Узы

миниангст, романтика (романс) / 13+ слеш
11 мая 2017 г.
11 мая 2017 г.
1
4926
1
Все главы
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
 
Луна в эту ночь светила особенно ярко. Налетевший ветер разогнал последние жалкие остатки облаков, и теперь она глядела с небес огромным желтым глазом цинично и нагло, словно издеваясь над Пандаром.
Мальчик остановился посреди дороги, с едва уловимой ненавистью на лице посмотрел вверх, на ночное светило, и уныло вздохнул.
На улице было пустынно. Обманчивая тишина вызывала смешанное чувство успокоения и какой-то неясной тревоги. Облитые серебристым светом дома глядели на Пандара темными провалами окон. Были слышны шелест листьев, стрекот цикады, далекий плач младенца…
В животе Пандара вновь голодно заурчало, и мальчик, словно очнувшись от дремы, поморгал и продолжил путь, то и дело ежась под порывами холодного ветра, налетающего с Эврота. В эту минуту он отчаянно завидовал воинам, что покинули город буквально на днях. У них были теплые плащи, а еще еда. Много еды. Галлоны ячменя, сыр, лук, соленое мясо. Целая куча пищи, которую несли за ними илоты и которую можно было есть. Пандар сглотнул густую слюну и поспешил отогнать непрошеные воспоминания. Сейчас не время думать об этом, пора сосредоточиться на деле.
Внимание Пандара привлек дом в конце улицы. Он манил мальчика своей кажущейся безлюдностью. Нигде не было заметно признаков человека, и Пандар, подумав немного, решился.
Спрятавшись за кипарисом, он осмотрелся внимательней, прикидывая, где может располагаться кухня или кладовая, поглядел еще раз по сторонам и, пригнувшись, быстро перебежал неширокий двор. Раздался скрип отодвигаемых ставень. Острый запах лука ударил в нос, и Пандар понял, что не ошибся. Он проворно перелез через окно и увидел на столе забытые кем-то припасы. Козий сыр и немного лука. Голодный желудок забурчал в полную силу. Пандар поискал нож и отрезал немного сыра от головки. Ровно столько, чтобы насытиться. Прижал добычу к груди и, прихватив пару луковиц, поспешил обратно.
Он провел в доме всего несколько минут, но на улице с тех пор, казалось, стало оживленнее. Где-то совсем рядом раздавались громкие мужские голоса. Слов было не разобрать, однако Пандар еще больше съежился и невольно прибавил шаг.
Как вдруг он с разбега налетел на чью-то фигуру. Сильные пальцы цепко ухватили Пандара за ухо и потянули вверх. Воришка испуганно пискнул, сыр и лук выпали из ослабевших мальчишечьих пальцев в траву.
— Ой!
— Ах ты, маленький паршивец! Вздумал воровать в доме моей матери?
Слова звучали грозно, однако голос не был ни злым, ни разгневанным, скорее слегка изумленным. Пандар решился поднять взгляд. Его пленителем оказался молодой мужчина, на вид чуть старше двадцати лет. Судя по прозвучавшим ранее словам, то был сын хозяйки дома. Он взирал на воришку с неподдельным интересом и легким недоумением, однако тут же, словно вспомнив о чем-то, нахмурился.
Внутри Пандара все болело от голода. Внезапно желудок булькнул как-то особенно громко, и на глаза воришки против воли навернулись слезы.
— Я голоден, господин, — прошептал он и тут же поспешил скрыть позорные следы слабости, не подобающей спартиату.
Лицо мужчины дрогнуло, за долю секунды неуловимо изменившись. Он отпустил свою живую находку и уже спокойно, даже чуть-чуть печально, проговорил:
— Я знаю. Сам был когда-то в таком же положении.
Пандар с новым чувством внезапной надежды посмотрел на хозяина дома. Он и правда оказался молод, как и почудилось Пандару вначале. На мужественном, украшенном короткой черной бородой лице сияли добрые, сострадающие маленькому пленнику глаза, цвет которых Пандар в темноте никак не мог разобрать. Он смотрел, и в душе его росло восхищение, смешанное пополам с благоговением. Вот бы поскорее стать таким же мужественным и сильным воином! Тем временем мужчина опять заговорил:
— Надеюсь, ты понимаешь, что я должен отвести тебя к твоим пайдономам?
Плечи Пандара поникли.
— Да, господин.
— Ты попался, а это недопустимо. Однако прежде…
Хозяин дома на мгновение запнулся, и Пандар вновь ощутил, как отчаянно потянулась к этому воину его душа. Мужчина наклонился и поднял с земли сыр и лук, оброненные Пандаром.
— Прежде я хочу вернуть тебе твою добычу. Поешь спокойно, а потом пойдем.
Пандар выпрямился и расправил плечи. С достоинством склонив перед старшим голову, принял еду и спросил:
— Как тебя зовут, господин?
Тот улыбнулся одними уголками губ и взгляд его окончательно потеплел. Потрепав Пандара по голове, он сделал приглашающий жест в сторону дома и проговорил, отвечая на вопрос:
— Кирион. Иди за мной, мальчик.

~

За крышами домов не было видно солнца. Полдень давно миновал, однако все еще было душно и одновременно как-то зябко. Пандар стоял посреди посыпанной песком площадки и с приличествующим смирением ждал грядущего наказания.
Было стыдно. Уши горели, и Пандар страстно мечтал провалиться сквозь землю. Он не впервой получал свою порцию розог за различные мелкие провинности, однако в этот раз все было иначе. Сегодня на экзекуцию пришел Кирион, дом которого Пандар обнес накануне. Мысль о том, что он может невольно опозорить себя в присутствии этого воина и тем самым окончательно утратить в его глазах уважение, причиняла невыносимые страдания. Кругом также стояли учителя и товарищи, однако их мнение было для Пандара не столь важно.
Находящийся здесь же на площадке пайдоном огласил наказание. Один из эйренов вышел вперед и взял розгу.
Мысленно воззвав к богам, Пандар обнажил спину и опустился на скамью лицом вниз, приготовившись принять наказание.
«Только бы не опозориться», — вновь и вновь повторял он мысленно, всей кожей ощущая скрестившиеся на его фигуре взгляды. Эйрен смочил розгу в воде и с силой рассек ею воздух. Длинный тонкий прут взвизгнул с отчетливым злобным жужжанием. Эйрен приблизился и, постояв секунду, взмахнул рукой.
Пандар зажмурился и прикусил губу. Так было немного легче выносить боль. Розга в первый раз с оттяжкой прошлась по его худой спине, вызвав острый, пробравший, казалось, до самых костей, приступ боли.
Снова и снова взлетела розга над спиной Пандара. Прочие мальчики стояли вокруг, сосредоточенно внимая наказанию. Эйрен бил без жалости, в полную силу, оставляя на грубой, сухой коже толстые багровые рубцы.
Время шло. Пандар уже плохо соображал от боли. Лишь одна мысль, что за наказанием наблюдает Кирион, помогала держаться мужественно и не закричать. Тем не менее, внутренности уже горели огнем, и одна крохотная слезинка все же скатилась из глаз Пандара. Он до крови закусил губу, стремясь удержать в горле всхлип, однако позорная слабость уже была замечена пайдономом.
— Еще десять ударов, — разнесся над площадкой его сухой, слегка надтреснутый голос.
Розга ударила поверх алеющих, вздувшихся рубцов с удвоенной силой.
Кирион перевел взгляд на лицо мужественно борющегося со страданием мальчика и вознес молитву о том, чтобы сострадание, разрывающее сердце на мелкие клочья, никак не отразилось на лице. Если Пандара в довершение всего еще и опозорить жалостью, то тот этого уже точно не переживет.
На коже наказуемого выступили первые капельки крови.

~

Пандар не заметил, когда порка завершилась. Тело по-прежнему горело огнем, однако свиста рассекаемого воздуха уже не было слышно. Наблюдающие за наказанием мальчики разом загомонили, и Пандар понял, что пережил этот день.
— Иди и приведи себя в порядок, — услышал он голос пайдонома.
Пандар сфокусировал на скамейке мутный взгляд и с видимым трудом начал подниматься на ослабевшие ноги. Сцепив зубы, он выпрямился и направился как можно более твердым шагом в сторону общей спальни. Впрочем, едва он нашел свою подстилку, сделанную из камыша, то рухнул на нее без сил. По счастью, комната была пустынна, и у слабости провинившегося воспитанника не оказалось свидетелей. Крапива, которой для тепла был переложен камыш, немилосердно жгла кожу, однако в данный момент Пандару было все равно. Не оставалось сил дойти до воды и омыть раны. Вообще делать ничего не хотелось.
Золотые лучи заходящего солнца заглядывали в окно, освещая скудную обстановку, бледное лицо Пандара и его покрытую капельками пота и крови кожу.
Неожиданно раздались чьи-то тяжелые шаги, и солнце заслонила широкая тень. Кирион осторожно присел рядом с Пандаром на подстилку и бережно отвел со лба влажную прядь.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он с неподдельным участием в голосе.
Мальчик слабо, но оттого не менее искренно улыбнулся.
— Уже лучше, — проговорил он тихо и поспешно откашлялся. — Я хотел поблагодарить тебя, господин.
— Кирион. Мое имя Кирион. За что именно поблагодарить?
— За урок. Я усвою его, обещаю. Я стану сильным.
Кирион некоторое время молчал, задумчиво созерцая слабо колышущуюся листву за окном, и наконец заговорил:
— Я не стану оскорблять тебя жалостью, Пандар, однако скажу: мне жаль, что ты попался. Мне бы от всей души хотелось, чтобы твоя вчерашняя вылазка была более успешной. И на будущее запомни — когда в следующий раз пойдешь на промысел, дождись, пока не зайдет луна. Или хотя бы постарайся держаться в тени.
Пандар вздрогнул и, повернув голову, посмотрел в лицо Кириона. Тот выдержал взгляд, подмигнув в ответ, и Пандар ощутил, как в душе растет беспричинная, сносящая все на своем пути подобно бурной реке, радость.
— Пока я должен проститься с тобой, Пандар, — проговорил Кирион, вставая. — Приведи себя в порядок и не вешай нос. Надеюсь еще услышать о твоих успехах в учебе.
И пока Пандар соображал, что ответить, тот удалился быстрым шагом. На том месте же, где он сидел, остались лежать два крупных румяных яблока. Пандар сграбастал их и, спрятав под подстилку, осторожно опустился на свое жесткое ложе. Однако теперь на губах его играла светлая и немного мечтательная улыбка.

~

Воины с победой возвращались в город. Казалось, на улицы высыпала вся Спарта встречать отряды. Тут и там раздавались приглушенные голоса, смех, чьи-то звонкие выкрики.
Природа тоже ликовала вместе с людьми. Затяжные дожди, лившие несколько дней кряду, наконец-то прекратились. С пронзительно-лазурных небес безудержно сияло жаркое солнце, лишь время от времени прикрываясь покрывалом из легких, пушистых белых облачков.
Из-за спин собравшихся было плохо видно происходящее, и Пандар огляделся в поисках щелочки, куда бы он мог втиснуться, чтобы хоть одним глазком поглядеть на приближающиеся отряды. В конце концов взгляд его заметил в толпе брешь, и Пандар юркой змеей поспешил проскользнуть вперед. Наконец-то! Вздохнув с облегчением, юноша обернулся вправо, туда, где как раз показалась фигура одного из царей и первые ряды воинов.
Сердце Пандара зашлось от восхищения. Гоплиты шли стройными рядами, плечо к плечу. Блестели на солнце начищенные щиты, шлемы, белели линотораксы. Вот один ряд прошествовал мимо, второй… Царь вел своих воинов туда, где на возвышении сидели эфоры. Рядом с ними в тени кипарисов, немного в стороне, стояли афинские послы, прибывшие в Спарту для заключения договора.
Взгляд Пандара вновь вернулся к двигавшемуся мимо строю. Но что это? Дыхание Пандара перехватило, и прошло некоторое время, прежде чем он смог думать связно, а начав соображать, мысленно рассмеялся, потешаясь над собственной глупостью. Кирион. Ну конечно, он и должен быть там. Чему Пандар удивляется? Он ведь покинул город вместе со всеми. Юноша пригляделся к давнему знакомому повнимательней. Сколько лет прошло с той памятной ночи, когда он, Пандар, влез в дом его матери и был пойман на месте преступления. Много воды с тех пор утекло. Как Кирион возмужал! Пандар с невольным восхищением окинул взглядом фигуру воина. Он больше не был молодым юношей, едва вступившим во взрослую жизнь. Теперь взору Пандара предстал зрелый муж, стройный и мускулистый, крепко сбитый, с красивым выразительным лицом и густой черной бородой.
Тем временем царь остановился напротив эфоров и начал доклад. Он говорил, описывая поход, его трудности и доблесть воинов, а взгляд Пандара опять и опять возвращался к фигуре Кириона, который стоял теперь на месте лохага. На плече повязка, щит кое-где погнут. Ну да, вот и царь говорит о его храбрости.
«Ты достоин, Кирион, я всегда в это верил!» — подумал Пандар, ощущая в душе непонятный трепет, и тут Кирион, словно почувствовав его взгляд, обернулся.
Быстро оглядев собравшуюся толпу, он наконец безошибочно выделил в ней того, кто так беззастенчиво его разглядывал. Взоры Пандара и Кириона пересеклись, и на лице воина отчетливо отразилась идущая от сердца радость. Да, он тоже рад видеть Пандара, это было очевидно. А тот внезапно смутился. Конечно, вскоре Кириона отпустят, но отец и мать имеют больше прав на внимание своего сына. Вон они стоят чуть в стороне, с гордостью разглядывая молодого командира.
«Потом, лучше потом», — пронеслась в голове Пандара беспокойная мысль, и он, проворно выбравшись из толпы, быстрым шагом миновал площадь и, сорвавшись с места, подобно ветру понесся вперед.
Сердце Пандара билось, норовя выскочить из груди. Деревья по бокам от дорожки сливались в одну сплошную коричнево-зеленую стену. Где-то у горизонта петлял, то и дело выныривая из-за холмов и опять прячась среди густых трав, Эврот.
Пандар остановился, отчаянно пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучу и пытаясь придать им хотя бы отдаленное подобие порядка. В груди росло, ширилось непонятное, смущающее душу волнение. Оно бурлило, кипело в крови, и Пандара бросало то в жар, то в холод.
«Восхищение. Ну конечно, это все восхищение, — подумал Пандар. — Восторг. Победа. Да, именно поэтому я и разволновался. Ничего необычного».
И, уже успокоившись немного, не торопясь пошел вперед, к Эвроту. Нежные травы, еще влажные от минувших дождей и обильной росы, стелились под ноги, щекотали лодыжки и пятки. Пандар сорвал один пучок трав, второй, третий и, присев на самом берегу Эврота, начал плести из стеблей венок, одновременно любуясь тихими, серебристо-бирюзовыми водами.
«Было бы замечательно поздравить Кириона, — подумал Пандар умиротворенно. — Нужно будет поискать его ближе к вечеру. Сказать, как я восхищаюсь его доблестью».
Отложив в сторону готовый венок, Пандар вскочил и, скинув одежду, с разбега нырнул в манящую, прохладную воду. Сделал несколько мощных гребков. Река обнимала, словно нежная мать, ласкала тело, и Пандар ощутил, как успокаивается взволнованная событиями нынешнего дня душа, как уходит тревога. Пандар улыбнулся, приветствуя поднимающуюся откуда-то из глубин сердца радость, и наконец звонко, заливисто рассмеялся.
А Гелиос между тем на золотой колеснице продолжал по небосклону свой извечный путь. Вот уже слегка удлинились тени, и Пандар, в очередной раз подумав, что пора возвращаться, окунулся еще напоследок и собрался уже выходить, как вдруг увидел идущего по склону к реке Кириона.
Увидев Пандара, тот остановился и посмотрел так тепло и приветливо, что душа юноши со всей силой рванулась навстречу.
Пандар отер капли с лица и вышел на берег, весь умытый золотистым солнцем, стройный и прекрасный, словно молодой бог, сошедший с Олимпа поглядеть на юность этого мира.
Пандар отметил мельком, что Кирион еще не успел переменить одежды, лишь снял доспех.
— Я чувствовал, что найду тебя здесь, — заговорил Кирион. — Я хотел с тобой поговорить.
— Господин, — начал было Пандар немного хриплым от волнения голосом.
Кирион покачал головой.
— Мы ведь, кажется, уже договорились однажды, что ты будешь звать меня просто по имени.
Пандар заметно смутился.
— Хорошо, я постараюсь. Кирион.
— Вот и славно.
— Я хотел поздравить тебя. Я слышал, как царь восхвалял твою доблесть.
Кирион едва заметно усмехнулся.
— Я просто исполнял свой долг, как и любой спартиат.
— Да, конечно. Я и не утверждаю иного. И все-таки, прими мои заверения в искреннем восхищении, а вместе с ними…
Пандар наклонился, поискал что-то в траве. Наконец он поднял с земли свое недавнее творение — венок из трав — и протянул Кириону.
— Вот, прими. Извини, у меня не было под рукой лавра.
Воин с достоинством наклонил голову.
— Принимаю с благодарностью. Похвала юного сердца чиста и невинна.
Он посмотрел на Пандара уже внимательнее, заглядывая, кажется, в самую душу, и под этим изучающим, ищущим какие-то ответы взглядом тот опять смутился. Вскоре Кирион снова заговорил:
— Скажи, у тебя есть эраст?
Пандар покачал головой.
— Нет.
— А что бы ты сказал, если бы я предложил в этой роли себя?
Глаза юноши вспыхнули от восторга.
— Я бы принял твое предложение с превеликой радостью и с заверением, что никогда ни словом, ни делом, ни мыслью не опозорю тебя.
Кирион улыбнулся и положил руку Пандару на плечо.
— Да будет так. А теперь давай вернемся назад.
И Пандар, вознося в душе благодарственные молитвы богам, пошел следом за Кирионом в город. Определенно, нынешний день был щедр на дары. Необычайно щедр.

~

Едва завидев вдалеке Кириона, Пандар сорвался с места, словно влекомый вихрем, и рванулся навстречу.
Дневная жара уже начинала отступать. Иссушенная зноем земля, вздохнув с облегчением, куталась в прохладу, подставляя потрескавшиеся, запыленные бока нежному ветерку, долетавшему со стороны Эврота.
Пандар остановился, радостным возгласом приветствуя старшего товарища. С затаенной гордостью разглядывал он мужественные, словно вылепленные резцом ваятеля, черты. С тех самых пор, как Кирион стал его эрастом, наставники отмечали, что стойкость и мужество юноши необычайно возросли. Он теперь почти не поддавался на провокации, снося насмешки и подколки товарищей с холодным презрением, так что шутники вскорости отступали, разочарованные. Рука Пандара стала тверже, а кулак тяжелей, и потому съедающую их зависть юноши предпочитали держать при себе. Очень многие из них мечтали заполучить Кириона в качестве эраста, однако выпала такая честь Пандару, и теперь тот с удовольствием купался в лучах славы своего старшего товарища, одновременно рвением в учебе доказывая, как велика его благодарность.
— Рад видеть тебя, Пандар, — откликнулся Кирион на приветствие своего эромена и обнял его за плечи.
— Ты обещал показать мне кое-какие приемы боя на мечах, — воскликнул тот требовательно, шагая рядом с Кирионом.
Тот усмехнулся добродушно и самую капельку снисходительно, радуясь в душе возросшему нетерпению младшего товарища.
— Обещал и покажу, — откликнулся Кирион охотно. — Не будь таким нетерпеливым, мой мальчик.
Пандар заметно успокоился. Действительно, не бывало еще ни разу, чтобы Кирион не сдержал данное слово. Но как же тяжело ждать! Нетерпение грызло душу изнутри, и Пандару приходилось прилагать все силы, чтобы укротить его. Он повернул голову, вглядываясь в профиль Кириона.
— Скажи, а ты когда-нибудь покидал Спарту? — спросил Пандар.
— Только для того, чтобы вступить в бой. Если ты имеешь в виду, посещал ли я другие города, то мой ответ — нет.
— А что ты можешь сказать про афинян? Ты ведь встречался с ними? Каковы они в бою?
Вопросы сыпались из Пандара во время встреч как из рога изобилия, и Кирион старался отвечать на них настолько подробно, насколько мог. Наслаждение от подобных бесед получали оба. Вот и теперь, как и всегда, впрочем, Кирион говорил, а Пандар, сосредоточив все внимание на эрасте, жадно внимал. Они шли по улице, поглощенные друг другом, и ничего, совершенно ничего не замечали вокруг. Ни людей, ни деревьев. Ни снующих в вышине, в густых кронах, птиц, ни красоты окружающей их обоих природы.
— Вот и дом моей матери, — заметил Кирион, выпуская Пандара из объятий. — Сейчас мы будем тренироваться, как я и обещал, однако прежде предлагаю пройти внутрь и подкрепить силы. Полагаю, мы оба устали. Проходи смелей.
И они вступили под прохладные своды.
— Иди за мной.
Пандар вздохнул полной грудью, наслаждаясь короткими мгновениями тишины и покоя. Вслед за Кирионом он прошел туда, где, очевидно, располагалась кухня, в этот час пустовавшая. На стол были извлечены ячменные лепешки и козий сыр. Плеснув в килик прохладной родниковой воды, Кирион протянул чашу Пандару. Тот сделал жадный глоток.
— Благодарю.
— Не стоит.
Они подкрепились.
— Ну что, готов теперь к уроку? — поинтересовался Кирион у своего эромена.
Тот отставил в сторону кубок и расправил плечи.
— Готов.
И они прошли на располагавшуюся за домом площадку, специально предназначенную для подобных целей. Кирион вручил Пандару тренировочный меч и взвесил в руке свой собственный.
— Теперь смотри за моими движениями внимательно, — провозгласил Кирион.
И урок начался.
Дерево взвизгнуло, рассекая воздух. Меч мелькал перед глазами Пандара, и далеко не все выпады удавалось ему отбить.
— Нет, не так, — наставлял Кирион. — Смотри еще раз.
Тот старательно запоминал, с каждым разом все лучше воспроизводя приемы.
— Хорошо. Уже хорошо, мой мальчик. Только не раскрывайся. Брешь в обороне может стоить тебе жизни, никогда не забывай об этом.
И в доказательство эраст оставлял на теле своего эромена очередной синяк. Тот, раззадоренный, нападал еще яростнее. Кирион смеялся.
— Так, хорошо. На сегодня хватит, — объявил в конце концов тот, убирая тренировочные мечи.
Грудь Пандара тяжело вздымалась. По вискам сбегали капельки пота. Кирион тепло улыбнулся.
— Пройдемся? — предложил он.
Пандар с готовностью зашагал рядом. Он бесконечно ценил такие минуты единения со своим эрастом, когда они просто шли бок о бок и говорили, говорили…
Пыльная дорожка стелилась им под ноги. Листья на деревьях приглушенно шелестели, и людские голоса долетали словно откуда-то издалека.
«Как хорошо. Какое наслаждение!» — размышлял Пандар и гадал, чем заслужил он такую милость богов.
И не находил ответа.
— Я не спрашиваю тебя об успехах, — говорил Кирион. — Твои наставники мне уже все рассказали.
— Если ты прикажешь, я с удовольствием продемонстрирую тебе их.
Кирион помолчал немного, явно раздумывая о чем-то, затем кивнул.
— Прикажу. Только знаешь, давай устроим лучше настоящее соревнование. Метание копья, метание диска, бег и борьба. Если ты победишь меня хотя бы в двух дисциплинах из четырех, то я в награду возьму тебя завтра на охоту.
Глаза эромена в тот момент, когда он глядел на своего эраста, светились невыразимым лукавством.
— Награда слишком заманчива, чтобы я мог отказаться, — проговорил он.
Их взгляды встретились, и Кирион едва заметно подмигнул младшему товарищу.
— Тогда пойдем?
И они направились в сторону гимнасия.
Тени уже заметно удлинились. Песок тихонько поскрипывал под ногами. На площадке для тренировок было пустынно.
— Давай-ка, порази для меня вон ту цель, — попросил младшего товарища Кирион и взглядом указал на толстый ствол дерева.
Пандар приготовился. Взвесил в руке копье, отвел руку. Кирион осторожно коснулся запястья юноши.
— Отведи немного дальше. И не забудь сделать поправку на ветер. Хоть он и слабый, но все же помешать сможет.
Пандар посмотрел на наставника с благодарностью. Задержал дыхание, собираясь с мыслями, и метнул копье.
— Молодец, — похвалил Кирион, оценив результат. — Твои успехи в самом деле значительны.
— Благодарю! А теперь ты.
На то, чтобы проделать подготовительную работу, у Кириона ушло всего несколько мгновений. Не успел Пандар и глазом моргнуть, как второе копье уже покачивалось рядом с первым. Эромен посмотрел на эраста с восхищением и уважением.
— А теперь диск, — улыбаясь, провозгласил тот.
Пандар вновь сосредоточился.
Взяв бронзовый диск поудобнее правой рукой и уперев в предплечье, он отвел руку с диском как можно выше назад и сделал несколько полукруглых махов. Стремясь удержать равновесие, наклонился вперед, уперевшись левой рукой в правое колено. Еще миг — и вот уже диск летит вперед и со звучным шлепком падает на песок.
— Хороший результат, — похвалил Кирион.
Собственный его диск лег значительно дальше, и восхищенный Пандар от души поздравил соперника с победой.
— Куда бежим? — тут же поинтересовался он с нетерпением в голосе, уже готовый сорваться с места.
— Давай до того холма на берегу Эврота, где мы вчера с тобой отдыхали.
И вот уже ветер свистит у них в ушах, толкает в грудь, но соперники, не замечая его, мчатся вперед, подминая высокие травы. Они бегут, и Пандар смеется, не в силах удержать в груди безудержный, рвущий сердце восторг. Вот Кирион его обгоняет, и Пандар прибавляет скорость, однако ему так и не удается обогнать более быстрого и ловкого наставника. Тот прибегает на условленное место первым.
— Когда-нибудь я все равно обгоню тебя, Кирион! — восклицает Пандар с вызовом.
— Очень надеюсь, что это однажды произойдет.
И они принялись бороться. Прямо как были, не снимая одежд, не натираясь маслом. Пандар пока не мог одолеть своего эраста при помощи силы, а потому он старался победить его ловкостью. В конце концов Кирион был вынужден объявить ничью, что он и сделал с радостью.
— Ты продемонстрировал хорошие результаты, — похвалил он. — В метании копья и в борьбе ты мне не уступил, а потому я с радостью сдержу данное слово.
В глазах Пандара загорелся восторг.
— Завтра мы идем на охоту?
— Да.
— О, спасибо!
Сорвав травинку, Кирион сунул ее в рот и улегся в траву, положив руку под голову. Пандар опустился рядом. Как прекрасен его эраст! Как мужествен и силен! Он с удовольствием любовался его крепким, стройным телом, его мышцами и лицом. Подобрав стебелек, принялся водить по его лицу, по плечам и груди. Кирион усмехнулся снисходительно, однако мешать игре младшего товарища не стал. Отчаявшись добиться хоть какой-то реакции, Пандар отложил травинку и заговорил:
— Скажи, а у тебя был эраст?
Тот бросил на юношу быстрый взгляд, и склонившееся к горизонту тяжелое солнце позолотило лицо Кириона, придав взгляду выразительность и глубину. Пандар в ожидании ответа затаил дыхание.
— Да. Конечно, был, — ответил он наконец.
— Ты любил его?
Кирион снова задумался.
— Он очень много дал мне. Сделал из меня превосходного охотника и наездника. Мы могли говорить часами обо всем на свете.
— Как мы с тобой?
— Да. Мы шли гулять и разговаривали, разговаривали… Ни от кого больше я не узнал так много, как от него. И если мой командир говорит, что копье мое не знает промаха, то этим я тоже обязан именно ему.
— Он был командиром?
— Нет, простым гоплитом. Я его уважал и почитал без меры. Ближе него у меня никого не было.
— И он жив теперь?
Кирион прикрыл глаза.
— Нет. Он погиб два года назад. Я всем сердцем оплакивал эту утрату.
Пандар ничего не ответил, лишь, сочувствуя скорби своего эраста, осторожно сжал его пальцы. Тот посмотрел с благодарностью.
Золотистое солнце уже почти касалось горизонта, отражалось в водах Эврота. Скоро нужно будет возвращаться в город. Однако пока ни Кирион, ни Пандар не торопились нарушить уединение. Они сидели и размышляли каждый о своем, и Пандар точно знал, что ближе Кириона у него в жизни впредь никого не будет.
Да и не было никогда.

~

Они шли, не особенно задумываясь, куда именно лежит их путь. Земля дремала, укрывшись темным бархатным покровом Нюкты, и лишь серебристо-белый лунный свет немного рассеивал ночную мглу. Не слышно было ни пения птиц, ни рычания зверя. Лишь стрекот цикад оживлял тишину и дарил беспричинную надежду тоскующему сердцу Пандара. Он остановился и бросил тревожный взгляд на Кириона, на его профиль, казавшийся в свете луны особенно резким.
Кирион вздохнул, на мгновение прикрыл ладонью глаза, собираясь с духом, и наконец, откашлявшись, заговорил:
— Пандар…
Тот встрепенулся, внезапно поняв, что сколько ни готовился он к предстоящему разговору, тот все равно начался неожиданно. По сердцу больно резануло отчаяние.
— Я слушаю тебя, мой друг.
Кирион опять тяжело вздохнул, и было видно, что ему так же нелегко произнести эти слова, как Пандару услышать. Эраст обернулся, протянул руку и провел пальцем по лицу своего эромена, по его густой темно-русой бороде.
— Пандар, — вновь заговорил Кирион. — На нас уже начинают коситься люди. Твоя борода едва ли не длиннее моей, и нашим отношениям давно бы пора прекратиться. Ты давно уже взрослый мужчина.
С губ Пандара сорвался протестующий возглас. Он замотал головой и, схватив эраста за плечи, заглянул прямо в глаза.
— Я все понимаю, — заговорил он быстро. — Но прошу тебя, Кирион, не проси меня отказаться от нашей любви, я все равно не смогу этого сделать. Ты не просто мой эраст — ты вся моя жизнь, и я люблю тебя.
Впрочем… Разве он, Пандар, сможет не подчиниться, если Кирион прикажет? Нет. Он должен будет выполнить волю старшего товарища. Но, боги, как? Как скрепить мятущееся сердце, как успокоить душу? Пандар покорно опустил голову, чувствуя, как сердце истекает болью, как кровоточит душа.
Кирион тяжело вздохнул, помолчал, обратив лицо к небесам. Лишь бессмертные боги знают, о чем он молился, но в ту минуту, когда он вновь посмотрел на своего младшего товарища, его лицо просветлело. Он обнял Пандара и прижал к груди.
— Я тоже тебя люблю, — проговорил он, и Пандар напрягся, внимая. — Об одном прошу тебя — будь посдержаннее на людях. Позволь им думать, что узы дружбы — единственное, что объединяет нас. Не смущай их, не бросай вызов богам и древним обычаям. Но для тебя, когда мы будем наедине, я навсегда останусь твоим эрастом. Твоим возлюбленным. До конца своих дней.
Пандар вскинул голову, и невыразимое счастье отразилось в этот миг в его глазах.
— Кирион! О, боги… Я повинуюсь тебе с превеликой радостью! Люблю тебя… Люблю… Люблю…
И упали на землю доспехи из льна. Две фигуры слились в объятиях столь крепких, что ничто, казалось, не сможет разомкнуть их. Кирион целовал губы младшего друга, его лицо и веки, и Пандар отвечал с таким же жаром. И глухой стон, смешанный пополам с утробным рычанием, оглашал то и дело ночную тьму. Руки жадно шарили по обнаженному телу. Чьи? Кириона? Пандара? Ни тот, ни другой не смогли бы сейчас ответить внятно на этот вопрос. В упоении страсти, в восторге любви слились они в единое целое, и высокие травы приняли обоих мужчин в свои объятия. И это ложе, дарованное самой природой, было более мягким и нежным, чем любое другое…
Вот раздался приглушенный рык, и опять продолжилась борьба двух душ. Снова ласки, стоны, жаркие поцелуи… И лишь вечно молодой Эврот, струящий в ночи свои серебристые воды, был тому безмолвным свидетелем. Но он точно знал, что непременно сохранит их великую тайну. Тайну двух любящих сердец… Вечно молодую и вечно прекрасную, как и сама Афродита, богиня любви.

~

Вот опять трубят аресовы трубы, призывая мужей исполнить долг. И уходят из города плечо к плечу в числе других Кирион и Пандар. Сверкают на солнце начищенные щиты, блестят глаза. Вместе в мирной жизни, вместе в бою. Вместе до самой смерти.
А когда наступит эта самая смерть, ведомо лишь бессмертным богам.
Написать отзыв