыть в месте поспокойнее. Не хотелось при нём переворачивать остальных и, возможно, демонстрировать что-то такое, что могло вызвать шок у ребёнка. "Возможно" — потому что Хань при вспышках света видел кое-где кровь на полу. Открытые переломы, например, зрелище не самое приятное даже для взрослых. Хань не считал Мяо неженкой и помнил, что он пережил, но напоминать всё равно не хотелось.

Они с Мяо аккуратно двинулись к группе у дверей, стараясь перешагивать через лежащих на полу.

— Что случилось?

— Сам не видишь? — огрызнулся тип под тридцать, пытавшийся раздвинуть дверцы. — Откуда мы знаем? Просто ехали домой, как все.

— Впереди должна быть станция, — робко отметила одна из двух девушек, которая, впрочем, вблизи выглядела отнюдь не на двадцать. И она баюкала левую руку, кое-как обмотанную тонким шарфиком.

— Впереди? — невесело усмехнулся парень с выкрашенными в голубой цвет волосами. — Это самый длинный перегон на этой линии. До станций в обе стороны пешком идти уйму времени.

— Можно попробовать найти техническое помещение и подождать там медиков и полицию.

— Плохая идея, — покачал головой Хань. — Там наверняка всё под напряжением. Лучше остаться в вагоне и ждать здесь. Заодно попробуем помочь пострадавшим. Или хоть подождать, пока сообщат в центр управления о случившемся. Если сообщат, то линию должны обесточить.

— Поддерживаю, — кивнула женщина с перевязанной рукой. — Но с пострадавшими непросто. Некоторые погибли, некоторые ранены серьёзно, а ещё некоторые не приходят в себя. Легко отделавшиеся уже на ногах. Думаю, в других вагонах то же самое. Трогать же тех, кто не приходит в себя, я не советую. У них могут быть внутренние повреждения. Даже если просто сдвинуть с места, это может привести к более серьёзным травмам либо значительно ухудшить их состояние. — Она чуть смущённо пояснила: — Я не врач, просто работала в больнице.

— Я не собираюсь тут ждать чёрт знает сколько, чтобы меня потом ещё на допросах мурыжили. Мне нужно домой, пока жена и дети не ударились в панику. — Мужчина снова запыхтел, пытаясь открыть двери.

Хань пошарил в кармане, достал телефон и убедился, что сигнала нет. Печально.

— Вы не откроете эту дверь. Давайте тогда пройдём в кабину управления. Если персонал пострадал, то сами сообщим в центр о проблеме. Линию обесточат, и мы сможем открыть двери оттуда. — Хань старался быть предельно спокойным и убедительным. В общем-то, чёрт с дверями. Если бы даже двери открыть получилось, он не полез бы из вагона и остался бы внутри с Мяо, но сидеть в вагоне с дверьми нараспашку ему не хотелось. Не то чтобы он был из пугливых, но довольно неуютно торчать в узком тоннеле в консервной — открытой — банке и ждать себе на задницу приключений. Особенно в свете газетных слухов, что многие преступники предпочитали прятаться в подземных системах канализации и метро. Был бы Хань один — и ничего, но Мяо не любил открытые двери и темноту, и верил, что в темноте живут чудовища.

— Сколько там вагонов между нами и головой поезда? — Хань не помнил, потому что не обратил на это внимания на станции.

— Это второй вагон от головы поезда, — ответил ему парень с голубыми волосами. — Идти чуть, так что я точно за. Тут даже стекло разбить нечем, а автоматика барахлит, но явно работает. Проще нажать кнопочку и выйти без усилий.

Через три минуты они толкались в узком переходе между вагонами и с усилием раздвигали внутренние дверцы. Сделать это было намного проще, чем открыть двери внешние. В другом вагоне у внешних дверей тоже возились люди. Ханю пришлось коротко пересказать план, после чего они уже все вместе направились к голове поезда.

Через стекло внутренней двери без труда удалось различить в кабине двух человек. Один валялся на панели управления с разбитой головой, а второй — на полу.

— Отличная идея! И как мы попадём в кабину? — ехидно поинтересовался субтильный типчик в лёгком плаще и выразительно побарабанил пальцами по толстому стеклу.

— Стекло на внутренних дверях обычное. Просто толстое. — Хань стянул с плеч лямки рюкзака. — Посторонитесь и отойдите чуть назад.

Дождавшись, когда Мяо спрячется ему за спину, Хань размахнулся тяжёлым рюкзаком и ударил им. Стекло дрогнуло, но выдержало.

— Погоди! — окликнул его парень с голубыми волосами. — Разбить можно, но трудно. Лучше попробуй его выдавить из креплений. Обычно в поездах стёкла легче выдавить, чем разбить.

Хань осмотрел каучуковые крепления и плотную резину, кивнул и налёг на стекло плечом. Парень с голубыми волосами присоединился к нему и тоже надавил. Они попыхтели пару минут, но стекло ввалилось-таки внутрь кабины. Хань нашарил ручку и открыл дверь. Они вместе с неожиданным напарником проверили состояние пострадавших. Тот, что лежал на полу, остался жив, но не приходил в сознание. Пришлось самим осматривать панель управления.

Система связи не работала. Из малых динамиков доносились лишь шум и треск помех.

— Но должен же у поезда быть сигнал, — озадаченно пробормотал Хань. — Не могут же они не видеть, что сигнал не движется. И поезд не пришёл на станцию. Значит, скоро пойдёт следующий поезд по этой линии.

— И врежется в этот, — безрадостно добавил кто-то из прохода. — Нельзя тут оставаться. Столкновение непременно приведёт к новым жертвам. Нужно выбираться отсюда и идти к следующей станции. Вперёд. По этой линии поезда идут в одном направлении, значит, впереди будет безопасно. Сколько там идти? Пусть даже двадцать километров...

— Вряд ли больше десяти или двенадцати, — возразил напарник Ханя с голубыми волосами. — Я тут каждый день езжу всю жизнь. Но идти нужно осторожно, раз уж тоннель не обесточили.

После короткого совещания, скрашенного руганью и парочкой глупых предложений, решили всё же выйти в тоннель и идти к станции пешком. Хань предложил подождать и собрать всех пассажиров из других вагонов, но ему возразил всё тот же голубоволосый парень.

— На это уйдёт слишком много времени. Включая потраченное время на уговаривание тех, кто не захочет идти. И ты сам видел, как много людей без сознания в вагонах. Привести в чувство нам ни одного не удалось. Проще открыть все двери. Каждый, кто оклемается и пожелает идти, сможет нас догнать. И если остальные увидят приближающийся состав, они смогут выбраться из поезда и спастись в случае столкновения. Мы тут не спасатели, но мы хотя бы можем поспешить и постараться сообщить о случившемся как можно раньше, чтобы спасатели сюда прибыли и помогли оставшимся.

Двери они открыли и выбрались в сырой и тёмный тоннель. Хань безжалостно выбросил из рюкзака вещи, свернул его так, чтобы удобно было устроить Мяо, взял его на руки и велел крепко держаться за шею. Даже если у Мяо устали бы руки, он бы не свалился из-за ремней и рюкзака, дававших дополнительную опору и страховку.

Хань взял в левую руку бесполезный сейчас телефон и ткнул в первую попавшуюся кнопку. Телефон пока мог и фонариком поработать.

— Освещение есть, но фонари далеко друг от друга, — заметил голубоволосый тип. — Меня Лин зовут.

Хань коротко назвал своё имя и зашагал вслед за добровольным проводником, подсвечивая себе левой рукой, а правой придерживая Мяо.

— Внимательно смотрите под ноги и старайтесь не цепляться ни за какие провода.

— Обычно поезда идут очень быстро, а тут много поворотов и путей, ведущих куда-то ещё. Мы точно не заблудимся? — спросили за спиной Ханя.

— Раньше тут было больше линий. Другие пути старые. Нужные будут наезженными. Видно по блеску металла, — отозвался Лин. — Не потеряемся. И слышимость тут хорошая. Станции шумные. На верном пути различим шум километра за два, если не больше.