Летние ошибки

от эФэФ
миниобщее / 18+ слеш
21 марта 2017 г.
21 марта 2017 г.
1
1562
1
Эта глава
2 Отзыва
 
 
 
 
Слова задания:
14. Медиатор - третье нейтральное, независимое лицо (посредник, примиритель), помогающее сторонам разрешить имеющийся конфликт, спор.
21. Феррул — металлическая часть на конце карандаша с ластиком.
42. Кедди — помощник игрока в гольфе, в чьи обязанности входит перенос спортивного инвентаря и помощь советами.

В дамских романах написали бы, что я узнал его с первого взгляда. Черта с два. Ни с первого, ни со второго, ни даже глядя на фото, где он стоит рядом с гольфкаром.  Естественно, какой нормальный человек будет помнить какого-то кедди? Да еще и через десять лет?

Он был нескладным и худым. С огромными ступнями и кистями рук, тощей шеей, на которой нелепым шаром сидела круглая голова с отвратительной стрижкой. Он и ходил неуклюже выворачивая ступни, как щенок дога, что еще не разобрался, как пользоваться неожиданно выросшим телом. Даже смотрел по-собачьи, семеня чуть сбоку и заглядывая в глаза, часто моргая белесыми ресницами. Как его звали? Микки? Майкл? Я звал просто: «Эй, ты». Или «Кедди». Или «Парень». Можно было и просто свистнуть и кивнуть в сторону укатившегося в кусты мяча. И шагнуть следом, расстегивая ширинку.
То был прекрасный год. Начало моего взлета. Я прибрал к рукам первую крупную кампанию, расчленил ее и выгодно распродал по частям.  Познакомился с молодой, но перспективной актрисой и удачно засветился рядом с ней в журналах. Жизнь переливалась бриллиантовыми гранями, слепя глаза и приводя в игривое настроение. А у кедди были влюбленные глаза  и пухлые губки бантиком.
- У тебя минетистый рот, мелкий. Ты совершеннолетний?
Он дергано кивнул несколько раз, залился краской, пятнающей лоб и впалые щеки, и неловко опустился, почти завалился на колени. Сосал неумело, но с таким благоговением, что хотелось повторить. И почему я должен был отказывать себе в небольшом удовольствии? Лето было в разгаре, солнце в зените, жизнь прекрасна. Я бронировал третий маршрут, завтракал, выносил Микки пару пирожных и шел от лунки к лунке, с небольшим крюком в кусты. Но всему приходит конец, закончились и мои дела в этом городке.
Я расписался в гостевой книге местного гольфклуба, пересмотрел клюшки, перед тем, как погрузить сумку с ними в багажник и щедро отсчитал пару сотен чаевых для Майкла. Он принял их, сжимая в кулаке и подрагивая коленкой.
- Мистер Дален, - он запинался и глотал окончания слов. Из корявой тирады я понял, что ему хочется получить от меня подпись под каким-то письмом. Что-то связанное с колледжем, стипендией, еще чем-то.  Он был настолько уверен в моем согласии, что кинулся к потрепанному рюкзаку и принялся перетряхивать его в поисках ручки. Но попадались только карандаши. Я захлопнул багажник и внятно объяснил,  что наши  забавы не дают ему повода считать меня обязанным. Он слушал и жевал карандаш, сплющивая зубами феррул. Карандаш плохо смотрелся в его губах, и я потянул изгрызенную деревяшку.
-  Послушай доброго совета, мелкий, никогда не смешивай секс и бизнес. Этот путь ведет в никуда.
Ну, и забыл о нем. О чем было помнить? О Майкле?  Или Микки? Летнее приключение под раскаленным солнцем Оклахомы. Сколько таких было? Не запоминал. К чему хранить в памяти разных Микки или Майклов, когда мысли заняты совсем другими людьми и приходится думать о другом. Сейчас, например, о  Марвине. Марвине Дж. Клеменсе, медиаторе.


Речь шла о проекте на пару сотен  миллионов баксов. Мы с конкурентом, не сговариваясь, предложили совершенно равные условия, и нам настоятельно рекомендовали обратиться к медиатору.  Так мы и попали к отцу Марвину.  
Мои люди из шкуры вон лезли, но за несколько часов нарыли совсем немного. Отец Марвин родился в многодетной семье священника, окончил Духовную академию, получил крохотный приход в неблагополучном  районе и за пару лет ухитрился  удвоить количество прихожан, создать неплохую футбольную команду и чрезвычайно голосистый хор. На ютубе его латинос слаженно верещали о деве Марии, Христе и прекрасных перспективах для облагодетельствованных верой. Не знаю, как остальным, а Марвину вера помогла достичь невиданных в его возрасте высот. В неполные двадцать восемь он стал главой местной общины. И нашим медиатором.
Он вошел быстрой походкой, непринужденно пожал руку мне и моему конкуренту и заторопил к столу:
- Прошу вас, садитесь. Чай, кофе, другие напитки?
Приняв по домашнему большие кружки с кофе, мы почти одновременно попытались подсунуть отцу Марвину папки с документами. Но он внезапно отчаянно запротестовал, смеясь синими глазами. Такие глаза хорошо выделяются на загоревшем и обветренном лице потомственного ковбоя, но неплохо смотрятся и на бледном лице горожанина. Особенно в сочетании с широкой, чуть наивной улыбкой.
- Нет-нет, господа. Читать это я не собираюсь. Специалисты уже изучили ваши предложения и сошлись во мнении, что можно принять любое из них.  Нам все нравится. Поэтому я уполномочен выбрать человека. - Отец Марвин опять заулыбался и глотнул кофе. - Совет нашей общины хочет выбрать того, с кем будет легко и благотворно сотрудничать. Поэтому сейчас мы будем пить кофе, лакомиться булочками и знакомиться.  Начнем с меня.
Отец Марвин весело рассказывал о детстве, семье, в которой был старшим ребенком.
- Отец мог оплатить колледж только мне и поэтому требовал пойти по его стопам.  А я хотел быть художником и даже послал свои работы в какую-то школу искусств. И о чудо! Меня принимали и даже обещали дать стипендию… если за меня поручится уважаемый член общества,  бизнесмен. Другими словами, требовалось рекомендательное письмо с громким именем.  Подписи я не получил и волей-неволей поступил в Духовную академию. Но что ни дает Господь, все к лучшему.  В моем лице мир получил добросовестного священнослужителя, а лишился всего лишь очередного непризнанного гения. Ну, а как вы пришли к сегодняшнему дню?
Конкурент, будто ожидал только этого вопроса, разлился соловьем. Он рассказывал о колледже, университете, попутно намекнув на устойчивые знакомства в мире Очень Влиятельных Людей. Не найдя отклика, отец Марвин все так же мило улыбался и поощрительно кивал головой, перешел к семье. Извлек из бумажника стопку фотографий и принялся перебирать их, подсовывая то изображение хорошенькой девчушки лет трех, то слюнявого младенца в ворохе кружев.  При этом беззастенчиво врал о том, как буквально с детства мечтал  о большой семье и воскресных совместных походах в церковь.
Этот день мы потратили именно на его россказни. А в самом конце я узнал отца Марвина, вспомнил о Микки или Майкле из того знойного лета.  Он достал свои фотографии. Братья, сестры, их дети, их собаки и кошки. В самом низу затерялась старая еще полароидная фотография нескладного долговязого подростка в форменной тенниске и бейсболке с логотипом клуба.  Он замер в неудобно напряженной позе на фоне новенького гольфкара.  Я мельком взглянул на фото и уже собрался отложить в стопку уже пересмотренных, когда отец Марвин мечтательно зажмурился.
- Ох, ты - Господи, я и забыл. Здесь мне пятнадцать. В то лето я  смирился с собственной ориентацией и впервые влюбился. Ах, молодость, время сладких ошибок.
А я смотрел на фото, вспоминая и название клуба и  тощего пацана с пухлыми губешками. Вспоминая и понимая, что этой сделки мне не видать. Оставалось только встать и уйти, оставляя поле боя. Гигантский жилой комплекс, гарантирующий  неплохую прибыль, уплывал из рук.  Но в тот момент меня охватил азарт.  Из ситуации куча выходов. Первый и самый приятный — Марвин, господи, имя то какое дурацкое! по-прежнему влюблен в меня. Тогда все будет приятно и даже возможно не одноразово.  Если же он  жаждет мести, то пусть даст сигнал.  
Отец Марвин припрятал свою стопку фотографий и протянул нам руки:
- Прискорбно, но на сегодня вынужден прервать наше общение. А напоследок давайте вспомним слово Божье. И слово апостола его Матфея. Блаженны кроткие, ибо примут они в наследие землю.
Хорошо, что для молитвы я низко склонил голову, пряча лукавую улыбку. Значит кроткие? Что ж, смирение тоже способ достижения цели.
Выйти на улицу, шагнуть к машине, помешкать, разыскивая ключи, проводить взглядом машину конкурента и вернуться — заняло не более трех минут. Но, скорее всего, я мог бы проторчать на крыльце и пару часов. Отец Марвин все равно дождался бы меня. Я запер дверь, обернулся и сделал три шага, на последнем так естественно опускаясь на колени, будто занимался этим всю жизнь. Сосать я не любил. Мерзость. Будто устрицу во рту держать.  Еще и языком туда-сюда гонять. Но я справился.
Отец Марвин провел рукой по лицу, будто  смахивая пот от жаркого солнца, и покачал головой:
- Послушайте доброго совета, мистер Дален, никогда не смешивайте секс и бизнес. Этот путь ведет в никуда.
Я мог бы взять и  нарыть кучу порочащих фактов, потребовать пересмотра, но знал, что делать этого не буду. Совесть? Не смешите меня, всего лишь трезвая оценка ситуации. Не этот контракт так другой, свое я получу. Но вот загубленная репутация невосполнима.

В дамских романах написали бы, что он все же не дал мне уйти, окликнул на пороге, и мы слились в страстном поцелуе, клянясь более никогда не расставаться. Черта с два. Я преспокойно ушел, хлопнув дверью, а он преспокойно передал контракт конкуренту. Больше мы не виделись.


Оценить и дать свою номинацию данной работе вы можете в комментариях и по ссылкам:
https://forum.ru.fanfiktion.net/t/163/1#jump1426
http://ru-fanfiktion.diary.ru/p212206826.htm