Дым

от эФэФ
миниобщее / 16+ слеш
01 апр. 2017 г.
01 апр. 2017 г.
1
3267
2
Эта глава
3 Отзыва
 
 
 
 
Фразы для обыгрывания:
- В Челябинске построили роддом для собак.
- Был испуган, искусал чужую собаку.
- Разжалованных за милосердие демонов выслали на Землю.
- В разгар футбольного сезона никто не обратил внимание на инопланетное вторжение.


Я не могу уснуть вторые сутки,
Что будет дальше даже думать жутко.
В голове лишь дым...
Я не могу больше быть один.
(с) «Градусы»


Это был обычный вечер из серии «давно не виделись» для нашей дружеской компании. Все собирались прийти с парой, я заранее планировал там себя ощущать белой вороной. Вообще отвратительное ощущение весной. Но вышло по-другому.
Я приехал самый первый и, как рыцарь в сияющих доспехах, спас бронь нашего столика, на который в этот прекрасный субботний вечер покушались уже очень активно. Я взял пиво и лениво пролистывал сообщения в чате, где было: «я только затарюсь на неделю в Ашане и весь ваш», «сейчас пропылесосю и приеду» и так далее. Суббота, ребят. Наша община вечной молодости и угара не собиралась уже месяца три. Почему пылесосить нужно было именно сегодня? И в магазин в другой день вообще не вариант? Я старательно не злился. Пригубил пиво, бросил куртку на спинку стула, чтобы никто не решил, что я свалил, и пошел на улицу курить. Погода была загляденье. В пять вечера солнце еще не собиралось никуда уходить, небо голубое-голубое, люди на улице какие-то посветлевшие после зимы, как только что помытые окна.
Первый по-настоящему весенний день. Я смотрел на прохожих, курил и думал, что десять лет назад не стал бы никого ждать, провалились бы все со своими магазинами и пылесосами, пропустили бы и весну, и меня. Я бы допил залпом пиво, взял куртку и пошел бы искать приключений. И вечер бы закончился как-нибудь волшебно: обязательно новым знакомством, легкой влюбленностью на фоне клубного угара и какими-то глупыми признаниями, которые вырывались сами, когда кто-то нравился с первого взгляда.
Пусть, на втором свидании я бы обязательно понял: нет, не то. Не тот. Какая разница? Именно из таких моментов незапланированного и нелогичного счастья и строится жизнь. Я всегда так считал. И в последнее время начал думать, что был не прав. Накал эмоций, сама способность так резко и сразу влюбляться с годами стала уходить, а длительные отношения и совместная жизнь с кем-то имели обыкновение требовать компромиссов. Постепенно я стал готов и к компромиссам, и к совместной жизни. Просто я все еще был не готов к главному: жить с кем-то и понимать, что живешь по привычке. Что можно пойти в Ашан или начать протирать пыль на тумбочке в самый первый день настоящей весны. Я бы психанул и ушел, хлопнув дверью, к друзьям.
Друзья же не психовали не торопились, потому у них, видимо, были отношения, а у меня все складывалось ненадолго и не так. Потому мне было не до веселья. Хотелось чего-то и одновременно все казалось бесполезным. Не хватало внутренней химии из бурлящих эмоций, которые гарантировали, что все будет волшебно. Люди шли мимо меня и, если обращали внимание, то видели задумчивого молодого человека с сигаретой. Я же чувствовал себя так, будто мне уже лет шестьдесят, и сам понимал всю абсурдную неправильность того, что со мной происходит. Ну не может все так быстро заканчиваться. Не должно. Но куда девать теперь жизненный опыт и настойчивые попытки искать смысл в каждом чихе? Раньше не нужно было никакого смысла. Жизнь была прекрасна и без него.
Я был рад, когда от невеселых мыслей меня отвлекла знакомая рыжая шевелюра, замаячившая на другой стороне улицы. Генка тоже срисовал меня еще в тот момент, когда начал переходить дорогу, и улыбался во все тридцать два зуба. Настроение резко скакнуло вверх: я к тому моменту уже всерьез опасался, что никто не придет.
- Привет, зайка, - Генка привычно стиснул меня в крепком объятии. Ощущение было, будто каждый день он это проделывает и не по одному разу. Правильное такое теплое чувство. Раньше, когда трава была зеленее, а деревья выше, так оно и обстояло. Теперь мы переписывались в соцсетях не реже раза в неделю. Но все равно привычка, оказывается, великая вещь. Когда мы все собираемся, то на вечер снова становимся отвязной компанией, где я главный заводила.  Может быть, потому их лучшие, или не очень, половины все чаще находят повод их никуда не пускать.
- Сашка не придет? – спросил я, освобождаясь не без труда из его лап.
- Уборка. Что-то приперло ему именно сегодня, сам еле вырвался, - он быстро глянул на меня, и я понял, что без небольшой ссоры не обошлось.
- Да, я читал про пылесос…
Видимо, выражение лица у меня было очень красноречивое, потому что Генка понимающе заржал, открывая передо мной дверь в бар.
- Да, ты, конечно далек от этой пидерастии, - хмыкнул он, падая на соседний стул. – Глеб и Стас скоро будут, уже выехали, если ты не читал в чате. Мишка под вопросом.
Нет, чат я с момента упоминания Ашана читать перестал принципиально. И шутка про «пидерастию» как-то нехорошо царапнула в этот раз, потому что уже не была настолько смешной, как пять лет назад, когда была придумана. Так мои тогда лучшие друзья именовали свою почти семейную идиллию, которая была для них еще в новинку. Они тогда шутили, чтобы скрыть правду даже от самих себя: все уже не будет, как раньше. Изменения были поначалу незаметными, но быстрыми и необратимыми. Друзья демонстративно вздыхали при встрече, завидуя моей свободе, но постепенно эта ностальгия по былым временам переросла в попытки меня с кем-то свести, а потом в тихое раздражение, природу которого я не мог до сих пор для себя прояснить. Меня пытались скрыто жалеть, но при этом, когда, казалось, что я не вижу, в глазах появлялась очень понятная мне жажда. Желание хотя бы на день, хоть за деньги, побыть мной. Без последствий, без проблем с постоянным партнером, но просто быть свободным. От дома, от Ашана, от необходимости в девять вечера начать писать сообщения, отпрашиваться в клуб, и без обязательного утреннего скандала, что типа приперся пьяным.
А каким еще человек может прийти после встречи с друзьями, которых пару месяцев не видел? Я, честно, не находил во всем этом смысла. Зачем ругаться на то, что ты заведомо ожидаешь увидеть? Друзья всегда вели себя образцово, просто пили, танцевали и невинно флиртовали с кем-то, как правило, с обслуживающим наш стол официантом – и все. Но скандалы с каждым разом, как мне казалось, набирали обороты. При этом никто ж не отказывался взять с собой своего парня или девушку, те просто не хотели, и все вместе мы собирались только на Новый Год и на ближайшую после него встречу – потому что по результатам отмечания все признавали, что весело же и хорошо гулять всем вместе. Потом все начиналось сначала.
И друзья постепенно отдалялись. Я прекрасно знал, что Стас и Глеб выехали лишь в тот момент, когда Генка просигналил, что уже подъезжает к бару. Для них это стало железным аргументом: «Но Генка же поехал!». Значит и им надо. Сидеть дома и представлять, как мы отлично вдвоем без всех проводим время, было для них слишком обидно. А вот кидануть меня, если Генка впервые не смог бы отстоять свою независимость, я уверен, оказалось бы нормой. И, чувствовалось, такой конец не за горами. Пофиг, что это свинство, и что я хотел с ними увидеться не потому, что мне нечем заняться, в отличие от них. Просто им так было бы удобнее думать, динамя меня и лежа дома на диване.
- Ты чем-то расстроен? – спросил меня Гена, прервав рассказ про будни своей юридической фирмы. Рассказывал он всегда смешно, пусть я до сих пор не понимал добрую половину его любимого адвокатского сленга. Генка на работе был очень хорош, я это знал. И совсем другой. Никаких растрепанных косм и кислотного цвета свитеров, ни одной фенечки на запястьях, образец серьезности и респектабельности.
Я улыбнулся через силу и изобразил интерес.
- А как Саша?
- Отлично, - ответил Генка и продолжил оживленно про работу. Его какие глаза блестели настоящим воодушевлением, когда он говорил. А мне хотелось слушать про Сашу. Хотелось, чтобы он мне объяснил, чем хороша эта несвободная жизнь. Чтобы рассказал, как круто просыпаться постоянно с кем-то одним, знать чьи-то привычки, ходить по чертовым супермаркетам в выходные и раз в квартал вспоминать про театр, чтобы поставить галочку в графе «очень культурная программа». Гена самым первым остепенился в нашей компании. Стас и Глеб над ним смеялись, я был куда снисходительней. Все же Генка был моим первым другом, мы вместе постигали эту непростую взрослую жизнь. Познакомились на тематическом форуме, когда мне исполнилось восемнадцать и я решил, что надо что-то менять. Я тогда искал себе бойфренда в интернете, но на самом деле боялся в первый раз пойти одному в местный гей-клуб. Было действительно страшно. Генка мне как парень вообще по фоткам не понравился, но мы как-то разговорились, поняли, что у нас схожие проблемы, и решили менять свою жизнь вместе.
Были длительные ночные переписки, мигающий зеленый цветочек аськи и первый совместный выход «в свет», когда мы познакомились с Глебом и Стасом. Они потом говорили, что я выглядел, как завсегдатай, уж очень легко влился в атмосферу веселой вседозволенности. Может быть, слишком легко. Генке пришлось куда сложнее. Возможно, потому он и искал для себя определенности.
Встретив Сашу, он сразу рассказал обо всем своей семье. Ожидаемо, от него отвернулись почти все. Не отвернулась только бабка, которая отличалась крайней религиозностью и считала, что геев, по-хорошему, надо сжигать.
- Знаешь, она считает, что я одержим, - рассказывал мне Гена, лежа рядом со мной на продавленном диване. Она считает это абсолютным злом, придумала целую теорию. Что, раз зла мы реально не творим, так это разжалованных за милосердие демонов выслали на Землю. И страдают они в своем грехе. Прикинь?
- Ей бы романы писать, - зевал я, немного подустав от пересказа его проблем. – Такой талант пропадает.
Но бабка у Гены оказалась реально мировая. И сестра. Светка с какой-то поразительной настойчивостью отказывалась находить свое семейное счастье, пока Гена не вернулся. Она словно ждала, чтобы ее свадьба прошла так, как ей хотелось. Или действительно с исчезновением Гены в жизни его семьи все пошло наперекосяк. Все же он был редким человеком, цельным и самодостаточным. На него всегда можно было положиться. Вот как сегодня.
- … и прикинь, пишет он объяснительную в ментовке: «Был испуган, покусал чужую собаку». И это показания, с его подписью. И вот первое слушанье, вся его семья в зале, и как мне доказывать, что он не хронический наркоман и место ему не в психушке? А деньги-то заплачены…
Я смеюсь. Действительно, смех и грех. Где он только таких клиентов берет? Хотя они сами его находят. Везет же Гене на фриков.
- А вы слышали, что в Челябинске открыли роддом для собак?
Я вздрагиваю, оборачиваюсь и улыбаюсь, потому что неожиданно, внезапно и из-за того –  радостно. Это пришли Миша и Анжела. Единственная гетеросексуальная пара в нашей компании. Да, тот самый Миша, который игнорил чат все это время, и не отписался, что едет. Друг детства Гены, тоже взявший себе на вооружение идею про добрых демонов, пусть и не сразу. Небольшая горбинка на Генкином носу осталась после одной их памятной драки. Хотя, скорее, избиения, потому что Гена не защищался.
Я до сих пор не понимал, как он смог простить его и всех остальных. Как это вообще, быть таким, как Генка? Позволить людям сотворить и наговорить столько мерзостей, чтобы они потом якобы признали свою неправоту и относились снисходительно. А какое право они имеют снисходить? И оправдывать своим просто более-менее нормальным отношением весь предшествующий неадекват? Мне всегда казалось, что такому нет прощения. Или, что если все же есть – человек должен об этом просить, а не просто делать из серии: ну ладно, я передумал тебя бить и оскорблять, давай дружить снова. Мишка мне не нравился, это понятно.
А вот Анжела была крутой девчонкой. Хотя бы потому что поняла, насколько сегодня прекрасный день, и не осталась дома наводить уборку. Девушка, что показательно, единственная в нашей компании. Все же женщины всегда были и будут мудрее нас.
Работала Анжела в интернет-журнале, который публиковал статьи из серии: « В разгар футбольного матча никто не заметил высадку пришельцев» и «Инопланетные захватчики уже среди нас». Платили за эти бредовые вещи издевательски хорошо, что тоже вызывало у меня одобрение. Я вообще люблю, когда рвутся чьи-то шаблоны, а тут, казалось бы: закончи универ, получи профессию, найди достойную работу. Да в топку все, Анжела закончила девять классов, бросила колледж и зарабатывала лучше тех, кто потратил шесть и более лет на учебу. Потому что она реально была умной, пробивной и талантливой. И совсем не нужны ей были подтверждающая этот факт печать и перечень предметов с оценками. Анжелу я действительно рад был видеть.
Стас и Глеб прибыли в бар одинокими рейнджерами и в таком ужасном настроении, что сразу было понятно: дома творился ад. Если бы не Генин гордый пример, никто бы никуда не поехал.
Но были заказаны коктейли, вечер пошел по накатанной схеме. Нам всегда было хорошо всем вместе, мы просто отбрасывали все лишнее и наслаждались жизнью, как процессом, а не совокупностью каких-то итогов и достижений. Почему-то легко представить, что рано подводить какие-то итоги, когда тебе просто хорошо.
Где-то в районе девяти вечера начался ритуальный обмен сообщениями. Все разом снова помрачнели, веселыми оставались только Мишка с Анжелой, которые на месте решили, что хотят тусить дальше, ну и я, потому что мне просто на тему было не с кем ругаться.
Первым снова решил Гена и сказал, что в клуб поедет. Глеб и Стас посмотрели на него с уважением: все знали, что какие там проблемы у них, с реакцией Саши это ни в какое сравнение не шло. Саша был очень домашним мальчиком. Не сказал бы, чтоб он кого-то из нашей компании недолюбливал, я сам бывал у них с Геной в гостях, и все всегда было отлично. Просто скучно для меня, по правде, потому и не случалось слишком часто.
Ребята ожидаемо написали еще по паре сообщений, и в итоге поехали все. Ночь обещала быть прекрасной: никакого ветра, звезды, первое весеннее тепло, когда идешь в расстегнутой теплой куртке, потому что не оказался настолько самонадеянным, чтобы одеться полегче.
Мы гуляли, горланили песни, заходили в клубы, заказывали шоты, шли дальше. В одном задержались, потому что там было прикольно, и здорово отожгли. Анжела с Мишей миловались, все, включая меня, демонстративно им завидовали, хотя на самом деле было пофиг.
Я просто наслаждался весной, своими друзьями и гнал от себя мысль, что это наша лучшая встреча за последние годы, и, возможно, одна из последних полным составом, если не самая последняя. Слишком было хорошо. И на меня накатывало волнами почти забытое, смутное желание, которое велело встряхнуться, забыться, снова вспомнить, как это, когда с первого взгляда и навсегда, и плевать, когда «навсегда» длится до рассвета. Просто ведь бывало, что один миг – бесконечен. Да у каждого, наверное, такое было.
И всем известно, что все хорошее имеет свойство заканчиваться. Такое ощущение, что «лучшие половины» Стаса, Глеба и Гены осознали таки, какой прекрасный вечер потеряли, и вместо того, чтобы просто лечь спать, стали звонить и писать на тему, а когда же любимый будет рядом.
Генка, который почти в этот вечер не пил, потому что за рулем, вез меня домой. Нам было в разные концы города, но просто так повелось: он боялся, что я по пути влипну в какие-то неприятности или закадрю таксиста, что тоже приравнивалось к неприятностям. Большой брат следит. Это вызывало всегда легкое или сильное раздражение пополам с нежностью. Очень привычно.
Машина неслась по набережной, я открыл форточку и пялился на звезды. По радио играла какая-то песня про любовь, потом была песня про любовь и одиночество. Я зачем-то врубил звук на полную катушку в этот момент. И посмотрел на Гену. Так просто вышло. На его месте мог быть кто-то другой, на моем – тоже. Просто так случилось, что мы оказались заперты вместе в ставшей внезапно очень тесной и жаркой темноте салона, наполненной неуместно-летней музыкой. Смешливые и такие родные Геникины глаза казались темными и абсолютно чужими. Я бы сказал «привлекательно-чужими», но мозг тогда отказался связно мыслить. Были даже не чувства, а буря эмоций, та непонятная химия, которая не случилась у нас десять лет назад, потому что не нашлось ничего вокруг, что могло бы ее тогда запустить. Я даже не осознал момент, когда машина остановилась, просто ремень безопасности врезался мне в бок, когда я пытался прижаться к Генке сильнее, отвечая на поцелуй. Потом мы ехали снова, Генка нашел на набережной безлюдное место, мы вышли из машины. Это было как какое-то безумие: я лежал на холодном камне, который казался ледяным на контрасте с прижатым ко мне Генкой, мы снова целовались. Безумно хотелось секса, но никто из нас даже не додумался предложить отдрочить друг другу. Мы будто забыли вообще, как-что и куда. Потому что все затопило то самое первое, естественное и настоящее, чего я не испытывал уже давно.  Будто состоялось наше так и не случившееся по какой-то причине десять лет назад первое свидание.
Потом мы просто до утра гуляли по улицам, пили спрятанное в пакет шампанское, прятались, чтобы поцеловаться, мерзли, вспоминали всякую фигню. Мы влюбились. По-настоящему, как случается в первый раз в школе. Абсолютно нелепо и необъяснимо.
Сначала мы искали, где лучше выпить кофе, потом пытались вспомнить, где забыли Генкину машину. Когда ее нашли, было уже девять утра. Саша, наверное, уже раз тридцать пытался дозвониться на Генкин телефон. Вспоминать о нем было неприятно, да и краски вокруг чуть поблекли: обычное утро, обычные люди. Небо, затянутое облаками. Гена все-таки отвез меня домой. О случившемся мы не говорили, потому что и не случилось ничего такого, что можно засчитать за полноценную измену. Мы могли поехать ко мне домой и трахаться всю ночь. Но не поехали  и не трахались, а просто сосались, как школьники.
Прощаясь, я привычно его обнял, избегая смотреть в глаза. Казалось, что он меня остановит. Хотя я знал, что ничего такого не случится. Это было бы неправильно. Они семь лет прожили с Сашей. У них была квартира, машина, собака. Да они сами были друг у друга.
Через неделю Гена написал, что постоянно думает обо мне. Я не ответил. Потом он написал, что сходит с ума и не понимает, как так могло случиться. Он бы понял, люби меня безответно все семь лет. Но он не любил. Так просто вышло. Как вообще можно влюбиться в человека, которого знаешь, как облупленного? В котором нет никакой загадки? Как вообще можешь влюбиться, когда считаешь, что любовь – это совокупность общих интересов, хорошего секса и умения находить компромиссы? Гена считал именно так, и его такой устойчивый и понятный мир рухнул. Он не переставал мне писать. И я не выдержал.
Я много думал об ответственности, рутине и отношениях. И, в отличие от Гены, мне действительно стало казаться, что я любил его все эти годы. Просто не хватало толчка. Когда я его плохо знал, то не хотел, когда узнал и оценил – было поздно. И я сам избегал этих моментов, на которых могло все замкнуться и разрешиться самым естественным образом.
Я долго думал. Курил. Купил бутылку вискаря, но пить не стал, просто налил в стакан и гипнотизировал его взглядом, пока не решился. Я написал Гене одно лишь слово: «Приезжай». Потом подумал и написал: «Захвати Рекса».
Сашка все же имел все основания прийти в ярость и собаку мог не отдать, даже если бы та загибалась от тоски. Это было важно. А остальное?
Я понимал, что, возможно, порчу Гене жизнь, рушу все, что он строил столько лет. Мне было очень жаль Сашу.
Будь на самом деле в этом хоть капля расчета и здравого смысла, то я сам бы посчитал свой поступок отвратительным. Но так вышло. Всего за одни сутки Гена стал для меня так же важен, как воздух. И тут не было никакой логики. Чтобы такое понять, нужно испытать в сознательном возрасте хоть раз.
К счастью, мне повезло.


Оценить и дать свою номинацию данной работе вы можете в комментариях и по ссылкам:
https://forum.ru.fanfiktion.net/t/163/1#jump1426
http://ru-fanfiktion.diary.ru/p212206826.htm