Апатино горе

от Remi Lark
мидифлафф, юмор / 13+
19 окт. 2016 г.
19 окт. 2016 г.
3
4559
 
Все главы
1 Отзыв
Эта глава
1 Отзыв
 
 
 
Гера с блаженной улыбкой провела ладонью по приятно прохладной воде и благосклонно взглянула на возвышающиеся над кронами деревьев далекие горы. Ей нравилось бывать именно в Арголиде, а не в Аркадии, которую любило посещать большинство богов. Там, на взгляд Геры, было чересчур сонно, ибо смертные, кто мог и хотел воевать, давно покинули этот край и доблестно сражались в чужих землях за чужих царей, а оставшиеся пасли скот, ковырялись в земле и принимали гостей. В Арголиде же кипела жизнь и, что немаловажно, сама Гера была очень и очень почитаема. Ее именем клялись, ее призывали, ее любили. Хотя — тут Гера невольно поморщилась — и ругались тоже ее именем. Но самое главное — именно на земле Арголиды было главное сокровище и главная тайна Геры: чудесный источник Канаф, возвращающий телу свежесть, присущую только юности, и девственность.

Гера медленно встала и ступила на траву: сочную, яркую, душистую. Такой травы не было больше нигде — сказывалась близость к источнику молодости. Она манила присесть, а то и прилечь, отдохнуть в тенистой прохладе, но Гера, накинув хитон и пеплос, пошла прочь. Скоро пир, даже слишком, по мнению Геры, скоро, и не стоит терять времени даром — надо как следует подготовиться к появлению перед богами. Она — блистательная Гера, она не чета остальным, и должна всегда быть в сиянии собственной красоты и величия. А слез из-за измен мужа никто не будет видеть. Ни слез, ни гнева, ни разочарования.

Гера невесело улыбнулась. Сколько бы любовниц и любовников не было у Зевса, он всегда возвращался к ней. Так было после смерти этой глупышки Семелы — это надо же, не знать, что истинный облик бога не дано видеть смертным. Так было после Леды, после Майи, Ламии… Да мало ли их было, смертных и титанид, полубогинь и нимф. И где они теперь? Либо мертвы, либо забыты, а она, Гера, жена великого Зевса, по-прежнему восседает на пирах рядом с супругом.

Гера оглянулась на рощу, в глубине которой скрывался чудодейственный источник, и взошла на свою колесницу. Павлины, запряженные в нее, плавно и без рывков взлетели и помчались на север, в сторону Олимпа.

* * *

Легконогой ланью Артемида взбежала по ступеням и прислушалась. Она надеялась застать брата если и не в одиночестве, то хотя бы без его последнего увлечения. Увлечения, нда…

Когда стало известно о новом любовнике блистательного Аполлона, она, как и остальные боги, только посмеялась. Интрижка, не более — как уже не раз бывало раньше и наверняка будет позже. Уж слишком не были похожи эти двое — внешне всегда спокойный и величественный Аполлон и легкомысленный шалопаистый Гермес. Но шло время, а слухов об их ссоре не было. Не было и сплетен о новых увлечениях Аполлона. Впрочем, брату ничего не стоило заткнуть рты болтунам, ибо всякий на Олимпе и в его окрестностях помнил и про детей Ниобы, и про остальных.

Артемида тогда решила, что интрижка закончена, и думала так до тех пор, пока не пришла как-то к брату, как обычно, не предупредив о своем визите. Если он занят, она просто подождет — не раз уже так было.

Брат был занят. Очень занят, и Артемида выскочила из его дома, словно стрела, пущенная могучей рукой. И тут же налетела на Уранию, чуть не сбив ее с ног.

— Что-то случилось? — встревожилась та.

— Нет,— коротко ответила Артемида и, оглянувшись, едва сдержалась, чтобы не скривиться.

Урания коротко засмеялась и посоветовала не обращать внимания — дескать, с кем не бывает-то?

— Со мной не бывает, — гордо вскинула голову Артемида. — Неужели он все еще увлечен, — она замялась, пытаясь подобрать слово, которое бы наиболее полно выразило бы все ее отношение к Гермесу, и, не найдя его, выплюнула: — этим пустобрехом?!

Урания пожала плечами, как показалось Артемиде, совершенно равнодушно, и Артемида, не выдержав, воскликнула:

— Ну чем там увлекаться? Прав Арес — Пустышка он, — она скорчила брезгливую гримаску. — Интрижка с Пустышкой на целых двадцать дней?

— Не интрижка, — поправила Урания. — И не двадцать дней — больше года.

— Что?!

— Если бы у Бассарея с похмелья язык не развязался, — послышался насмешливый голос за спиной, и Артемида, резко обернувшись, встретилась взглядом со стоящим в дверях Гермесом, — то никто бы до сих пор ничего и не знал…

Сейчас же на Парнасе царила тишина. Не слышно было ни голосов муз, ни пения птиц, ни иных звуков. Тихо, сонно, жарко.

Артемида прошла вглубь дома, вошла в перистиль и замерла. Они оба были там — брат полулежал на траве около фонтана и задумчиво перебирал струны лиры, а Гермес, непривычно серьезный и сосредоточенный, сидел на скамье неподалеку и что-то быстро писал.

— А вот и Артемис, — довольно меланхолично произнес Аполлон и сел.

— Вы что, поссорились? — косясь на Гермеса, даже не подумавшего отвлечься от своего занятия, спросила Артемида.

— Да, — вздохнул Аполлон. — Заходил Арес и…

— В шлем нассу, — буркнул Гермес. — Или сатиров подговорю, и они дружно…

Артемида представила себе очередное глумление над доспехами Ареса и, не удержавшись, засмеялась, а Аполлон укоризненно покачал головой.

— Вы на пир идете? — спросила Артемида, немного успокоившись.

— Я с музами иду, а наш лекгокрылый опять в Аид собрался, — сообщил Аполлон. — Сейчас своим тапочкам перышки почистит и…

— Сандалиям, — поправил его Гермес и, видимо, закончив с писаниной, виновато улыбнулся и развел руками. — Зато в этот раз никто твоим девочкам не будет корчить рожи и смешить…

Так что на пир Артемида, как и надеялась, отправилась со свитой — братом и музами.

* * *

Апата, тайком пробравшаяся на пир и никем не узнанная, внимательно наблюдала за происходящим вокруг. Ее расчет оказался верен: это на гостей всегда обращали пристальное внимание, а вот на слуг… Мало ли их, обносящих великих богов едой и питьем? А знают лишь нескольких — Гебу, например, или того же Ганимеда. Так что затеряться среди безымянных слуг ничего не стоит. Не выделяться, угодливо прислуживать и терпеливо дожидаться нужного момента. Впрочем, Апата заранее рассчитала, когда наступит такой момент — совсем скоро Аполлон возьмет в руки лиру и запоет, и все боги будут поглощены выступлением Мусагета. Именно тогда наступит ее черед и именно тогда она осчастливит присутствующих своим «подарком»…

Апата злорадно усмехнулась. Боги надолго запомнят этот пир. Нет, никакого вреда от «подарочка» не будет. Ведь всем известно, как боги любят веселье, как им нравится любить и дарить любовь! Вот и будут любить. И всем будет весело. Очень весело!

Между тем боги продолжали пировать. Гера как обычно распускала хвост перед Зевсом — не зря же ее птица павлин. Небось, недавно купалась в своем источнике, вон как сияет. Апата скривилась — она тоже была не прочь окунуться в волшебные воды, да вот беда: никто не знал, где находится источник, проследить же за Герой не удавалось, ибо когда наступало урочное время, богиня покидала свой дворец украдкой и только на павлиньей упряжке. Летать Апата, увы, не умела, и тайну источника так до сих пор не узнала.

Зевс тоже, как обычно, пялился на всех женщин и девушек, впрочем, не обделяя своим вниманием и юношей. Правда, на супругу свою глядел чаще и умильнее, что-то ворковал — ну чисто глухарь на току! Апата не удержалась от горького вздоха: она смотрелась бы намного лучше в роли супруги повелителя молний, да и удержать его смогла бы от многочисленных интриг. Но ничего, придет и ее время!

Присутствовал на пиру и Аид — тоскливо поглядывал в сторону сидящей рядом с матерью Персефоны. Деметра же, явно понимая, зачем именно заявился на пир ее мрачный брат, хмурилась и бдительно приглядывала за дочерью. Персефона сидела молча, глаз от стола не поднимала и совсем ничего не ела.

Наконец со своего места поднялся Аполлон. Шум в зале разом стих, все уставились на него, словно видели в первый раз, и Апата усмехнулась. Конечно, все получилось именно так, как она и надеялась: и пирующие, и слуги смотрели только на поющего, и можно было хоть столы выносить, никто ничего не заметит! Апата, не скрываясь подошла к кратеру, на всякий случай поцокала языком, дескать, совсем мало питья осталось, и принялась смешивать вино и воду. Убедившись лишний раз, что на нее никто не обращает внимания, вылила в кратер «подарочек» из алабастрона, спрятанного в висящем на поясе мешочке. Темно-красная, почти черная жидкость мгновенно смешалась с вином, и Апата, довольная собой, стала обносить пирующих вином. Она наполнила все чаши, пусть ей и пришлось несколько раз подходить к кратеру, а потом, подхватив пару пустых амфор, вышла из зала.