За день до любви

миниромантика (романс), юмор / 13+ слеш
18 апр. 2017 г.
18 апр. 2017 г.
5
7263
 
Все главы
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
Сердце стучит спокойно, всё хорошо в жизни у меня.
Мне уже даже не больно, привыкаю без тебя.
Ты отпустил на волю, ты не сберёг, не удержал.
Знаешь, уже не больно!
Ты потерял меня, потерял.
Maki, «Мне не больно»

Озарение посетило Смитерса внезапно, как раз когда в его голову в очередной раз прилетел утренний шлепанец мистера Бернса.
Какого черта я все еще здесь делаю?
Чудодейственный шлепанец, сослуживший важную роль откровения, бессильно упал на пол — и только расторопность Смитерса спасла от той же участи его хозяина.

— Проклятье! — проскрипел Бернс, морщась и передергивая плечами. — Не наклоняйтесь так низко, Смитерс, ваш мерзкий дешевый лосьон для бритья невыносим! Отнесите меня в ванную, мне надо быть в своем кабинете через пару часов. Если по вашей милости сорвется сделка с этими канадскими выскочками, я вас точно уволю.

Угроза увольнения всегда действовала на Смитерса безотказно: он пугался, торопился и смотрел жалобными глазами побитой собаки. Правда, своих злобных собак Монти Бернс почти не бил, а вот помощнику обычно доставалось по полной. Сил у старого миллиардера было мало, зато злобы — вдосталь, хватило бы на весь город или даже штат. И так приятно было сознавать свою власть над этим глупым, наивным, слабовольным мальчишкой!

Но на сей раз Смитерс почему-то не испугался. Только послушно кивнул и подтвердил:
— Да, сэр. Как скажете. Сейчас отнесу вас в ванную.
Какого черта я здесь остаюсь?
Крамольная мысль стучала в висках, билась в мозгу, пока Смитерс привычно помогал хозяину раздеться, тер ему спину и укутывал в полотенце после мытья. Обычно Смитерс очень ценил эти редкие минуты, ведь только в это время он, так сказать, получал доступ к высочайшему телу. Но теперь всю робкую радость и непреходящую нежность вытеснила одна мысль.
Какого черта я все еще помогаю этому…

Он не позволил мысли развиться, испугавшись даже в думах оскорбить единственного любимого им человека. Однако по дороге на АЭС, пока Бернс строил злобные планы на заднем сиденье машины, Смитерс впервые слушал не его, а свой внутренний голос.
«Забавно, — думал он. — У меня есть внутренний голос».

Эта была новая, совершенно непривычная для Вэйлона Смитерса-младшего штука. И называлась она Свое Мнение. Этот редкий дар спал в нем все сорок лет его жизни, вяло брыкаясь разве что в те краткие минуты, что мужчина не видел своего босса. А вот теперь ни с того ни с сего заговорил в полный голос. Не иначе, чудо-шлепанец его пробудил. Они, шлепанцы, весьма коварны, особенно когда прилетают вам в голову от тех, кому на вас, в сущности, плевать.

Смитерс чувствовал себя так, как будто у него открылись суперспособности. Он даже украдкой проверил, не затерялся ли в складках его костюма радиоактивный паук. Мало ли что.
Пауков не было. Было ощущение, что на него прямо сейчас светит из космоса яркий прожектор. Не иначе, у какого-нибудь замотавшегося ангела, ответственного за жалкую жизнь Смитерса, кончилось терпение и он, наконец, послал ему откровение.

Паркуя машину на стоянке у АЭС, Смитерс уже знал, что нечто в его жизни изменилось. Куда-то делась тупая боль в груди, тянувшая его к земле лет двадцать. Легкие радостно наполнились родным дымом радиоактивных отходов. Он даже выпрямился, решительно поправив на переносице очки.
— Чего вы там копаетесь, Смитерс? — Бернс раздраженно пнул дверцу ни в чем не повинного автомобиля. — Давайте быстрее, канадцы наверняка уже приехали. Должен же я доверить кому-то разбазарить мои денежки в обмен на их ресурсы.

— И действительно, — иронично пробормотал себе под нос Вэйлон. — Где б вы были, не подпиши я все бумаги…
Его мозг, за годы служения явно изогнувшийся в поклоне, вдруг постепенно распрямился и как бы с интересом огляделся по сторонам.
«Уволюсь, — с радостной мстительностью подумал Вэйлон. — Только на сей раз — по-настоящему. И не стану поддаваться ни на какие просьбы о возвращении, даже если мистер Бернс встанет передо мной на колени».

Хм… Вообще-то, мысль была весьма соблазнительная, но Вэйлон отпихнул ее в сторону, не дав ослепить себя привычными романтическими картинами. «Свое Мнение, — напомнил он себе. — И это, как его там… А, Идти Своей Жизнью».
Своей… У него всегда была только жизнь мистера Бернса. Его желания, его прихоти, его слова и поступки — порой весьма злые. И при мысли о том, что больше не придется расшаркиваться и рисковать жизнью, чтобы удовлетворить капризы костлявого старика, Вэйлону стало страшно и смешно одновременно.

Он настроил себя на решительный лад. Суровее, чем обычно, выпил утренний кофе и даже не стал присутствовать на совещании мистера Бернса с канадскими партнерами по бизнесу, сославшись на неотложные дела.

Полчаса спустя запыхавшийся и едва не опоздавший на работу Гомер Симпсон приткнул машину на парковку и первым делом направился в священный для каждого работника кабинет задумчивости — или, если говорить вульгарно, в туалет. Устроившись в кабинке и уже начав предвкушать дневной перекус с пончиками и кофе, Гомер вдруг услышал чей-то голос.
Соседняя с ним кабинка радостно и бодро вещала что-то, будто диктуя отчет. На отчеты и все, что было связано с работой, у Симпсона всегда была стойкая аллергия, поэтому он искренне огорчился, что сегодня не удастся посидеть в туалете подольше.

— Я мальчика, который здесь стоит,
Из смертной пасти вырвал полумертвым;
Берег его с такой святой любовью;
И образу его, в котором видел
Все, что мы чтим, молиться был готов, — бормотала кабинка. Гомер очень осторожно, на цыпочках, выбрался из-за тонкой дверцы и сделал первый шаг к выходу, но сбежать на этот раз не вышло. Смитерс, покинув свое одинокое место стихосложения, ухватил толстяка за плечо и вдохновенно выпалил прямо в лицо:
— И этот бог — какой ничтожный идол!
Ты красоту унизил, Себастьян,
Пятнать природу может лишь душа.
Лишь тот дурен, чья жизнь нехороша.
Добро прекрасно; а смазливый плут —
Пустой, лощеный дьяволом сосуд*.

— О-очень красиво, мистер Смитерс! — похвалил Гомер, натужно улыбаясь. «Он спятил, — промелькнула в голове паническая мысль. — Так, что там надо говорить при встрече с психом?» — Сами написали, да?
— Не совсем, — улыбнулся тот. — Это написал человек по имени Шекспир.
— Кто-то из Шелбивилля? — нахмурился Гомер, укоризненно взглянув на шефа. Эх, вот не стыдно ему читать стихи этих шелбивилльских пройдох!

— Симпсон, вы когда-нибудь чувствовали цепи на своих руках? — поинтересовался Смитерс, все еще держа собеседника за плечо. Тот нервно прикинул, не натворил ли чего-то такого, за что его могли бы арестовать. Да нет, вроде все как обычно — ну, уснул пару раз на пульте реактора, ну, накрошил пончиков на кнопки… Ничего необычного.
— Как-то раз меня сажали в тюрьму, сэр, — осторожно ответил он.

— О, я не о том! — раздраженно отмахнулся Смитерс. — Я о тех цепях, которые привязывают крепче наручников и от которых невозможно освободиться, не потеряв кровь и плоть свою.
Гомер задумался. Процесс был непривычный, но в конце концов он сообразил, что имеет в виду его начальник.
— А, вы про брак, что ли? — высказал он догадку.

Смитерс только вздохнул.
— Симпсон, знаете, вы неплохой человек. Честно говоря, я даже рад, что когда-то вы пришли работать именно сюда.
— Не увольняйте меня! — испугался Гомер, с трудом подавив желание вцепиться в родную туалетную кабинку, где провел столько счастливых минут блаженного ничегонеделания.
— Это я увольняюсь, — пояснил Смитерс. — И на сей раз, думаю, вряд ли вернусь. Так что передайте привет вашей супруге — я загляну как-нибудь в гости, чтобы выпить чаю, если она захочет поговорить.

Пара мыслей, забравшихся в тот момент в голову Гомера Симпсона, едва не порвала его на части, настолько они были контрастными. Первая была ужасом — если Смитерс уйдет, Бернс точно рассвирепеет и работать на их заводе станет ой как несладко! Но вторая, безжалостно пнув первую, выкинула ее прочь: «Эй, так ведь если Смитерс уйдет, кого-то точно ждет повышение! Может, мне опять удастся напроситься в помощники Бернсу?»
Предыдущий опыт Гомера подсказывал, что старик вряд ли примет его на эту должность вторично, но Симпсона устроило бы и место, скажем, секретаря или там…

Пока он предавался сладким мечтам о прибавке к жалованью, Смитерс успел уйти, насвистывая что-то себе под нос.
«Что ж, пора поработать!» — бодро решил Гомер, по случаю такого удачного утра решив побаловать себя пончиком с шоколадной крошкой уже сейчас, не дожидаясь ланча. А самым главным и приятным было еще и то, что на сей раз Смитерс держался вроде бы весело и даже не стал петь грустных песенок про сердце в огне. Еще одного оглашения АЭС его пением стены бы точно не вынесли.

Примечания:
*Смитерс цитирует Шекспира, "Двенадцатая ночь или Что угодно"
Написать отзыв