Размер шрифта  Вид шрифта  Выравнивание  Межстрочный интервал  Ширина линии  Контраст 

Битва со временем

Открыть саммари
миниАнгст, Семья / 13+ / Джен
Фокс Малдер
16 апр. 2017 г.
16 апр. 2017 г.
1
2.115
 
Все главы
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
16 апр. 2017 г. 2.115
 
Секретные материалы
Основные персонажи:
   Фокс Малдер
Пэйринг:
   Фокс Малдер, Реджи Пердью, ОЖП
Рейтинг:
   PG-13
Жанры:
   Драма, Мистика, Экшн (action)
Размер:
   Мини, 6 страниц, 1 часть
Статус:
   закончен
Описание:
На Берлинг стрит орудует серийный маньяк.

Публикация на других ресурсах:
С разрешения автора

Примечания автора:
Пре-СМ, Малдер работает в отделе по насильственным преступлениям.

По заявке с шутер-феста: «Малдер. Выгода, снег, контрамарка, гнездо, шампунь»


Расследование зашло в тупик. Даже говорливый Реджи Пердью теперь помалкивал. Временами хлопал Малдера по плечу в знак поддержки и вещал что-то вроде: "Мы делаем всё, что можем» или «Вот поймаем его, и тебя сразу повысят».

Малдер и не надеялся извлечь выгоду из этого дела. На повышение он не рассчитывал, знал, что начальство относится к нему с осторожностью. Особенно теперь, после того как всплыла история Саманты.

Отец ждал, что он сделает карьеру в ФБР, но сам Малдер не спешил взобраться повыше. Потому Реджи называл его чокнутым альтруистом. Эта кличка Малдеру нравилась больше "чудика", но дальше отдела профилирования она не пошла.

Малдер просто делал свою работу: помогал засадить за решетку тех, кто этого заслуживал. Профайлеры называли их субъектами. Не убийцами, серийниками или маньяками, а субъектами. Этого требовали внутренние правила Бюро. И конституция Соединенных Штатов.

— Эй, Малдер, смотри-ка... Ничего не меняется. Опять будто стая макак порезвилась.
Хоть сравнение и показалось Малдеру неуместным, стоило признать — суть оно отражало. Повсюду, на полу, на ковре, под лестницей и на ней виднелись кровавые отпечатки ступней и ладоней.

Малдер кивнул. Он видел такое не в первый раз. Было очевидно, что субъект не способен контролировать эмоции, он убивает на пике ярости. Но что служит триггерным фактором — по-прежнему было не ясно.

А еще субъект не надевает перчатки и по какой-то причине ходит босой.

Но ФБР уже полгода топталось на месте, несмотря на обилие улик.

Субъекты всегда или почти всегда придерживаются ритуалов — это вдалбливали Малдеру в голову в Оксфорде и Куантико. Помимо ритуалов каждый субъект выбирает для себя некоторую константу — составляющее его уникального почерка. Пол, возраст, цвет куртки или белья, размер и форма носа, профессия, работа, семья, длина волос, внешняя схожесть жертвы с отцом или матерью, с любовницей или объектом страсти — история криминалистики изобиловала примерами.

Однако «Босой убийца», как окрестили его местные газеты, не подпадал ни под одну из моделей поведения. Малдер впервые столкнулся с субъектом, константой которого стало место.

Дом на Берлинг-стрит пустовал несколько лет, пока его не выкупила молодая пара. Их нашли через неделю с раскроенными черепами. Полицейские были уверены, что дело у них в кармане — кровавые отпечатки ладоней и босых ног на паркете, волосы, ногти, слюна, не принадлежавшие убитым, — были найдены в изобилии.

Но их владельца установить не удалось. Ни в одной базе данных он не значился.

Через год дом ушел с молотка. А всего через месяц жертвой субъекта стал новый хозяин — мистер Бердшок. Его тело было найдено в ванной. Крема, шампуни, лосьоны, тюбики с зубной пастой — всё было разбросано по полу. Субъект истоптал косметику и помочился на ковер, а на куске мыла оставил несколько отпечатков зубов.

Тогда полиция ликовала: вот она, настоящая зацепка! Но не тут-то было. Клыки у субъекта были кривыми, часть зубов и вовсе не выросла, а главное — ни одной пломбы! Субъект никогда не бывал у стоматолога.

Отпечатки пальцев совпали с теми, что проходили по делу о смерти молодой пары год назад. Тогда-то и вызвали ФБР.

Четырех подростков нашли в этом же доме через месяц — ребята хотели пощекотать себе нервы. Забрались в дом, устроили вечеринку с пивом и травкой.

Соседка обнаружила тела утром. Обезглавленными.

И вот очередное убийство.

Два часа назад Малдера разбудил телефонный звонок. На этот раз жертвой стал криминалист. Что понадобилось Треверсу на Берлинг-стрит в нерабочее время, в Бюро не знал никто. Наверняка хотел что-то перепроверить, ведь парень отличался особой педантичностью.

Треверс подъехал к дому около пяти, а в час ночи патрульный заметил открытую дверь и заглянул внутрь.

— Что думаешь?

Реджи взглянул на Малдера. Отпечатков снова было полно, но делу это не помогало. Криминалисты топтались вокруг тела, забывали сменить в фотоаппаратах пленку, теряли перчатки и пакеты для улик, путали номера. Все были в шоке.

— Дом хорошо обыскали? Может, субъект…

— Мать его, Малдер, да я лично облазил здесь всё на брюхе! Двери, окна, всё заперто. Что за чертов ублюдок это делает? Где он прячется?!

— Думаешь, стоит упомянуть домового в отчете? — невесело поинтересовался Малдер.
Реджи оскалился.

— Спрошу у криминалистов, закончили ли они. А то после этого всего их девчонки в соплях по уши. Вон табличку с номером вверх ногами воткнули.

Он направился на улицу.

Малдер остался один. За окнами поблескивали маячками полицейские машины, разговаривали люди, щелкали затворы фотоаппаратов. Малдер приподнял штору и посмотрел на дорогу. За ночь всё кругом запорошило снегом. Похоже, Массачусетс ждет первое снежное Рождество за последние четыре года.

Малдер ухмыльнулся и вышел на крыльцо. Реджи о чем-то спорил с начальством — Паттерсон подъехал как всегда вовремя. Чтобы избежать ненужных вопросов, Малдер лишь коротко кивнул и свернул во внутренний дворик к задней двери.

Под ногами захрустели подмерзшие листья. Малдер сунул руки в карманы, нашарил пару семечек и намеревался уже закинуть их в рот, как вдруг у окна спальни он заметил какие-то следы. Снег едва припорошил землю, потому они казались черными. Маленькие, неровные, будто детские. Он уже видел такие и точно знал, кому они принадлежат, потому Малдер не удивился бы, но… Пару минут назад патрульный уверял, что обошел дом вокруг и ничего необычного не заметил. Табличек криминалистов тоже рядом с ними не было. Значило ли это, что следы появились уже после прибытия ФБР?

Малдер задрал голову. Все окна были закрыты. Все, кроме одного. Занавеска на чердаке едва заметно колыхалась. Было ли окно открыто раньше? Как мог субъект спуститься с такой высоты без лестницы?

Он шагнул к стене и пригляделся. Старые кирпичи, расколотые и неровные, кое-где образовывали выступы. Можно ли было спуститься по отвесной стене без страховки? Только если они ищут акробата. А может, и правда домовой расшалился.

Малдер вынул пистолет. Стараясь не испортить улики, он направился в дальний конец двора, туда, где росли не то яблони, не то каштаны. Под снегом их было не распознать. След прерывался в нескольких ярдах от забора, будто неизвестный улетел из сада на воздушном шаре. Под ногами что-то скрипнуло, Малдер присел на корточки и пригляделся к коричневому полотну под ногами.

Люк. Старый, ржавый и наглухо закрытый.

Малдер стряхнул снег и нащупал кольцо. Сжимая пистолет крепче, он потянул кольцо на себя, люк со скрипом распахнулся. В нос ударил стойкий запах плесени и мочи.

Внутри было очень темно, так что Малдер мог разглядеть лишь несколько ступеней металлической лестницы.

Определенно следовало вызвать подкрепление, но было ли на это время? Тот, кто прятался внутри уже точно знал, что его обнаружили. Малдер пригляделся. На одной из ступеней лежало что-то красное. Билет или контрамарка — что-то из прошлого… Саманта сохраняла такие в качестве сувенира после каждого похода в кино. Малдер наклонился и поднял билет. «Трамвай "Желание"» с Марлоном Брондо и Вивьен Ли. Билет с открытой датой на старый американский фильм. «Добро пожаловать на премьерный показ!» — значилось на корешке.

Премьерный показ?

«Трамвай» снимали в пятидесятые. В голове будто что-то щелкнуло. Теперь Малдер понимал, что перед ним бункер времен холодной войны. Слухи о ядерной войне порождали паранойю, а она загоняла людей под землю. Потому это не удивляло.

Настораживало совсем другое: стойкий запах свежей мочи. Это могло значить лишь одно.

На заднем дворе мелькнул знакомый серый плащ. Малдер уже было набрал в грудь побольше воздуха, чтобы позвать Реджи, но кто-то схватил его за галстук и дернул вниз. Боль вспыхнула в голове тысячами искр, он куда-то упал, ударился спиной, потом шеей и головой, затем... дальше он уже не считал. Болело всё. Галстук настолько сильно сдавил шею, что первое время Малдер панически теребил воротник, царапал кожу, пытаясь ослабить удавку. Наконец ему удалось вдохнуть, и боль накрыла с новой силой. Похоже, он сломал себе что-то — ребро или ключицу — разбираться было некогда.

Хлоп!

Малдер вздрогнул и открыл глаза, впрочем, полагаться на зрение здесь было бессмысленно. В бункере было темно. Очень темно. Кто-то захлопнул люк.

Пистолета под рукой теперь не было, он отлетел в сторону во время падения. Вокруг вообще не было ничего, кроме шуршащей, жесткой бумаги. Или картона. Билеты? Листовки? Книги? Малдер принялся судорожно шарить по полу в поисках оружия.

Правая рука висела словно плеть, он ощущал боль в ключице, но не чувствовал собственные пальцы. Какой высоты эта чертова лестница, если он умудрился так сильно…

— Мама! Ма-ма!

Малдер едва сдержал вскрик. Голос был скрипящим, металлическим, неживым, и человеку он не принадлежал. Где-то он слышал подобное, но где?

— Полли хочет печенья!

Кукла. Малдер дернулся и замер. Всего лишь кукла.

Спину тут же обдало жаром. Нужно было взять себя в руки, но сознание подчиняться не желало.

Паника, — догадался Малдер. Это паника, и с ней необходимо справиться, пока он еще способен был здраво мыслить. Он забирался в головы убийц, но никогда еще не был в их логове. Один на один.

— Эй, — Малдер сглотнул. — Мне уже страшно. Может, теперь поговорим?

Воздух будто стал плотнее. Малдер всей кожей ощутил, что субъект близко, совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки.

Стало еще страшнее. В Квантико их готовили к любой ситуации, но так и не научили справляться со страхом.

— «Трамвай "Желание"». Ты видел этот фильм? Вивьен Ли — красотка. Я не любитель драм, но старые фильмы вызывают особый трепет. Как глоток из прошлого.

Провокация сработала.

Шурх, шурх, — забормотала бумага на полу. Малдер прислушался, звук доносился откуда-то слева. Не медля ни секунды, он пополз в противоположную сторону, стараясь нащупать пистолет левой рукой. Правая всё еще не слушалась, зато глаза постепенно начинали привыкать к темноте. Он уже различал очертания предметов.

Что-то заверещало. Малдер даже не успел понять — что это: животное, человек или сирена. Инстинктивно он бросился в сторону и угадал. Слева от него с оглушительным треском обрушилось что-то тяжелое. Доски раскололись, по сторонам полетели щепки. Неизвестно каким образом, но Малдер понял, что это топор. Он вскочил на ноги и ударился головой не то о потолок, не то о какую-то выпирающую балку. В голове будто взорвалась маленькая бомба. Малдер зашипел от боли, упал навзничь на что-то мокрое и... нащупал рукоятку пистолета.

В ту же секунду некто ухватил его за ногу и поволок. Малдер прижал руку с оружием к бедру, надеясь, что не прострелит себе ногу, и нажал на курок.

Грохот выстрела оглушил его на долю секунды, в глаза ударил ослепительный свет.

— Малдер! Живой?! Мать твою, чертов ты альтруист! — завопил Реджи. Лестница заскрипела под его весом. — Медиков сюда, живо! Агент ранен! И парни, у нас труп или… ебаный черт, что это?!

Малдер приподнялся. У существа, лежащего у его ног, не было волос и губ, череп был искривлен, нижняя челюсть выдавалась вперед. Бледная кожа была покрыта кровоточащими ранами, а глаза.

В голубых совсем человеческих глазах навсегда застыл страх. Ничуть не меньший, чем тот, что несколько минут назад испытывал Малдер.

— Тут еще четверо... скелеты, — пробормотал кто-то из федералов. — Умерли лет пять назад.

Опираясь левой рукой и прижимая к себе правую, Малдер с трудом, но смог подняться. Со стен на него смотрели черно-белые фотографии, в углу стоял ламповый телевизор, а пол был застелен старыми афишами: "Поющие под дождем", "Завтрак у Тиффани", "Римские каникулы", "Полет над гнездом кукушки", "День, когда земля остановилась"...

Вся дальняя стена была заставлена банками с фасолью, а рядом громоздились горы пустых банок, спрессованных и уложенных в сетки.

Реджи присвистнул.

— Вот это запасы! Сколько же они прожили здесь?

Малдер поднял куклу и нахмурился.

— Они — лет тридцать. А она... — Он указал на уродливое существо на полу. — Всю жизнь.

— Думаешь, она здесь родилась? — Реджи взглянул недоверчиво. — Так что же она не вышла к людям?

Малдер промолчал.

С фотографий на него смотрела счастливая семья — молодая беременная женщина, ее муж и семейная пара постарше — родители. Все они были запечатлены на фоне дома на Берлинг-стрит. Что случилось потом? От угроз ядерной войны ли они прятались или прятали своего ребенка от жестокостей мира?

"Мэри Энн, 1951 год" - значилось под одной из фотографий. Всё та же семья, но теперь на руках отца белый сверток с бантом.

Мэри Энн... По крайней мере, теперь у субъекта было имя.

Баюкая правую руку, Малдер начал карабкаться по лестнице. Красный билет на вечерний сеанс нашелся на одной из ступенек. Малдер задержался на нем взглядом, но взять не решился — криминалисты еще не сделали фотографии.

Могла ли Мэри Энн говорить? Страдала ли она? Сколько лет она прожила здесь совсем одна? Выйти на свет и начать новую жизнь так и не решилась. Да и что могло ее ждать? Сиротский приют для "особенных" детей? Издевки и насмешки окружающих? Одиночество в толпе. Любящая семья сделала всё, чтобы оградить Мэри Энн от боли.

Мэри Эн хотела сохранить свой дом — место, в котором она родилась и выросла, — нетронутым. Она сражалась не с чужаками, она сражалась со временем.

Малдер расправил воротник и зашагал к машине.
Написать отзыв
 
 
 Размер шрифта  Вид шрифта  Выравнивание  Межстрочный интервал  Ширина линии  Контраст