Девица из рода Аронбегов

от эФэФ
минифэнтези, юмор / 13+
10 марта 2017 г.
10 марта 2017 г.
1
5261
3
Эта глава
3 Отзыва
 
 
 
 
Фраза "И содрогнется перед ним весь мир! Я уже каждый день содрогаюсь..."

Элек Аронбег даже представить себе не мог, что одна досадная неприятность способна перевернуть его жизнь с ног на голову. Слишком уж мирной и устроенной казалась ему эта жизнь. Младший сын богатого и древнего рода, целиком и полностью довольный своим положением, с отличием окончивший королевскую военную академию и готовящийся в этом году приступить к службе при дворе; изящный красавец с великолепными манерами и острым пытливым умом он, казалось, являл собой идеальный образ юного аристократа. Ну и что у такого может пойти не так?
Конечно, под маской внешнего довольства, Элек, как и любой юноша романтического склада характера, грезил о дальних путешествиях, головокружительных погонях и отчаянных сражениях не на жизнь, а на смерть, но к своим девятнадцати годам осознал, что ничего из этого ему, скорее всего, не светит. Отношения королевства с соседними странами были просто до тошноты мирными, и войны нигде не назревало. Внутри страны, опять же, никаких заговоров и восстаний не предвиделось. Даже маги, которые, что в исторических трактатах, что в древних легендах были способны устроить бурю в самом тихом болоте в последние полсотни лет либо затаились, либо низвергались до уровня уличных фокусников и знахарей а, по мнению простого народа, так и вовсе - жуликов и шарлатанов.
Да, в такой обстановке даже самому пылкому романтику и темпераментному бунтарю пришлось бы довольствоваться несением постов у дверей королевских покоев, да редким участим в парадах. Так Элек и представлял себе свою грядущую службу. И вполне себе с этим смирился. Да что там – он был практически доволен.
В конце - концов, он уже вырос из детских лет и перестал верить в чудеса. Но кто сказал, что они перестали верить в него?

Про Лаки Грига все говорили – это не мальчишка, а одна большая ходячая проблема. Сам Лаки в этом утверждении был не согласен только с одним – крупным сложением он никогда не отличался. В остальном же, - да, он существовал в единственном числе. И весьма шустро передвигался на своих двух. И, черт подери. Действительно приносил проблемы – себе и окружающим.     Не сказать, чтобы он делал это намеренно, - напротив, он был очень добрым мальчиком и стремился всячески помогать окружающим – вот только выходило у него это через пень-колоду.
А ведь как хорошо, казалось бы, все начиналось. Он родился третьим и младшим сынов в семействе зажиточного трактирщика, единственным в семье ребенком, внешне похожим на мать, что сразу сделало его любимцем не только своей родительницы, но и деда, фермера Ласло Тамаса, - самого богатого скотовода здешних мест. Рос парнишка здоровым и любознательным, на месте мог усидеть с большим трудом и с самого малолетства очень тонко чувствовал ложь во всех ее проявлениях. И терпеть он это явление не мог, мигом выводя лгуна и обманщика на чистую воду. По крайней мере, так казалось самому мальчонке. На самом деле он выставлял себя полным дураком, что было бы весьма обидно, будь он хотя бы чуть – чуть постарше. Пока же все умилялись юному ценителю порядка.
Ну а «беды», как водится, пришли позже. Большая часть бед – его и окружающих, шла от того, что мальчишке «посчастливилось» родиться с магическим даром. Совсем небольшим, скромным даже по меркам нынешних времен, когда магическая сила практически покинула этот мир, оставляя современным магам лишь жалкие крохи сил их могущественных предшественников.
Вот казалось, что можно сделать с даром, едва годящимся на то, чтобы превратить с его помощью зеленое яблоко в красное или залечить легкую царапину? Лаки успешно показывал что, - да так, что выли все, кому не повезло оказаться поблизости.
Началось все, когда малышу было от силы лет пять. Причем мать не помнила, чтобы магические способности мальчика как – то проявлялись до этого, хотя за редким исключением это заметно с самого рождения.
В тот день его дед – отец матери Лаки, заявился в дом в донельзя странном вычурном одеянии. Кроме того, тело его словно уменьшилось в размерах, а на его обычно лысой голове сами - собой появились волосы (на самом деле старик использовал корсет и парик, но маленький мальчонка просто не мог об этом знать). Рядом с ним крутилась какая-то странная женщина, вся такая ненастоящая, с неестественно белом цветом лица и огромными алыми губами, приведшими Лаки в ужас. Но самым страшным было даже не это…
Его дедушка… его любимый дедушка сейчас более всего походил на тех высокомерных и неприятных господ из столицы, что время от времени останавливались в их таверне и которым отец без разговоров выделял самую лучшую комнату из имеющихся в их скромном заведении. Он не обращал на маленького Лаки никакого внимания, снисходительно – высокомерно общался со своей дочерью и старшими внуками, зато рядом с этой дамочкой крутился, словно телок на привязи, преданно заглядывая в глаза и готовясь выполнить малейшую ее прихоть.
Лаки было до слез обидно. Это был не его дедушка. Этот человек был не более чем обманом, фальшивкой. Он был неправильным.
- Верни моего дедушку, - Воскликнул мальчик посреди семейного ужина, на котором, как он узнал позднее, его дед намеревался представить родне свою молодую невесту. Мать неодобрительно шикнула на Лаки, но тот не обратил на нее никакого внимания. Он указывал пальцем на пожилого мужчину и в глазах его стояли слезы. – Верни!
- Тамас, что там бормочет этот мальчишка, - презрительно скривила свой носик дамочка. – Дети такие шумные! Надеюсь, когда мы поженимся, мне не придется контактировать с этим невоспитанным ребенком!
Старый Тамас несколько опешил, явно борясь в душе сам с собой, но очарование прелестницы победило и он, окинув семью виноватым взглядом, ответил:
- Конечно, дорогая! Я уже приготовил для нас великолепный дом у озера…
- Не надо! – Вновь заревел маленький Лаки. – Дедушка бы так не поступил!
- Замолчи, мерзкий сопляк! – Зашипела на ребенка дамочка. – Маска куртуазной красавицы в тот момент сползла с ее лица. Впрочем, уже спустя мгновение она одумалась и обратилась к Томасу со сладкой улыбкой на губах. Знаешь, я бы никогда не подумала, что у тебя уже есть внуки. Ты ведь такой молодец, Тамас!
И тут в мозге малолетнего Лаки что-то щелкнуло. Еще смутно представляя, что такое физическая привлекательность, тут осознал, почему дед так резко похудел, и откуда у него взялись волосы. Это все маска! И если ее снять, под ней обнаружится его старый любимый дедушка!
Если бы эту сцену лицезрел кто-нибудь из обученных магов, он бы вероятно подумал, что вернулись прежние времена, и магия вновь решила наполнить этот мир своей живительной энергией, ибо такой мощной вспышки энергии не было с самого дня Исхода силы. Но зрелище это лицезрели лишь мало что смыслящие в этом деле родственники мальчика. Впрочем, и они поняли, что происходит нечто из ряда вон выходящее.
В ладонях Лаки заплясали алые огоньки, глаза потемнели, из просто карих, став беспросветно черными, а на лице появилось выражение малоподходящее пятилетнему малышу.
А еще спустя мгновение дедов корсет лопнул по шву, а с парика посыпались искусственные волосы – все до единого, пока на голове у Тамаса не оказалась только прикрывающая его лысину тряпочка.
Дамочка заметила это не сразу. С минуту она, как и вся семья, не сводила недоуменного взгляда с Лаки. Затем она, наконец, повернулась к своему нареченному, видимо, с целью выяснить, что он думает обо всем этом безобразии. И оцепенела, глядя на столь внезапно преобразовавшегося жениха.
- Урод, - с неприязнью прошептала она. Напряжение и испуг сбросили с ее лица маску любезности, и сейчас желание как можно скорее убраться из этого дома восвояси во много раз пересилило желание заполучить себе богатого мужа.  – Старый урод! Вы все семья уродов! Что старый, что малый…
- Сама урод! – Обиженно крикнул ей Лаки. Значение этого слова он представлял очень смутно, но звучало оно так обидно, так оскорбительно, что малышу очень уж хотелось отплатить дамочке ее же монетой. Алая аура вокруг него разрасталась все сильнее. – Урод, урод, урод, - повторял он, как заведенный.
- Что ты мелешь, тупой мальчишка, - взвизгнула дамочка, - женщина горделивым жестом отбросила прядь своих волос на плечо. – Да я… Он…
Она осеклась, краем глаза заметив цвет своих локонов. Вместо насыщенно рыжих, они были невзрачного пегого оттенка. И это было только начало. Старательно нанесенный слой белил стал осыпаться с ее лица как старая штукатурка; губы, столь аккуратно очерченные помадой, распухли почти до безобразия, а бородавка, с таким трудом сведенная месяц назад снова заняла свое законное место – правое крыло носа.
Всего этого дамочка, само - собой, не видела. Зато имела возможность наблюдать реакцию окружающих. Ошарашенным родителям Лаки, что сказать, было не до нее – они во все глаза пялились на сына, впервые в жизни произнесшего бранное слово. Зато вот старый Тамас наблюдал за метаморфозами невесты с большим интересом. С его глаз словно упала пелена очарования.
- Ну и катись отсюда, дура, - с неприязнью фыркнул он. В голове старика просто не укладывалось, как он ради этой размалеванной куклы был готов отгородиться от самых дорогих ему людей. А отгородиться бы пришлось, учитывая склочный характер этой дамочки. – Вали прочь, раз уж не подходим мы такой королевишне!
Спустя мгновение входная дверь громко хлопнула. Испуганная и оскорбленная в лучших чувствах дамочка была сама рада последовать совету – теперь уже точно бывшего – жениха, а Тамас весьма резво для своих лет подскочил к внуку.
- Ну, все-все, - поговаривал он, обнимая плачущего мальчика, и сдирая со своей головы ставшую уже бесполезной тряпочку. – Я с тобой. Куда же я от вас денусь, родные мои? – виновато вопрошал Тамас, оглядывая свою ошарашенную и замершую в испуге родню.

С того дня мало что изменилось, а по мелочам изменилось лишь к лучшему. Старый Тамас начал проводить больше времени с семьей, мать постоянно охала, в восторге, что ее маленький сын, по видимому, является великим магом, коих не рождалось с самого дня Исходы силы.
Отец, устав слушать вздохи своей жены, раскошелился и свозил Лаки в столицу к самому Магистру Агрису, правой руке и главному представителю Архимага. Тот  внимательно выслушал трактирщика и, осмотрев тело и сознание Лаки нашел, что магические способности у парнишки все же есть. Но самые, что ни на есть посредственные, даже более чем.
- Если вашим сельским знахарем станет – уже радуйтесь, - с легким оттенком превосходства поставил свой диагноз маг.
Описанную же ему ранее ситуацию он объяснил чрезмерной впечатлительностью деревенского трактирщика и стрессовой ситуацией для ребенка с непробужденной магической силой.
Все вернулась на круги своя, а «великая сила» Лаки затаилась лет на пять. А потом мал по малу в таверне начали происходить странные и, по большей части, неприятные вещи. Например, посетители начали просекать, стоило Григу лишь чуть-чуть разбавить пиво водой.  Старший Григ держал таверну уже более двадцати лет и научился безошибочно определять те пропорции напитка, когда вкус был практически неотличим, а прибыль с продаж увеличивалась уже значительно. И ни разу его не палили так откровенно и позорно, как в последние годы.
- Да ты сам бы попробовал свое пойло! – Орали на хозяина заведения взбешенные завсегдаи. – Вообще страх потерял, так народ обманывать.
Дело едва не закончилось мордобоем, но, по счастью, разрешилось все довольно мирно. А потом Григ и сам попробовал свой напиток. И действительно – не пиво то было, а чистая вода. Трактирщик лишь ошарашенно ахнул – что-то тут было явно не то. Уж он точно не был таким дураком, чтобы разводить напиток до подобного состояния. И так было со всеми разведенными бочками, что автоматически снимало подозрение с любого стороннего недоброжелателя, - не представлялось возможным незаметно для хозяев проникнуть в дом и подменить весь напиток за одну ночь. Тем более что сосуды были запечатаны так как, как их оставил Григ.
Потом было затишье на несколько месяцев. Григ продавал качественно наваренное пиво - и не было никаких проблем. Но стоило ему вновь пойти на поводу у своей жажды получения прибыли, и ситуация повторилась.
Трактирщик понял, что таким образом рискует заполучить себе и своей таверне дурную репутацию, и прекратил свои эксперименты. Лишь иногда, ночью, в тщетной попытке уснуть, он размышлял – что же за фигня твориться в его доме?

А еще через год все выяснилось само - собой. Григ и раньше замечал, заклятия, наложенные на отвод крыс и тараканов, в его таверне не действуют, но вину всегда списывал на наложивших их магов – недоучек и шарлатанов. Недоучки и шарлатаны в свою очередь пожимали плечами, уверяя, что некто «счищал» их барьеры со стен таверны. Не разбирающейся в магии и порядком разозленный Григ гнал их прочь, жалея лишь об утраченных деньгах – возвращать полученную за работы предоплату маги не желали, а связываться было себе дороже.
Но вот однажды, спускаясь ночью по естественной нужде, Григ застал своего младшего сына, Лаки за странным делом. Мальчик стоял, прислонившись грудью к стене, а с его ладоней стекали полупрозрачные алые змейки. Они расползались по всей нижней части стены, и пожирали на секунду вспыхивающие серебристые паутинки, после чего исчезали.
- Лаки! Лаки, что, черт возьми, тут происходит? – Сдавленно прохрипел отец, глядя на представшее его глазам явление.
Лаки замер, словно бы застуканный на месте преступления, алое сияние на его ладонях погасло.
- Папа! – Произнес  он глядя на Грига с большим неодобрением.- Папа, зачем ты это делаешь?
- Что именно я делаю? – Не понял трактирщик. Он не мог понять, к чему клонит его не всегда адекватный сынок.
- Ты не пускаешь сюда мышек и паучков! - Скривил носик Лаки. – Этот заслон… Он не правильный!
- Заслон? Что ты лепечешь, мальчишка? – Воскликнул было Григ. Но в следующий момент в его мозгу что-то щелкнуло и из кусочков мозаики начала выкладываться цельная картинка. Алое сияние на ладонях Лаки и его непонятные слова. Недоумение пришлых магов, уверявших, что их защита держится более десяти лет, «но у вас ее что-то сносит». И тот случай пятилетний давности и последовавшая за ним поездка к магу.
- Так это ты постоянно снимаешь заслон? – Спросил он сына. В душе трактирщика боролись меж собой ярость и страх, но ни одно из этих чувств не решалось взять контроль над разумом. Внешне он был почти спокоен. – Зачем?
- Затем что так не правильно! – Закричал Лаки. Было видно, что негодование копилось в нем уже давно. – Сама магия не хочет, чтобы здесь был заслон. Природа этого не хочет! Раз крысы и пауки приходят сюда, значит, они должны здесь быть!
- И потому ты каким-то макаром заслоны снимаешь, маг недорощенный? – Уже не на шутку рассердился Григ. – Черти тебя подери, столько денег на ветер! И… - Тут до Грига дошла внезапная догадка, мигом прояснившая еще одну странность. – Уж не причастен ли ты, словом, ко всей этой катавасии с пивом?
Григ в ярости повысил голос, уже не заботясь, что может разбудить домочадцев, а Лаки испуганно отступил в угол, соображая, что сейчас отец, кажется, разозлился по-настоящему. Тем не менее, врать было не в его привычках.
- Да! Это был я. Но пап, это же неправильно – обманывать людей! Это же…
Дослушивать Григ не стал. Грубо схватив нашкодившее дите за руку, он потащил его в погреб.
- Посиди там, а утром решим, что с тобой делать!
С этими словами Григ запер дверь на ключ. Происшедшее выбило его из колеи. Сегодня ночью ему предстояло о многом подумать и поговорить с женой.

А на следующее утро, Григ собрал вещи младшего сына, взял за руку его самого, запряг повозку и отвез в близлежащий от села городишко. Городишко по своим размерам и численности был немногим больше села, зато там были настоящие городские стены, а не частокол, дворец барона – наместника и дом целителя. Не знахаря, коих и в их селении было трое, а самого настоящего целителя, получившего диплом в столичном институте магии.
Целителем оказался седой старик с пышной осанистой бородой, - именно такими Лаки представлял себя настоящих магов. Он с высокомерной вежливостью принял трактирщика и его сына, хотя в каждом его жесте сквозило недоумение – что этим деревенщинам могло от него понадобиться?
Отец оставил Лаки за дверьми кабинета, где что-то долго и упорно доказывал старику, но мальчик слышал лишь мало разборчивые возгласы из-за стен.
А потом целитель Одон приказал Лаки войти, немного поговорил с мальчиком. Поднося к нему непонятные искрящиеся талисманы, после чего объявил Григу, что да, он готов взять его сына в ученики и оговоренной ранее суммы вполне хватит на оплату его обучения.
Лаки был в ужасе, когда узнал, что теперь ему предстоит жить в городе у целителя, а отец возвращается домой один. Он плакал, извинялся перед отцом и умолял его простить, но Григ лишь бросил на сына виноватый взгляд, пробормотал что-то вроде: «Так будет лучше для тебя», сел в повозку и уехал.
В жизни Лаки наступил новый виток. Теперь он жил в большом и комфортабельном доме целителя Одон еще с четырнадцатью его учениками и подмастерьями. Он учился – по большей части у подмастерьев, хотя изредка его и остальных младших учеников допускал до глаз и сам целитель. Он учился различать растения и понимать их свойства, рассчитывать квинтэссенции и пропорции, в коих нужно смешать отвары, чтобы получилось определенное снадобье или зелье. А также учиться пользоваться теми крохами магических сил, что ему даны, уметь высвобождать их и использовать заклинания и наговоры для исцеления больных. И если с первой частью своего обучения Лаки справлялся на «отлично», то вторая вызывала у него немало трудностей. Да еще слабо сказать - «трудностей», свою магическую силу он не чувствовал вообще, хотя она у него и была, тут Одон не мог ошибиться, но высвобождаться не хотела ни на каких задания, ни даже под гипнозом. Целитель уже махнул рукой на малоперспективного ученика, но все же не спешил отправлять Лаки обратно отцу. Причиной было то, что Лаки умел просто феноменально обращаться с растениями и отварами.
В первые два года, он, посылаемый вместе с остальными младшими учениками за городские стены собирать редкие травы, не растущие нигде более в стране, кроме этой местности, всегда находил наиредчайшие экземпляры, ни разу не ошибившись в них. Экспорт ценных трав целителя Одона значительно повысился, когда у него в учениках появился Лаки.
Затем, будучи допущенным до изготовления снадобий и зелий, Лаки всегда варил их удивительно точно, ни разу не ошибившись в пропорциях. На третьем году обучения Одон смело доверял Лаки снадобья, которые прежде варили лишь его старшие подмастерья; на пятом – те, за которые прежде брался лишь он сам, под конец только зачаровывая снадобья необходимыми заклятиями.
До практики с пациентами из бедноты мальчишка с ущербной силой, само - собой, не допускался, но это было и не важно – обучение он свое отрабатывал. Одон, как и всякий предприимчивый человек, стремился выжать из способного, пускай и в определенном роде, все, что только можно, для успокоения совести давая себе зарок по истечении обучения пристроить парнишку в столичные аптекари.
Но кто же знал, что судьба в очередной раз решит поступить иначе?

Нежданный гость пожаловал к Одону, когда Лаки был уже на шестом году обучения. Он уже вполне четко представлял собственные перспективы и понимал, что великого целителя, как впрочем, и мага любой другой направленности из него не выйдет. Однако он отчетливо помнил гнев и разочарование отца, чтобы держать свою силу при себе и не снимать со снадобий заклятия товарищей и наставника, даже если ему и казалось, что зелья эти и противоречат природным законам. Даже если это было омолаживающие зелье. Даже если это было зелье прерывания беременности. Человек ведь тоже часть природы, ведь так? И если они пришли ему в голову, и, тем более, если он смог их воплотить и сварить – они вполне естественны.
Так убеждал себя повзрослевший Лаки. За эти шесть лет его мораль стала куда более гибкой. Но все же, как оказалось, он был не готов встретиться с тем, кто в очередной раз повернет его жизнь.
Миклос Антал ворвался в скромную обитель целителя Одона подобно урагану. Он мало походил на своего стародавнего приятеля, равно как и на всех прочих магов, с коими в своей недолгой жизни сталкивался Лаки. Более всего он напоминал барда со страниц книги сказок или актера столичного театра, коих Лаки мельком лицезрел во время своей единственной поездки с отцом в столицу.
Маг Антал был высоким мужчиной, немногим старше тридцати лет на вид, хотя, по обрывкам их разговора с наставником, становилось понятным, что учились они вместе и являются ровесниками. Вид Антал имел очень импозантный, стильный бордовый камзол столичного покроя, щегольски повязанный на шею платок песочного цвета, узкие черные брюки и сапоги и массивными шпорами, - атрибут заправского наездника. Короткая бородка была аккуратно подстрижена, черные глаза оглядывали представшую им обстановку очень цепки и с живым интересам, а в острых чертах его лица было что-то хищное. Вообще, с точки зрения размеренного деревенского жителя, Миклос Антал имел вид редкостного пройдохи, и сложно было поверить, что обучался он в одном и том же институте, что и почтенный целитель, мастер Одон.
С самим целителем Антал общался с панибратской фамильярностью, чем вызывал холодное раздражение последнего; за торжественным ужином в честь почетного гостя, много рассуждал о целителях, как о «магах забывших магию», чем вызвал яростное негодование подмастерьев и старших учеников, а после ужина устроил магическое представление, чем сперва вызвал восхищенный восторг младшеклассников, а потом и сам заполучил шок на всю жизнь. А виною сего шока стал Лаки, одним мановением руки разрушивший кропотливо созданную Анталом иллюзию.
За началом представления Лаки наблюдал со сдержанным любопытством. Он мало что понимал в магии, несмотря на все годы обучения, но отчего-то был уверен, что фокусы Антала не имеют к ней ни малейшего отношения. Но ошибся. Магистр Антал оказался настоящим магом, одним из немногих магов современности, кто еще мог творить заклинания и иллюзии такой силы.
Восторженные ученики Одона наблюдали, как их тренировочный зал превращался сперва в тропический лес, затем в подземный грот, усеянный сверкающими самоцветами, затем они словно бы оказались на вершине горы. Один из младших учеников взвизгнул и уцепился за товарища, боясь упасть «вниз». Они даже почувствовали холодные порывы ветра.
Все это видели прочие ученики, от мала до велика, и, вероятно, даже сам целитель Одон, но не Лаки. Лаки лицезрел лишь тонкую паутину магических нитей, пронзивших пространство. Он бы заворожен их плетением и тем, с каким мастерством они был созданы. Тут он поймал высокомерный взгляд Антала и его гордость неприятно кольнуло. Наверное, этот надменный маг был убежден, что этот глупый мальчишка также находится в плену его иллюзии.
Лаки протянул руки, на кончиках пальцев которой заискрилось алое сияние. Дотронувшись до одной из нитей паутинки, он словно бы поджег ее пламенем, которое в одно мгновение распространилось по всему плетению. Еще мгновение – и иллюзия исчезла.
Мастер Одон, как и его ученики. Не обратили на это особого внимания, просто решив. Что представление кончилось, зато Антал застыл, разинув рот и ошарашенно глядя на Лаки.
- Что ты только что сделал, мальчик? – Спросил он, наконец.
- Это… Это вы меня спрашиваете? – Замялся Лаки.
- Тебя, тебя! Одон, как зовут твоего талантливого ученика?- обратился Антал к коллеге.
- Лаки Григ, - сконфуженно ответил Одон. – Но с чего ты взял, что он талантливый? Он за все годы обучения ни одного заклятия не смог сотворить.
Лаки с сожалением опустил голову. Ну да, не смог. Хотя и старался.
- Вот как? – Интерес Антал все возрастал. – Это правда?
Лаки несмело кивнул. Антал продолжал.
- Однако же, вернемся к моему вопросу. Как ты сумел развеять иллюзию?
- Не знаю. Само как-то, - честно признался Лаки. Затем взглянул на недовольное лицо мага и поправился. – У меня с детства так. Я вижу нити магических плетений и… поджигаю их.
В глазах мага заплясали дьявольские огни.
- А воплощенное заклинание ты так же легко развеять можешь? – Спросил он Лаки.
- Не знаю… Но попробую, - честно ответил тот.
Антал без лишних слов отошел на пару шагов и что-то забормотал. Лаки же наблюдал, как с пальцев его срываются нити магии. Формируясь в невообразимый узор. Спустя мгновение товарищи Лаки испуганно попятились, а кто-то из младших учеников даже взвизгнул, глядя на величественное животное, материализовавшееся в комнате. А был это лев. Казалось бы, самый настоящий лев.
Лаки бесстрашно шагнул к нему. Лев зарычал, но ученик не обратил на это ни малейшего внимания. Он протянул руку, коснулся его холки и зверь исчез.
- Вы обманули, - с легким оттенком негодования он посмотрел на Антала. – Это было не воплощенное заклятие, а тоже иллюзия!
- Браво! – Воскликнул маг, пребывая в полном восторге. – Действительно, иллюзия. Уже не существует магов, способных на воплощенное заклятие такой силы. А ты очень способный. Может быть, пойдешь ко мне в ученики?
Лаки опешил. К такому повороту событий он был явно не готов. Он посмотрел на Антала – тот не шутил, напротив, выглядел крайне серьезным.
Казалось бы – соглашаться будет безумием. Но Лаки слишком уж давно чувствовал себя не на своем месте. Вернее даже, ему казалось, что он зашел в тупик, уперся в стену, и не видел в школе целителей дальнейшего развития ни для своего характера, ни для своих способностей. Он обернулся к Одону:
- Учитель, - несмело начал он. – Вы ведь всегда говорили мне, что хорошего целителя их, меня не выйдет.
Одон скептически посмотрел на него, о чем-то про себя размышляя.
- Иди уж, - сварливо произнес он. – Может быть, хоть Антал что толковое из тебя сотворит.
- Я так и знал, что ты не откажешься дружек, - лучезарно улыбнулся ему Антал. Затем обернулся к Одону. – Не беспокойся, я твоего ученика не обижу и позабочусь о нем.
Одон согласно кивнул, бормоча сквозь зубы: «Вот зараза, сперва девиц у меня уводил, теперь и учеников!».

С того случая прошло три с половиной года. За это время Лаки многому научился у своего нового наставника. Не в плане использования своей магии – тут наставничество Антала оказалось таким же бесполезным, как и наставничество Одона. Зато, он научился вести себя в обществе, в том числе и в высшем; разбираться в устройстве этого мира; и понимать, что из любой ситуации можно извлечь свою выгоду.
Но даже сейчас Лаки не смог бы с уверенностью сказать, кем является его новый наставник. Сперва Антал казался ему кем-то вроде актера – фокусника, устраивающего магические представления для скучающих аристократов.  И отчасти это было так, тем более петь маг тоже умел неплохо. Но порой он брался за такие задания, что ломал Лаки все сложившиеся о себе шаблоны. Фамильные проклятия, поиски древних сокровищ, исследование старинных артефактов и еще много другое!
Вот, казалось бы, сколь глупо было менять стабильную и размеренную жизнь аптекаря на сопровождение такого вот субъекта, но о своем решении Лаки не жалел. Хотя бы оттого, что постепенно, и больше самостоятельно, начал разбираться в своем даре, даре настолько редком, что его по праву можно считать уникальным. Его сила спала большую часть времени, пробуждаясь лишь в те редкие минуты, когда юноша чувствовал неправду, и ему отчаянно хотелось сбросить с человека, предмета или события маску лжи. Зато, даже в спокойном состоянии, он мог видеть и чувствовать плетения чужих заклинаний, нити и магические конструкции, и безо всяких усилий сжигать их, сводя на нет старания даже самых искусных магов.
Что первая, что вторая способность ученика доставила Анталу немало бед. Что стоил хотя бы тот случай, когда парень одним мановением руки снял с замка пограничного лорда могущественную защиту, поставленную более тысячи лет назад во времена самого рассвета эры магии, и призванную не допустить в замок неприятеля? Или разрушения им Черной пещеры, где когда-то обитал разумный дракон, стороживший целую гору сокровищ и амулетов? Дракон давно издох, сокровища и амулеты растащили ушлые воры и селяне окрестной деревеньки, и теперь сама пещера использовалась лишь для экскурсий редких туристов, но все же ее разрушению народ не обрадовался.
- А что, я виноват, что там все держалось на одном честном слове? – Сетовал Лаки. Спустя год – другой она все равно бы рухнула. Им стоило поблагодарить меня, что я сделал это так, что никто не пострадал!
Ну, или тот случай на выставке, организованной визирем из соседней страны, когда лаки снял с драгоценностей морок, продемонстрировав всему честному народу, что это подделки. Пареньку невероятно повезло, что визирь так и не узнал, кому обязан своим позором, иначе, учитывая суровые нравы восточников – не сносить бы пареньку головы.
Мал - помалу имя Лаки становилось известным в магических кругах. Вот только известность его была не особенно доброй.
- Но вообще он парнишка способный, - заступался за Лаки его наставник Антал. – Вот увидите, он скоро добьется успеха. И содрогнется перед ним весь мир! Я уже каждый день содрогаюсь... – добавлял он про себя.

Этот прием, казалось, ничем не отличался от кучи других, на которых уже случалось бывать Лаки за эти три года. Его наставнику приходилось время от времени посещать подобные мероприятия, дабы обсудить с власть имущими определенные вопросы или договориться о проведении магического представления или проверки зачарованных артефактов.
Сам Лаки на таких вот приемах всегда чувствовал себя очень неуютно. Он не знал, о чем ему говорить с людьми этого круга, поэтому стремился как можно скорее найти себе какой-нибудь тихий уголок, где можно бы было скоротать время будто бы разглядыванием картины, а на самом деле целиком и полностью погрузиться в свои мысли.
Но в этом раз его внимание завладел один юноша. Молодой красавец в богатой одежде и с безукоризненными манерами он, в отличие от юного мага чувствовал себя на данном приеме как рыба в воде. Он был приблизительно возраста Лаки, может быть чуть постарше, высокий, худощавый, светловолосый, вроде бы, несмотря на всю внешнюю привлекательность, ничего особенного.  Внимание Лаки привлекло вовсе не это. Всю ауру юноши, его физическое тело и астральную оболочку прошивали насквозь нити заклятия. Заклятия черного и опасного подпитывающего жизненной силой своей жертвы.
Лаки сглотнул. После того случая с коллекцией восточного визиря, Антал строго настрого запретил Лаки снимать заклятия не разобравшись для чего они наложены и не обсудив предварительно с ним детали. Но это ведь черномагическое заклятие подпитывающееся жизненной силой! Если его не снять, этот юноша вскоре умрет и Лаки не останется ничего, кроме как винить себя за бездействие. А ведь он почти целитель… несостоявшийся, но тем не менее!  И другого шанса снять это проклятие, кроме как этот может и не быть. Перестав мешкать, Лаки храбро двинулся вперед.

Элеку Аронбегу случалось испытывать болевой шок в своей жизни. Например, когда он в раннем детстве упал с дерева, на которое взбирался с целью достать осиное гнездо; или, когда уже в детстве более позднем, навернулся с любимого отцовского скакуна, тайком выведенного из конюшни; или уже в относительно зрелом возрасте, в академии, не удержавшись на перекладине во время тренировки и проиграв кровожадному и коварному мешку с песком.
Но, в этот раз все произошло как-то совсем уж неожиданно, - вот он оборачивается к стремительно подбегающему к нему юнцу, мимоходом отмечая, мимоходом недоумевая, откуда он такой вылез – бегать в приемном зале приличного дома, а дальше этот юнец схватил его за руку и, не успел Элек даже возмутиться, перед глазами его вспыхнуло алое сияние, а тело пронзила такая адская боль, что Элек недоумевал, как он умудрился остаться в сознании.
Впрочем, видимо он все же на короткое время потерял связь с реальностью, так как, когда уже был способен мыслить и чувствовать, первым, что он услышал было:
- Ну, сколько раз я повторял тебе, глупый мальчишка – не лезь своими ручонками, куда не следует! С вами все в порядке, девушка?
Голос этот был Элеку совершенно не знакомым и Элек, еще толком не прозревший после той ярко алой вспышки, уже намеревался поинтересоваться личностью говорившего, но лишь одно слово, выцепленное из фразы, совершенно выбило его из колеи, лишь он понял, что обращались к нему: «Девушка!».

Оценить и дать свою номинацию данной работе вы можете в комментариях и по ссылкам:
https://forum.ru.fanfiktion.net/t/163/1#jump1426
http://ru-fanfiktion.diary.ru/p212206826.htm