Школа Святого Мартина

от Грин
мидиэротика, драма / 18+ слеш
Кай (Ким Чонин) Крис (У Ифань)
11 окт. 2016 г.
13 окт. 2016 г.
7
19414
2
Все главы
1 Отзыв
Эта глава
1 Отзыв
 
 
 
Реальность редко соответствует ожиданиям всегда и во всём. Точно так же, как высокие показатели и хорошая репутация не обязательно должны приводить в престижный колледж для прохождения практики. Иногда они могут подкинуть работёнку покруче.

Крис одной рукой придерживал тяжёлую спортивную сумку с вещами, а второй растерянно пытался пригладить растрепавшиеся на ветру волосы. Автобус мигнул на прощание алыми огнями и скрылся за поворотом, лишив Криса призрачной надежды смотаться куда подальше от массивной вывески над воротами и прочных стальных решёток.

Старшая школа-интернат Святого Мартина больше походила на тюрьму строгого режима. На первый взгляд. Все последующие взгляды убедили Криса в этом ещё больше.

Он выудил из кармана сложенную бумагу и прищурился, чтобы разобрать ровные строки в неверном свете фонарей. Всё так. Старшая школа-интернат для трудных подростков, фактически исправительный центр со смягчёнными условиями. И Крису полагалось два с половиной месяца торчать за этими стальными прутьями, исполняя обязанности штатного врача и преподавателя биологии.

В автобусе Крис успел изучить сайт школы и прикинуть, что же это за место, где ему предстояло провести два с половиной месяца.

В школе Святого Мартина было всего три класса — с девятого по двенадцатый. В каждом не более двадцати пяти учеников. Как правило, в Канаде детей-сирот передавали каждые шесть или двенадцать месяцев из семьи в семью. Однако при наличии у таких детей живых родителей, которые по каким-либо причинам были лишены родительских прав или не могли выполнять свои обязанности, их запрещалось передавать приёмным родителям. Именно такие дети и учились в школе Святого Мартина. Помимо того, что у них всё же были родители, эти детки ещё и отличились в плане поведения. К каждому из них закон хоть раз предъявил претензии. Эти претензии — не самые серьёзные с точки зрения закона — не позволяли отправить детей в молодёжные исправительные центры, но требовали определенного присмотра.

Крис вздохнул, подошёл к воротам и нажал кнопку вызова. Охрана впустила его на территорию школы через две минуты, и его тут же сопроводили в кабинет светского директора школы. Официально школой руководила церковь, но церковное присутствие, как Крису объяснили, сводилось к занятиям раз в неделю с местным священником. Учеников просто собирали по воскресениям в центральном зале, а священник им что-нибудь рассказывал в течение часа.

— У нас профильным является английский язык. Раньше можно было и французский выбрать, но сейчас учеников мало, а школу содержат на средства из муниципального бюджета. Поскольку большая часть учеников предпочла английский, так оно сейчас и есть, — объяснил Крису директор. — У школы традиционно уклон в естественные науки, поэтому сильная математическая и биологическая базы. Программы для вас составлены нашим преподавателем, хотя вы можете добавить в них что-то своё. Если будут трудности, обращайтесь за помощью к коллегам или ко мне. Дети... хм... ведут себя обычно хорошо. Есть несколько заметных лиц, но они все на примете. Попрошу вас лишь о необходимой преподавательской жёсткости. Сообщать детям, что вы практикант, мы не стали. Для них вы просто преподаватель, который подменяет мсье Леруа. Рекомендую вам придерживаться этой версии. Вести занятия вы будете у класса С. Это двенадцатый выпускной с математическим профилем. Сами понимаете, биология у них идёт в облегчённом варианте в качестве дополнительного предмета. Думаю, куда интенсивнее будет ваша работа в качестве врача. Драки случаются, и достаточно часто. Тут тоже, сами понимаете, суровая реальность, всё-таки школа для мальчиков, а агрессия у мальчиков всегда выше. В отсутствие девочек это особенно заметно. Ну и тут собраны в основном дети эмигрантов, поэтому расовые вопросы порой всплывают в том числе. В вашем классе есть китайцы, поляки, пара ирландцев, кореец и итальянец. Всего — пятнадцать. Это самый маленький класс за последние десять лет.

Крис взял врученный ему список и без спешки принялся читать имена вслух. Шесть поляков, пять китайцев, два ирландца, итальянец и кореец. Всё так, как рассказал ему директор.

— Этот самый буйный, — предупредил по поводу корейца директор. — Ким Чонин. Родители депортированы три года назад по делу о незаконном въезде. Тяжба длится до сих пор, и разрешения на возвращение они пока не получили. С ребёнком получилась странная история с официальным оформлением патронажа и прочих документов, но через три месяца после этого родители-патроны не смогли пройти по требованиям комиссии и лишились права на патронаж. Мальчика перевели из школы в Торонто в католическую государственную школу-интернат, поскольку официально он считается сиротой, а в прежней школе у него было оплачено полгода обучения. Он несколько раз устраивал драки, обвинялся в сексуальном домогательстве к преподавателю и ударил директора школы, также устраивал беспорядки во время слушаний. В результате угодил к нам в качестве трудного подростка. Поведение его не выходит за... определённые рамки, что не позволяет нам отправить его в молодёжный исправительный центр. К глубочайшему сожалению. Быть может, если бы остальные не боялись его и были бы поразговорчивее, чтобы дать осмысленные показания против него, мы отправили бы его в исправительный центр, но они молчат.

— Если он их избивает, разве следы побоев не являются достаточным... — удивлённо начал Крис.

— Он не только их избивает, но какой от этого толк, если они все дружно твердят, что упали. Или что их ударил кто-то другой. Случайно. Они отказываются наотрез давать показания против него, понимаете? Вот этот вот мальчик, Хуан Цзытао, например. Год назад при осмотре у врача у него обнаружили следы... гм... проникновения. Надеюсь, вы понимаете, что это значит? Он сказал, что просто сам развлекался и увлёкся чересчур, что никто его не насиловал и ни к чему такому не принуждал.

— Но при изнасиловании...

— Разве я сказал, что это было изнасилование? Я сказал "следы проникновения". Наш врач сказал, что мальчик регулярно занимается этим. Осторожно проверили и некоторых других учеников. Ни у одного следов насилия не обнаружено, а вот... В общем, если их и насилуют, то делают это аккуратно и без нанесения травм, понимаете? И они все поют одну и ту же песню. Дескать, сами с собой развлекались.

— А как же следы спермы?

— Их не было. Да и далеко не всегда по горячим-то следам осматривали.

— Вы полагаете, этот ваш буйный Ким Чонин принуждает их к сексу?

— Возможно. Пойман он ни разу не был. И ни разу никто его в этом не обвинил. И пока мы тут бессильны. Нам нужны либо показания против него, либо застигнуть его на месте преступления.

— Видеокамеры?

— Их одних будет недостаточно, да и стоят камеры не везде. В жилой части школы ставить их и вовсе запрещено, как и в уборных, душевых, раздевалках, медпункте и прочих подобных местах. Я уже обращался за консультацией в полицию, но они сказали, что одних предположений недостаточно, чтобы получить разрешение на установку камер сверх положенного или хотя бы в комнате Ким Чонина. Но ладно, лучше вернёмся к вам. В этом году мы не хотели принимать практиканта, но ваш куратор настоял и дал вам наилучшие рекомендации. Только поэтому вы тут. И только поэтому я не стал запрашивать ваше досье. Надеюсь, ваша биография безупречна?

Крис сохранил невозмутимое выражение на лице и коротко кивнул, после чего заявил с железной уверенностью:

— Вы всегда можете запросить эту информацию. В любой момент. Хоть прямо сейчас.

Уверенность Криса произвела нужное впечатление на директора. Крис понятия не имел, что могло содержаться в его досье, и кто вообще это досье составлял. Причин для особой паники не существовало, но в старшей школе Криса подозревали в нестандартных наклонностях. Однажды чуть не дошло дело до открытого обвинения в сексуальных домогательствах к другому ученику. Парню. И это было бы обоснованное обвинение, потому что тот парень в самом деле нравился Крису. После того эпизода Крис обзавёлся привычкой тщательно скрывать свои симпатии и ориентацию. Сосредоточенность на учёбе очень помогла, как и репутация "учёного сухаря", который ничем не интересуется, кроме науки.

Сиротами вот Крис точно не интересовался, хотя вместе с ним один такой учился. Парень, который с двенадцати лет побывал в двадцати семьях. На занятиях он всегда старался быть незаметным, не искал себе друзей, держался особняком и избегал любых привязанностей. Иногда Крис замечал, как этот парень глядел в окно с осязаемой тоской. И замечал, как он вздрагивал, когда к нему кто-нибудь обращался. Вспыхивающие радостью и удивлением сразу глаза, но этот свет потухал немедленно, едва заговоривший с ним человек отходил, потеряв интерес, или же сам парень понимал, что к нему обратились исключительно по необходимости. Крис предполагал, что однокурснику-сироте льстило внимание, потому что этого внимания он всегда был лишён и никому толком не был нужен всю сознательную жизнь.

Позднее Крис читал о проблемах сирот в Канаде, порождённых системой заботы о сиротах. Такие дети действительно отказывались от привязанностей намеренно, если обладали сильными характерами. Замыкались в себе, считали себя ненужными и ни на кого не рассчитывали. Слабые сдавались и превращались в безвольных и послушных существ, которыми удавалось без труда помыкать.



***



С Тао Крис познакомился на следующий же день.

Побитого ученика привели в медпункт и сдали Крису на руки. Он же, удивлённо приподняв брови, разглядывал рослого и крепкого парня и пытался понять, как такого можно побить.

Тао жался в углу кабинета и настороженно рассматривал Криса. Сжался и того сильнее, едва Крис велел ему снять одежду.

— Я не могу осмотреть тебя сквозь одежду.

Тао неохотно сбросил рубашку и брюки, ещё неохотнее избавился от белья и неловко выпрямился перед Крисом. Красивый мальчик. Крис старался не думать о таких вещах, но получалось плохо. С природой трудно сражаться, так или иначе.

Природа или нет, а Крису нравились мужчины. Тао же был сложён на диво гармонично. И его бёдра отличали плавные линии и особая мужская округлость. Крис называл такие бёдра "нежными". Сожми пальцами покрепче — непременно останутся пятнышки, которые со временем потемнеют и станут ещё одним сексуальным элементом.

Крис глубоко вздохнул и перешёл к осмотру. Гематома на боку, ссадины на шее, на руках старые и свежие синяки, содранная под коленом кожа... Тао безропотно выполнял все инструкции Криса и даже не стал возражать, когда Крис отправил его на койку. Замер в коленно-локтевой и лишь слабо вздрогнул от осторожного прикосновения руки, затянутой в перчатку.

Крис остался бесстрастным, хотя мог с уверенностью сказать, что Тао регулярно занимался сексом с другим парнем. Он легко провёл кончиком пальца между ягодиц, чтобы убедиться в этом. Пара поглаживаний вокруг ануса — и мышцы послушно дрогнули, расслабились. Ещё немного ласки, чтобы тело Тао раскрылось под ненавязчивым напором, подтвердив предположение Криса о том, что Тао недавно кто-то трахал.

Крис отстранился и занялся приведением Тао в порядок. Ни слова не сказал ни по поводу ранок и синяков, ни по поводу хорошо разработанного входа. Хотя предположил по поведению Тао, что местный врач порой не отказывал себе в маленьких удовольствиях жизни. Скорее всего, редко и только в отношении некоторых из учеников.

Крис жестом предложил Тао одеться после всех процедур, однако не выдержал и всё-таки подошёл к Тао позднее со спины, чтобы прижать ладонь к пока ещё обнажённой ягодице. Тао вздрогнул, хотел повернуть голову, но не сделал этого. Просто остался стоять на месте и не предпринял ни одной попытки сбросить руку Криса.

— Похвальное спокойствие. Посопротивляться не хочешь?

— А смысл? Если вам очень хочется, сделаете укол и продолжите, когда я не смогу сопротивляться, — тихо отозвался Тао по-китайски.

Крис пришёл к грустному выводу и убрал ладонь с аппетитной ягодицы. Наверное, любого другого на его месте это ошеломило бы и шокировало, но Крис тоже был иностранцем в Канаде и во время учёбы в школе не раз сталкивался с некрасивым отношением учителей как к детям эмигрантов, так и к их родителям. Однажды его родителей чуть не лишили родительских прав, и если бы не склочный нрав матери, всё могло закончиться печально. Вплоть до того, что Крис оказался бы тоже в подобном интернате для сирот. Обошлось, но Крис успел наслушаться всякой мерзости о таких школах и возможных перспективах. Он тогда и не подозревал, что когда-нибудь увидит всё собственными глазами, а сейчас вот... Сейчас он хорошо понимал, что Тао приходилось терпеть в медпункте по прихоти местного врача. Помимо того, что ему приходилось терпеть ещё.

— Хуже здесь или среди других ребят? — спросил он, отвернувшись от Тао.

— Не задавайте таких вопросов, доктор. Вы тут на время, а порядки здешние сложились задолго до вашего появления.

— Понимаю. — Крис стянул с левой руки тонкую перчатку и взялся за правую. — Но я спросил не просто так.

Тао застегнул рубашку, выпрямился и открыто посмотрел ему в глаза.

— Здесь было хуже. С учителями и персоналом всегда хуже. У учеников всё хотя бы просто и доступно. Прав тот, кто сильнее, умнее и хитрее.

— И только?

— Нет. Я знаю, сейчас вы спросите, не насиловал ли меня кто-то из учеников. Но нет. Насиловали меня только тут.

— А есть разница?

— Есть. Здесь никого не волнует моё удовольствие. — Тао направился к двери, открыл её и вышел в коридор, сказал уже оттуда за миг до того, как дверь закрыл: — Зря вы сюда приехали, доктор.