Размер шрифта  Вид шрифта  Выравнивание  Межстрочный интервал  Ширина линии  Контраст 

Вишневое варенье

миниПоэзия, Семья / 13+ / Джен
Алекс Крайчек Марита Коваррубиас
7 мая 2017 г.
7 мая 2017 г.
1
3.029
 
Все главы
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
7 мая 2017 г. 3.029
 
Описание:
Предавали и за меньшее

Посвящение:
Команде)

Публикация на других ресурсах:
С разрешения автора

Примечания автора:
Написано ддя команды "Секретных материалов" на ФБ-2013 (на дайри.ру)
    Секретные материалы
Основные персонажи:
   Алекс Крайчек
Пэйринг:
   Алекс Крайчек, Марита Коваррубиас
Рейтинг:
   R
Жанры:
   Драма, Фантастика, Экшн (action)
Предупреждения:
   Насилие, Нецензурная лексика

Зима на западе Штатов совсем не такая как в Советском Союзе. Снег здесь идет очень редко, и похож он не на белые хлопья сладкой ваты, а на колючие льдинки, которые еще в воздухе превращаются в дождь. Сугробов за городом не отыскать, а уж в самом городе и подавно. В такую погоду на улицах мегаполиса должно быть слякотно и сыро, но эта страна живет по другим правилам. Недавно проехали машины для уборки улиц, и асфальт едва не скрипит под ногами — настолько всё вычищено.

Алекс никогда не думал, что можно скучать по насквозь промокшей обуви и таящим на воротнике снежинкам. В ленинградском декабре есть особенная прелесть: промокшие носки легко высушить на батарее, а кружка горячего чая – лучшая защита от любой простуды.

Он слишком быстро отвык от вечерних посиделок на кухне и от гостей, появлявшихся без предупреждения. Здесь никто не предлагает чай, — все пьют кофе, жуют бутерброды с сосисками, едят тосты с джемом. С джемом, а не с вареньем.

— Ты задержался. Сегодняшнее собрание на порядок важнее любых твоих дел, — Седой многозначительно щурится.

— Не еби мне мозг, — Алекс огрызается на родном языке и по привычке шаркает ногами у входа, чтобы не принести с собой грязь.

–…Ситуация начинает выходить из-под нашего контроля. Вчера они не прилетели за подготовленной группой людей, — из-за двери доносится самоуверенный и властный голос. Алекс проходит в комнату, усаживается на неудобный стул в углу. Он пытается вникнуть в тему собрания, но всё же слушает в пол-уха, от нечего делать разглядывая окружающих. И, чтобы как-то скоротать кажущиеся бесконечными минуты, пытается угадать, от чего умрет каждый в этой комнате. Жирный брюнет — от инфаркта, нечего жрать хот-доги ежедневно, а холеный аристократ из Англии — от какого-нибудь вируса. Чистюля… Сразу видно, что против гриппа не устоит.

Та брюнетка, что недавно прибыла с Востока и не отходит от Курильщика, в душе — одинокая фанатичка. Эта наверняка умрет в своей постели. Начнет колоться и в конце концов покончит с собой, после того, как рухнет её вера в иное будущее.

Ну а сам Курильщик? Будто услышав мысли Алекса, он оборачивается, выпуская изо рта струйку дыма. Этого рак стороной не обойдет. За столько лет курения легкие наверняка превратились в кашу, а уж про мозги и говорить нечего.

Молоденькая блондинка в строгом костюме кажется Алексу незнакомой. Её он точно видит впервые. Зато, не в пример ему самому, блондинка в этом обществе чувствует себя как дома. Она смотрит в его сторону и кладет ногу на ногу. Что ждет её? Автокатастрофа? Очень может быть.

Такие «развлечения» Алекс любит с детства. Семье эмигрантов из Советского Союза пришлось несладко на новом месте. Потому, время от времени играя со смертью в «Чёт-нечет», ему хотелось верить, что так он отгоняет ее от себя.

— … полагаю, что нам пытаются помешать.

— У вас есть предположения кто? — интересуется Курильщик, растягивая слова.

В комнате воцаряется молчание. Алекс с интересом следит за окружающими: на собрании Синдиката он в первый раз. Интересно, кто здесь ёбаный высший эшелон, а кто — пешка, как и он сам?

— Советский Союз, — подает голос мужчина, сидящий позади всех. Его лицо в полумраке не разглядеть. На фоне наглухо закрытых жалюзи заметна лишь шляпа.

— Почему группу не забрали? Им по какой-то причине не подошли подопытные? Но ведь все медицинские документы мы предоставили! Или не подали сигнал?

— Сигнал был дан вовремя, — Курильщик выпускает к потолку белые кольца дыма. — Я думаю, это их способ продемонстрировать нам свое могущество. Они знают, что русские работают над вакциной, и считают, что мы сможем саботировать их деятельность. Просто до них еще не дошло, что если медведь пришел в курятник, то одними криками его не остановить. Нужно оружие посильнее.

Мужчина в шляпе поднимается с места и выходит в центр комнаты. Его наряд кажется абсурдным, так что Алекс с трудом сдерживает смешок. Этот тип словно прилетел сюда из Африки — летняя рубашка и светлые брюки, шляпа, какие носят только туристы и то в самые жаркие дни. Но окружающие замирают, будто он вот-вот примется собирать атомную бомбу из подручных материалов прямо у них на глазах.

— Отношения с Советским Союзом и так нельзя назвать дружескими. Вмешиваться в их дела не стоит, — «Турист» — а Алекс решает окрестить его именно так — выдерживает долгую паузу. Члены Синдиката принимаются ёрзать на стульях. — Мы пошлем повторный сигнал колонистам. Но сначала уничтожим их… помощников. Чтобы пришельцы поняли, что мы не станем прогибаться.

Дальше Алекс предпочитает не слушать. Свою основную цель он уже уяснил, как и то, что сегодня вечером вернется домой очень поздно.

Собрание тянется невыносимо долго. Он успевает мысленно убить каждого из присутствующих. Только от чего умрет «Турист» ему так решить и не удается…

***


Они маршируют по коридору, в ногу, как в армии. Ботинки стучат почти в унисон.

— С кого начнем, Саша?

— Да посрать.

Седой всегда идет слева от Алекса. Эта привычка, как чип, вшита в его характер. С ним легко работать, потому что Седой безжалостен и прямолинеен. Он — как воспоминание о Советском Союзе — свой от зубов до пяток.

— Значит, с парня. Адрес?

Алекс на ходу листает серую папку, пытаясь отыскать строки о месте жительства «парня».

В размеренный звук шагов вдруг вклинивается «чужой» перестук каблуков.

— Мистер Крайчек, одну минутку, пожалуйста, — блондинка, та самая, которую по его прикидкам ждет автокатастрофа, шагает в их сторону.

— Что еще? — Алекс не любит приветственных церемоний.

— Марита Коваррубиас, ваш новый координатор, — она протягивает руку, явно ожидая того же в ответ.

— Я в восторге.

Марита хмурится, очевидно, понимая, что знакомству не очень-то рады и опускает ладонь, потирая пальцы, словно они могли испачкаться.

— Не желаете поделиться планами? Я должна знать, куда вы направляетесь и получили ли всё необходимое: стилет, перчатки, документы…

— Не старайтесь, — привычно огрызается Алекс. Да какого хера? Она слишком молода, чтобы занимать ответственный пост. Она слишком молода, чтобы вообще находиться в этом месте, а значит папочка непременно где-то там, в "ёбаном высшем эшелоне" Синдиката.

— Простите, что?

— Мы всё получили и направляемся к Скотту Ван Дельсену, — вклинивается в разговор Седой. Его волосы липнут ко лбу от пота, ноздри раздуваются как у загнанного коня, готового пересечь финишную отметку.

— Хорошо. Но вы должны будете проинформировать меня, когда…

Алекс уходит, не дослушав. Выполнить задание — пожалуйста, но подчиняться бабе? Может быть, если бы её звали Мария, Маша… Но не Марита.

Он хлопает дверью, спускается по лестнице на парковку и дожидается Седого в машине.

— Ты бы поосторожнее себя вел с начальством, — предостерегает тот, усаживаясь рядом. — Или хочешь вернуться в Советский Союз?

«Хочу», — собирается сказать Крайчек, но ему хватает ума сдержаться. Родина там, где семья. У него семьи больше нет, а значит…

***



…Толчок — и мужчина темном халате падает на пол.

— Что вы?.. — надо же! Всё ещё играет свою роль. Наверняка считает, что к нему нагрянули грабители. В обычной жизни — он доктор. О том, кем жертва является на самом деле, Алекс предпочитает не думать. Пришелец… Эмигрант. Как и он сам.

Впрочем, увидев стилет в руке Седого, тот мигом все понимает. Он вскакивает на ноги, намереваясь напасть, но Алекс знает, как поступать в этом случае. Его натаскивали опытные военные, с ним беседовали психологи и врачи. Тенью он проскальзывает к камину, выбрасывая руку вперед, и вгоняет острое лезвие между шейными позвонками. Раздается омерзительно громкий хруст, а Алекс отстраненно думает, что тоже мог бы работать врачом. Слишком хорошо изучил строение позвоночника.

Существо падает на пол, его кожа сморщивается, а из дыры в основании шеи выплескивается кровь, заливая синий ковер. Всё, на что она попадает, шипит, тело разрушается, превращаясь в мерзкую кашу.

«Вот же пиздец!» - думает Алекс, в очередной раз поражаясь строению «эмигрантов из космоса».

— Уходим, пока не зацепило! — поморщившись, выкрикивает Седой. Алекс тоже начинает чувствовать резь в глазах. Он торопливо выскальзывает во двор и заводит машину. Плюет на руки и вытирает глаза, надеясь, что на слизистую это дерьмо не попало.

— Надо доложить.

— Нахуй блондинку. Едем к следующему.

Седой ухмыляется.

— «Нахуй»? На чей? На твой что ли? — ухмыляется Седой. — Да её стошнит раньше, чем ты кончишь. И прямо на тебя!

Алекс закатывает глаза, про себя подумав, что с удовольствием бы трахнул малышку прямо в задницу. И его член немедленно наливается кровью, не то от того, что на блондинок в мужских журналах он привык реагировать мгновенно, не то потому, что в крови циркулирует ударная доза адреналина.

Но мысли о папаше из Синдиката действуют отрезвляюще. За такую крошку он наверняка отрежет ему член.

— Тогда лучше — в жопу блондинку, — ухмыляется Алекс, косясь на Седого. — Поехали уже.

Тот хмыкает, но подчиняется. Ему, в сущности, наплевать. Если что-то пойдет не так, то все шишки достанутся Алексу. Алекс понимает, чего стоят дружеские ужимки «напарника», но всё еще напивается с ним в стельку по выходным. В пьяном угаре он зовет его Серёга. И эта страна совсем ненадолго перестает казаться искусственной, как пластиковый дом для куклы.

— Цель зовут Джейн Пирс.

Женщина. Если среди них бывают женщины.

Её дом выглядит по-английски чопорным — выкрашенное в зеленый цвет крыльцо, цветы на окнах и в полисаднике. В проклятой серой папке написано, что она доктор. До чего же эмигранты из космоса любят эту профессию!

В доме горит свет.

— Идем… — Седой берет с заднего сидения готовое вот-вот рассыпаться Евангелие и идет к дому.

На стук открывает женщина лет тридцати в темно-синем домашнем платье.

— Мы хотели бы поговорить с вами о Боге, мэм, — бормочет Седой.

— Простите, но…

Книга падает на пол, страницы разлетаются по комнате. Седой прикрывает дверь, а Алекс толкает жертву в холл, на ходу вынимая стилет. Удар, один-единственный, безупречный и точный, в то самое место на задней стороне шеи. Алая кровь брызжет на стены и пол.

— Мама? — сидящая на ковре маленькая девочка смотрит на происходящее во все глаза, с недоумением стирая капли крови, попавшие ей на лицо. Кажется, она еще не осознала, что случилось. Седой молча поднимает книгу, а Алекс никак не может собрать воедино мысли, разлетевшиеся по углам вслед за страницами. Алая кровь? Он проводит пальцем по стене, растирая между пальцами густые капли.

Алая?..

Кровь?..

Девочка вдруг всхлипывает и принимается плакать громко, навзрыд. Она размазывает по лицу смешанные с кровью слезы и комкает в руках розовую ткань платья.

— Мама…

— Валим, — Седой тянет его за руку к машине. Алекс движется, словно на автопилоте, зависая между двумя вселенными — этой и той, в которой у всех ёбаных пришельцев кровь зеленая, как изумруд, как трава, как…

— Она алая, — шепчет Алекс, тупо разглядывая подсохшую кровь на пальцах.

— Ты там чуть не наследил, — бормочет Седой. — Понарисовал бы кругом своих отпечатков, мудак. Что бы мы потом делали?

— Где эта хуева папка?! — он уже не знает, на каком языке выкрикивает эти слова, границы между двумя «его» странами в этот момент стираются. Седой молча протягивает документы.

Бумаги шелестят под пальцами, а перед глазами стоит девочка в розовом платье и алые, алые капли крови на стене. В отчете информации слишком мало. Джейн Пирс — тридцати трех лет, врач, генетик, специалист Центра репродуктивной медицины в Северной Каролине. Где здесь должно быть указано гражданство?

— Она человек, Саша. Соберись, нахер! У нас еще работа.

Он не может собраться, нет, никак. Он только что убил настоящего живого человека и до сих пор не понимает цели.

Он не убийца, он ликвидатор.

Ему твердили об этом каждый ёбаный день скоты в темной военной форме.

Алекс молчит, пока они едут к месту встречи с координатором. Седой кому-то звонит, сдает инструменты, отвозит машину на автоматическую мойку. Но Алекс не может выдавить из себя ни слова. У офиса их встречает Марита. Из таблички на двери следует, что она уже сейчас, в её-то годы, Уполномоченный представитель секретаря ООН. Вот куда забралась девочка Маша.

— Какого черта вы не позвонили? Что за самоуправство? Почему Джейн Пирс мертва, хотя я еще не давала отмашки?

Алексу становится смешно. Словно от этой сраной отмашки что-то бы изменилось. Он всё равно убил бы человека. Человека, а не пришельца с ебучей зеленой кровью!

— Да пошла ты на хуй, Маша! — фыркает он и уходит прочь, громко хлопнув дверью.

А вечером сидит в своей маленькой квартире и ждет киллера. Потому что знает: некоторые правила можно нарушить только один раз. Но киллер не приходит, зато приходит Марита Коваррубиас — координатор и хренов представитель говна на палочке.

Она морщится, чуть не споткнувшись о бутылки, выстроившиеся на полу ровными рядами. Качает головой, словно оценивая степень беспорядка в его квартире по своей внутренней шкале соответствия. И судя по её взгляду, Алекс тянет на все десять баллов, то есть уже не совсем человек, но и хрюкать пока не научился.

— Значит здесь вы и живете, Алекс?

— Здесь я и живу.

Она по-свойски проходит на кухню, ставит чайник на плиту и убирает немытую посуду в раковину. Вынимает из пакета банку с чем-то черным и ставит её на стол. Потом усаживается на неудобный колченогий табурет. Алекс мнется в стороне, пытаясь угадать, зачем её принесло в его квартиру и что будет дальше.

— Сядьте, Алекс…

— А ничего, что это мой дом? И делаю я в нем, что хочу, — он морщится, но сдается под прицелом голубых глаз. На банку Алекс смотрит с особым интересом. Темно-алый оттенок ее содержимого вновь воскрешает в его памяти недавние события.

— Джейн Пирс была человеком, — начинает Марита, — но её убрали. Убрали за то, что она собиралась слить очень важную информацию русским…

На слове «русские» сердце Алекса подскакивает и начинает биться тревожно.

— Какую именно?

— Информацию о вакцине. Этот проект существует давно, но у него высшая степень секретности.

— Вакцина? Какая вакцина, от чего?

— Мне неизвестны все детали. Но пока у пришельцев есть козырь. Особый вирус, с помощью которого они собираются колонизировать нашу планету.

— Вирус? — Алекс приподнимается. — Вы что, серьезно?

— Совершенно. Для Синдиката настали сложные времена, знаете? То, что я говорю вам — тайна, за разглашение которой могут убить. В рядах Синдиката назревает раскол, сейчас главное оказаться на правильной стороне. Вы в курсе, что случилось с той группой подопытных, о которой шла речь на собрании? Пришельцев просто не известили о месте встречи. Сигнал подали неправильно, потому они и не прилетели. Случившееся — провокация, а во главе её стоят Курильщик и… Конрад Страгхолд. Это тот человек в шляпе, вы видели его сегодня…

— Турист, — бормочет Алекс и ухмыляется.

— …Теперь у Страгхолда развязаны руки, у него появился прекрасный шанс уничтожить тех, кто перешел ему дорогу. Например, Джейн Пирс, — она выдерживает эффектную паузу и смотрит на него, будто ожидает увидеть что-то особенное. И, похоже, видит. Так кажется Алексу, потому что она вдруг подается вперед:

— Вы ведь понимаете, что эту битву выиграет тот, у кого будут все козыри. Русские желают первыми получить вакцину и тем самым обезопасить себя во время колонизации. Холодная война продолжается.

— Вы сказали «у Синдиката», а не «у нас».

Марита кивает и поднимается, выставляя из шкафа на стол чистые кружки. Открывает банку и накладывает в блюдца что-то алое, тягучее… Вишня?

— Варенье? — шепчет Алекс, позабыв, что такого слова в Штатах нет.

— Вишневое, — отвечает Марита также тихо. — Надеюсь, теперь понимаете, почему я хотела, чтобы вы сообщали мне обо всех стадиях задания.

— Постойте, Пирс должна была остаться в живых? Но почему? — он зачерпывает ложкой пару вишен и зажмуривает глаза, готовясь насладиться лакомством. Боль, которую Алекс весь вечер тщетно пытался снять алкоголем, вдруг проходит, а в голове становится как никогда ясно.

— Да, — Марита качает головой. — В отличие от остальных мне безразлично, какая страна окажется первой. Мне куда важнее, чтобы разработка вакцины увенчалась успехом. Я уже говорила о расколе в рядах Синдиката. В этой войне существует еще одна сторона — те, кто не желает сдаваться пришельцам без боя. Вы понимаете, о чем я? И у этой стороны нет нации. Есть только цель и эта цель — вакцина. Русские получили действующий препарат, но он пока крайне нестабилен. Джейн Пирс знала, как повысить его эффективность и увеличить срок хранения.

— И что теперь?

— Пирс — не была последним шансом что-то изменить. Но нам нужна помощь, понимаете, о чем я говорю, Алекс?

Алекс понимает, но вопросов всё еще много:

— А если русские откажутся делиться?

— Разумеется, откажутся. Только кто сказал, что мы станем действовать официально? — говорит она.

Алекс молчит, с жадно обсасывая вишневые косточки, не желая оставлять на них ни кусочка мякоти.

— Вы предлагаете мне пойти против Синдиката? И всё ради чего? Чтобы спасти мир? Я не хуев Джеймс Бонд, Маша.

— Нет. Но вы любите жизнь, любите свою страну. Вы мечтаете не о карьере, как многие в Штатах, вы хотите иметь семью, детей…

— Хватит! — Алекс резко вскакивает на ноги и начинает метаться по комнате, словно хищник, вдруг оказавшийся в клетке. Здесь ему тесно, слишком тесно. А слушать эту самоуверенную выскочку… — Вы ничего обо мне не знаете! Эти пафосные речи — пустышка. Они заучены по бумажке. Назубок!

— Я рисковала, когда пришла сюда. И рискую до сих пор. Вам решать, Саша. Игра будет трудной, но прибыльной… дайте мне надежду, что я не ошиблась, выбирая союзника?

Алекс умолкает. Они играют в гляделки посреди маленькой грязной кухни, будто проверяя друг друга на прочность.

— Я не могла ошибиться в человеке, который предпочитает вишневое варенье с косточками джемам и конфитюрам.

Чайник начинает громко свистеть, словно поддакивая её словам. Алекс отворачивается, разглядывая рисунок на пожелтевших обоях, а в прихожей тихо хлопает дверь. Марита ушла, словно понимая, что прямо сейчас ответа не получит. Обернувшись, он какое-то время таращится в пустоту холостяцкой кухни и на белый квадрат визитки, лежащий на столе. Затем хмурится и выплевывает вишневые косточки в пустую кружку.Чайник свистит на плите всё громче, словно намекая: «Пора пить чай». Алекс хватает его за ручку, намереваясь переставить на стол. В пальцах вспыхивает боль от ожога. Блядь! Надо было прихватить полотенцем!

Он безвольно опускается на стул, потирая ладонь, и смотрит на чернеющие на блюдце вишни. Каким было бы его решение, приди Марита сегодня с пустыми руками? Этим надутым индюкам из Синдиката, этим холеным аристократам, чьи руки никогда не прикасались ни к чему грубее кожаных кейсов, стало бы не до смеха, узнай они, что подтолкнуло Алекса к предательству. Такое может понять только русский.

Решение принято до неприличия быстро. Алекс смеется и тянется к телефону, переставляет аппарат на стол, а затем набирает номер координатора. Вслушиваясь в длинные гудки, он разглядывает банку, отбрасывающую тени на деревянный стол. В тусклом свете лампы варенье кажется почти черным, оно пахнет дачей где-то под Ленинградом, свободой и полуденным зноем, прелой листвой и высохшим сеном, речкой, шерстяным платком бабушки, заплесневелыми досками подвала. Даже у принятого решения бывает свой аромат. Он улыбается и закидывает в рот еще пару засахарившихся ягод.

— Вы позвонили Марите Коваррубиас, оставьте свое сообщение после сигнала и я вам обязательно перезвоню.

Пи-и-и…

— Спасибо за варенье, Маша. Принеси еще.
Написать отзыв
 
 
 Размер шрифта  Вид шрифта  Выравнивание  Межстрочный интервал  Ширина линии  Контраст