Размер шрифта  Вид шрифта  Выравнивание  Межстрочный интервал  Ширина линии  Контраст 

Бездна бездну призывает

Открыть саммари
миниДетектив, Херт/Комфорт / 16+ / Слеш
Дарт Малак м!Реван Реван (Дарт Реван)
16 окт. 2016 г.
16 окт. 2016 г.
1
1.942
 
Все главы
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
16 окт. 2016 г. 1.942
 
Когда Малак видит Ревана впервые, он испытывает такое чувство зависти, какое не посещало его еще ни разу прежде.

Малака тогда еще все называют Алеком, а другие ученики, хихикая, кличут его, нескладного мальчишку, «косым». Реван носит красивое имя Дэмиен. Этому Дэмиену уже семь, хотя самому Алеку было четыре, когда его впервые представили перед Советом джедаев. И все же старые рыцари степенно и с одобрением качают головами, рассматривая черноволосого мальчика, гордо стоящего в центре зала Совета. Алек подсматривает из-за двери, и зависть гложет его изнутри — ему кажется, что на него Совет смотрел совсем иначе.

Дэмиен еще и красивый, хоть и почти как девчонка: у него большие глаза и тонкие упрямые губы, а удивительная одежда, в которой он приехал, расшита серебряными нитями. Старые джедаи говорят ему, что со временем он станет сильным и сможет защищать невинных. Джедаи просят его не бояться ничего.

— Я не боюсь, — отвечает Дэмиен, и Алек решает, что голос у него тоже точь-в-точь как у девчонки. Это помогает примириться.

***

День спустя их вместе сажают в классе. Дэмиен теперь в ученической робе, и одной Силе известно, что случилось с его красивой одежкой. Возможно, он теперь бережет ее в сундуке у своей кровати, как другие ученики хранят воспоминания о доме. Сам Алек ничего не хранит — он ненавидит вспоминать свое детство.

Новый сосед Алека оказывается сосредоточенным и безмолвным, он слушает учителя так, будто от этого зависит его жизнь. Это бесит.

Бесит и то, что девочки через ряд шепчутся громче, чем стоило бы, и Алек слышит, что они сравнивают их. Он знает, что проигрывает в этом сравнении, и гнев переполняет его все больше. Усмирить ненависть не получается, но сделать он ничего не может — еще не хватало заработать проблемы с учителем, прямо посреди урока кинувшись с кулаками на нового соседа. Так что он не шевелится, лишь мысленно навлекая на черноволосую голову соседа чудовищные кары.

***

Дэмиен юркий, как ласка в блестящей шкурке, и волосы его так же отливают шелком под электрическим светом. Алек здоровается с ним сквозь зубы в коридорах, потому что обязан, и Дэмиен отвечает ему тем же, скользя в ответ равнодушным взглядом. У новичка как-то быстро оказывается слишком много друзей, среди них есть и девочки почти всех рас, а мальчишки-ученики уже шутят, что не хотели бы встать против него в тренировочном спарринге.

Тогда Алек вызывается быть его соперником — назло остальным.

В его захвате Дэмиен кажется совсем слабым, Алек мог бы сломать его напополам, но черноволосый мальчишка вдруг вырывается одним скользким движением вниз, и Алек, не успев понять, что происходит, уже ощущает болезненный удар учебным мечом под ребра. Это обидно, но оказывается еще обиднее, когда Дэмиен протягивает ему руку, чтобы помочь подняться, глядя на него — и все же снова куда-то мимо.

***

Алек растет быстро. Он старается тренироваться как можно больше, надеясь, что его нескладность уйдет сама, но с каждым днем все больше ненавидит смотреть на себя в зеркало. Он не признается себе в том, что не может перестать сравнивать себя с ненавистным Дэмиеном. Тому изумительно идет даже дурацкая ученическая прическа — черные как смоль коротко стриженые волосы. Алеку кажется, что он сам с ней выглядит нелепо, и он мечтает лишь о том времени, когда сможет выбирать такую прическу, какая ему заблагорассудится.

Они по-прежнему тренируются вместе, это становится в какой-то момент своего рода традицией, и даже когда учителя-джедаи пытаются поставить их в пары с кем-то еще, в итоге все как-то исподволь возвращается на круги своя. У Алека очень хорошо получается драться, он растет превосходным бойцом, но Дэмиен ничуть не хуже, все такой же юркий и хитрый.

Однажды Алек с удивлением признает, что они, как бойцы, стоят друг друга.

***

— Мы никогда не говорили с тобой за пределами тренировочного поля, — как-то отмечает Дэмиен, садясь рядом с Алеком в столовой. Так странно видеть его близко не в поединке, и Алек не сразу находится, что ответить.

— Зачем нам? — наконец угрюмо цедит он. Дэмиен почему-то смеется — у него ровные мелкие зубы.

Он уже не такой хрупкий, каким был в детстве, но лицо у него по-прежнему худое. И глаза рыжие, странные — не прочтешь в них ничего.

— У тебя и так много друзей, — снова открывает рот Алек, и тогда Дэмиен пожимает плечами и утаскивает с его тарелки хлебец. Вот так бесцеремонно, без вопросов, словно имеет на это право.

— Они мне не друзья, — сообщает он беспечно, хрустя поджаристой корочкой.

— Я тоже, — бурчит Алек и торопится убраться со своим подносом прочь.

***

Алека поздно берут в падаваны, ему вот-вот должно исполниться тринадцать, когда это случается. Дэмиен давно уже учится у джедая Креи, старой седой женщины с сухонькими руками, обманчиво неприметной. Глаза у Креи слепые и белые, и сама она пугает Алека, но Дэмиен, похоже, восхищается своей учительницей. Он ходит за Креей хвостом, забыв обо всем на свете, ведет с ней бесконечные разговоры о природе Силы и кланяется ей с немного раболепным уважением.

Алеку не с кем тренироваться больше, а впереди маячит реальная перспектива отправиться служить в какой-нибудь аграрный корпус и никогда не стать джедаем. Он уговаривает себя не наполняться злобой и отчаянием, призывая на помощь Силу. В конце концов, если никто не возьмет его в падаваны, он может покинуть Орден и отправиться в вольное плавание — по крайней мере, так он не сможет видеть, как Дэмиен становится великим джедаем, как ему и обещал Совет.

Учителя все чаще упрекают его в том, что он слишком жесток на тренировочном поле. Ученики с неохотой выходят против него, и это приносит странное удовлетворение.

Наконец, один из Джедаев соглашается взять Алека в ученики.

***

Несколько лет спустя его вместе с джедаем Креей и Дэмиеном отправляют на Корусант. Его учитель с ним не летит, отправляясь на другую миссию, и Алек должен бы чувствовать себя брошенным, но не может. Он с Дэмиеном сутки живет в одной каюте на транспортном судне, и они изредка перебрасываются дежурными фразами, пока однажды не сталкиваются в зале для тренировок.

Это оказывается как прежде, и Алек смеется вдруг, когда все-таки укладывает Дэмиена на лопатки. Длинная черная косичка завивается на полу у его уха, украшенная деревянной бусиной, и Алек наклоняется, по-звериному втягивая носом запах у чужой шеи. У Дэмиена тонкие черты лица, черные брови вразлет и очень хрупкая грудная клетка, и Сила пульсирует под ней, притягательная и бесконечная.

— Давай познакомимся, — предлагает Дэмиен, щуря свои рыжие глаза. Алек понятия не имеет, к чему эти шутки, но кивает, принимая игру, и называет свое имя.

Дэмиен улыбается, отрывает макушку от пола и шепчет своими тонкими губами ему на ухо:

— Меня будут знать в галактике под именем — Реван.

Это звучит каким-то странным, непонятным откровением, но Алек не успевает открыть рот, как сам оказывается на лопатках на полу. Дэмиен — Реван, Сила, как же идет ему это имя! — возвышается над ним, упираясь коленями в пол по обе стороны от его тела.

— Не стоит расслабляться, пока не закончен бой, — облизывается он, прежде чем подняться и знакомым жестом протянуть руку, предлагая помочь встать. В этот раз его глаза смотрят Алеку прямо в душу.

***

На Корусанте им удается урвать немного свободного времени, чтобы отправиться в местную кантину. Это запрещено ученикам, но Реван плевать хотел на запреты, а Алек не хочет показаться трусом. Они подростки, и никто не нальет им ничего крепче сока, — так он рассуждает, но Реван, мягко поведя перед лицом бармена своей узкой ладонью, выторговывает у того бутылку задарианского бренди.

Они напиваются прямо там, в углу, игнорируя странные взгляды посетителей, и Реван говорит, что Алеку тоже нужно другое имя, потому что и его однажды все будут бояться. Они долго говорят об этом, и не задаются вопросом о том, для чего кому-то нужно бояться джедаев. Они почти чувствуют величие, которое ждет их впереди.

Реван — первый, с кем Алек говорит о своей семье. Он рассказывает о сжигающей его изнутри ненависти, о том, что родители хотели продать его в плен, и встречает неожиданное понимание в рыжих глазах. Реван хлопает его по плечу, отвечает что-то неразборчивое —, но явно о мести, и это то, что Алеку хочется услышать прямо сейчас. В пьяном мареве Реван кажется самым красивым существом в галактике со своей безмятежной улыбкой, и вместо родной сердцу зависти что-то другое сжимает Алеку горло. Особенно ближе к утру, когда сонный и обманчиво слабый юноша приваливается к нему боком, а черноволосая голова невесомо опускается ему на плечо.

***

Холодная и отстраненная Крея отправляет Алека обратно на Дантуин следующим же утром. Он не представляет, насколько крепко влетело Ревану за их ночные похождения, но не может избавиться от ноющего, сжигающего тело чувства в животе и груди. У него болит голова, и он почти весь день проводит в постели в своей каюте, то и дело проваливаясь в сон, и там ему мерещатся шелковые черные волосы под пальцами, блестящие, как шерстка зверька, и юркий язык, рисующий узоры на коже.

Это почти мучительно. Алек натягивает одеяло на голову, прежде чем сдаться и запустить руку в штаны, сжимая истекающий смазкой член. Он представляет, как Реван, оседлавший его в тренировочном зале, спускается ниже, чтобы ему отсосать, и как рыжие с красными прожилками в радужке глаза смотрят на него снизу вверх, взглядом забираясь в самую душу. Он почти видит, как поднимается и опускается меж его бедер черноволосая голова.

Он кончает слишком быстро и жмурится, не вынимая руки из штанов. Как-то разом накатывает омерзение к самому себе, презрение и, пожалуй, отчаяние.

***

— Малак — хорошее имя, — одобряет Реван. Они сидят в саду, Реван читает какой-то толстенный талмуд о войне, а Алек рассказывает ему о том, что наконец-то понял, как галактика должна называть его. — Звучное.

Алек пытается не показать, какими горячими углями падает ему в нутро одобрение черноволосого юноши, и просто смотрит, как узкие пальцы переворачивают страницы книги.

— Не знаешь, как избавиться от настойчивого поклонника? — вдруг спрашивает Реван, и Алек холодеет. Он знает, что не выдержит, если Реван сейчас отправит его прочь, и одной Силе известно, каких мучений ему стоит сохранить лицо. Друг не замечает его страданий, покусывая костяшку указательного пальца, и его губы искривляются в презрительной гримасе. — Я устал от Тали. Эта дура считает, мне нужна ее любовь.

— Любовь — это слабость, — сипло выдавливает Алек то, что его собеседник всегда возводил в постулат, и гримаса Ревана тут же сменяется чистой улыбкой.

— Ты как всегда прав, мой друг, — смеется он. — Влюбленные жалки, и в Ордене такое недопустимо. Стоило бы за это наказывать, если тебе интересно мое мнение.

Никогда еще Алек не ненавидел его так сильно.

***

Дарт Малак знает, что Реван никогда не станет его любовником. Если у падавана по имени Алек с обидным прозвищем «Косой» была надежда, темному лорду ситхов хорошо известно, что надежды нет. Он не видит красивого лица Ревана уже очень давно — тот постоянно носит свою маску, а черные блестящие волосы прикрывает капюшоном.

Какое-то время мучительное наваждение еще дает ему силы, но однажды Малак понимает, что страсть становится его слабостью. Он привязан к тому, кого признал своим учителем, а значит слаб перед ним. Он знает, что Реван готов к их неизбежному поединку, что каждый раз, когда они тренируются друг против друга, Реван ждет, что это перерастет в настоящий бой.

Малак хотел бы убить его лично, убить, чтобы стянуть с его лица эту маску. Чтобы потом сесть рядом и положить голову Ревана к себе на плечо в последний раз. Может быть, поцеловать его на прощанье, пока эти узкие губы будут еще теплыми.

Но шансов один на один против Дарта Ревана нет ни у кого в галактике.

Так что Малак просто отдает приказ взорвать мостик его флагманского корабля.



***



Когда Дарт Малак падает, оседает на пол неподвижной куклой, закутанной в наливающийся темным алый плащ, Реван смотрит на него из-под маски дольше, чем может сосчитать.

Он его не помнит.

Малак сидит у металлической переборки, словно очень уставший после спарринга падаван, которым, как говорят, когда-то был. Его голова опущена, и последние слова еще можно различить эхом в кипящей вокруг Силе.

Реван очень медленно поднимает руку к лицу и снимает маску.

Садится рядом, неожиданно неуклюже путаясь в невыносимо душной черной мантии.

И утыкается лбом в еще горячее плечо.
 
 
 Размер шрифта  Вид шрифта  Выравнивание  Межстрочный интервал  Ширина линии  Контраст