"Там, где был детский городок..."

от Ramine RdS
максиприключения, фэнтези / 16+
20 нояб. 2016 г.
20 нояб. 2016 г.
21
102186
1
Все главы
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
Вирр открыла глаза за мгновение до того, как аметистовая виверна, взметнувшая крылья над адамантитовым гнездом, озарила спальню тремя вспышками, отмечая время второй стражи и - время пробуждения. Девочка коротким жестом прервала волны сияния и осторожно подошла к окну -  стараясь  по привычке не наступить на лапы Рилля, уши Рилля или Риллев хвост; молодой талассианский тигр, засыпая, всегда старался занять собой все пространство не такой уж скромной комнаты. А спать где-либо за пределами спальни своей Охотницы Рилль ни за что не соглашался еще с котеночьих времен. Впрочем, Вирр – Виеринраэ Солнечный Блик – с самого раннего детства ничего не имела против тигра в кровати, а не то, что в спальне. С того самого дня, когда отец привез ей котенка из боевой экспедиции на Темные Берега, маленькая Вирр, набегавшись за день, часто засыпала, обняв клыкастого, лишь чуточку короче ее самой зверя. А когда тигренок подрос, она спала уже в объятиях его мягких лап. Но в последние годы этому воспротивилась мать: "В лесу или на привале – спите как хотите; а дома - соблюдай приличия и традиции. Место животного – у ложа Охотника." И верно говорят в Школе: скучнее и зануднее Магов - только Паладины…
           Тонкие, почти прозрачные малиновые шторы, скучая, играли с ветерком в «кошки-мышки».
Сколько себя помнила Вирр, засыпая, она всегда смотрела на них: подсвеченные переменчивыми огнями улицы, они казались ей чем-то, пришедшим из книжек, но никогда не виденным вживую – то пламенем жертвенных костров Зандалара, грозящих гневом злых тролльих богов; то переливами северного сияния, манящего тайнами далекой древности, укрытыми во льдах; каждый вечер - чем-то разным.
Вирр раздвинула их и переступила порог.  
           Улица Златоперых Крылобегов была пустынна: ни единого прохожего, как и положено в ночной час - согласно приличиям и традициям. Разве что светильники, медленно парящие над улицей, да зачарованные метлы, приводящие ночной город в совершенный надлежащий вид, мешали вообразить столицу син’дорай, Эльфов Крови, жертвой враждебного, сковавшего город колдовства. И – кот, наблюдавший за девочкой с развилки дерева. Вирр заметила его движение - тот мотнул ушами, широко зевнул и, соскочив с ветки, отправился по своим кошачьим делам, гордо оттопырив здоровущий, знатно мохнатый хвост. Срок подступал и нужно было торопиться, но Вирр не могла не полюбоваться этим гордо реющим «штандартом».
           Ночной ветерок напомнил ей - стоит хотя бы что-то на себя надеть; а еще лучше – начать собираться, не мешкая. Вирр подалась назад – огладившие ее шелком занавески сегодня явно хотели быть драпировкой спален придворных прелестниц древнего Зин-Азшари – обернулась и
была встречена взглядом сияющих зеленых глаз, глядящих настойчиво, вопросительно, требовательно, даже с укором. Рилль не спал (или уже не притворялся, что спал); он явно почуял неподалеку меньшую родню и Вирркино, этой самой родней, восхищение. Некогда Учитель Охотников сказал юной Вирр, пришедшей на занятия с саблезубиком(1) в сиреневую полоску: "Помни, все коты очень ревнивы. И чем больше кот, тем больше в него ревности влезет". И он явно знал, о чем говорил.
           Девочка подбежала к тигру и обняла его, прижимаясь и наслаждаясь прикосновением остуженного уличной прохладой тела к теплому меху; Рилль чуть отвернул морду, встопорщив усы -  как бы намекая, что он выше всего этого; и что это не поможет; и что он все равно ужасно обижен. Тогда Вирр встала на коленки, стала пушить зверя, наглаживать нарочито недовольную морду, шепча "Ты самый хороший кот, ты, да, да... Ты очень хороший кот!" и прочие милые приятственные глупости. Она говорила их всем знакомым котам.
           И все коты ей верили.
           А Рилль верил ей с первых дней; и, по правде сказать, ни сейчас, ни когда-либо еще, ни разу не сомневался. Просто ему захотелось внимания. А заодно и напомнить своей Спутнице(2), кто тут настоящий кот.
           Вирр это знала, но соблюдала правила игры; с котами так надо.
           Начесав Риллю уши, она прошептала:
           - Ты готов? Нам уже пора…
           Тигр повернул голову к ней, относительно тихо рыкнул и бросил взгляд на стоящее рядом с кроватью зеркало: намекал.
           - Да я быстро, не ворчи!
           Вирр глянула в зеркало, собрала волосы в привычный хвост на затылке и расправила помятые со сна уши. И уже после начала одеваться.

*     *     *


           Покидать Город после заката запрещено – по крайней мере, гражданину, не закончившему Школу, не прошедшему положенного Испытания и не подтвердившему своего мастерства. Говоря коротко – для гражданина неполнолетнего.
           Правда, запрещено это лишь официально. Как оказалось, уйти за стены можно множеством разных способов, хотя законопослушному и лояльному горожанину очень непросто свыкнуться с мыслью, что есть и другие выходы, и входы, нежели тщательно охраняемые Стражами Врата Старейшин.
           Еще совсем недавно Вирр была в числе тех самых лояльных, и, по чести сказать, весьма наивных неполнолетних, имеющих о городской топографии исключительно неверное представление. Однако тесное (слишком тесное, по мнению матери) общение с учениками Школы Лазутчиков оказало на Вирр поистине магическое действие, сходное с излечением врожденной слепоты. И помогло поверить, что План вполне выполним.
           Несколько лет назад это был Замысел - с большой буквы. И не стало бы преувеличением назвать его Заговором – ведь заговорщиков, помимо самой Виеринраэ, тогда было трое.
           А прежде их было девять.
           Девять мальчиков и девочек из эльфов Крови, не смирившихся с поражением, потерей и – что бы там эти взрослые не говорили – с тем, что сами сочли своим позором.
           Но все взрослеют, даже долгоживущие. И тринадцать лет, как оказалось, слишком большой срок для Клятвы, принесенной в суматохе бегства во временном лесном убежище, в год нашествия Плети. Срок вполне достаточный для некоторых, чтобы счесть и саму Клятву, и тем более причину ее – всего лишь детскими глупостями, не стоящими риска и неизбежного наказания.
           Виеринраэ последние пару лет утешала себя тем, что все могло быть куда хуже. Отступившиеся ведь могли и рассказать обо всем своим родителям. Или - ее матери. Или отцу – случись это в те редкие дни, когда он бывал дома, а не в экспедициях в Запределье. Последствия были бы не просто ужасны – они были бы необратимы: тогда уже не сбежишь.
           По той же, традиции (чтоб ее Артас повстречал!), а теперь, после Войны, еще и в силу близости к городу Пути Плети, охранный полог накладывался в каждом уважающем себя доме еженощно: и на пороги, и на окна, и на балконы. В распространенном и наиболее привычном исполнении он только препятствовал незваному вторжению. Однако Вирр достаточно хорошо знала свою мать -  в таком непростом вопросе, как воспитание дочери-подростка, одними традициями почтенная Кориаль себя не ограничивала. И потому сторожевое заклинание в их доме, без сомнения поднимет тревогу и в том случае, если в неурочный час кто-то попытается выбраться наружу.
           Еще недавно домашний охранный полог за препятствие Вирр не считала: последний из Верных Клятве заединщиков - небесталанный мальчишка-маг из Школы с уклоном в Ледяную Магию, клялся до последнего, что оглушить домашнее заклятье - дело для него простое. Вот просто проще копченых педипальп, "как две льдинки скастовать". Вирр вздохнула. Увы, теперь уж и не узнать – правду ли он говорил, врал ли для впечатления и в расчете на благосклонность, или просто надеялся, что справится. Теперь у Снежного Ширри – простите, у бывшего Снежного Ширри, Повелителя (тоже бывшего) Снеговиков и Сосулек, а ныне многообещающего абитуриента Королевской Лаборатории, гордости дома Летящих-к-Солнцу и примера для городской молодежи - совсем иные интересы и заботы. И вообще - он помолвлен с четвероюродной праправнучкой Лор’темара Терона, Правителя-Регента. Так говорят.
           Вир мотнула головой, прогоняя прочь разочарования, обиды, предателей, изменщиков, мальчишек-врунов, правителей, регентов, их дочек, внучек и всю их девичью родню до тридцать седьмого колена. Сама справится. Должна. Она застегнула перевязь и полюбовалась на свое отражение. А потом - на отражение Рилля. Тигр нетерпеливо бил хвостом, смотрел предвкушающе, коротая время за уминанием лапами стянутых с кровати подушек. Почуяв, как всегда, настроение своей Охотницы, он чуть мотнул мордой и сказал негромкое рррру, мол, все это ерунда – сами справимся, сами прорвемся и нам же больше достанется.
           В последнем Вирр нисколько не сомневалась. Вопрос был не в том, достанется ли, а в том, насколько сильно достанется. Но этот вопрос она искренне полагала несущественным: нет смысла размышлять о неизбежном – тут, как ни странно, и взрослые, и к ним примкнувшие совершенно правы. Сейчас важно ничего не забыть. Вирр мысленно (и руками) прошлась по снаряжению: сумочка со снадобьями – на поясе, рюкзачок (с только вчера обновленным заклятьем от промокания) – на спине, запасные наконечники – в рюкзачке, карты (театр действий выучен наизусть, хоть спросонья вспоминай, хоть по памяти рисуй, но - пусть будут) – в нем же, всяческая необходимая в походе мелочь – здесь же, походные пайки – там же. Пайков совсем немного - на самый крайний случай; как говорил Учитель, везде найдется нечто (или некто), что (или кого) можно съесть. Ну а если тебя занесло туда, где ничего и никого съедобного не водится, значит там тебе подобным и не жить вовсе, посему о еде уже можно не волноваться. Он знал, что говорил: во времена, когда Орда была еще врагом, старый(3) Охотник - оставшись единственным выжившим из своего отряда - пробирался через Пустоши(4), где единственным возможным блюдом в меню были только выслеживавшие его ор’анорэ(5). Королевская Инспекция Школ, посещая его уроки, не раз пеняла на политически несвоевременные примеры, на что Учитель всегда – и, против обыкновения, без подначки - отвечал, что лично он против зеленокожих варваров в частности, как и против всех прочих низших рас в целом, ничего не имеет; но сегодня - союзники, завтра - враги, послезавтра – снова друзья; и кто на сей день эльфам Крови друг, а кто враг – решать лишь Высокому Совету(6)  и самому Регенту (да правит он вечно!), а вот случись что - кого и как приготовить, юные Охотники знать должны всегда, ибо обстоятельства всякие бывают. Инспекция неизменно удалялась ни с чем, тем более, что подавляющее большинство семей учеников отзывались о кулинарных воспоминаниях Полторауха весьма похвально и с немалой благодарностью. Секрет был прост: после выживальческих откровений старого ветерана будущие Охотники младших групп, не заставшие Года Лишений(7) (или не помнившие его), привередничали за семейными трапезами значительно реже.
           Вирр оглядела разложенные вещи: вроде ничего не забыла - а забыть кого-то (а точнее, Рилля) было не то что немыслимо, а просто невозможно (Рилль бы такого не допустил).
           Девочка пристегнула клинки: достаточно длинные, чтобы уже не считаться кинжалами, но достаточно короткие, чтобы не ограничивать скорость и подвижность. Вообще-то, новомодные веяния (идущие от Закатных Странников и поддерживаемые их немалым среди Охотников авторитетом) гласили, что "клинки для Охотника – ересь, а верного лука достаточно". Но Учитель Полтораух - в силу возраста, вредного характера и склонности к пренебрежению любыми авторитетами (кроме своего) - стоял за былые стандарты. Странников он критиковал крайне резко (расширяя познания юных Учеников и Учениц в определенных глагольно-прилагательных конструкциях настолько,  что те на полном серьезе полагали эти краткие монологи – от края до края насыщенные идиомами народов и сопредельных, и неблизких - вполне полноценными этно-лингвистическими факультативами; и совершенно не стеснялись провоцировать их повторение – ну мало ли куда занесут судьба, служба и задание?), а в силу опыта еще и веско добавлял, что "чем и как убил – соврешь потом, а в бою бей всем, что под рукой".
           Ну вот, спохватилась Вирр, чуть не оставила запасную тетиву!
           По опять-таки устоявшимся традициям, классовому оружию членов семьи, пребывающих дома, надлежало стоять в прихожей, на почетной стойке у парадного входа. И то, что ночью стойка тоже накрывалась сторожащим заклятьем, было даже для Вирр не остодемонившим правилом, и не привычным родительским произволом (взрослые так быстро забывают, что ночь – самое интересное и таинственное время, просто-таки созданное для приключений и затей!) а банальной предосторожностью, с которой не поспоришь. И магию эту быстро и без шума не обойти. К счастью, Вирр хорошо знала пределы своих возможностей и себе никогда не льстила. Ну, по крайней мере, старалась.
           "Верный лук" - да, все еще ученический, детский, хоть и штучной работы (награда за зачетное задание в прошлую весну) – был ею сегодня предусмотрительно "забыт" вместе с тулом(8) в школьном тренировочном зале; строгий материнский нагоняй за разгильдяйство, неуважение к вурдалак-их-пожри-традициям и вопиющее небрежение семейной честью был уже отмерен, выдан и отставки-матери-и-позора-своей-семье-желающей дочерью получен.  Теперь Вирр оставалось лишь выбраться из дома (хорошо бы тихо), доскакать до закоулка Лазутчиков (желательно быстро) и забрать дожидающиеся ее оружие из тайничка в стене, за облицовочной плиткой (скрытка немудреная, но до срока продержаться должна). Ах, да – и при том надеяться, что учащийся ступенью младше шустрик свое слово сдержит: уходя с тренировки ее лук приобщит и в оговоренное место спрячет. Увы, пришлось расстаться с подарком отца, статуэткой кал’дорай с раскопок в Азшаре - эльфийка, расчесывающая волосы после купания; даже Вирр - с ее более чем раскованным воображением - было сложно углядеть в фигурке что-то фривольное, но, судя по выражению горящих вожделением глаз ее нового владельца, Вирр предстояло еще немало узнать о тонкостях мужской психологии(9).
           Удостоверившись, что поясные сумочки пристегнуты надежно и при грядущих сотрясениях, рывках и опасных маневрах не сорвутся, а рюкзачок со спиной не ведут меж собой беспредметный спор "кто под кого должен подстроиться"; уточнив - подпрыгнув и мягко приземлившись - что все болтающееся не шумит, а все висящее не звенит (Рилль сопроводил ее заинтересованным взглядом - где прыжки, там скоро будет весело и занятно), Вирр немного обреченно вздохнула. В каком-то смысле, выбор был прост: что откровенной глупостью, что бездумной смелостью девочка никогда не отличалась, но сейчас она куда больше боялась не погибнуть (что вероятно), и не получить наказание (что непременно - если выживет), а после приятного и спокойного сна в любимой постели, привычной утренней ванны с ароматами и завтрака любимыми хрустящими паучьими лапками, прийти в Школу и посмотреть в глаза всем тем, кого, не пощадив дружбы и не выбирая слов, осудила; и с кем не разговаривала – с иными месяца три, а с другими уже годы. Она посмотрела на тигра.
           - Ты готов? - прошептала она. – Помнишь, что делать?
           Рилль был всегда готов. Как юный Паладин. Или, с поправкой на размеры - как гвардеец Регента.

*     *     *

     
           Была ночь, и было время второй стражи, и улица должна была пустовать, но Вирр, по накрепко вбитой на занятиях привычке, проверила еще раз: вышла – медленно, пригибаясь - на балкон, и, стараясь не задеть охранный полог, огляделась.
           Никого. Ни прохожих эльфов, ни кошек, ни механических Стражей. Последних стоило опасаться особо – выгадать путь, которым они следуют по Городу, и понять, в каком часу пройдут по конкретной улице, оказалось невозможным. В книжках об этом не упоминалось, но Вирр, наблюдая и мучаясь расчетами целый год, и сама догадалась - маги-механики, поддерживающие в сияющих големах подобие жизни, меняли им схемы дозора постоянно. Или само путеводное их заклятье было невероятно сложным и перестраивало само себя каждую стражу. Тут приходилось полагаться на удачу, хоть и ворчал не раз Полтораух, что на нее, родимую, полагаются или лентяи, или глупцы.
           Вирр вернулась в спальню, по пути сорвав занавески, чтобы не помешали; Рилль уже ждал ее наготове, подальше от балкона – у противоположной дверной арки. Она подошла к зверю, и он приник к полу, так, чтобы девушке было удобно его оседлать. Оказавшись на тигриной спине, Вирр прижалась к нему, сжала его бока бедрами, обхватила руками толстую, мохнатую шею, и прошептала:
           - Скачи! Как ветер!
           Короткий разбег -  и девочка-тигр, слившись в одну полосатую тень, исчезли за перилами балкона. Спустя пару мгновений тишину нарушил лишь мягкий звук четырех приземлившихся на мостовую лап.
           Сторожевой полог, как и рассчитывала юная Охотница, заметил только тигра.

*     *     *


           Мать была строга; а по мнению тех же взрослых-соседей – порой даже чрезмерно, но до жестокости, тем более к зверям, никогда не доходила; не хум’аноре же какая-нибудь краткоживущая! Да и коллеги не поймут. И почтенной Кориаль – второму местоблюстителю главы Третьей Лаборатории Магии Аркана, неизменному младшему члену Городского Совета – и в мимолетном помрачении души не пришла бы мысль запретить домашнему тигру покидать дом по тем или иным ночным тигриным надобностям. Опасности добрым гражданам от зверя-Спутника, само собой, нет и не может быть; ну а закогтит лазутчика-другого – тут и благодарности от властей, и кормить утром не надо. Потому охранное заклятье его, Рилля, за посягателя не считало – в чем Вирр с Риллем на пару убедились, оставаясь одни и экспериментируя втихую; как пелось в песенке "Вождей Тауренов" - рок-труппы, обожаемой юнцами всех народов Орды - и правда:

           Родители из дома –
           Час веселья и погрома!


           Рилль несся по улицам, как и просили – точно ветер; а на достаточно длинных и прямых аллеях и того быстрее - только хвост в струнку, да уши Вирр трепетали, как два вымпела. Опасаясь за них, девочка даже решила недавно освоенное волшебство Звериной Прыти пока приберечь – до случая.
           Направлять тигра было излишне – город он знал хорошо, а правильный путь - такой, чтобы случайных зрителей поменьше, а дорога покороче - Вирр показала ему на недавних прогулках, шепча в ухи разъяснения и слушая в ответ понимающие приглушенные порыкивания; оба явно чувствовали себя взаправдашними заговорщиками и бесконечно гордились друг другом.
           …Иногда Вирр задавалась вопросом: как живут те, кто в силу Класса и призвания не имеет связанного с ним Спутника – ну хотя бы такого, как варлочьи демоны? Наверное, если бы Рилль мог говорить по-талассийски, он бы непременно ответил – "Скучно и печально!". А вот Вирр ответа не находила.
     
*     *     *


           До закоулка со скрыткой скакать оставалось лишь чуть, или того меньше, когда Рилль, упершись лапами, затормозил, скользя по плитке и гася скорость: из-за угла нарастало красно-золотистое сияние.
           Страж…
           Бежать или прятаться было бессмысленно: порождения магии и механики в прямой видимости не нуждались, постоянно осязая пространство вокруг – в поисках явных нарушителей, пробравшейся в город нежити или незримых чужаков -  и на весьма приличном расстоянии. По знаку Вирр, Рилль перешел на шаг – не быстрый, не, упаси Колодец, крадущийся – простой и ровный шаг, как и пристало припозднившейся, но законопослушной гражданке Элунарана(10) . Вирр загадала: если они с тигром свернут первыми– все у нее получится; а вот если Страж…
           На углу они оказались одновременно.
           Массивная фигура в золотистой броне - точно силача-огра заковали в латы Паладина – выглядела неповоротливой, неуклюжей.  Сама мысль, что эта статуя – эта груда кованых лат и магических камней, причудой чарователей и механиков-кузнецов получившая сходство с разумным двуногим -  может не просто двигаться, но и в случае нужды (Вирр сама никогда не видела, но знала из тех же книжек) быть ловкой, подвижной и стремительной, быстрее эльфа или зверя; подобная мысль при взгляде на Стража казалась даже не смешной – странной и неуместной. Был он на вид – со всеми своими огоньками, кристаллами сочленений и полированой броней – скорее, красив, чем опасен; за огоньки эти все детское население города звало Стражей не иначе, как Фонариками. Или - Зеленоглазками (понятное дело, за глаза).
           Но это только на вид. Дети постарше шепотом пересказывали друг другу, что Стражи делают с враждебными шпионами и преступниками; и не все эти страшилки были выдумками.
           Не останавливаясь, но и не прибавляя шаг, Рилль и его всадница продолжали двигаться в прежнем направлении, пройдя со Стражем почти впритирку. Он чуть развернулся – покатая массивная голова не имела шеи, и сама по себе была неподвижна - зеленоватый свет из глазниц вспыхнул ярче, по телу Вирр прошла неприятная волна распознающих чар; Рилль глухо, низко, зарычал, обозначив клыки – такую магию он тоже не жаловал. Вирр сжалась, ожидая. Ночные прогулки по городу не осуждались и под запретом не были; только в Год Вторжения, выжившим горожанам было рекомендовано оставаться в уцелевших домах и не покидать их без надобности. Стражи же задерживают только чужих и пребывающих в розыске. Вроде бы. Однако, давно уже ходили среди учеников слухи, что власти собираются ввести запретные часы для неполнолетних -  по просьбам некоторых родителей и почтенных граждан, недовольных ночными проказами. Как будто они дневными довольны…
           - СОБЛЮДАЙ ПОРЯДОК, ГРАЖДАНИН… - механический голос, вроде бы и негромкий, но доставал чуть не до костей. Голем двинулся дальше, продолжая свой обход.
           - Слава Регенту… - сглотнув, ответила Вирр, провожая Стража взглядом. Рилль же каким-либо ответом пренебрег. Он давно уже был не котенок, и хорошо понимал, что пред ним такое, для чего оно, и каких неприятностей от него можно ожидать. Но в глубине своей тигриной души все равно воспринимал Стражей как просто вещи, странные и опасные, по своей прихоти, разгуливающие по улицам, вместо того, чтобы лежать или стоять на одном месте в ожидании, пока о них не почешут спинку или не поставят метку - как крупным бездушным предметам и положено. Рыча коротко, с точки зрения тигров - полный беспорядок и потрясение основ.
Свет Стража – не потребность, а дань временам, когда непременным инструментом, признаком и символом тогда еще живых Стражей был ночной фонарь – удалялся слишком медленно, а время поджимало, уходило и его было нужно нагонять. Девочка шепнула, и тигр перешел на быстрый шаг, потом на очень быстрый, а потом и на вовсе "как ветер".

Примечания:

(1) В Азероте все виды тигров саблезубы - за крайне редким исключением
(2) Охотники своих зверей полагают своими Спутниками; у зверей же – а уж у котов, тем более – на этот счет особое мнение;
(3) Для долгоживущего народа, «старый» - всегда в значении «очень опытный»
(4) Desolace – пустынная солончаковая местность в северной половине Кадимдора; воды нет, еды нет, населена демонами;
(5) Or’anore – орки; Hum’anore - люди (талассийск.)
(6) The Convocation of Silvermoon (иначе Council of Silvermoon или Silver Circle) – правящий орган кель’дорай, помимо Короля (а позднее, Регента)
(7) Город был частично разрушен нежитью Плети. Усилиями магистра Роммата и его сподвижников окрестные леса и часть города были восстановлены, но в условиях крайнего магического голода того времени на это пришлось бросить все силы и всю магию, что была доступна выжившим, пожертвовав привычными для эльфов удобством и бытовой роскошью
(8) То же, что и «колчан».
(9) Нагота у эльфов не табуирована, а вот личный туалет и наведение красоты – процесс строго интимный, а потому, для противоположного пола, возбуждающе-привлекательный.
(10) Elune’aran – Город Серебряной Луны (талассийск.), столица син’дорай («Луносвет» в русской версии)