Клоунада для разведчика

максиромантика (романс) / 18+ слеш
15 янв. 2017 г.
16 янв. 2017 г.
4
62815
4
Все
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
Удар вышел чересчур сильным. Урна, до отказа набитая окурками, завалилась на бок и покатилась прочь, щедро делясь содержимым с асфальтом. Алекс досадливо сплюнул, придержав занывший от ненужного усилия бок. Нужно быть аккуратнее. Доктор уже грозился пару раз оставить его на больничной койке, если швы еще раз разойдутся, и было очевидно, что в следующий раз вырываться из медчасти придется с боем. А может, как раз наоборот?.. Алекс усмехнулся и полез за сигаретами. Может, имело смысл спрятаться на больничной койке от того пиздеца, что ему приготовило раньше не склонное к подобным шуточкам начальство?

— Да хуй угадали! — прошипел он и щелкнул зажигалкой. Еще посмотрим, кому все это кровью отхаркнется.

Табачный дым привычно обжег горло и осел горечью на языке. Алекс затянулся и сильнее прижал руку к ноющему боку. Холодный вечерний ветер задувал за воротник, заставляя ежиться. Прикончив сигарету в пару глубоких затяжек, он с яростью затушил окурок о подошву тяжелого армейского ботинка, бросил его в валяющуюся на асфальте кучу и, прихрамывая, побрел в казарму.

— Капитан! — окликнули его почти сразу, но Алекс только свирепо зыркнул в сторону кричавшего, и тот осмелился лишь тихо бросить в спину: — Вас вызывали...

Кто его вызывал и зачем, Алекс прекрасно знал, но сначала дохромал до офицерского общежития.

— Ты что такой смурной, Крюгер? — окликнул его Рой Блант, командир шестой роты.

— А че веселиться-то? — натужно выдохнул Алекс и был вынужден облокотиться о стену. Блядь, в этот раз зацепило серьезно. И ни один медик, сколько ни проси, не подпишет ему допуск к полевой работе. Да хер бы с ней, с полевой, хоть на полигон бы можно было.

— Ну как же, — осклабился Блант. — Разве этот актеришка, что к тебе на свиданку едет, не комик?

— Да хоть порнозвезда с сиськами восьмого размера, один хуй, — Алекс одарил Бланта тяжелым взглядом. Блядь, мало того, что придется с каким-то зазнавшимся сукиным сыном, решившим, что ему деньги девать некуда, возиться, так еще об этом уже все знают.

— Ладно, пошел я, — Блант подхватил с кровати большую сумку, которую Алекс почему-то заметил только сейчас. — Меня временно в тринадцатый блок перевели, чтобы актерчику твоему люксовый номер выделить. На двоих с тобой, — он хохотнул и поспешил ретироваться, пока Алекс раздумывал, а не плюнуть ли на гребаные швы и не вмазать шутнику с ноги.

Но, кажется, Блант решил, что бессмертный. Потому что не прошло и пары секунд, как дверь отворилась.

Реакция у Алекса всегда была что надо. И только ей он был обязан тем, что не проведет эту ночь на гауптвахте. Потому что сумел в последний момент поменять направление броска, и табуретка ударилась об пол в метре перед ногами вошедшего.

— Сэр, я передавал ваше указание! — раздалось откуда-то из коридора. Видимо, дежурный несся бегом.

Но генерал Райз только поморщился и громко хлопнул дверью перед его раскрасневшимся лицом. Затем внимательно посмотрел на Алекса и скрестил руки на груди.

— Все не так плохо, — сказал примиряюще. — Говорят, он вменяемый мужик. И, кроме того, ему нужна экзотика, так что выделываться перед ним никто не просит. Материться и демонстрировать дурной характер — сколько угодно. Только все-таки бить его не нужно, очень прошу.

— Что, страховка за попорченную мордашку больно велика? — рыкнул Алекс и медленно посчитал про себя от десяти до нуля, пытаясь переждать острый приступ боли в растревоженном боку.

— Приказ о твоем назначении куратором мистера Маккоя подписан, — отрезал Райз. — Пока он на территории базы, ты отвечаешь головой. За то, чтобы не покалечился, и за то, чтобы не увидел лишнего.

— Так ты ж и подписал этот приказ! — рыкнул Алекс взбешенно. — Пользуешься тем, что я не могу тебя хорошенько взгреть сейчас?!

— Пользуюсь тем, что ты единственный человек, кому я могу доверить этот геморрой, — ответил Райз просто, и Алекс снова зарычал — теперь уже с досады. Такой просьбе он отказать не мог, и Райз это прекрасно знал. — Ну и потом, это же такая прекрасная возможность помучить настоящую голливудскую знаменитость, — тут Райз улыбнулся, что бывало с ним нечасто. — Я думал, уж ты-то ее не упустишь, учитывая, что настоящим делом заняться все равно нельзя.

— Через три дня пополнение прибывает, — не собирался просто так сдаваться Алекс. — От Майлза никакого толку нет, ты ведь сам знаешь!

— Ничего, разберешься с этим и заменишь Майлза, — пообещал Райз. — Парни уже втянутся, и ты их вволю погоняешь. И в этот раз распределения не будет. У тебя ведь полно народу с истекающими контрактами, вот сам себе и выберешь, кого на их место взять.

— Подкупаешь? — фыркнул Алекс, прищурившись. — А ну и хрен с тобой, — он помедлил. Сделка стала вдруг даже чересчур выгодной. Неужели этот актеришка настолько противен?.. — Ладно, по рукам, — наконец решился он. — Но ты его лучше сразу предупреди: я с ним расшаркиваться не буду. Что не так — пойдет в наряд, как последний новобранец, и плевать мне, сколько там миллионов ему платят в год.

— Вот сам и предупредишь, — Райз кивнул на дверь. — Иди, встречай гостя. Он уже на подъезде ко второму КПП.

— А дорожку ковровую красную ему не постелить? — рявкнул Алекс. — И группку фанатов с заготовленными ручками и заголенными под автографы задами не поставить?

— Да-да, и хлеб с солью не забудь, — хмыкнул Райз и тут же нахмурился, когда Алекс, как ему казалось, незаметно, прижал ладонь к боку. — Я пришлю медика.

— Нахуй этих живодеров, — отрезал Алекс. — Само пройдет.

Генерал явно был другого мнения, но тут ожила его рация, и Алекс решил, что это самый удачный момент, чтобы свернуть разговор. Он отдал Райзу честь и пошел встречать его величество охуеть-какого-супер-актера, возомнившего, что недели ему хватит, чтобы стать военным разведчиком.

Понимая, что это, наверное, глупо, Алекс все же ждал лимузин. Или, на худой конец, джип. Но на горизонте не было ни одной машины в принципе, и он стал искать глазами, куда бы присесть, не обратив особого внимания на скользнувший в ворота мотоцикл. А зря, как выяснилось. Вместо того чтобы быстро проехать в штаб, — куда еще мог направляться курьер повышенной мобильности? — мотоциклист остановил машину прямо посреди пустующего сейчас плаца и огляделся. А потом снова крутанул ручку газа и подъехал прямо к Алексу.

— Здравствуйте! — голос из-под шлема звучал глухо. — Не подскажите, где мне найти генерала Генри Райза?

— В штабе, — мотнул головой Алекс. — Новенький, что ли? — спросил, разглядывая мотоцикл. Странный выбор для курьера. Вернее, странная работа у чувака, способного купить такую машину. И шлем тоже под заказ расписывали. Да и костюмчик явно не в лавке у заправки куплен.

Да еще и подписан вышивкой. "Ивар Маккой" скромно значилось на нагрудном кармане, и Алекс задумался, где же слышал это имя.

— Странно, он должен был меня встретить... — протянул тем временем "курьер". Два и два наконец сложились.

— Считай, что встретил, — Алекс сложил руки на груди. — У Райза достаточно нормальных дел, так что в няньки тебе отрядили меня. Ангар там, — кивнул на здание в углу плаца. — Пять минут на то, чтобы припарковаться и вернуться сюда. Опоздаешь — три круга штрафных.

Часть шлема была прозрачной, и как Маккой удивленно вздернул бровь, было прекрасно видно.

— Есть, сэр, — тем не менее сказал он и дернул мотоцикл с места.

Алекс почувствовал некоторое удовлетворение. Конечно же, актеришка воспринял все как игру, но он ему еще покажет, что в армии нет места играм. А пока же... Он с некоторой ленцой поднес к глазам часы и выставил на них секундомер. И не страшно, что у Маккоя несколько секунд форы. Все равно не уложится.

Но как ни странно, Маккой уложился. И даже успел стянуть с себя защитную одежду, оставшись в простых джинсах да футболке. С небольшой сумкой на плече он совсем не выглядел как суперзвезда экрана, а скорее как какой-то механик или связист.

— Ивар Маккой прибыл на службу! — отчеканил он, становясь навытяжку.

Получилось у него хорошо — ровненько, красиво. И было совершенно непонятно, как к этому относиться.

— Вольно, — процедил Алекс. — И хватит выделываться. Ты гражданский, вот так себя и веди. А то смешно, ей-Богу.

— Да как-то не до смеха, — Маккой чуть расслабился и смущенно улыбнулся, запустив руку в волосы. — Я, конечно, просил реалистичности, но как-то не ожидал ее с порога. Ивар Маккой, — он протянул ему руку. — Вы мой куратор?

— Ну, можно и так назвать, — хмыкнул Алекс и пожал руку Маккою. Ладонь у него была жесткая, а рукопожатие — крепкое. Наверное, из-за езды на мотоцикле. — Ко мне обращаться "капитан".

— А ко мне ты как обращаться будешь? Эй, Салага? — Маккой улыбнулся, и наконец стало понятно, что он действительно тот, за кого себя выдает, — улыбка у него была поистине голливудская.

— Салагами называют бойцов, приехавших из учебки, — Алекс едва сдержался, чтобы хорошим хуком не стереть с лица актеришки эту его улыбку. Хотя, думается, после первой же тренировки улыбаться ему не захочется. — Явившиеся на призывной пункт — мясо, подписавшие контракт — супнабор. Не обосравшиеся во время первого боевого выхода — щенки. Ты — актер, — выплюнул, даже не пытаясь скрыть пренебрежения.

— Подожди! — Маккой вскинул руку и полез в сумку. Игнорируя вытянувшееся лицо Алекса, он достал блокнот, карандаш и быстро записал в столбик перечисленные "звания". — А ты кто? — спросил с неподдельным любопытством, за которым, правда, только слепой не заметил бы легкой насмешки.

— Твой персональный ночной кошмар, — Алекс отобрал у Маккоя блокнот. — Правило номер один: разведчик полагается только на собственную память, — вырвал страницу и вернул блокнот.

Странно, но Маккой не разозлился. Он посмотрел так, будто Алекс только что вручил ему приз, и убрал блокнот в сумку.

— Обязательно протащу этот момент в фильм, — сказал скорее себе. — Что ж... Я готов запоминать все в подробностях.

Алекс скрипнул зубами.

— Тогда начинаем, — он мысленно улыбнулся. — Упор лежа принять! — Маккой снова сверкнул улыбкой и послушно опустился в требуемое положение. — Приступить к выполнению упражнения "Отжимание", — продолжил Алекс. — Раз! Прослушать распорядок дня. Шесть ноль-ноль: подъем. Два! Шесть ноль пять, физзарядка. Три!..

— И хватит пока, — решительно перебил Маккой и встал. — Все-таки одежду мне обещали выдать, и запасную футболку я взял только одну.

— В нашей части есть туалеты. В них имеются раковины и мыло, — наставительно ответил Алекс и вздохнул: Маккой был прав, переодеть его было нужно. Бок предсказуемо отозвался болью. — Идем. Сделаем тебя похожим на солдата, — и алчно глянул на не по-уставному длинные волосы актера, щегольски уложенные мягкими волнами. Жаль, что нельзя прогнать его через санприемник и одарить милой сердцу стрижкой "под ноль".

По дороге к хозблоку Маккой с интересом все разглядывал, да и на него косились, особенно новобранцы. Не раз и не два Алекс заметил в их глазах узнавание, да еще и восхищение вдобавок. Это раздражало.

Форма села на Маккоя вполне неплохо, и тот удивительно споро в нее запаковался.

— Мне уже приходилось играть военных, — пояснил он. — Так что не совсем уж я "мясо".

— Ты — актер! — отрезал Алекс. Часы на его руке тихонько запиликали, означая время приема антибиотиков. — Ни мясо, ни рыба. Идем, покажу твой персональный люкс, — проговорил, вспомнив, что оставил лекарства в тумбочке. — И сумку заодно там оставишь.

Но до казарм дойти без приключений не удалось.

— Эй, Крюгер! — окликнул его один из ротных. Имени его Алекс не знал, но все звали его Кеб. — Ты же сейчас с медбратьями якшаешься? Нет у тебя чего боль приглушить? Зуб, мать его, болит, а вечером выкладка.

— Найду, — коротко бросил Алекс и кивнул ему идти за ними.

— Привет, — Маккой улыбнулся ему, а Кеб смерил было его неприязненным взглядом, но почти сразу застыл на месте.

— А вы случайно не... — начал он.

— Оставить разговоры! — рявкнул Алекс во весь голос. Они как раз зашли в помещение, дежурный немедленно шарахнулся к стене.

У себя в комнате, а точнее, в тесной каморке на четыре койки, Алекс выдал Кебу таблетки и немедленно выпроводил его за дверь.

— Думаю, мне нужно постричься, — огорошил его Маккой. — Только желательно все же не налысо.

— Лучше тебе ночевать отправиться в собственную кроватку на шелковые простыни и пуховую перинку, — рявкнул Алекс и щелкнул блистером, выдавливая таблетку. Тщательно разжевал и запил водой. Потом поморщился и достал еще одно лекарство. Как лепетал салага-медбрат, чтоб понос после антибиотиков не заколебал. Придирчиво оглядел внушительную капсулу и с огромным трудом проглотил. — Парикмахерская работает по понедельникам и субботам, — сообщил сухо пристально наблюдающему за ним Маккою.

Маккой кивнул, ничего не ответив — похоже, наконец смекнул, что Алекс не разыгрывает представление, а вполне искренне ему не рад.

— Итак, — он бросил сумку на кровать. — Что... — начал было, но вопрос повис в воздухе — в кармане громко запиликал телефон. — Сейчас, минутку... Да!

Алекс в два шага оказался рядом с ним и резко дернул за руку с телефоном, заламывая ее за спину. Маккой охнул, одарил его взглядом, полным недоумения пополам со злостью.

— Правило номер два, — поучительным тоном начал Алекс. Надавил чуть сильнее, чтобы трубка выпала онемевших пальцев. — Ты, актер, находишься на территории действующего военного объекта. И на этом объекте запрещены любые несанкционированные электроприборы и любая электроника. Средства связи и фото-видеоаппаратура тем более, — резко толкнул Маккоя от себя и поднял телефон. Быстро раскрыл, вытащил аккумулятор и бесполезный прибор бросил на кровать. — Пояснение понято?

— Знаешь, это все прекрасно, но у меня вообще-то работы по горло, которую тут я могу делать только по телефону, — Маккой раздраженно передернул плечами, но потом буквально стер с лица раздражение и кивнул. — Ладно, перебьются, — продолжил уже спокойно. — Будем играть по правилам. Так что... — тут он осекся и уставился на футболку Алекса. — Это что, кровь?..

— Блядь! — выругался Алекс и опять полез в тумбочку. — Ну блядь же! — выдохнул, задрав футболку и отодрав пластырь.

Впрочем, все было не так страшно. Лопнула только-только начавшая срастаться кожа, но нитки все так же торчали, стягивая длинный разрез вдоль ребер. Алекс вытер салфетками кровь, щедро залил рану медицинским клеем и налепил чистый пластырь.

Точнее, попытался налепить, но Маккой удержал его за руку.

— Ты же его потом не сдерешь! — сказал едва ли не с ужасом. — Приклеится. Дай сначала застыть.

— Сам отвалится через неделю, не впервой, — отмахнулся Алекс, но не стал вырываться. Маккой явно был настроен причинять добро, а растревожить рану еще больше не хотелось совсем. Они стояли так несколько секунд, пока Маккой не сообразил отпустить, а потом Алекс свободной рукой провел по подсохшему шву и прилепил треклятый пластырь. — Пошли, — сказал, переодевшись, — через пять минут ужин.

Кормили, на вкус Алекса, у них хорошо, а сегодня — так и просто отлично, но Маккой ел неохотно. Зато молча, за что Алекс просто вынужден был поставить ему мысленный плюс. Улыбаться ему тоже в голову не пришло, а потому он остался не узнанным.

Впрочем, от ненужного внимания это все равно не спасло. Кеб с Блантом подвалили сразу после ужина и, ухмыляясь, попросили Маккоя расписаться внутри беретов. Даже маркер где-то нашли, ублюдки.

— Мне особенно фильм про рыцаря нравится, — заявил Кеб. — Только в жизни вы другой какой-то.

— Так то жизнь, — пожал плечами Маккой. Его, казалось, это все радовало едва ли не меньше, чем Алекса.

— Что, в жизни с одной обоймы сто раз не выстрелить? — не удержался от подколки Алекс. Блядь, ну удружил Райз! Мало того, что придется нянькаться с гражданским неизвестно сколько, да еще отгонять толпы поклонников. — Кстати, на сколько ты рассчитываешь тут задержаться? — спросил, поняв, что даже примерно не знает срока своего нового задания.

— Планировал недели две, — Маккой дежурно улыбнулся парням и сам поспешил дальше. — Но теперь и не знаю. В выходные выберусь в город, созвонюсь со всеми, кому нужен, и решу точнее. Мне нужен материал. Чем больше — тем лучше. Впрочем, — он искоса глянул на Алекса, — за этим, чувствую, не заржавеет.

— Ты останешься доволен, — скупо улыбнулся Алекс. Настроение резко поползло от отметки "паршиво охуеть как" к "и не в таком дерьме бывали, прорвемся". Раз только от него зависит, сколько этот клоун будет раздражать его своим присутствием, то Алекс постарается сделать его пребывание в части максимально коротким. — Пошли, — бросил он и быстро зашагал к выходу. — Устрою вводную лекцию.

Он показал ему базу, рассказал про стандартный распорядок и форс-мажоры, запланированные и случайные. И даже стравил несколько баек, решив, что для фильма они вполне могут сгодиться. Маккой слушал с интересом, изредка задавал вопросы и все ходил, ходил кругами, заглядывая во все углы. Не то, чтобы это сильно раздражало, но от всех этих перемещений бок не на шутку разболелся, и под конец Алекс уже начал цедить слова, все больше замедляя шаг. В какой-то момент в боку стрельнуло, и он поморщился. Ивар заметил это и тут же остановился.

— Что ж, думаю, остальное завтра? — полуутвердительно спросил он.

Алекс кивнул с облегчением и двинулся наконец к казармам. Там он показал Маккою душевые с туалетом и поспешил в комнату, где со стоном вытянулся на кушетке.

— Расскажешь? — тихо поинтересовался Маккой, сев на свою кровать. — Как тебя ранили.

Алекс молчал. Он все колебался, попытаться ли пересилить боль или все-таки выпить болеутоляющее. С одной стороны, на колеса лучше не подсаживаться, но с другой, заснуть вот так он вряд ли сможет.

— Обычно ранили, — злясь на любопытного Маккоя, самого себя и ту тупую гражданскую, попершуюся "за молочком моей собачке", Алекс все-таки потянулся за лекарством. — Распиздяйство и гражданское лицо не в том месте не в то время. Тому мудаку, что ушами прохлопал, трибунал, дамочке — охуительная компенсация от Минобороны за причиненные неудобства, мне — морской крест и несколько чудесных дней в лазарете.

— Звучит охренеть как здорово, но ты же понимаешь, что с таким описанием я могу целый героический опус отснять? — хмыкнул Маккой. — Если не хочешь потом костерить нас на все лады, лучше все-таки поясни, что значит "обычно ранили". Мы же, вроде бы, не воюем ни с кем.

— Вот чего никогда не хотел, так это стать прототипом для очередной сопливо-геройской сказки, — сморщился Алекс. — Так что можешь не стесняться в выдумке, все равно на правду похоже не будет. А что до "обычно ранили"... — он, поморщившись, сел. — Так и без официальной войны есть, где остаться без башки. Статистика по раненым и убитым есть в открытом доступе, просто люди предпочитают не видеть очевидного, — добавил с плохо скрываемым сарказмом. — И если б я хотел снять нормальный фильм, начал бы именно с нее, а не раскатывал бы по плацу на байке за хер знает сколько тысяч баксов!

— Так я прикатил сюда на этом самом байке, чтобы меня ткнули носом, куда смотреть в первую очередь, — пожал плечами Маккой. Он помолчал, а потом сухо спросил: — Знаешь, я как-то не ожидал, что придусь настолько не ко двору. Ты ненавидишь всех людей на Земле, только гражданских или конкретно меня?

— Да я всех обожаю просто! — рявкнул Алекс, резко скидывая ноги с кровати. Блядь, ну нахуя он ввязался во все это? Точно, лучше б в медчасти отвалялся, и похуй, что там курить нельзя. — А особенно я люблю тратить свое время и деньги налогоплательщиков, нянькаясь с гражданским, решившим поиграть в солдатики, — похлопав по карманам, он нащупал сигареты и решительно пошел к окну. Плевать, что там кто скажет, он хочет курить и сделает это прямо тут. И Райзу придется заставить дежурных закрыть глаза на нарушение устава.

Маккой некоторое время молчал, а потом внимательно на него посмотрел.

— Так что? — спросил он. — Определишь меня завтра в какой-то отряд?

— Приказ на мое имя подписан, — пожал плечами Алекс, с наслаждением затягиваясь. — К тому же, все равно ничем другим мне пока заниматься не дадут, — стряхнув пепел в стакан, добавил тише. — Так что отбой, актер. Завтра у тебя будет долгий день.

— Меня зовут Ивар, — напомнил Маккой и стал раздеваться.

Алекс затушил сигарету и закрыл окно.

— Актер, — с нажимом ответил он.

Все-таки выучки у Маккоя не было никакой. Алекс уже разделся, сложил вещи аккуратной стопкой и забрался в кровать, сумев умоститься так, чтобы не тревожить рану, а тот все шуршал чем-то, вжикал молниями и шастал по комнате. Наконец скрипнул пружинами кровати и вроде затих.


* * *

Проснулся Алекс привычно: за пять минут до сигнала к подъему. Осторожно встал, поморщившись, когда бок отдался глухой болью, привел в порядок постель и оделся.

Маккой спал, как никогда не сможет спать настоящий военный: свернувшись уютным калачиком, по самые уши закопавшись в одеяло. Одежду он, конечно, педантично развесил на спинке стула, носки аккуратно свернул эдаким "снежком", шнуровку берцев распустил полностью. Алекс оперся задницей на подоконник и достал сигареты. Ну что же, актер, посмотрим, как ты жаждешь достоверности.

Он щелкнул зажигалкой аккурат с сиреной, и, затягиваясь первой за этот день сигаретой, приготовился к шоу.

— Встать, одеться, заправить кровать, — громко объявил первую задачу. — Каждые десять секунд опоздания — один штрафной круг, — постучал по циферблату наручных часов.

Маккой резко поднял голову и сонно заморгал, явно не понимая, что происходит. Но достаточно быстро опомнился, да и лишних вопросов задавать не стал: вскочил, и начал быстро одеваться. Ну то есть как быстро... Достаточно быстро для гражданского и безбожно медленно для десантника. И все же большинство новобранцев он опередил бы.

— Двадцать шесть кругов, — прокомментировал Алекс довольно.

— Что?! — возмутился Ивар. — Это какой тогда норматив?!

— На двести шестьдесят секунд меньше, — Алекс выключил секундомер. — Как раз такой, чтобы успеть утащить свой зад с линии огня, каким бы крепко спящим не застал тебя враг, — он убрал в карман сигареты. — Запомни, актер: штаны, обувь, заправка кровати. Футболку и китель можно на бегу надевать, на них время трать в самую последнюю очередь. И да, одежда складывается на табурет в порядке, как будешь ее надевать. Ты полтора штрафных круга потерял на стаскивании ее и перекладывании туда-сюда. Плюс три круга на поправку простыни и два — на взбивание подушки и встряхивание одеяла.

— Ясно, — Маккой нахмурился и принялся снова расстегивать китель. — Давай еще раз.

— Ну давай, — согласился Алекс. А это будет, пожалуй, забавно. — Отбой! — скомандовал резко. Маккой послушно разделся, сложил одежду и улегся под одеяло. — Подъем! — объявил Алекс и включил секундомер.

Они тренировались еще пять раз. Маккой уже весь взмок, и тяжело дышал сквозь сжатые зубы, но в итоге сумел-таки уложиться в положенную минуту. Алекс порывался сказать, что актеру можно зад особо не рвать, но глядя на сосредоточенного Маккоя, или складывающего штаны и ровнехонько ставящего берцы под стул, или споро шнурующего их, каждый раз осекался.

— Хорошо, — скупо похвалил он. — Будем считать, штраф ты отработал. А теперь бегом марш на построение. За опоздание — сто отжиманий, — глянул на часы. — Построение через две с половиной минуты.

— Я-то побегу, — фыркнул Маккой, вытирая со лба пот. — Ты только скажи, куда.

— На главный плац, — Алекс секунду поразмыслил и добавил: — Тот край, что возле ангара. Жди меня там.

— Очень мне интересно, как ты узнаешь, что я уложился в две минуты, — хмыкнул Маккой и, сверкнув улыбкой напоследок, исчез в коридоре.

— А вот это мой самый большой секрет, — хмыкнул Алекс и распахнул окно.

Бок, конечно, снова заныл, но проем был достаточно большим, чтобы Алекс без труда выбрался наружу. Дальнейшее было делом нескольких секунд: спуститься по пожарной лестнице, неторопливо пройтись вдоль газона и, завернув за угол, очутиться прямо на главном плацу и увидеть, как Маккой, не самым последним, кстати, бежит с противоположной стороны.

Было весьма забавно наблюдать, как при виде него, Маккой едва не споткнулся и широко распахнул глаза от удивления.

— Ого! — восхитился он, подбежав к Алексу. — Похоже, тебя прозвали Крюгером не только за характер.

— Весело тебе, да? — ухмыльнулся Алекс. — Вставай в строй. Стоять по стойке "смирно". Равнение на середину. Покачнешься хоть на сантиметр — я замечу. И награжу тебя сотней подтягиваний.

— Есть, сэр! — Маккой виртуозно изобразил совершенно классический набор действий на команду, включая правильно приложенную к козырьку руку и четкий военный разворот. Выглядел он при этом серьезно, но вот в глазах играла какая-то бесноватая веселость, и почему-то было совершенно ясно, что сейчас это было чистой воды позерство. Ну или честная попытка вжиться в роль, за чем он, собственно, и приехал.

И надо сказать, получалось у него неплохо. Алекс целый день ждал повода, чтобы вдосталь позубоскалить относительно неприспособленности всяких там клоунов и актеров вместе с ними к настоящей мужской работе, но худшим Маккой так ни разу и не стал. Бегал, и упражнялся наравне со всеми молодыми, но все-таки прошедшими учебку парнями. Особенные надежды Алекс возлагал на тренировку по рукопашке, но там его ждало и вовсе горькое разочарование: драться Маккой определенно умел, правда, несколько криво: его удары были скорее показательны, нежели эффективны. Проводя прекрасно поставленный прием, он при этом лишь обозначал удар, в последний момент останавливая руку или ногу.

— Эй, не в цирке клоунаду показываем, бей в полную силу, — рявкнул Алекс, когда солдат, готовящийся к удару, резко подался вперед и едва не упал, потому что ожидаемого сопротивления тело не получило. — Или можем пропустить эту часть, если настолько страшно словить в обратку.

Маккой нахмурился и сжал кулаки покрепче. Однако и следующим ударом он лишь коснулся формы противника. А потом еще раз и еще. Когда же удар все-таки получился, то он вышел настолько слабым, что Алекс только скрипнул зубами. Наконец Маккой сдался — кивнул солдату, с которым стоял в паре, и шагнул в сторону.

— Меня много лет учили каскадерским трюкам, — сказал он, пожав плечами. — И научили хорошо. Не уверен, что должен сейчас переучиваться.

— Говорю же, клоун, — выплюнул Алекс. — Странно, что задницу себе ты по-настоящему подтираешь. Ладно, надеюсь, стрелять ты будешь взаправду, а не "пиф-паф" приговаривать, делая вид, что нажимаешь на курок.

Взгляд, которым одарил его Маккой, был уже вовсе не веселым. Вслух он, однако, ничего не сказал, даже когда в тире выбил восемь из десяти — совсем неплохой и даже хороший результат.

Хвалить его совсем не хотелось, ведь это значило, что Адекс ошибался. Но все-таки Алекс сдержано ему кивнул.

— Я же говорил, я играл военных, — сухо сказал тогда Маккой. — И играл хорошо. Если ты думаешь, что большое кино — это клоунада, то ты ничего не знаешь об этой работе.

— Зато знаю, что такое армия, — так же сухо ответил Алекс. — Не из рекламных фильмов и не из красивых фото, — поморщился, потому что бок снова заныл, и прижал к нему ладонь.

Маккой глянул на его руку и коротко кивнул.

— Ладно, что дальше? — спросил деловито. Странно, но он, кажется, еще не валился с ног, как Алекс, признаться, рассчитывал. Видимо, клоунада тоже требовала физической подготовки.

— А неплохо у вас получается, — прозвучало из-за спины, и обернувшись, Алекс глухо выматерился: посмотреть на стреляющего Маккоя собралась целая толпа, возглавляемая Кебом. — Кого вы будете играть на этот раз?

— Кого-то из вас, — Маккой скупо улыбнулся. — Обычного человека, которого жизнь занесла сначала в армию, а потом и на войну.

— Так мы ж ни с кем официально не воюем, — Алекс почти дословно повторил сказанное Маккоем.

— Ну да, и люди все — братья, — хмыкнул Кеб. — А сценарий уже есть? — спросил у Маккоя. — Вы же победите всех и вся и мир спасете?

— Конечно, — кратко ответил Маккой, и у Алекса создалось впечатление, что разговор ему совсем не нравится. Очевидно, клоуном на потеху толпе он быть не желал.

— Так, девочки, за автографами потом — бросил он резко. — Я еще полосу препятствий должен показать.

— Полосу препятствий? — спросил Френк. — Крюгер, учти, если ты угробишь Маккоя, я сдам тебя его фанатам и буду жрать попкорн, наблюдая, как твои кишки наматывают на забор.

— У меня приказ ввести в курс дела, — отрезал Алекс. — Пошли, — скомандовал он Маккою.

Сделав поистине каменное лицо, Маккой немедленно пошел вперед, и никто из толпы, к счастью, за ним не увязался.

— А нельзя как-нибудь поговорить с генералом Райзом? — процедил он, когда они отошли подальше. — Я надеялся, всего этого можно будет избежать.

— Предлагаешь разогнать всех к херам на пару недель? — недобро улыбнулся Алекс. — Терпи, актер. Такова цена славы. Ну не трибуналом же Райзу угрожать, чтобы на тебя не смели смотреть и тем более не вздумали разговаривать.

Маккой улыбнулся, слегка оттаяв.

— Ну а ты? — спросил он, понизив голос. — Не можешь пригрозить, что явишься в кошмарах? Тебя точно послушают.

— А я и так регулярно ко всем наведываюсь, — пожал плечами Алекс и полез за сигаретами. — И потом, нафига я буду лишать себя удовольствия наблюдать все эти ужимки?

Тут он, конечно, безбожно соврал. Никакого удовольствия, Алекса до зуда между лопатками бесили таскающиеся за Маккоем обожатели, но не уколоть этого клоуна он не мог.

— О да, я прямо вижу, как ты этим наслаждаешься! — фыркнул Маккой, без усилий его раскусив.

— Да до охуения просто! — рыкнул Алекс. — А еще больше я буду наслаждаться сигаретами, пока ты будешь обдирать зад о колючую проволоку, сбивать колени на горке и стирать брюхо о песок.

Но Маккой лишь снова фыркнул.

Впрочем, дальше все именно так и было — и порванные о проволоку штаны, и полная майка песка. Даже на ухоженных маккоевских волосах вскоре образовался ровный слой пыли и грязи, а лицо побурело. Но, как ни странно, до конца он все-таки дошел и явно остался доволен собой.

— Вы каждый день все это делаете, или это ты просто вводную экскурсию организовал? — поинтересовался он, не без труда восстанавливая дыхание.

— Регулярно, — Алекс с тоской разглядывал потного, раскрасневшегося Маккоя. Тело, привыкшее к ежедневным нагрузкам, противилось вынужденному безделью, и боль в боку была меньше тянущего ощущения во всех мышцах. — Плюс солдаты тренируются в полной выкладке и на время, а еще ночами и в плохую погоду. Тут нужен автоматизм. Если его наработать, то похер, веревка или лиана, два метра внизу или двести. По рукотворной горке ползешь или по скале под пулями. Тело действует на уровне инстинктов.

— Ясно, — Ивар нахмурился. — Мне нужно будет накачать еще мускулов?

— Чтобы выставить солдат очередными терминаторами? — хмыкнул Алекс. — Не в объеме дело, а в том, какого этот объем качества, — он потер переносицу. Маккой, кажется, честно пытался понять, а не просто посмотреть. — Нужны тренировки на выносливость. Выматывающие, изнуряющие. До кровавых мозолей и блевоты.

— Понял... — Маккой поджал губы и стянул китель. — Покажи, — попросил и коротко улыбнулся, добавив: — Только все-таки укороченную версию.

— Завтра, — покачал головой Алекс. — Я ничего толком показать не смогу пока, а с тебя на сегодня и без того достаточно.

Конечно, можно было бы загнать Маккоя в тренажерку и дать такую нагрузку, чтобы завтра сам сбежал, когда смог бы сползти с кровати. Но Алексу претило калечить без необходимости.

— Ладно, — Ивар кивнул и потер шею. — Да, наверное, так будет лучше, — признался, разминая мышцы. — А что вы делаете после тренировок? — поинтересовался по пути к казарме. — Неужели просто спите?

— А ты правда так думаешь? — хмыкнул Алекс. — Или это в твоем сценарии написано? У нас вообще-то есть сектор досуга. А лейтенант Фокс в прошлом году выиграл чемпионат штата по шахматам.

— В моем сценарии написано, что капитан роты по пятницам играет для всей части на губной гармошке, — фыркнул Ивар. — Но я скорее тебя с коброй целующимся представлю, чем играющим на гармошке.

Алекс покачал головой.

— Я могу сыграть только на барабане, сделанном из чьего-то черепа, — хмыкнул он. — И поцелуям предпочту хороший бой или секс.

Бойцовский клуб был не то что бы подпольным. Он не был официально признанным и считался просто спаррингами. А что во время этих спаррингов не надевались щитки — так это личное дело каждого. Получение травмы вне задания или тренировок грозило аннулированием контракта без оплаты лечения, так что все, кто выходили в ринг, знали, чем рискуют и на что идут. Но и правила были строгие: пацанов желторотых туда не допускали. Как и травмированных или очевидно нарывающихся.

С сексом было еще проще. Под запретом было принуждение и насилие, а в остальном командованию не было никакого дела до того, как подчиненные сбрасывают напряжение. Отрываются ли во время увольнительных, охаживают женщин-военнослужащих или выбирают партнеров из себе подобных. Алекс предпочитал последнее.

— Отличный выбор! — хмыкнул Ивар. — А как у вас тут с этим делом обстоит? Или у вас в городе "жены" по выходным?

— По-разному, — спокойно ответил Алекс. — Хотя вряд ли твой фильм допускает то, что я подразумеваю под этим. А так... — он пожал плечами. — У меня в роте даже отец пятерых детей есть. И все абсолютно точно от него, потому что я в жизни не видел настолько рыжего человека.

— Заинтриговал, — Маккой лукавого прищурился. — Ты и в постели воюешь?

— Нет, я, блядь, плюшевый зайка, — рявкнул Алекс. — Я никому не навязываюсь. Кому вынь да положь прогулки при луне да стишки — пусть к Зигу катятся. Он на подобные сопли мастак. А у меня без этой еботни дел дохера.

— Да чего ты завелся-то? — вздохнул Маккой. — Я просто спросил. Интересно просто, где ты таких девушек берешь, чтобы спуску тебе не давали.

— Кого? — удивленно переспросил Алекс. — Во-первых, где ты на базе девушек видел? Тут солдаты, хоть и с сиськами. И они сами наваляют так, что маму звать станешь. А во-вторых, кто тебе сказал про женщин? Этот геморрой с "а ты меня любишь?" и "ты посмел пялиться на капрала Оррен..." мне точно не нужен.

Маккой сказал что-то, мол, так и подумал, а Алекс с тоской вспомнил, что пока этот клоун не решит, что с него хватит армейской жизни, качественного и жаркого, да и вообще секса, ему не видать. Блант тусуется в общей казарме, а с его боком на экстрим в виде торопливого минета в душевой пока не размахнешься. Скрипнув зубами, он прибавил шагу. Помыться как-нибудь, поесть, сожрать таблетки и рухнуть в кровать, стараясь поскорее забыть сегодняшний день.

Однако уже на первом пункте появились проблемы: стянуть майку, не растревожив швы, у него не вышло, и теперь каждое движение причиняло мучительную боль.

— Послушай, тебе бы к врачу... — озабоченно сказал Маккой. — По-моему, там воспаление.

— Да нет там ничего, — с трудом выдохнул Алекс. — Просто мокнет под пластырями и кителем, — попытался рассмотреть рану, но смог увидеть только самый край. Так и есть: от пластыря остался красный влажный прямоугольник. — Когда же я помоюсь по-человечески, — вздохнул он, раздирая упаковку с ненавистным каждому побывавшему на задании солдату гигиеническим пакетом. Воздух наполнился удушливой вонью салицилового спирта и еще какой-то медицинской хрени.

— Послушай, а давай хорошенько все горячей водой промоем, а потом я к мотоциклу сбегаю за аптечкой? — предложил Маккой. — Там есть все, что нужно, чтобы обработать рану, даже антибиотики в шприцах.

Идея подставляться под руки Маккоя была не лучшей, но от альтернативы: или корячиться самому и опять спать на обезболивающих, или отправиться в медчасть и застрять там хер знает на сколько — Алексу было еще хуже.

— Идет, — согласился он, подумав.

Маккой кивнул, подошел ближе и осмотрел рану.

— Выглядит паршиво, — вздохнул он. — Почему ты так упорно не хочешь к врачу? — поинтересовался, понизив голос, и направил на бок струю горячей воды. Сразу на рану он лить не стал, давая привыкнуть, но все равно, стоило ране намокнуть, Алекс зашипел.

— Из-за права выбрать себе пополнение, что посулил мне Райз за няньканье с тобой, — протянул он. — А если честно, то роту могут послать на задание, только если у нее есть командир, и он в строю. Если я загремлю в лазарет, на мое место назначат временно исполняющего из числа штабных крыс, — продолжил вполголоса, стараясь отстраниться от боли в растревоженной ране. — И тогда пополнять придется весь личный состав, потому что под бездарным руководством перебьют всех, как щенков слепых.

— Послушай, ну право слово! — Маккой посмотрел с недоумением. — Перебить отряд спецназа в мирное время в родных Штатах? Ты преувеличиваешь.

Алекс обернулся к Маккою и посмотрел на него со смесью удивления и насмешки.

— Неплохие розовые очки, — он снова отвернулся и принялся намыливать мочалку. Раз уж пришлось растревожить бок, так хоть помоется по-человечески. — В мире немало мест, где дядюшке Сэму нужно иметь свои уши и глаза. И не везде звездно-полосатому флагу рады.

— Дай сюда, — Маккой отобрал у него мочалку и присел на корточки, разглядывая его рану. — Кошмар какой... Наши гримеры не хуже клепают, но знать, что она настоящая как-то жутко.

Он начал аккуратно обрабатывать рану мыльной пеной.

Пришлось сцепить зубы и упереться руками в стену кабинки. Ощущения были, будто в боку орудует сбрендивший бульдозер. Алекс зажмурился, медленно считая про себя и ожидая неизбежного момента, когда грубая мочалка дотронется до пораненного места.

И вздрогнул, когда на поясницу, придерживая, легли неожиданно осторожные пальцы, а на рану снова полилась теплая вода.

— И не противно даже? — спросил, глянув на Маккоя. С намокшими волосами он казался моложе, а большая, яркая татуировка во все плечо придавала хулиганский вид. — Небось ты многодетный отец и по выходным с супругой к мессе ходишь.

— Ну, доктором, я, конечно, быть не хотел даже в детстве, но нет, не противно, — по-своему понял его Маккой. — А жена и детишки причем? — он поднял голову и посмотрел на него снизу вверх. — Коих нет, кстати. У меня ритм жизни бешеный, не до женитьбы как-то, — и снова занялся раной. — Послушай, как по мне — ее бы совсем горячей водой полить хоть пару секунд. А потом залить хорошим антисептиком под дышащую повязку.

— Погоди, ща помоюсь хоть маленько, — криво улыбнулся Алекс и отобрал у Маккоя мочалку.

Прополоскал, снова намылил и принялся тереть себя. Левой рукой получалось хреново, до спины и вовсе не достать. Но при первой же попытке действовать правой все тело прошила такая боль, что шипения сдержать не удалось.

— Давай помогу? — снова влез к нему Маккой. — А то, небось, к тебе и подойти-то людям страшно, а? — он сверкнул улыбкой, и Алекс был вынужден неохотно признать, что в актеры его взяли не зря: Ивар Маккой был красивым и обаятельным мужчиной.

— Да ладно, в бане все равны, — пожал плечами Алекс и снова громко выдохнул. Теперь уже от удовольствия. Потому что Маккой тер так, как надо: сильно, энергично. Крепко ухватил за плечо и, что называется, от души надраивал. — Спасибо, — искренне поблагодарил Алекс, когда кожа на спине и крестце начала гореть. — А то мы три дня проторчали в джунглях со средней температурой тридцать и стопроцентной влажностью, а эскулапы только салфетками обтерли.

— Жуть! — искренне ужаснулся Маккой и вручил ему мочалку обратно. — Ладно, я пойду до мотоцикла сгоняю. Кстати, а я как, невыездной? Или можно будет как-нибудь вечерком по пустыне погонять?

— Да гоняй на здоровье, — пожал плечами Алекс. — Главное, пропуск не забудь.

Маккой обрадованно сказал что-то и, быстро ополоснувшись, пошел в раздевалку. Алекс сделал воду чуть прохладнее и стоял с закрытыми глазами, расслабившись. Черт, в этот раз задело его нешуточно. Да еще и результатов их вылазка не принесла, и не нужно было быть провидцем, чтобы утверждать, что она была не последняя. Райз не отправит туда желторотых пацанов или не в полной мере подготовленных парней, но он тоже подчиняется приказам. Так что к врачам Алексу соваться нельзя.

Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы собраться с духом, Алекс снял душ с держателя. Выкрутил кран с горячей водой, так, чтобы только можно было вытерпеть, и направил на рану.

— Ох еба-ать! — процедил сквозь зубы, когда нервы завопили на все лады.

Выключил воду и заковылял в раздевалку. Быстро вытерся, привычно оделся и пошел к себе. Бок еще ныл, но в теле была приятная легкость, а кожа сладко зудела, как всегда после хорошего мытья.

Маккоя не было довольно долго — не иначе как миловался со своим мотоциклом. Алекс уже потянулся было за собственным набором для обработки раны, когда тот наконец явился.

— Какие-то козлы переставили мотоцикл! — рыкнул возмущенно с порога. — Неужели нельзя было просто попросить отъехать в другое место?! Я чуть не поседел!

— Да куда он отсюда денется-то, — пожал плечами Алекс. — И я ни за что не поверю, что он у тебя не застрахован от угона на кругленькую сумму. На случай, если на сувениры растащат.

— Да причем тут деньги? — Маккой досадливо цыкнул и бухнул на стол внушительного размера ящик. — Я на нем мир объехал. Дважды. По экватору и по меридиану! И он на мне тоже ездил немалую часть этого пути, где проехать было невозможно. Не знаю, что будет, если его кто-то угонит. Я, наверное, пресс-конференцию соберу и на весь мир буду то умолять его вернуть, то грозить страшными карами.

— Ничего себе! — Алекс, пожалуй, впервые настолько внимательно посмотрел на Маккоя. А клоун-то с сюрпризом оказался. Особенно, если вспомнить, что за мотоцикл был у него. Не спортивная Ямаха, вся сплошь из невесомого углепластика, а огромный, тяжеленный даже на вид монстр, обвешанный коробами. — Кажется, я понял, почему тебе не до женитьбы!

Маккой коротко рассмеялся и открыл ящик, оказавшийся даже не аптечкой, а настоящей мини-аптекой, наверняка, тоже объездившей мир. Более того, Алекс сходу углядел несколько пузырьков с нечитаемыми названиями на каких-то других языках.

— Мне нравится жить полной жизнью, — Маккой безошибочно выбрал из всего разнообразия несколько пузырьков. — В том числе, не ограничивать себя в ощущениях. А вот измены не для меня, проще уж вообще долгих отношений не заводить. Ну давай, — он хмыкнул, — раздевайся.

— Обычно эту фразу говорю я, — хмыкнул Алекс и послушно потянул вверх футболку.

Интересно, а "не ограничивать себя в ощущениях" к чему относилось? К любви к скорости и жажде новизны ощущений? Или и к сексуальной жизни тоже? Алекс еще раз глянул на Маккоя. Он симпатичен, нечего кривить душой, а уж когда улыбается, особенно. Наверное, бабы просто млеют от этой его улыбки. А вот мужики?.. Слащавых и манерных Алекс на дух не переносил, но у Маккоя было ладное, как выяснилось, отлично тренированное тело. За словом в карман он не лез, и не нытик. А еще у него охренительно минетные губы! Чуть полноватые, четко очерченные. С виду упругие, подвижные. Они непременно плотно обхватят член, будут скользить по нему, впуская все дальше.

— Давай уже что ли, — пробурчал Алекс, осознав, что только что мечтал отыметь Маккоя в рот. Вот уж нет, путать работу с потрахушками вообще не дело. И уж тем более в случае с актеришкой. У него ж адвокатов больше, чем во всей дивизии, не хватало только за домогательства под трибунал загреметь.

— Эта штука из Вьетнама, — Маккой открыл какое-то дико вонючее снадобье. — Я там навернулся с мотоцикла на круче, даже в больнице потом валялся. И мне прописали вот эту штуку, лучше которой я просто не знаю. Но говорю сразу: жжется — умереть можно.

Он очень аккуратно, кончиками пальцев начал втирать мазь в кожу вокруг раны. Неприятно не было, а задубевшую от пота, соли и грубой формы кожу диковинное снадобье лишь хорошенько согрело.

— Ну ладно, а это уже посерьезнее, — теперь Маккой вооружился аэрозолем с жутким зеленым содержимым. — Это из России, — пояснил он. — У нас этот препарат запрещен, но действует отменно.

— Ух ебаный ты нахуй! — в голос заорал Алекс, едва Маккой нажал на кнопку распыления. Ощущения можно было сравнить с роем термитов, вгрызающихся в его плоть. — Убери эту хуйню от меня, пока башку не оторвал!

Маккой то ли хмыкнул, то ли фыркнул, и, конечно же, нихера не послушался, продолжая распылять неведомую Алексу хрень. Когда термиты добрались до легкого, заставляя судорожно глотать воздух, Алекс уже потянулся, чтобы хорошим ударом в ухо заставить этого сукиного сына прекратить издевательство, но тут термиты будто сдохли все разом. Рана почти мгновенно затихла, а тепло сменилось приятной, дарящей облегчение прохладой.

— Круто, да? — едва ли не в ухо ему хмыкнул Маккой — оказалось, он шагнул ближе, с силой вцепившись свободной рукой в здоровый бок. — Укол кольнуть для полноты картины?

— Ну рискни, — повел плечами Алекс.

Наверняка в чудо-коробке Маккоя найдется отличный антибиотик. Жрать колеса и по полночи ощущать на языке привкус тухлых яиц до смерти надоело, так что одной дыркой больше, одной меньше — не беда.

— Хорошо, — Маккой покопался в аптечке, вытащил коробок с ампулами, шприц и быстро подготовил "дозу". А потом развернулся к Алексу, присел на его кровать и подергал за пояс брюк. — Приспусти.

В первый момент Алекс растерялся. Как Маккой смог догадаться о его мыслях? Неужели Алекс слишком красноречиво смотрел на его рот? И почему он вдруг решил расщедриться на минет?

И только секундой спустя он догадался, что речь совсем о другом. И интересует Маккоя вовсе не член Алекса, а его задница. Причем совсем не в сексуальном смысле.

— Располагайся, — хмыкнул Алекс и, расстегнув пояс и ширинку, стащил штаны с трусами с ягодиц, повернулся к нему спиной. — Ты хоть не на съемочной площадке колоть учился?

— Нет, — последовал смешок. — На лошадях, — и Маккой от души шлепнул его по заднице.

Алекс так опешил, что не сразу понял, зачем это было нужно — чтобы не почувствовать самого укола — и лишь чудом удержался от того, чтобы развернуться и врезать Маккою в челюсть за такие шуточки. А поняв, стиснул зубы и выждал, пока Маккой закончит. К слову, тот вводил лекарство медленно, но Алекс чувствовал только жжение от удара.

— Готово, — наконец объявил Маккой. — Только ты мне чуть иглу не сломал своими стальными булками.

— А хотел, между прочим, челюсть, — кое-как выдавил Алекс, неловко натягивая штаны.

Блядь, да сколько раз заголялся перед кем-то, а тут словно пацан. Присущий всем нормальным людям стыд у солдата атрофируется в первый год службы, но сейчас, когда задница все еще горела от маккоевской пятерни, Алексу стало не по себе.

А вот Маккой, напротив, чувствовал себя превосходно. Он деловито выбросил использованный шприц и ампулу в ведро, убрал в ящик все пузырьки и коробки и со щелчком закрыл замки.

— Это у тебя типа благодарность? — улыбнулся, опершись на стол. — Сломанная челюсть?..

Это, блядь, в актерской школе их учат выглядеть так чертовски сексуально даже в простых жестах, или у Алекса крыша поехала? Потому что фривольная поза внезапно показалась завлекательной, и ужасно захотелось подойти ближе и прогнуть Маккоя еще больше. А еще — стереть эту улыбку с его лица любым доступным способом. Возможно, даже ненавистным поцелуем. Долетевший вдруг до носа запах бензина и дорожной пыли, которым наверняка обычно насквозь пропитывался Маккой, дела не улучшил.

— Расскажи о кругосветке, — Алекс поспешно сел на кровать, не обращая внимания, что место укола отозвалось нытьем.

Надо переключиться. Пусть Маккой оседлает своего конька, и примется хвастаться. Тогда он снова станет для Алекса клоуном, актеришкой. Играющим в жизнь, а не живущим в реальности.

— Знаешь, рассказать можно о субботнем пикнике или об отпуске у моря, — Маккой покачал головой, а Алекс вдруг понял, что забыл, как его зовут. Эван? Ивен?.. — Кругосветное же путешествие, да и любой большой путь — это такой сонм ощущений и событий, что рассказывать за раз можно только об одном из них. Причем есть моменты, о которых хочется рассказывать всем и каждому, и о которых мечтаешь забыть навсегда, — он чуть смущенно улыбнулся. — Но если в общих чертах, то это была целая отдельная жизнь. Совсем другая, как в иной реальности. Я сильно переосмыслил многие вещи после нее.

— А зачем ты вообще туда отправился? — Алекс вытащил из кармана сигаретную пачку, но прикуривать не спешил. — Ну, в смысле, ты что, однажды проснулся и решил объехать мир?

Кругосветное путешествие — это не прогулка к речке субботним утром. Парни вроде говорили, что Маккой снимается в кино давно. И, судя по всему, актер не из последних. И что заставило его вылезти из своего чистенького трейлера и решить таскать на себе тяжеленный мотоцикл и валяться в захудалых больничках.

— Ну... — Маккой задумчиво потер подбородок и уселся на любимый подоконник Алекса. — Я всегда об этом мечтал. Хотелось свободы — сесть на байк и ехать, куда глаза глядят, день за днем. Впрочем, я делал это частенько раньше. А потом я снялся в одном очень известном фильме, и свободе вдруг пришел конец — контракты сыпались на голову, что только выбирай, да уплотняй график. Я прожил пару лет, мотаясь с площадки на площадку, и понял, что больше не могу. Физически нужна была перезагрузка. И пара недель, а лучше месяцев, наедине с байком.

— И что, тебя не узнавали? — Алекс взбил подушку и устроился поудобнее. — После известного фильма-то? Невелика свобода, пробираться сквозь строй.

А сам Алекс смог бы так? Провести два месяца в одиночестве? Он задумался, пытаясь представить себе это. Так случилось, что всю свою сознательную жизнь он провел бок о бок со многими людьми. Сначала это был приют, потом военная база, когда Райз взял сироту под опеку, сделав эдаким "сыном полка". Потом учебка, и снова ставшая родным домом часть. С тех пор, как на погонах осели капитанские звездочки, ночевал он не в общей казарме, а в офицерском блоке, но все равно изо дня в день его окружали сотни людей: в столовой, на плацу, в тренажерке и на полигоне. Даже на задания он ходил со своей ротой.

А тут — один. Как с ума-то не сойти от давящей на уши тишины.

— Узнавали иногда, — Маккой пожал плечами. — Но редко. Особенно, когда борода отросла. А в Африке, России и округе вообще не узнавали. Но на самом деле, это дело десятое. Даже приятно, когда тебя за несколько тысяч километров от дома в каком-нибудь африканском магазинчике вдруг узнают, — он тепло улыбнулся.

— Это как сказать, — невесело улыбнулся Алекс.

Джорджа он встретил в одном из первых заданий. В приюте их кровати стояли вплотную друг к другу, и они ночи напролет перешептывались, мечтая о том, как вырастут, как найдут родных, как те будут плакать от счастья, сжимая их в объятиях и рассказывая о нелепых и трагических обстоятельствах, из-за которых им суждено было расстаться. Как потом отыщут друг друга и будут хвастаться фотографиями обретенных родственников. Алексу и в страшном сне не могло присниться, что Джордж подастся в наемники, и хвастаться придется оружием и умением быстрее нажать на спусковой крючок.

Тогда Алекса зашивали в первый раз. Он успел первым, но в агонии Джордж выстрелил, и пуля по касательной зацепила плечо.

Маккой внимательно на него посмотрел и вдруг тихо, вкрадчиво спросил:

— Как тебя зовут? Скажешь?

Алекс уже позабыл, когда его спрашивали об имени. Да еще мужик, вполне себе приятной внешности, совсем недавно терший ему спину и отвесивший шлепок по заду. И теперь сидящий рядом, смотрящий, кажется, прямо в душу невозможными синими глазами и улыбающийся до охуения соблазнительными губами.

— Александер, — собственное имя царапнуло горло, показалось чужеродным. Так его не называли уже много лет. Райз иногда Алексом звал, командование — по фамилии с обязательной приставкой звания, а сослуживцы давно и прочно прозвали Крюгером.

— О, здорово! — почему-то обрадовался Маккой... Ах да. Ивар. — Тебе идет. Победитель.

— Крюгер подходит больше, — хмыкнул Алекс и встал. Бок практически не болел, и это было даже странно, настолько за эти дни стало привычно. — Я причина большинства кошмарных снов на этой базе. Не против, если покурю? — спросил, присаживаясь на подоконник рядом с Иваром и вынимая из пачки сигарету.

Маккой лишь отмахнулся.

— Я бросил, — вздохнул он. — Иногда жалею. А про кошмарные сны я уже понял, — он улыбнулся, на этот раз как-то по-особенному дерзко. — Сложно было не понять.

Зажигалка тихо щелкнула. Алекс на секунду задержался, прежде чем поднести пламя к кончику сигареты, глядя на желто-синие всполохи.

— Лучше пусть меня видят и дрочат, представляя, как я проваливаюсь в ад, чем на обрубки своих рук и ног любуются, — проговорил он, выпустив губами струю сигаретного дыма. Еще раз глубоко затянулся и стряхнул пепел в пустой стакан. — Райз как-то пытался заставить меня бросить, — продолжил с усмешкой. — Даже на гауптвахту засадил на неделю. Потом понял, что бесполезно. Хотя на задании я не курю никогда, даже если несколько недель приходится в жопе мира торчать, — в три затяжки прикончил сигарету и затушил окурок.

Сейчас ему тоже было жаль, что Ивар не курит больше. Потому что до странного зуда между лопатками захотелось увидеть, как он зажимает сигарету между пальцев, как обхватывает фильтр губами. Как чуть заметно напрягаются щеки, когда легкие протягивают воздух сквозь спрессованное крошево табачных листьев, как дергается кадык. И как маккоевские губы расслабляются, выпуская дым. Самые первые его клочки, плотные, белесые, они текут по губам, скапливаются в уголках, до охуения похожие на потеки спермы...

Наверное, Маккой умел читать мысли. Или совсем наоборот, потому что когда Алекс собрался прикурить вторую сигарету, протянул руку в молчаливой просьбе.

— Я ведь буду тебя играть, — он глубоко и с наслаждением затянулся. Значит, буду курить, — и медленно выдохнул дым вверх.

Блядь. Алекс с силой затянулся, так что на пальцы шмякнулся, обжигая, пепел. Маккой, кажется, издевался над ним, буквально целуясь с сигаретой. И едва ли не впервые в жизни захотелось смять сухие губы поцелуем, провести языком, слизывая свежую табачную горечь, вздрогнуть, когда по собственным губам скользнет теплый, с явственным привкусом только что выкуренной сигареты, язык.

Блядь! Надо бы найти Бланта и спросить, как насчет пройтись после отбоя. Бок совсем не болел, и сил должно хватить. А уж желания столько, что Блант точно не расстроится, что не остался торчать у телека, пялясь в очередной глупый сериал.

Блядь!!! Маккой докурил сигарету до самого фильтра и медленно, явно растягивая удовольствие, выпустил последнюю порцию дыма. Тот тек между расслабленных губ, густой, белесый. Цеплялся за отросшую за день щетину, задерживался на доли секунды, и только потом устремлялся прочь.

— А почему меня-то? — кое-как сосредоточившись на сказанном Иваром, спросил Алекс. — Лучше уж Райза сыграй. Он с рядового до генерала дослужился, и ему обязаны жизнью не одна сотня хороших парней. И кстати, за курение на экране тебя заклюет противотабачное лобби. Заебешься иксы рисовать.

— А вот в этом, — Ивар повернул голову, посмотрев на него с добродушной насмешкой, — самое большое преимущество настоящей популярности. Сейчас я могу делать все, что хочу. Мне простят.

Что, вот прямо совсем? Курить, выпивать, ругаться матом и даже расхаживать голяком в кадре? Твою мать, однозначно нужно найти Бланта, потому что Алекс ощутил приступ неуютного, непонятного чувства, когда понял, что сожалеет, что в душе был слишком занят своим боком и толком не рассмотрел Маккоя. Только наколку и успел заметить.

— А как ты ее сделал? — продолжая собственные мысли, спросил Алекс и неосознанно потянулся пальцами к выглядывающему из-под рукава футболки рисунку. — И кстати, военнослужащим они запрещены по контракту. Демаскируют. Небольшую еще пропустят, а с такой — стопроцентный отвод на приемной медкомиссии.

— Черт, мне точно нужно записывать за тобой, — хмыкнул Ивар. — Такие чудесные детали и делают фильм живым. А это... — он задрал рукав, обнажая тату. — Это замажут гримеры, — пальцы ласково пробежались по рисунку, и Алекс наконец-то разглядел изображение: руль и переднее колесо мотоцикла на фоне прячущегося в облака солнца.

— Записывай, — скупо улыбнулся Алекс. Нет, он не забыл о том, как вчера отобрал у Ивара блокнот. Просто Ивар оказался совсем не пустозвонным клоуном, паясничающим в угоду толпе. — А ты фильмов про него, — кивнул на наколотое изображение мотоцикла, — не снимал?

Интересно, а ко всем своим фильмам Ивар так готовится? С погружением, так сказать.

Тут Ивар улыбнулся во весь рот.

— Через год! — протянул довольно. — Я займусь этим через год

— И что будешь снимать? — Алекс поудобнее устроился на подоконнике. Залезть на него с ногами он побоялся, чтобы опять не растревожить так сладко молчащую рану, просто уселся поглубже, вплотную притиснувшись плечом к плечу Ивара. — Поедешь в третью кругосветку? Наверное, со всеми вашими съемочными прибамбасами это будет непросто.

— Не думаю, что это будет очень интересно обычному зрителю, — покачал Маккой головой. — Так что я хочу снять что-то типа фантастики. Антиутопия, где от скорости зависит жизнь. И нужен самый быстрый мотоцикл под задницей. Черт... — он провел рукой по волосам и виновато улыбнулся. — Дашь еще сигарету?

— Плохому, смотрю, быстро учишься, — рассмеялся Алекс и потянулся за пачкой. Дал Ивару зажигалку, и, пока тот прикуривал, вытащил сигарету и для себя. — Никогда не ездил на мотоциклах. Машины, бронетранспортеры, самолеты, вертушки, корабли. Но не мотоциклы. Даже велика у меня никогда не было.

Признаться честно, двухколесный транспорт Алекс недолюбливал. Считал его хлипким, неустойчивым, ненадежным и слабым. Другое дело — хороший внедорожник. Триста, а то и пятьсот "лошадей" под капотом, мотор литров на пять, широченные колеса. Пусть не самый изящный, иногда, как их Хаммеры, вообще на бульдога похожий, но этот агрегат и из леса вывезет, и ночлегом станет, и дотом, если придется оборону держать.

— Зря ты это сказал! — Ивар посмотрел на него победоносно. — Вот проживет твой бок, и от прогулки по пустыне тебя ничто не спасет. Я бываю ужасно упрям и настойчив.

— Я тебя за язык не тянул, заметь! — кивнул головой Алекс.

Слова, слова... Когда заживет бок Алекса, ему придется снова вернуться в то забытое всеми богами место на грешной земле, где осталось немало его крови. А Ивар, набрав нужный материал, поспешит вернуться в свой мир. Где нет одеваний на время и можно как заблагорассудится разукрашивать свое тело.

И будет там упрямым и настойчивым с кем-нибудь другим... Вот же! Алекс едва не зарычал с досады. Кажется, он специально так говорит! Раскусил его и теперь издевается. Или насмехается. Сволочь. Вдохнув, он покосился на Маккоя как раз в тот момент, когда тот посмотрел на него.

— Не тянул, — кивнул Ивар медленно. — Но ты сейчас согласился.

— И я это запомню, — так же медленно кивнул Алекс. Ну что же, все слова сказаны. Алекс осторожно сполз с подоконника. Рана заныла, но ощущения были лишь блеклой тенью боли, преследующей его последние дни. Непонятные притирки Маккоя и вправду были отличными. — А ты много падал с мотоцикла? — спросил он, чтобы сменить тему. — Судя по размерам твоей аптечки — достаточно, — добавил с ухмылкой.

— Увы, — Ивар уныло развел руками. — Если где-то можно навернуться, можешь быть уверен, я навернусь, — он хмыкнул. — Хотя бывают счастливые исключения, но редко.

— И ты собрался меня катать? — рассмеялся Алекс, складывая руки на груди. — Решил добить? Тогда чего ждем, пока бок заживет, поехали прямо сейчас.

— Все зависит от того, что можно считать местом, где можно навернуться, — Ивар лукаво прищурился. — Скажем так, в Америке такое место вряд ли найдется. И черт побери, не искушай меня. А не то очень скоро окажешься с мотоциклом между ног.

— Ну, вот прямо сейчас мне абсолютно ничего не грозит, — Алекс оперся задницей на край стола. Блядь, Маккой делает это специально? Потому что все сильнее хотелось оказаться с Блантом между ног. И со своим членом в его ладной, охуительно узкой заднице. — Отбой уже через час, и после него я имею право покинуть распоряжение части только по боевой тревоге. Ни твоя популярность, ни приятельские отношения с Райзом не помогут. Так что, — он мечтательно улыбнулся, — я жажду послушать о каждом месте, где можно навернуться.

Кажется, он нащупал по-настоящему животрепещущую для Ивара тему. Теперь стало понятно, чего он так долго за аптечкой ходил и потом бензином пах. Сука-воображение подкинуло картинку того, как Маккой поглаживает байк по вилке руля, как трогает сиденье, как перекидывает ногу и усаживается. Ерзает по кожаному сиденью промежностью, устраивает поудобнее задницу. И улыбается при этом своими невозможными охуительными губами. И закуривает, прищуриваясь и глядя вдаль.

— Ну... я, конечно, и поболтать могу, но у нас есть час, — Ивар сверкнул глазами. — Не так уж и мало... — он встал и передернул плечами. — Идем?

— Идем, — Алекс тоже встал и потянулся за кителем. — Познакомь меня со своим ненаглядным.

Ивар громко рассмеялся, и выяснилось, что смех у него под стать улыбке — уникальный, запоминающийся и очень приятный. К ангару Алекс шел порядком разозленный. Да, его всегда привлекали мужчины, но совершенно за иные качества. До сих ему пор ему было насрать, как человек улыбался, смеялся и курил — главное, чтобы тело было тренированным, а задница узкой. А тут... Досадливо сплюнув, он остался на плацу, дожидаясь, когда Маккой выведет своего железного коня из стойла.

Не слишком громко урча, мотоцикл плавно подъехал к нему, приветственно мигнув фарами, и Маккой протянул Алексу шлем.

— Надевай и садись, — он кивнул на просторное седло.

Алекс послушно натянул шлем и забрался на мотоцикл. Поза была не самая привычная, к тому же, даже стоя на месте, байк ощутимо покачивался и подрагивал. Алекс поерзал, чтобы устроиться удобно. То, что для этого пришлось буквально вжаться пахом в маккоевскую задницу, спокойствия не прибавило. Особенно когда он осознал, что держаться можно только за все того же Маккоя.

Впрочем, последнее обстоятельство было даже приятным, потому что Ивар на ощупь был мускулистым и твердым. Алекс неспешно и уверенно скользнул ладонями по талии, пробежался пальцами по животу, прежде чем плотно обхватить.

— Держись крепче, — раздалось в шлеме весело. — И сиди ровно, — с этими словами Ивар крутанул ручку газа, и мотоцикл плавно покатил вперед.

Ощущение было... Нет, у Алекса не нашлось бы слов, чтобы его описать. Это было круто! Ни одна машина не способна была настолько полно передать свою мощь человеческому телу, а мотоцикл, оказывается, мог. Будто бы вместо крови по жилам вдруг потек бензин, а сердце сместилось куда-то вниз, где глухо и ровно вибрировал мотор. Едва они выехали за ворота, Маккой прибавил скорости, и Алекса охватило незнакомое раньше возбуждение, почти сродни сексуальному. Он покрепче сжал Маккой, стиснул бедрами седло и придвинулся еще ближе, вжимаясь грудью в спину.

— Давай быстрее, — выдохнул, жалея, что из-за шлема не может вдохнуть пыльный воздух пустыни полной грудью.

— Я знал, что тебе понравится! — отозвался Ивар, и разогнался еще сильнее.

Вечерняя пустыня превратилась в калейдоскоп красок, оттенков. Алекс почти не смотрел по сторонам, а порой и просто зажмуривался. Самое сильное, самое охренительное — это было ощущение скорости. Шлепающего по плечам ветра, запаха горячего масла и бензина, пробирающегося даже под шлем. В самом шлеме был свой аромат. Чуть слышная нота какого-то парфюма. Тонкая горечь старого табака. Еще какие-то оттенки и примеси. Наверное, этот шлем вместе с Иваром совершил кругосветку.

Когда мотор придушенно затих, а заднее колесо повело, Алекс разочарованно поднял голову. Ивар разворачивал мотоцикл, объезжая одиноко растущее дерево. Все правильно, им пора возвращаться. Путь до базы показался еще короче, и вот они уже неуклюже-медленно, как показалось после гонки по бескрайней пустыне, подкатили к ангару.

— Круто! — широко улыбаясь, выдохнул Алекс, когда спешился и снял шлем. — Теперь ты просто обязан познакомить нас поближе, — сказал, благодарно поглаживая теплую кожу седла. — Я всегда думал, что мотоциклы — это или визгливые спортивные, все насквозь пластиковые, или харлеи, чисто попонтоваться, да деньги куда-то выкинуть.

— Мотоциклы — это целый мир, — наставительно сказал Маккой и, откинув седло, вынул из недр пористую тряпку. — Заживет бок — дам порулить. Но он тяжелый, так что не раньше, — и он начал протирать хромированные части от песка.

— Дай мне? — попросил Алекс.

— Только смотри, чтобы рану не потревожить, — обеспокоенно сказал Ивар, протягивая ему тряпку.

— Я потихоньку, — Алекс взял тряпку в левую руку и осторожно провел по гладкой поверхности.

Это было невероятно и противоестественно, но он почувствовал отчетливое движение. Будто мотоцикл льнул к ласке, как огромный железный кот. Алекс был боевым разведчиком, и на транспорте в основном ездил пассажиром, но не раз приходилось транспортникам и толкать помогать, и чинить. А уж сколько железа они отдраили — и не упомнить теперь. Но ни к одной машине, самолету или вертушке у него и в мыслях не было относиться, как к живому существу.

Наверное, это заразно. Вон Ивар присел на корточки, что-то трогает в металлической утробе, и улыбается, будто только что хорошенько потрахался.

— Я понял, почему ты не женился, — хмыкнул Алекс и улыбнулся внезапной догадке. — Ты мотофил!

Ивар рассмеялся.

— Точно, — кивнул он. — Любая женщина от ревности с ума сойдет.

— А мужик постарается отбить, да? — хмыкнул Алекс. — Мол, хороша игрушка, и я такую же хочу.

Он попытался представить Ивара в постели с мужчиной. Потом с женщиной. И снова с мужчиной. В обоих случаях получалось весьма впечатляюще, но, блядь, как только перед внутренним взором встала картинка пухлых губ, испачканным полупрозрачным, белесым, терпким, в животе опасно потеплело.

— Ты гей? — спросил он в упор.

— Забавный вывод, — хмыкнул Ивар и покачал головой. — Не полностью. На самом деле, мне не важно, какого пола партнер, если мне он нравится. Но позволь спросить, к чему вопрос? — он чуть наклонил голову и посмотрел на Алекса с нескрываемым интересом.

— Профессиональная деформация, — в душе воцарилась удовлетворенная пустота. Так всегда бывало, когда умозаключения Алекса подтверждались фактами. — Я, конечно, тупой солдафон и все такое. Но я разведчик. Подмечать и делать выводы — это то, чему меня учили. Ну и заодно выяснить надо, насколько опасно спать спиной к тебе, — добавил, фыркнув и откровенно забавляясь. — А то полезешь ночью, а я спросонок решу, что это враги, потому что примерный отец семейства точно не соблазнится казенными трусами.

— О, ну тогда моя ориентация действительно в корне меняет дело, — фыркнул Ивар. — Теперь, если я полезу ночью, прельстившись казенными трусами, ты всего лишь сломаешь мне челюсть, да?

— А ты ими прельстился? — выгнул бровь Алекс. Черт возьми, присутствие у Ивара чувства юмора было до охуения приятным бонусом. — Тогда мне непременно нужно от тебя письменное заявление об этом, — мягко провел тряпкой по рулю, возвращая ему зеркальный блеск. — А то набегут твои юристы, мол, страшный солдафон да нашу кинозвезду, а я такой р-раз, — расправил тряпку на манер бумажного листа, держа ее двумя руками за уголки. — А потом, когда меня уволят из армии и мне нечего будет есть, я этот листок продам на аукционе. Вместе с трусами.

Ивар рассмеялся, откинув голову.

— И как должно звучать заявление? "Генералу Райзу: прошу разрешить мне покуситься на казенные трусы капитана Крюгера. Ивар Маккой"? Боюсь, такое ты сможешь продать только в магазине приколов за пару долларов.

— Не-не-не, — запротестовал Алекс. — Я должен максимально озаботиться своим будущим. Поэтому написано должно быть примерно так. "Я, Ивар Маккой, всемирно известный актер и обладатель...» — ну это ты сам свои регалии перечислишь... — Так вот, «я Ивар Маккой, даже в самом душном мокром сне не мог предположить, что правительство США, проводя тендер на изготовление нательного белья для офицерского состава армии Соединённых Штатов, остановило свой выбор на самой охуительно-развратной, невозможно-соблазнительной, просто умопомрачительной модели "шорты боксерские из полотна трикотажного третьего сорта". Так вот, увидав эти невероятные трусы, я потерял страх, волю и разум и совершил зверское нападение на невинного человека, выдернув того из самого сладкого сна о том, как он до седьмого пота гоняет по плацу молодняк, звеня генеральскими погонами", — отчеканил с каменным выражением лица, хотя уже скулы болели от сдерживаемого смеха.

— Так-так, продолжай... — протянул Ивар лукаво. Он уже не смеялся, лишь широко улыбаясь. — Выдернул из сна — и что? Список противоправных действий озвучьте, пожалуйста.

— А откуда я знаю, что вы, господин правонарушитель задумали? — Алекс судорожно втянул в себя воздух. — Я-то мирно спал в обществе казенных трусов, и даже не подозревал, что против нас готовится дерзкое нападение. Вот если бы я рапорт писал, то да, перечислил бы все. Но рапорт я могу написать только после нападения.

— Неправда! — Ивар хитро прищурился. — Не верю вам ни на секунду, господин разведчик. Уверен, на самом деле это прекрасно спланированная засада, а те самые казенные трусы — лишь приманка. Так что мне просто необходимо применить новоприобретенные навыки разведчика и выяснить коварные планы врага на мой счет.

— Планы были предельно простые: сломать челюсть, — как можно беспечнее ответил Алекс и протер тряпкой седло. Водительское место, где совсем недавно сидел Ивар, он очищал от пыли с особой тщательностью. — Но теперь даже не знаю. Будете ли вы нежными с существом нелегкой судьбы, коими являются вышеупомянутые трусы? Они с рождения сироты. Им не суждено было увидеть мир, раскатываясь в утробах грузовиков, они не познали негу возлежания на полках и сладостного предвкушения в примерочной. Их шили бездушные автоматы, и они томились на темных складах, пока сержант роты обеспечения не выхватил их из пачки таких же безликих товарищей и не приказал натянуть на мою задницу.

— Так-так, — Ивар понизил голос. — А ты, оказывается, романтик. Никогда бы не подумал по первому впечатлению. И особенно удивительно слышать про нежность. Я-то думал, что как раз трусам уготована незавидная и печальная участь быть порванными на месте.

Он забрал у него тряпку и в подтверждении резко дернул её концы в разные стороны, выбив облачко пыли.

— Генерал Райз в первые полгода службы отучает от подобного вандализма по отношению к беззащитным существам, — Алекс не выдержал и рассмеялся. — К тому же, у них слабая резинка и они с готовностью оголяют тылы.

— Ну вот я и провел блестящую разведоперацию! — довольно ухмыльнулся Ивар. — По-моему, мне вполне можно ставить зачет и готовить к полевой работе, — он глянул на Алекса довольно провокационно.

— Любая разведка считается удачной, если сведения, во время нее добытые, удалось подтвердить, — наставительно сказал Алекс. — А мы с трусами раненые и никаких проверок сегодня не хотим.

Последнее было совершенной неправдой. Вернее, наполовину неправдой. С Блантом, например, еще как хотелось и даже случится через часок-другой. А вот с Иваром... Алекс с трудом отвел взгляд от его губ... Ивар Маккой — не его уровня разведданные. Параллельные миры не пересекаются, даже если заглядывать в них интересно.

— Не забывай, — фыркнул Ивар. — На мне точно такие же трусы. Проверить не составит труда, — он убрал тряпку обратно в ящик, любовно погладил мотоцикл по рулю и поставил на нем защиту. — Ну как бок? — поинтересовался, переходя с игривого тона на деловой — не иначе, как посчитав отповедь Алекса вполне исчерпывающей.

— Отлично, спасибо, — на автомате ответил Алекс. Блядь, теперь к минетным губам добавилась задница, обтянутая трусами. Чудесная, упругая, теплая задница, к которой Алекс еще совсем недавно прижимался пахом. Член уже под его трусами дернулся, подтверждая, что задница просто шикарна. — И если мы будем проверять на твоих, то это я, получается, сдавать зачет буду. А я их уже все сдал.

И только договорив, он сообразил, что Маккой вполне мог обойтись без его участия в проверке, и этой фразой он фактически выдал себя с головой.

— Ну да... — протянул Ивар, ухмыльнувшись. — Незадача.

Было совершенно непонятно, как он сам относился к этому разговору, счел ли все соленым армейским юмором или все-таки просек, что Алекс сделал на него охотничью стойку.

— Ладно, предлагаю присвоить трусам статус "Охраняются ООН", — как можно нейтральнее сказал Алекс. — В офицерской столовой можно разжиться чаем и парой сэндвичей.

— А успеем до отбоя? — поинтересовался Ивар, но тут же свернул в сторону столовой.

— Не успеем, — легкомысленно пожал плечами Алекс. — Но в этом преимущество быть офицером. Нас засечь может только Райз, а он не станет заниматься такой хуйней, как проверять, все ли в кроватки улеглись. Если, конечно, не борзеть и не устраивать дебоши.

— Тогда, может, утащим припасы и выберемся в разведку в какое-нибудь неприметное местечко с видом на пустыню? — предложил Ивар. — Обожаю здешние закаты. Мы когда-то снимали несколько сцен в здешней пыли, все стонали, а мне нравилось.

Такое место было. И Алекс пацаном частенько там сиживал. И сейчас не прочь поторчать бы там, глядя на мутное из-за песка и пыли солнце, лениво опускающееся за горизонт. Но Бланта нужно искать сейчас, он точно переломает Алексу все кости, если разбудить его среди ночи.

Но вот хотелось ли искать Бланта? В паху тянуло, но возбуждением это Алекс не назвал бы. Это скорее было какое-то предвкушение. А еще Маккоя совсем не хотелось отправлять спать. Удивительно легкий в общении, с, казалось, безгранично широким кругом жизненных интересов, он отличался от местных вояк как роза от шиповника.

— Пошли, — решился Алекс. — Нарушим пару пунктов устава.

Стандартные шерстяные одеяла с коей отлично сыграли роль пледов. Сэндвичей Алекс наделал сам из остатков запеченного мяса, овощей и хлеба. А из тумбочки были выужены две бутылки пива.

— Здорово! — восхитился Ивар. Он с удобством устроился на пледе, открыл им пиво и протянул бутылку Алексу. — Ты знаешь, у меня не складывается картинка, — сказал, немного помолчав. — Ты тут... Ну как бы так сказать? Как-то даже слишком на своем месте. Как будто, другой жизни и не видел. Сколько ты уже служишь? Пять лет? Семь? На вид тебе не больше двадцати пяти.

Алекс отпил пиво.

— Официально сейчас у меня подходит к концу второй трехлетний контракт. А домом эта база является уже большую половину моей жизни, — он сделал еще глоток и несколькими фразами рассказал, как оказался тут и почему остался. — Райз фактически заменил мне отца.

— Вот теперь сошлось, — удовлетворенно кивнул Ивар и сделал большой глоток. — И что? — он посмотрел. — Никогда не тянуло в большой мир?

— Да у меня он вроде не маленький, — удивился Алекс. — Вот это главное заблуждение гражданских. Что мы тут как в тюрьме. А на самом деле у меня, между прочим, магистерская степень по юриспруденции. Райз заставил.

Он хмыкнул, вспомнив, как это происходило. Когда тебе семнадцать, меньше всего интересны талмуды скучных законов и пыльные кодексы. Но генерал Райз обладал неподражаемым даром убеждения. А еще круто поставленным ударом и упрямством осла. Алекс тоже не пальцем был сделан, так что синяками они отсвечивали не раз.

— Ты меня с ним познакомишь? — вопросительно посмотрел на него Ивар. — Крайне занятная личность, наверное. Но знаешь, я начинаю думать, что сценарий придется корректировать, и весьма сильно. Главный герой там какой-то слюнтяй по сравнению с тобой.

— Конечно, — кивнул Алекс. — Он тебе понравится. Его ненавидит командование, но побаиваются все в штабе. А сценарий... — он хмыкнул. — Это тебе видней. Я разведчик, а не кино снимаю.

— Ну вот смотри... — Ивар сел, приосанился и нахмурился. На его посуровевшем лице вдруг не осталось никакого намека на улыбку, как и в заледеневших глазах. — Да шевелите уже жопами! — процедил он и коротко сплюнул на песок. — Не сдадите марафон сегодня, завтра будете бегать уже на костылях!

В первый момент Алекс опешил. А потом фыркнул, не пытаясь сдерживать смех.

— О, Боже, я что, так выгляжу? — простонал он. — Ну прямо майор Пейн! — и разом посерьезнел, когда в голове созрел вполне закономерный вывод. А какой Маккой настоящий? Если он настолько легко перевоплощается, где гарантия, что не играл роль рубахи-парня до этого?

Хотя... Алекс был очень хорошим разведчиком. И умел различать ложь почти что как полиграф. Да и придумывать на ходу детали, на чем и прокалываются вруны, трудно.

— Ну не совсем так, — улыбнулся Ивар, становясь самим собой. — Но примерно. Вот еще... — он чуть изменил позу, как бы осев на один бок. — Твоя рана ограничивает движения, и ты сидишь вот так. Еще иногда складываешь пальцы, будто держишь сигарету. И вот тут, — он протянул руку и аккуратно провел пальцем ему между бровей. — Тут складка такая выразительная, ее придется гримерам подрисовать, уж больно характерная. А еще по твоей походке видно, что ты едва ли не с рождения в армейских ботинках ходишь. Ну и прочее, прочее, прочее. Мне придется все это учитывать, когда я буду тебя играть.

Или сумел бы? Алекс вытащил пачку. Вытащил сигарету, привычно протянул пачку Ивару и прикурил, раздумывая. Маккой профессионал. Вон сколько нюансов углядел всего-то за сутки. Может, и про кругосветку придумал?..

Нет! Нет-нет-нет. Ну или перед ним гений перевоплощения. Потому что так изобразить любовь к мотоциклу хрен получится.

Да и с другой стороны, даже если Маккой сейчас в очередном образе, Алексу-то какой с этого хуй? Что вот такого Ивара он бы трахнул, а манерного избалованного кинозведуна вздул? Так и суперкрутой хороший парень, и цирковой клоун уберутся отсюда через неделю-другую в свой мир камер и хлопушек. А трахать Алекс не будет ни того, ни другого. Просто потому что слишком большим геморроем это может обернуться.

— Ты долго этому учился? — спросил, почти докурив сигарету. — Или с младенчества всякими там принцами-героями наряжался?

— Ну да, — Маккой простодушно пожал плечами. — Я же всегда хотел стать актером. Так что угадал в обоих случаях — и учился, и с младенчества тренировался. Мне нравится возможность проживать десятки чужих жизней, любить, ненавидеть, умирать, а потом как ни в чем не бывало возвращаться в свой собственный уютный мир. Ты ведь не видел моих фильмов? — прозвучало совсем утвердительно. — Так вот, они все разные.

— Шизофренией попахивает, — хмыкнул Алекс. — Но каждый выбирает свое. Мне нравится быть военным. Не спорю, половину всех, находящихся на этой базе, привело сюда материальное положение. Еще треть — фанатики. А для меня армия — это дом. Надежный, нерушимый.

Ивар некоторое время смотрел на него, изредка вспоминая о сигарете, а потом осторожно спросил:

— Ты часто выбираешься в город? Я так и думал, — кивнул, когда Алекс резко мотнул головой.

— Я достаточно бываю на заданиях, и когда появляюсь на базе, то или валяюсь, отлеживаясь от очередных ранений, или молодняк гоняю, — пожал Алекс плечами. — Но зато я, между прочим, купался в месте, где Атлантический океан смешивается с Индийским. И перепробовал все блюда азиатских кухонь. Особенно в ее сыроедческой части, — хмыкнул, вспомнив как они с парнями застряли в Китае на месяц вместо трех суток.

— О да, я тоже пробовал немало! — развеселился Ивар. — Особенно меня впечатлили обезьяньи мозги. Никто из команды жрать их не решился, но я съел пару ложек. Правда, жаренных. Сырые — это все же чересчур мерзко!

— Зато питательно, — Алекс передернулся всем телом и отпил еще пива. — А если огонь разводить нельзя, то это единственный источник белка и калорий. Я потом три месяца ничего белого в рот взять не мог. А вот жареные сверчки мне нравились. Соленые и хрустели.

— Саранча! — выдохнул Маккой с благоговением. — Жаренная саранча! Если еще подсолить, то вообще хорошо. И пальмовые жуки тоже. А еще ливер всякий. И бычьи яйца в соусе, — он хмыкнул.

— А тушеный пенис не пробовал? — Алекс вздернул бровь. — И неплохо бодрит, кстати, — он опустил глаза себе на пах.

— Еще как пробовал! — Ивар проследил за его взглядом и показал большой палец. — Вот такая штука! Причем я и бычий, и бараний ел. И страшно сказать — тюлений. Та еще экзотика, — он рассмеялся. — Знаешь, кстати, что тюлени сексом ради удовольствия занимаются? А еще обезьяны, что понятно, и дельфины. Но про этих еще можно понять, но вот тюлени... И так еще у них это заводно выходит!

— Я даже не хочу знать, где ты видел, как трахаются тюлени, — рассмеялся Алекс. — Фу, ты зачем это сказал? Где у них там эрогенные зоны-то? На ластах?

— Ты знаешь, я понятия не имею, где там у них какие зоны, но они делают это с таким вкусом и с таким явным удовольствием, что сложно остаться равнодушным, — Ивар рассмеялся. — Ну правда! Звучит ужасно, но ты бы видел, какие они умильные.

Представив себе "умильную" усатую морду полутонного червяка, пялящего такую же усатую "красотку", Алекс поперхнулся пивом.

— Ты еще скажи, у них тоже геи бывают, — откашлявшись, выдохнул он. — Ну а что, раз для удовольствия, то, небось, и простата у них есть.

— Вот так далеко в подробности жизни тюленей я не вдавался, — усмехнулся Ивар. — Да и говорю же, мне без разницы, гей не гей. Не понимаю, почему из этого такую шумиху раздувают? Вот те же фильмы. Я снимался в фильмах про любовь! Не про геев и "классиков", а про любовь — неважно, какого пола партнер.

— Ну так "противоестественно" и "бог велел совокупляться для деторождения", — пожал плечами Алекс. — Тема секса вообще запретна. А уж секса в удовольствие — тем более. Был у нас связист, Глен. Ох и блядун был, ну да не о том. Подснял он девчонку одну. Угостил, как полагается, потом в мотель повел. А был он мужик с выдумкой, с огоньком. И вот, пыхтит он уже чуть ли не час, крутит ее во все стороны, а она все не кончает. А потом смотрит — она в руке пробку пивную сжимает. Острую, все пальцы уже исколола. Спрашивает, зачем? А чтобы отвлекало, отвечает. А то кончать можно столько раз, сколько детей, — покачал головой. — А ты говоришь, шумиха.

— Это не я говорю, — вздохнул Ивар. — Это меня достают после каждого "скандального" по мнению общественности фильма. Ну да я уже привык, — он задорно улыбнулся. — Но с пробкой — это, конечно, жесть. БДСМ какой-то, не иначе.

— А много у тебя скандальных было? — Алекс лег на спину, вглядываясь в темнеющее небо. Сигарета словно сама скользнула в руку.

— Штук пять, — Ивар последовал его примеру и улегся, касаясь локтем локтя. — Мало, на самом деле. Всего-то фильмов штук сорок. Но очень многие помнят меня либо как "А, это тот, что рыцаря играл?" либо "А, это тот, что гей?". И все.

— Ну, это понятно, — Алекс выпустил вверх струю дыма. — Я вот тоже Крюгер для всех.

Пожалуй, нет. Сейчас Ивар не играет. Может, не раскрывает душу нараспашку, да и глупо это с почти незнакомым человеком, но маски на нем не было.

— Кстати да, — Ивар пихнул его локтем и широко улыбнулся, повернув голову. — Об этом я не подумал. Но признайся, ты от этого тащишься!

— Ну так и ты не спешишь расстаться со своей актерской профессией, значит, тебя не бесит рыцарь, — так же широко улыбнулся Алекс. — Меня раньше Щенком звали, вот за это готов был порвать любого. Мол, сын полка, домашняя живность. Типа собаки. А так как мелкий еще, значит, щенок. Хорошо хоть не котенком, — он закатил глаза, вспоминая.

Впрочем, от тех огромных мужиков и котенка, наверное, стерпел бы. Потому что эти мужики угощали конфетами и давали десяток-другой центов на мальчишеские радости. Потому что ловко подсаживали на препятствиях и катали на охрененной веревочной переправе. Потому что прятали от Райза, разрешая посидеть с собой после отбоя. Райз знал, конечно, у этого человека, кажется, все под контролем, но усердно делал вид, что не замечает.

Ивар расхохотался и вдруг вскинул руку. Алекс сам себе не поверил, почувствовав, что он потрепал его по голове.

— Ну, если судить по прическе, то совсем другое животное приходит на ум, — фыркнул Ивар. — И нет! — он поспешно убрал руку, будто опомнившись. — Не надо в челюсть!

Алекс перекатился, нависнув над ним.

— Райз велел тебя не бить, — прошипел грозно. — И потом, в челюсть я обещал за покусительство на трусы.

Но чертов Маккой не впечатлился — лишь коротко рассмеялся.

— И даже не спросишь, что за животное? — протянул он, глядя на него светящимися от веселья глазами. — Так я сам скажу. Слон! Их в Таиланде также порой подстригают.

Слон?!.. Алекс удивленно вытаращился на Ивара, потом фыркнул и наконец расхохотался. Руки подломились, и он рухнул на одеяло, уткнувшись лбом Маккою в плечо.

— Блядь! — простонал он сквозь смех. — Слон, надо же! Я-то наивно рассчитывал на ежика.

— Не-а, — довольно протянул Ивар. — Ну какой же ты ежик? Боевой ежик — смешно же. Достаточно взять соломинку подлиннее, да дырочку найти... — он сделал вид, что надувает воздушный шарик, и громко его "лопнул".

— Вот хер ты угадал, — Алекс покрутил головой, бодая Ивара. — Надуть могу только я. Но ладно, уговорил на боевого слона. И ногами топчет и хоботом машет, — перевернулся на спину и глубоко вздохнул, вытирая набежавшие в уголки глаз слезы.

— Кстати вот у них секс — врагу не пожелаешь! — заявил Ивар. — Член по земле волочится, и по полчаса бедный слон им дрыгает, пытаясь вслепую куда-нибудь попасть.

— Ужас какой! — Алекс прижал руку к ране. От почти истерического смеха она снова заныла, но и в половину не так сильно, как до чудо-снадобий Ивара. — Вот и правда, все хорошо в меру.

— И не говори! — Ивар поерзал, устраиваясь поудобнее, и закинул ногу на ногу. — Вот я однажды польстился на экзотику и поддался на чары одной прелестницы... В Японии дело было, а там же любят всякие прибамбахи. В общем, то ли она решила меня так удивить, то ли в принципе мода такая, но когда я ее к себе тылами развернул, оттуда на меня посмотрел глаз. Прямо из тылов, ага... Зелененький такой... Даже с ресничками. Благо, не моргал.

— Глаз это еще что, — хмыкнул Алекс, — я вот однажды нарвался на экстремала с двумя членами, — Ивар неверяще хмыкнул. — Я вот тоже поначалу думал, страпон. А нихера, пришитый. Так и не смог я понять, нахуя, потому что чувак был пассивом убежденным.

— Боже, это вообще как?! — ужаснулся Ивар. — А впрочем, не рассказывай. Даже слышать не хочу... И что? Ты его трахнул?

— Нет, — безо всякого сожаления ответил Алекс. — Мальчик обиделся страшно, потому что я ржал, дергая эту вялую то ли пипиську, то ли пуповину, и ушел, гордо запихав в штаны своих "близняшек". И кстати, яйцо у него было одно. Я после этого зарекся на стороне снимать. Только своих, кого уже в душе видел.

Ивар беспардонно огласил пустыню своим звучным раскатистым смехом, и Алекс поспешно на него шикнул.

— Ой, прости... — Ивар немедленно перешел на шепот. — А я бы трахнул, — заявил он, поворачиваясь на бок. — Нет, ну а представь, если все так сбегают? Да еще и ржут вдобавок над тем, что он любовно создавал, чтобы восхищаться...

— Не-не, этот придурочный кричал, что до меня всем нравилось, — Алекс тоже лег на бок, удобно подложив под голову руку. — Наверное, у них тусовка своя. Таких вот модифицированных.

— Скорее всего, — Ивар передернул плечами. — Брр! Нет, тату — это все, на что я согласен. Хотя вот с волосами мне что только не делают. И макияж этот вечный...

— Фу! — искренне выдохнул Алекс. — Никогда не говори мне больше про макияж! Я вообще-то думал, что вам грим накладывают.

— Грим, макияж — одна фигня, — фыркнул Ивар. — А вообще-то мне идет, — он картинно похлопал ресницами и рассмеялся.

— Да ну? — удивленно протянул Алекс. — Я непременно хочу на это посмотреть. Завтра на общем построении! — отчеканил приказным тоном. Но потом рассмеялся, расслабляясь. — У тебя будет шикарный макияж в этом твоем новом фильме. В жирную черную полосу. Кстати, ты знал, что эта хуйня по несколько дней не отмывается. Нас на новое задание не посылают, пока мы рожи не отскребем.

— Черт! Блокнот забыл! — Ивар подался чуть вперед, рассматривая Алекса как-то чересчур пристально. — Прикольно, наверное, — заключил наконец. — Но как-то мне сложно представить на тебе краску. Как, впрочем, и мой грим. Но лицо у тебя очень хорошее. И для камеры, и для фотоаппарата.

— У меня правильное для разведчика лицо, — поправил его Алекс. — Такое, чтобы не цеплялся взгляд. Без особых примет. Гримерам или кто там у вас за имидж отвечает, особо это скажи. Ты был бы отвратительным разведчиком. Потому что стоит тебе улыбнуться, все внимание твое.

— Спасибо конечно, — Ивар красочно проиллюстрировал его слова широкой улыбкой. — Но ты прибедняешься. Или заблуждаешься. Примет-то, может, и нет особых, но красивый человек — сам по себе примета.

— Красивый как раз очень отвлекающая черта, — Алекс заставил себя не думать о том, что слова Ивара о его внешности отдались в животе приятной дрожью. Вот уж точно, такого ему никогда еще не говорили. Обычно ценились другие качества: надежный, исполнительный, выносливый. И отмечались другие: острый на язык, дерзкий, невыносимый. — Некрасивого, как правило, свидетели описывают куда точнее. А с красивым еще и собственные мечты накладывают. Нам на занятии показывали фотороботы и фотографии. Так вот, красавчиков просто невозможно было узнать.

— Ну, тогда тебе очень повезло, — протянул Ивар и о чем-то задумался. — А может быть такое, что я, допустим, попал в разведроту, а потом у меня проблемы начались из-за приметной внешности?

— Вполне, — кивнул Алекс. — Бывает, у нас парни лицо поранят, и привет. Куда на задание, если шрам на всю щеку. Но, как правило, из разведки не переводят. Нас слишком долго учат, очень дорого такими кадрами разбрасываться. Оставляют аналитиками. Полевые разведчики — только вершина айсберга. У меня в роте полсотни душ. А в поле выходят от силы десять. Остальные — это координаторы, аналитики, архивные работники и прочие.

— Ясно... — Ивар кивнул, что-то высчитывая, но потом расслабился. — Ладно, над этим я потом подумаю, — сказал решительно. — А сейчас, может, все-таки расскажешь, как тебя ранили?..

— Военная тайна, — отрезал Алекс. — На самом деле было почти так, как я тебе говорил, — продолжил мягче. — У меня в роте смена поколений, так сказать. Много парней уволились, много новичков. Вот один из них, впервые оказавшись на боевом задании, запаниковал и демаскировался. Завязалась перестрелка. И мы бы спокойно ушли, но прямо под пули выскочила гражданская. Девчонка совсем, — он поежился, вспомнив полный ужаса взгляд человека, осознающего, что жизнь вот-вот кончится.

— Ясно... — синие глаза, сейчас почти черные, наполнились сочувствием. — Она жива?

— Еще как! — хмыкнул Алекс. — Правда, под глазом синяк здоровенный, я ж ее просто на мостовую снес на всем бегу. А я напоролся на торчащий из земли кусок ржавой железки и основательно раскроил себе шкуру на ребрах. Для жизни неопасно, но кровищи было как со свиньи.

— Мда... Дела... — вздохнул Ивар и как-то совсем по-простому, без какого-либо смущения погладил его по боку под раной — так, будто делал это уже раз сто.

Алекс вздрогнул, опасаясь боли, хотел было отбросить чужую руку. Но бок отозвался легким зудом, а по животу поползли щекотные мурашки.

— А ты получал травмы? — спросил он и зачем-то опять посмотрел на губы Ивара. — Не на мотоцикле тут понятно. Или на съемках у тебя куча дублеров?

— Да нет, какие дублеры? — покачал Ивар головой. — Зачем? Смертельных трюков я не делаю, а в постели — чай не барышня, чтобы чего-то там стесняться. Кстати, мой член аж трижды засветился на большом экране, — добавил со смешком. — Учитывая, что я никогда не снимался в порно, считаю, это успех.

— Ооо! — многозначительно протянул Алекс. — Казенным трусам выпала честь прятать звезду большого экрана! — осторожно коснулся бедра Ивара, сквозь грубую ткань камуфляжных штанов безошибочно нащупывая нижний край трусов. — Если жизнь совсем припрет, продам эти трусы вместе с заявлением. Выгадаю кругосветное путешествие первым классом, как минимум.

— Это на самолете-то? — Ивар поморщился. — Какая же это кругосветка? Лучше купи себе на эти деньги мотоцикл. А для пущей уверенности, что хватит денег, требуй писать заявление прямо на трусах!

— Заметь, ты сам напросился, — рассмеялся Алекс. — Теперь-то уж точно без подробного заявления я тебя не выпущу. А когда ты купил мотоцикл? — глянув в сторону ангара, спросил тихо. — Ты прямо сразу хотел совершить кругосветку?

— Да нет, ну что ты! А ты про какой конкретно мотоцикл? Этот я купил как раз перед кругосветкой, а свой первый — примерно двадцать два года назад. Мне тогда семнадцать было.

— Так он у тебя не один? — изумился Алекс и, допив пиво, полез за сигаретами. — Нихрена себе. Точно теперь понятно, что ты мотоциклетной сексуальной ориентации, — тихо рассмеялся. — А любимая жена у тебя есть? Или ты их всех регулярно выгуливаешь?

— У нас с ней сегодня был тройничок, — Ивар выразительно поиграл бровями. — Я же говорил, я совершенно без комплексов.

— Так ты еще и групповушки устраиваешь, — закатил глаза Алекс. — Ну и как? Даме понравилось? А то вдруг осерчает и в следующий раз скинет и без того дырявого меня?

— С чего ты взял, что он — дама? — еще пуще выгнул бровь Ивар.

— Не знаю, — честно признался Алекс. — Как правило, все мужики свои машины девочками величают. Даже самые-самые закостенелые геи, — закрыл глаза, представив себе мотоцикл Ивара. Его обрезанные крылья, специально, чтобы не цепляться за траву или высокие колеи. Мощный протектор резины. Большой руль. Хром, краска — все было в идеальном состоянии, но ясно было, что латали этого гуляку не раз. — Он точно мужик, — поделился своим заключением.

— О том и речь, — довольно кивнул Ивар. — Так что? — поинтересовался лукаво. — Хороший был секс? Видимо да, учитывая, сколько сигарет ты уже после него скурил.

— Шикарный, — кивнул Алекс и затушил бычок.

Вспомнилась теплая задница, прижимающаяся к его паху. Крепкий живот под пальцами. И горячий, будоражащий запах бензина и песка. А еще испачканные белесым губы. Пришлось заставить себя не потянуться за следующей сигаретой, потому что сердце забухало в ушах, отдаваясь волнами по всему телу.

И пришлось несколько раз моргнуть, потому что в следующей картинке, возникшей в воображении, Ивар елозил своим большой-кинозвездой-членом по коже седла, бесстыдно, как он сам выразился, без комплексов, выставляя вверх задницу. Несчастные казенные трусы при этом сиротливо болтались на руле.

— Настолько хорош, что я бы повторил, — прошептал Алекс. Говорить в голос он опасался, чтобы Ивар не услышал, как он охрип и дрожит. — Но только если понравилось вам.

— Значит, повторим, — Ивар прищурился. — А ты мы как-то плохо поняли. Не распробовали, можно сказать.

— То есть, покушение на трусы не отменяется, да? — Алекс подпер рукой щеку. — Я требую подробного плана операции и координации привлекаемых сил.

Ивара можно пригнуть грудью к баку мотоцикла. Заставить вцепиться руками в руль, положить щеку на шкалы приборов. Будет пахнуть бензином, теплой кожей и мускусом. Алекс перекинет ногу через мотоцикл, нависнет грудью над спиной. Яйца будут тереться о седло, ноги покрываться мурашками от соприкосновения с холодным металлом, а сам мотоцикл ощутимо раскачиваться в такт толчкам. Придется крепко упираться ногами, чтобы не завалиться на бок, и это будет отвлекать от главного, давать время, доливать бензина в работающий на полной мощности мотор. Ивар обязательно кончит раньше. Застынет в струну, стиснет руки на руле так, что вздуются вены и побелеют костяшки. Выгнется, еще плотнее притискиваясь задом к паху, а мокрой от пота спиной — к груди...

Алекс с шумом выдохнул и резко, так, чтобы обязательно растревожилась рана, перевернулся на живот. Надо заканчивать эти разговоры и эти мечты. Потому что он в нескольких сантиметрах от обвинения в домогательствах.

— План еще в разработке, — ответил Ивар весело. — А вот привлекать мы никого не будем. Справимся сами.

Неуместное сейчас веселье заставило Алекса скрипнуть зубами. Для Маккоя все, похоже, только шуточки... на счастье самого Алекса.

Он хотел было отшутиться в ответ, поднял глаза на Ивара, да так и застыл, напоровшись на его взгляд. Понимающий, блядь, взгляд. Искушенный. Взгляд человека, который прекрасно знал, чего хотят от него, и чего хочет он сам. Сколько там лет назад ему было семнадцать?.. И сколько сейчас?

Райзу этой весной исполнилось сорок. Всего на год больше, чем Ивару. И Райза ни при каких обстоятельствах не хотелось заставить орать в голос, насаживая на свой член. Не потому что Райз был некрасивым или выглядел старо — нет, генерал Генри Райз мог дать фору любому из своих подчиненных в плане физической подготовки, ну разве что кроме машин-убийц из роты спецдесанта. И был он на лицо хорош, пусть и строгой, но утонченной красотой. Демаскирующей, запоминающейся. Но он был старше, он был из другого поколения. Из другого мира.

Маккой же, напротив, своим возрастом, своим опытом лишь раззадоривал. Безумно хотелось стереть с лица знающе-понимающее выражение, заставить захлебнуться в эмоциях, чтобы взгляд поплыл, потерял смысл, расфокусировался. И чтобы потом, сцеловывая с распухших губ матово-белесое, горьковатое, читать в глазах только одну мысль "Охуеть"...

— Пора возвращаться, — глухо проговорил Алекс и не без труда поднялся. — Ночью обещали песчаную бурю.

— Ладно, — кивнул было Ивар, но потом поправился и серьезно сказал: — То есть, да, сэр!

— Кругом! — скомандовал Алекс. — Отставить, товарищ гражданский, — добавил со смешком. Продолжать клоунаду с третированием и муштрой больше не хотелось. Духом службы Маккой уже вполне проникся, да и куда интереснее слушать нормальные ответы, а не заученные фразы. И интригующе, чего скрывать. — Отбой уже протрубили, так что, если только тревогу не объявят, до подъема мы армии США не принадлежим.

— То есть, под завесой ночи можно творить, что хочется?.. — протянул Ивар заговорщически, скатывая плед в аккуратный рулончик.

— Ну да, — так же заговорщически ответил ему Алекс и тоже свернул свой плед. — Главное, чтобы на утренней зарядке в обморок от недосыпа не свалился. Ну и чтобы дежурный не застукал, — хмыкнул и, подхватив пустые бутылки, пошел к лестнице.

И вроде, совершенно не пошлый был разговор. И никаких авансов Маккой ему не давал. А все равно Алекс буквально кожей чувствовал напряжение между ними. Или ему просто так казалось?..

— А что за фильм? — спросил он, резко остановившись у самой лестницы — так, что Маккой едва в него не впечатался. — Который тебе никак не забудут?

— Про гея? — сразу же понял его Ивар. — Просто фильм, — он пожал плечами. — О любви. Романтическая комедия. Я играл весьма милого парня, кстати... — тут он улыбнулся, но не как всегда, задорно и ярко, а как-то застенчиво и... мило. Ну да, именно это слово.

Алекс опешил и выпавшие бутылки с гулким звуком бухнулись ему под ноги. Хоть он знал, что Маккой актер, хоть уже видел его перевоплощения, но вот такое превращение не ожидал никак. Ивар был симпатичным в этом образе, приятным, но стащить трусы хотелось с совсем другого. С того, кто с огнем в глазах рассказывал о своем мотоцикле, кто до отказа выкручивал газ, твердой рукой удерживая тяжеленную машину. И кто матерился сквозь зубы, но преодолевал полосу препятствий.

Откинув голову, Ивар рассмеялся и, подняв бутылки, обхватил Алекса за плечи.

— Не впадай в ступор, — хмыкнул, подтолкнув его к лестнице. — Хотя меня частенько заставляют играть хороших мальчиков, в жизни я ни разу не ангел. Да сам уже мог заметить.

— Да вот не-ангел мне как раз куда ближе, — так естественно, так просто оказалось обнять Ивара за талию. Перед узкой пожарной лестницей пришлось Маккоя отпустить, и Алексу стало неуютно-холодно.

— Тогда закрой рот и шевели булками! — рыкнул Ивар, снова мгновенно перевоплощаясь — на этот раз в кого-то злобного, с колючими холодными глазами. — И еще попизди мне тут! — добавил для полноты картины, а потом хмыкнул, снова становясь самим собой.

— Охуеть! — искренне выдохнул Алекс. — Мистер, не причиняйте мне вреда, я выполню все ваши требования, — прошептал, округлив глаза. В отличие от Маккоя, он был ужасным актером. И испуга или раболепия не получилось ни на грош. — Слушай, а ты вообще любого-любого сможешь? — спросил, когда они уже дошли до его комнаты. — И в комедии тоже?

— Ну нет — картинно шлепаться на задницу — это точно не мое, — Ивар первым просочился в комнату и довольно потянулся. — Отличный был день, — заявил, обернувшись к Алексу. — Спасибо!

— И тебе спасибо, — Алекс с привычной осторожностью снял китель. Но раны будто не было. Только чуть-чуть чесалась кожа по периметру пластыря. — Я уже и не помню, когда покидал территорию части не на вертолете, и не ради очередного задания.

— Ну на самом деле, это, можно сказать, прелюдия была, — улыбка Ивара стала просто невозможно сексуальной. — Настоящее порно обычно начинается километрах в пятистах от дома. А через пару тысяч ты вдруг оказываешься снизу...

— Ну да, такой крутой мужик, как твой мотоцикл, непременно должен заявить свои права, — хмыкнул Алекс и, стащив ботинки, уселся на кровать. — Мне кажется, ты зря думаешь, что просто фильм о кругосветке будет неинтересным. Я бы с удовольствием на то порно посмотрел бы.

А еще сам бы устроил отличное порно с Иваром снизу. Алекс откинулся на подушку, заложив руки за голову.

— Ну не могу же я всем лично ходить и рассказывать, как это офигенски круто, — хмыкнул Ивар и, судя по звукам, тоже стал раздеваться. Выдержки Алекса хватило, чтобы не повернуться, но не прислушиваться отчаянно было выше его сил. — А еще утром ты бы даже не подумал об этом.

— Что есть, то есть, — согласился Алекс и сдался, поворачивая голову.

Блядь!!! Маккой стоял в проходе между их кроватями и, повернувшись спиной к Алексу, снимал носки. На расстоянии вытянутой руки маячила обтянутая чертовыми трусами круглая задница, а под кожей играли мускулы.

Алекс пытался вспомнить, почему нельзя поддаваться одуряющему желанию сесть, опустить ноги на пол и дернуть Маккоя за бедра, роняя рядом с собой. Но слабый голос разума был почти не слышен, потому что в голове зашумело, а кончики пальцев закололо. Член натянул трусы, и оставалось только молить бога, чтобы прямо сейчас Ивар не обернулся. И бояться, что Ивар не обернется. Что прямо сейчас нырнет под одеяло, пожелает спокойной ночи и уснет.

Ивар обернулся.

Напоролся на его взгляд, выпрямился.

— Черт... — усмехнулся, пригладив волосы. — Я не нарочно, правда. Но готов искупить вину, — он сложил руки на груди и вопросительно вскинул бровь.

Райз его убьет. Хотя причем тут Райз...

Член ломило, яйца будто свинцом налились, а Блант, конечно же, уже десятый сон видел. Да и какой к херам Блант, ведь до черных мушек перед глазами хотелось совсем не его, а смотрящего в упор Ивара и буквально читающего все его мысли и эмоции.

— Ну искупай, — облизав губы, прошептал Алекс и сам потянулся к Ивару.

В его намерения совсем не входили поцелуи, но Ивар решил иначе — обхватил его за талию, притиснул к себе и приник губами к губам, не давая шанса возразить и явно не сомневаясь, что именно так и следовало начать.

Целоваться Алекс не слишком любил. Какой смысл слюнявить друг друга, когда яйца вот-вот лопнут, и все заранее известно, к чему идет. В постели Алекса оказывались только те, кто сами того хотел, и тратить время на уламывания и обхаживания было глупым.

Вот и сейчас он попытался вывернуться, просунуть руку между ними, погладить сквозь трусы член. Но Ивар только промычал что-то и настойчиво провел языком по губам. Алекс попробовал снова, но безуспешно. С его боком, буквально придавленным к кровати, особо не потрепыхаешься. А юркий язык уже поглаживал зубы, а когда Алекс мотнул головой, то почувствовал, как острые зубы прихватили губу.

Боль перемешалась с чем-то незнакомым и непонятным. Будто под кожу засунули оголенные провода и пустили ток. От неожиданности Алекс расслабился, и Ивар, довольно хмыкнув, тут же сунул язык ему в рот.

Нет, конечно, это был не первый поцелуй Алекса с языком... Но второй. Потому что первый не понравился категорически, и больше опытов над своей психикой он не ставил. Но Маккой... Ивар. Он буквально наслаждался этим поцелуем, и это было так ощутимо, так заразно, что Алекс поневоле проникся его эмоциями, так и не сумев толково возразить. Ответить он, правда, тоже не толком удосужился, и вскоре Ивар отстранился, заглядывая ему в глаза.

— Что-то не так? — выдохнул, обнимая его крепче. И снова поцеловал, не дожидаясь ответа — теперь более мягко, дразняще.

Алекс потерпел этот поцелуй пару секунд и понял, что первый вариант — напористый и страстный — ему нравился больше. Обхватив Ивара обеими руками, он чуть склонил голову и, зажмурившись, пустил в ход язык, надеясь, что Ивар его поймет. Так и случилось. Хмыкнув и даже, кажется, рыкнув, тот запустил руку ему в трусы, сжал пятерней ягодицу и стал целовать так, будто хотел трахнуть его в рот языком.

Алекс пытался отвечать, но в какой-то момент просто отпустил ситуацию, плывя по течению. Ивар целовал напористо, с шумом выталкивая из легких воздух. Его язык то с силой врывался в рот Алекса, то дразняще касался губ. Сильные, смелые руки то сжимали задницу, то накрывали давно закаменевший член, то трогали живот. Кожа горела от прикосновений, губы саднили, в ушах бухало сердце. Но самое напряженное место было где-то внутри, глубоко под кожей. Алекса не останавливала даже боль в потревоженной ране, он ерзал под Иваром, пытался потереться об него, подавался вперед, тянулся за поцелуем. От неудобной позы заболела шея, а от выматывающего, сумасшедшего желания притиснуться к Ивару ближе, почувствовать его всей кожей, закололо под ребрами.

Кровать была узкой, чтобы на ней могли улечься двое. Алекс попробовал перевернуться, подмять Ивара под себя, но бок отозвался резкой, жгучей болью. Зарычав, он втащил Ивара на себя, и перед глазами потемнело, когда тот в попытке поймать равновесие, уперся локтем в многострадальные ребра.

— Блядь! — выругался Алекс Ивару в рот и заерзал, пытаясь хоть как-то устроиться.

Между ног втиснулось острое колено. Все тело запротестовало, разум завопил, что это неправильно, потребовал немедленно отпихнуть Маккоя прочь, восстановить должное положение. Но тут Ивар снова поцеловал его, яростно, голодно, и двинул бедрами, проваливаясь между ног Алекса. С груди тут же исчезло болезненное давление, и с лихвой вернулись ускользнувшие было возбуждение и острое, колкое, будоражащее удовольствие. Раздвинуть колени шире, давая Ивару устроиться удобнее, оказалось таким же естественным, как ответить на поцелуй, поглаживая трахающий его рот язык, прихватывая его зубами.

Ивар издал какой-то звук — не то стон, не то одобрительное мычание, и потерся об него членом, отчего Алекс рвано выдохнул, настолько возбуждающе это показалось. Ивар отозвался уже явственным коротким стоном и сунул руку между их телами, накрывая ладонью яйца, промежность и анус сквозь грубоватую ткань трусов. Надо ли говорить, что никто и никогда не трогал Алекса так...

Выматерившись, Алекс неудобно изогнулся в безумной попытке стащить с себя ненужную одежду — так хотелось ощутить прикосновение кожи. Рана заставила зашипеть, и Ивар осуждающе глянул на него, на секунду оставив в покое губы.

— Осторожнее, — шепнул он заботливо. — И дай, пожалуйста, смазку. У тебя же есть?

Об этом его тоже не спрашивали. Не то, чтобы Алекс против идеи оказаться снизу. Он просто никогда не предполагал, что ему подобная участь предстоит. Это он опрокидывал на спину или загибал, раздвигал коленом ноги, сдергивал белье и проводил скользкими от смазки пальцами между ягодиц, это он вгонял член в ждущее его, готовое тело, и брал то, что с радостью предлагали, слушал стоны и крики, ловил мутные, пьяные от удовольствия взгляды, чувствовал, как сладко сжимаются мышцы вокруг его члена, а на живот выплескивается чужая горячая сперма.

А сейчас в живот ему упирался горячий, по ощущениям просто огромный член. От одной только мысли о том, что Ивар собирается загнать эту штуку ему в задницу, анус судорожно сжался. Но вместо того, чтобы почувствовать отторжение, Алекса буквально затрясло от жаркой, удушливой волны возбуждения, зародившейся отнюдь не в члене. Пульсировало, ныло, тянуло там, куда не достать ничем, кроме охрененно-твердого члена, сейчас так недвусмысленно толкающегося в пах.

— В тумбочке, — прохрипел Алекс и нервно облизал губы. — Только... только растяни, — он сам не поверил, что сказал это. На щеки хлынуло жаркое, захотелось отвернуться, спихнуть Маккоя, чтобы не смотрел так понимающе, укрыться от стыдного... Но желание унять выкручивающий кости жар, наконец-то освободиться от тянущей, болезненной тяжести, почувствовать, так ли это здорово, когда член внутри, перевесило смущение.

На то, чтобы найти смазку, Маккою понадобилось некоторое время, которое, впрочем, он зря не терял — свободной рукой забрался под трусы и крепко сжал член у основания. Алекс обреченно зажмурился, стараясь не вскинуться навстречу его руке. Ивар не спрашивал, не уговаривал и не предлагал. Кажется, он считал себя полностью в своем праве и просто от души наслаждался очередным случайным приключением, неторопливо и уверенно ведя его по старому как мир сценарию. И Алексу ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру. Тем более что сбитое с толку тело совсем не хотело сопротивляться, как и оглушенный ощущениями разум.

Скользкие пальцы прошлись начала по яйцам. Потом пощекотали промежность, изрядно испачкав ее смазкой. Надавили, помассировали, пуская по телу теплые волны, и лишь потом коснулись уже нагретой влагой ануса. Алекс напрягся, ожидая немедленного вторжения, но получил лишь легкий массаж и что-то вроде заигрывания. Ивар снова его поцеловал, поймал языком язык, принялся кружить вокруг него, в гораздо ниже его пальцы точно также кружили вокруг бешено пульсирующего ануса. Толчок внутрь — одновременно пальцами и языком — был весьма ожидаем, и Алекс лишь коротко выдохнул, одновременно восхищаясь Маккоем и ненавидя его.

Впрочем, уже скоро стало наплевать. И на то, что никогда и никто не орудовал пальцами в его заду, и на то, что ноги бесстыдно раздвигаются в стороны. Остались только ощущения растущего внутри напряжения. Алекс, уже не пытаясь анализировать, правильно это или нет, ерзал задом в стремлении насадиться на ласкающие пальцы — и когда это их стало два? а может и все три? — одновременно тянулся за все новыми и новыми поцелуями. Проклятые трусы давили, врезались, мешали почувствовать, потереться. Когда пальцы выскользнули наружу, Алекс застонал от разочаровывающего чувства пустоты. Анус болезненно сжался, под ребрами встал колючий комок. Ивар что-то сказал, а может, просто шумно выдохнул и отстранился. По бокам царапнуло острым, когда он резко сдернул с Алекса трусы. Бедра словно сами по себе взметнулись вверх.

— Да что б тебя! — зашипел Алекс и кое-как выпростал из надоевшей тряпки одну ногу. Стянул маккоевские трусы почти до колен и вцепился ему в бедра, буквально взваливая на себя. — Да что б тебя! — повторил бездумно, сам целуя уже порядком припухшие губы.

Под яйца ткнулось что-то горячее, гладкое, и Алекс не сразу понял, что именно. А когда осознал, то безумно, до черноты перед глазами, захотел, чтобы это гладкое, твердое, большое, оказалось там, где пульсировало и ныло. Алекс еще шире развел ноги и, упершись пятками в матрас, задрал зад, чтобы головка маккоевского члена ткнулась в скользкий от смазки анус.

У него получилось даже лучше, чем он желал — едва только ткнувшись в колечко мышц, он немедленно скользнула внутрь.

— Да-а, — довольно выдохнул Ивар ему на ухо и медленно, но неумолимо вогнал в него член до самого упора — причем тело и не подумало воспротивиться, лишь сладко содрогнувшись.

Подсунув руки ему под спину, Ивар сгреб его в охапку, прижался щекой к скуле и стал неспешно размеренно двигаться.

Нахер все эти нежности! Еще бы слюнявить начал. Алекс попытался было дернуться, высвободиться, но член внутри ткнулся куда-то. Сильно, почти больно, и вместе с тем так хорошо, так сладко. Алекс судорожно схватил ртом воздух, стиснул Ивара в объятиях и коротко, придушенно застонал.

Ивар одобрительно рыкнул, поерзал, смещаясь, и все так же неторопливо снова толкнулся, безошибочно попадая в растревоженное, невероятно чувствительное место, вышибая из Алекса новый, более громкий стон.

Наверное, именно так и трахаются тюлени, — споткнулся он об идиотскую мысль. Неторопливо, сладко и медленно. Маккой довольно жмурился, гладил его, целовал, и совершенно не думал об оргазме. Алекс, привыкший к совершенно другому, с ума сходил от его неторопливости, подгонял его, как мог, но при этом был отчего-то очень доволен, что Ивар его не слушался.

Не было никаких признаков приближающегося оргазма. Если обычно секс можно было сравнить с гранатой — вырвали чеку, детонатор запалил взрывчатку, и через положенные доли секунды все нарастающее давление разнесло на части металл, освобождаясь, — то сейчас это было похоже на прибой. Одна теплая, мягкая волна накатывала, подбрасывала, прижимала к Ивару, потом мягко отпускала, уступая место новой, такой же неторопливой и неопасной. Тело расслабилось, плыло по течению, мышцы и кости будто размягчились. Это было новое, совершенно непривычное, но ничуть не менее яркое ощущение, чем от того, как член таранит податливую плоть и от головки несутся огненные, резкие всполохи, стегая по нервам обжигающими хлыстами. Мерное дыхание Ивара отдавалось в душе ничуть не меньше, чем громкие стоны и хрипы, его тихие слова гремели в ушах похлеще вскриков и замысловатых матерных конструкций.

В какой-то момент Алекс перестал пытаться вернуться к привычному. Он обмяк в руках Ивара, сам потянулся поцеловать, еще больше, хотя куда уж, развел ноги. Непонятная эмоция, мелькнувшая на самом дне синих глаз, почти встревожила, но обдумать, что это значит, Алекс не успел.

Шумно, тяжело выдохнув, Ивар чуть отстранился, коротко улыбнулся и вдруг двинулся совсем иначе. Сильно, мощно, будто пытался достать членом до горла. И тут же все тело прошило острое, горячее удовольствие. Оно было сильнее всех предыдущих ощущений, когда-либо испытанных Алексом. Его невозможно было перетерпеть, от него нельзя было отстраниться. На задворках оглушенного, дезориентированного сознания слышались вскрики, что-то скрипело. Член в его заднице стал будто еще больше и тверже, и двигался все быстрее, а животу сделалось горячо. Но все это было лишь фоном к невероятно сильному, почти невозможному, сладкому, выматывающему, что сейчас крутило его, рвало на части, выжимало и стягивало. Только когда в пупок щекотно потекло мокрое, а в ставшей невероятно узкой заднице запульсировал, изливаясь, чужой член, Алекс понял, почему Маккой не рвался за оргазмом: он сам нагнал их, накрыл с головой и едва не утопил.

Понадобилось немало времени, чтобы хоть немного прийти в себя. Чувства возвращались медленно, неохотно. Оргазм словно не хотел отпускать его, все еще прогуливаясь по нервам длинными, тягучими волнами.

Первым проснулось желание покурить. Потом ощущение неприятной боли в слишком широко разведенных ногах. Потом — чего-то горячего, текущего по заду. И наконец — тяжести навалившегося на него тела и боль в растревоженном боку.

Почему-то он никак не ожидал, что едва он откроет глаза, Ивар снова его поцелует. Зачем?.. — мелькнула идиотская мысль. Они ведь уже трахнулись... Но Маккой все целовал и целовал, а сопротивляться Алекс уже устал.

Поначалу было лениво и раздражало. Перегруженные нервы не могли реагировать на почти неощутимые прикосновения. Но постепенно возбуждение спало, буря внутри утихла, и вернулись полутона и оттенки. И легкие касания мягких губ, вовсе ненастырный, ласковый язык, медленные, тягучие прикосновения начали отдаваться теплым, совершенно неведомым раньше удовольствием.

И прекращать не хотелось вовсе. Алекс осторожно выпрямил ноги и обнял Ивара, целуя уже сам.

Отстранился Ивар не скоро, а когда отстранился, вздохнул.

— Жаль, кровать такая узкая...

— Стандартная, — с трудом выдохнул Алекс. — В тумбочке полотенце.

Хотя какое полотенце, когда он от копчика до пупка уделан. Вот только тащиться в душ у Алекса сил не было никаких.

Ивар дотянулся до тумбочки и с неохотой поднялся, садясь на колени. Он окинул Алекса взглядом и тепло ему улыбнулся.

— Я правильно понял, ты раньше предпочитал... командовать? — поинтересовался лукаво.

— Не предпочитал, а командовал, — Алексу захотелось отвернуться от слишком понимающего взгляда. — И до тебя никто ни разу не засомневался в этом моем праве.

Злился ли он? Ну если только на себя. Ведь сам же фактически спровоцировал Ивара, и ничего не сделал, чтобы прекратить или изменить положение вещей. Но зато у Маккоя не будет ни единого шанса для судебного иска, промелькнула невеселая мысль. Пострадавший-то не он.

А пострадавший ли? Алекс прислушался к себе. Если отбросить сам факт, что его только что имели, и из задницы все еще течет чужая сперма, то произошедшее было... да охрененно хорошо было! Алекс никогда не думал, что во время секса так бывает. Что перестаешь слышать, видеть, что из-под ног уходит земля и отказывает инстинкт самосохранения.

Ивар дождался, когда он откинет полотенце прочь и вдруг снова навалился сверху.

— Злишься? — выдохнул он, снова быстро его целуя. — Ну прости, я как-то не подумал.

— Те, на кого я злюсь, разговаривать начинают не скоро, — хмыкнул Алекс. Ответить на поцелуй, обнять Ивара, прижимая ближе, оказалось не только естественным, это очень хотелось сделать. — Да и потом, что-то сомневаюсь я, чтобы ты раздвинул ноги.

— Ну, в принципе, такое возможно... — протянул Ивар, улыбаясь. Вблизи его улыбка была еще чувственнее, еще ярче. — Но не в первый раз. И потом, я еще не проникся армейским духом настолько, чтобы жаждать сурового армейского секса. Но все еще впереди.

— Между прочим, на суровый армейский секс еще никто не жаловался, — хмыкнул Алекс.

Ивар поерзал, ложась удобнее. Его расслабленный член вжался в живот Алекса. И вспомнилось, как совсем недавно он был совсем другим. Твердым, гладким, горячим. Он скользил по чувствительным стенкам, надавливал, будоражил. Головка так сладко упиралась в самые чувствительные места.

От задницы, нашедшей себе сегодня приключение, растекся холодок. Он потек по позвоночнику, поднялся к затылку и рассыпался под кожей противной потной волной.

— Мы не использовали презерватив, — сказал Алекс, чувствуя, как в горле бьется пульс. — У нас каждый месяц берут анализы, а ты? Не хотелось бы сюрпризов на следующем медосмотре.

— А я обычно как раз его использую, — хмыкнул Ивар. — Но перед приездом сюда меня прогнали через такую жесткую медкомиссию, что сразу стало ясно — здесь подцепить что-то невозможно. Так что можно было расслабиться и наслаждаться редким удовольствием.

— Ага, значит, это была заранее спланированная акция, — с облегчением рассмеялся Алекс.

Черт возьми, он и сам не думал, что эта тема его так напряжет. Но мучиться от резей каждый раз, как идешь ссать, или хвалиться членом перед военным медиком совсем не хотелось.

— Совершенно не спланированная, — с улыбкой покачал головой Ивар. — Я вообще думал, что буду жить в казарме с ротой солдат. И уж конечно никоим образом не мог предугадать тебя.

— Да ладно, — протянул Алекс, хохотнув. — Ни за что не поверю, что Райз не проинструктировал насчет меня, — взгляд Ивара был абсолютно серьезен. — Нихуя себе! — присвистнул он. — Обо мне парни узнают еще на рекрутском пункте. И либо осознанно готовы к ебле день и ночь, пока я их не выдрючу, или идут с забралом и щитом, мы, мол, Крюгера сломаем. Вторые, кстати, самые лучшие в результате получаются. Им не страшно спину поручить прикрывать.

— Нет, ну мне сказали, что, мол, капитан у тебя суровый будет, так что крепись, но обычно все такие предупреждения на два, а то и три делить надо... — тут Ивар снова его поцеловал, оборвав свою речь, и Алекс все-таки нашел в себе силы вяло возмутиться.

— Ну что ж ты такой лизучий-то?.. — протянул он со вздохом.

— Никаких нежностей, только хардкор? — фыркнул Ивар.

— Нет, блядь, щеночки и котятки, — покачал головой Алекс. Ивар рассмеялся и снова поцеловал его. — Слезай, я курить хочу.

Маккой послушно сполз вниз и встал. Вернее, попытался встать. Все еще болтающиеся у него на коленках трусы стреножили Ивара и он, выругавшись, шлепнулся Алексу на живот, только в последний момент сумев не задеть больной бок. Снова выругался, натянул трусы и встал, сходу устраиваясь на подоконнике. Алекс, сморщившись, сел. Задница отдалась неприятным тянущим чувством. Его трусы болтались на щиколотке одной ноги. Он неловко подтянул их и сел рядом, доставая сигареты.

— Будешь? — спросил, прикуривая.

— Давай, — Ивар взял у него сигарету и с наслаждением затянулся. — Бывших курильщиков, как и бывших геев, явно не бывает.

— Все-таки гей, да? — хмыкнул Алекс. Удивительно, но сидеть рядом с Иваром было до охуения комфортно. И обсуждать соленые темы, и курить, соприкасаясь боками. — А с кем ты лишился девственности? — спросил, выдохнув дым. — С девчонкой или пацаном? И ты командовал, или тобой?

— Первый раз был с девочкой, да и довольно долго я искренне считал себя гетеросексуалом, хотя никогда не чурался гей-темы, — вполне серьезно ответил Ивар. — Ну а когда решился-таки попробовать, то попробовал все сразу в один вечер, — он хмыкнул. — Оторвался на все сто.

— Ничего себе, — удивился Алекс. — И заметь, я героически сдерживаюсь, чтобы не спросить, было ли это два захода, или вы устроили вечеринку на троих. Я с женщинами не пробовал, — продолжил спокойно, даже равнодушно. — Не то чтобы отвращение, просто неинтересно.

— Лучше и правда не спрашивай, — рассмеялся Ивар. — В моей жизни, полной приключений и опасности, чего только не было... А насчет девушек — по-моему, ты зря. Они же не только военные мужланки бывают, но и совершенно неземные создания. Правда с твоей нелюбовью к нежности вряд ли у вас что-то получится...

— Нормально у меня все с нежностью, — возмутился Алекс. — Просто хуй кто меня станет слушать, если я на плацу начну лыбиться, как дебил, и всех буду в щечки расцеловывать. Моя задача — научить их, как не облажаться и не подохнуть, любить меня не обязательно. Насчет же созданий, — он усмехнулся, — ты не видел дочку Райза. Вот уж фея как есть. Сейчас в университете учится, редко бывает здесь, а поменьше была, я почти каждый выходной с ней проводил.

— Ии-и? — заинтересованно протянул Ивар. — Что? Неужели, не мечтаешь на ней жениться? И кстати, я не только дочки — я самого Райза еще не видел.

— Нахуя ей муж-евнух? — фыркнул Алекс и затушил окурок. — Райз оторвет мне все, что торчит, едва я только подумаю о том, чтобы за ней приударить. И потом, она классная, красивая, но... — он помял в пальцах фильтр, — мне не хочется приударять. Вообще не представляю, как ее можно завалить на спину и сунуть в нее член. Я ее или раздавлю, или порву нахер.

— Ну, тут вариант "заголить и натянуть" не прокатит, — хмыкнул Ивар. — Хотя в нем есть своя прелесть... — добавил с ноткой мечтательности и искоса глянул на Алекса. — Знаешь, я чертовски рад, что ты оттаял. И даже слегка распалился.

— Что-то мне подсказывает, что мои плотины нехило половодьем смыло сегодня, — Алекс выкинул бычок. Вообще-то, еще никто не жаловался на эмоциональную холодность с его стороны. Алекс во все, что делал, вкладывал душу. И когда орал на новобранцев, заставляя их тренироваться до изнеможения, и во время операций, иногда наизнанку выворачиваясь, чтобы выполнить задание. И в постели. Блант порой с трудом на зарядку выходил после продуктивно проведенного времени. И не из-за боли, ее в сексе Алекс терпеть не мог. Как, впрочем, и сопливые сюсюкания.

Но Маккой — это не Блант. И не Райз. Да и вообще ни на кого из известных Алексу мужчин он похож не был.

— Я рад, — коротко, но довольно ответил Ивар. — Ну что, спать? — и посмотрел на него совершенно не сонными глазами.

— Ну, если ты не решил, что готов отведать сурового армейского секса, то спать, — Алекс многозначительно глянул на свой пах и первым встал с подоконника.

— Пожалуй, на суровый мне все-таки надо настроиться, — Ивар тоже встал и поймал его, быстро обнимая сзади. — Спокойной ночи, — он мимолетно поцеловал его за ухом, отчего Алекса передернуло — одновременно от щекотной волны, неожиданности и нелепого смущения.

Ответа дожидаться Маккой не стал — сразу же забрался в свою кровать и завернулся в одеяло.

— Спокойной ночи, — все же сказал Алекс и тоже лег. Это было немного странно — все-таки подсознательно он ждал каких-то глупых благодарностей, ненужных расшаркиваний, стандартно-задолбавшего "тебе понравилось?". Но Маккой был как будто выше этого, кажется, точно зная, что Алексу все понравилось и даже больше.

Уважаемые читатели!

У Главного героя, Ивара Маккоя, есть реальный прототип. Эван МакГрегор действительно дважды объехал мир на мотоцикле, помешан на этих машинах и снимается в кино "про любовь", не обращая внимания на пол )