Размер шрифта  Вид шрифта  Выравнивание  Межстрочный интервал  Ширина линии  Контраст 

Если я вернусь...

от PriestSat
мидиДетектив, Поэзия / 13+ / Слеш
11 мая 2017 г.
11 мая 2017 г.
9
19.205
 
Все главы
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
11 мая 2017 г. 3.002
 
Жанры:
   Ангст, Фантастика, Мистика, Даркфик, Hurt/comfort, ER (Established Relationship)
Предупреждения:
   BDSM, Смерть основного персонажа, Изнасилование, Кинк, Элементы гета, Элементы слэша
Примечания автора:
Все сцены, связанные с сексом или БДСМ - строго по контексту.
Зашедшим за сплошным порно - нет такого.




Всегда ненавидел адаптацию.

Я нашел прекрасное тело на соседней от столицы планете. Парень умер от несчастного случая — неудачно упал и чересчур сильно приложился затылком к твердой поверхности. В результате впал в кому и физически был мертв, когда я приземлился прямо в него. Однако травма была очень серьезной, а залечивать раны в неадаптированном теле я не способен. Я заставил повиноваться того, кто стоял рядом, и подал сигнал Оливеру. Хорошо иметь дело с AI, никаких проволочек и ненужных слов. Находясь в пути, Оливер прислал в больницу указание погрузить тело в охладитель, чтобы остановить процесс распада мозга. Затем внес коррективы в файлы и в итоге получил тело без согласия родственников. Он поступил своеобразно, изменив причину смерти: травма превратилась в опасную инфекцию. При таком варианте полагалось кремировать тело, не дожидаясь особого разрешения.

Некоторое время после оживления ничего не чувствую. Тело не слушается, ни звука, ни взгляда. И это не связано с физическим состоянием, реанимация прошла удачно. Оливер вживил процессор с накопителем, правда им нельзя сразу пользоваться, пока не наладятся все связи в мозге. Так, о чем это я? Ах, да. Полагаю, что трудности адаптации связаны с тем, что мой дух чужд этому телу. Я похож на оккупанта в чужой стране. Пройдут долгие дни, до того счастливого момента, когда я полностью овладею ситуацией. Да и то навсегда останется небольшая гипостезия.

— Хочешь узнать о ходе операции? — Оливер был предусмотрительным и заботливым. — Так вот, андроиды отправились к грузовику с атомной начинкой. Они появились через полчаса в Храме Служителей. Как ты понимаешь, случился большой Бум и вся планета разлетелась на куски. Портал исчез, Служители умерли. Причем везде. Все произошло так, как ты хотел?

Я открыл рот, пытаясь заговорить. Легкие работали как надо. Я откашлялся, потом еще раз. Попробовал протянуть «а».

— Тебя невозможно слушать, — Оливер умел говорить строго. — Давай проверю твои нервные соединения.

— Мой план, — забавный голос, мне нравится. Достаточно мужской, с приятным оттенком, чуть выше прошлого, — сработал.

— Твой план самоубийства?

— Не говори, как священник. Я был в полнейшем отчаянии.

— Пинхус назвал тебя трусом, — Оливер добавил в свой голос оттенок осуждения.

— А что с ним? — я все больше и больше разрабатывал связки. Чувствительность растекалась по всему телу.

— Он сейчас в столице. Проливает слезы. Тоскует и мечтает о тебе.

— Смутно представляю, что с ним делать. Когда я могу встать?

— Ты ноги ощущаешь?

Он уколол пятку, я дернулся.

— Прекрасно. Нужно отлежаться три часа. Поспи.

Удивительно. Я справился со своим заданием. Немного коряво, но, в целом, все получили то, что требовалось.

Оливер увел корабль на другую сторону Окситании. Я никуда не торопился, провел нужное время в лежачем состоянии, договорился с телом.

— Тут не все кольца, — сказал я, роясь в ящичках. — Где кольцо с рубином?

— Я снял все, как ты и просил. Постой, кольца рассматривал Пинхус.

— Воришка. Фетишист. — Приступ желчности и ярости. — Ничего. Я найду свою вещь. Итак, пришло время выйти в свет.

— Пока ты будешь наряжаться, я бы предложил тебе подумать перед тем, как явиться перед Марией.

— Анализ фактов свершился?

— Д а, подумал тут немного. Времени было предостаточно. Она почивает на лаврах победительницы Всадника.

— Хорошо. Это уменьшит ее интерес ко мне, вернее, сведет его к нулю. Я ей не конкурент. Что слышно о Сигурде?

— Он не появлялся в здании правительства.

— Я не слышу никого из духов поблизости. Просто замечательно! Тогда сделаем так, ты высадишь меня, например, в этой колонии, я добираюсь в столицу, нахожу Пинхуса.

— Пинхус вернулся на родину. Ведь прошло много времени.

— Сбежал.

Дурак, ты думал, что он будет ждать тебя, свесив косы из окна башни?

— То же самое он сказал о тебе. Что ты сбежал.

— Ты заядлый сплетник, Оливер. Тогда отправимся за ним.

— Подумай хорошо, нужен ли он тебе? Или ты хочешь сохранить его, как сувенир из прошедшей жизни?

— Обалдеть от тебя можно! Ты контролируешь мою жизнь! С ума сойти!

Мне очень нравилось новое тело. Я без конца находился в движении, чтобы ощущать себя. То и дело смотрелся в зеркало. Даже короткая стрижка выглядела превосходно. Впрочем, не проблема отрастить волосы.

— Ты любишь Пинхуса? — вдруг выдал Оливер. Я вставлял линзы для полного взаимодействия с процессором.

— Не имеет значения. Слишком много привязанности. Кстати, цвет глаз вызывает у меня влюбленную истерику.

— Цвет чьих глаз?

— Моих, разумеется. Этот густой синий цвет. Он возбуждает.

— Винсент. Очнись. Ты снова вмешаешься в жизнь Антоновича?

Я оторвался от своего изображения и осмотрел голову. Никаких следов операции.

— Страшно моргать, как вспомню беспросветную тьму. — Я поежился. — Ты взломал чип идентификации? Лучше пусть будет нулевым.

— Сделано. Я исполнил все твои инструкции, включая явную блажь по поводу пирсинга.

— Бесконечно благодарен. Надеюсь, ты не двойной агент.

Он промолчал.

— Надо забрать одну вещицу у бармена на астероиде. — Меня насторожила тишина. — Ты обиделся?

— Я не могу обижаться, и ты об этом знаешь. Но я обиделся.

— Прости, виноват, не удержался. Тебе известно, что я мало корректен.

— Хорошо, извинения приняты. Но в следующий раз я не буду таким снисходительным.

Я подумал о том, что мне до сих пор неизвестен состав ядра Оливера. Что находится внутри компьютера? Что, если там живой мозг?

Нет, не может быть. Слишком фантастично.

Фаддей не очень удивился, когда я положил перед ним кольцо из уха и попросил вернуть инфо-кристалл. Он долго смотрел на меня, а потом спросил:

— А где твой партнер?

— Остался в прошлом. — Я вовсю изображал себя бывшего, но почему-то это плохо получалось.

— Нехорошо бросать старых друзей только потому, что у тебя жизнь новая.

Это было справедливо, но я разозлился. Уж не знаю, что удержало меня от грубостей…

— Все-таки отправляемся в Руанскую колонию? — Оливер был недоволен, или мне померешилось его недовольство.

— Что тебе стоит? Прогуляемся, поработаем. Там никто не предлагает контракт?

— Есть несколько предложений. Но все они уводят нас от Руанской колонии.

— Что ж, возьми самый высокооплачиваемый контракт. Сначала бизнес, потом все остальное. — Я решил проверить себя. Свои чувства. Ведь были моменты, когда я мог поклясться чем угодно, что люблю Пинхуса. Что являлось неприемлимым для меня.

Он был удобным. Всегда под рукой, сговорчивый, нешумный, непроблемный. Я освободил его от себя, так стоит ли бередить едва зажившую рану? А с чего ты, Винсент, вообще взял, что есть рана? У Пинхуса от безысходности возникла любовь. Да какая там любовь? Благодарность за отличный секс? Да, может. Скорее всего так все и обстояло. И все-таки я осознавал, что все было настоящим. И угрызения совести появились. И хотелось со всех ног броситься на поиски Пинхуса, умолять его о прощении.

Нет, так не годится. Совсем не годится.

Я с головой ушел в работу, наслаждался новым телом, полноценным зрением, свободой. Мы шатались по окраине обитаемого Космоса, перевозили всякую лабуду, за которую платили. Я разведал новые бары, оказалось, что тело весьма устойчиво к алкоголю. И к сексу тоже. Я наслаждался банальным бытием, самим собой, без конца флиртовал, не гнушался случайных перепихов на скорую руку. Это было похоже на наркотический штопор, когда пора бы остановиться, но организм уже не в состоянии обходиться без дозы.

— Все, беру отпуск! — заявил я после очередной оргии. — Настало время подвести итоги, выплатить по счетам и успокоиться.

— Думал, ты никогда не наиграешься, — ехидно сказал Оливер.

Путь на Руан грозил растянуться на многие годы.

Но я получил очередное задание и прибыл в родную колонию.

***


Пинхус Антонович недолго задержался в Окситании. Все было непонятным и, к тому же, он сильно тосковал по Винсенту. Сначала Пинхус думал, что Меровей найдет его и ситуация прояснится. Некоторое время руанец тешил себя надеждой на счастливое воссоединение. Но время шло, а от Винсента ничего не было слышно. «Оливер Твист» куда-то исчез. Довольно быстро Антонович привык к тому, что никто его не собирается находить. Что пора начинать новую жизнь.

Инстинктивно Антонович держался подальше от Правительницы Марии. Он поселился у офицера Леконта. Тот жил в семейном конгломерате и Пинхус нервничал от бесконечных родственников Леконта, деловито сновавших по комнатам. Они не обращали особого внимания на Пинхуса, явно восприняв его как нечто обыденное. Несколько раз к нему подходили молодые девушки, желая обменяться сведениями из чипов. Чип окситанцев содержал информацию о степени родства во избежании кровосмешения. Когда узнавали, что Антонович вообще не с этой планеты, на него смотрели как на носителя свежих генов. Но это совсем не устраивало Пинхуса. Он не собирался оставлять за собой следы в виде детей. Пинхус не собирался хранить верность исчезнувшему партнеру, однако становиться самцом-оплодотворителем совсем не хотелось.

Денежный кристалл Иоанна все еще работал. Поэтому Пинхус в один прекрасный день попрощался с Леконтом. Чуть подумав, извинился за свое поведение при знакомстве.

— Ну что ты, я не сержусь, вредно столько времени хранить негативные эмоции, — дружелюбно сказал офицер. Это немного вывело из себя Пинхуса, но ему не терпелось поскорее покинуть Окситанию.

«Куда не посмотри, вокруг несчастья», — размышлял Пинхус, покупая билет на очередной пересадочной станции. Он сильно устал от нескончаемого путешествия. Одно его поддерживало: мысль о том, что Меровей где-то есть. Пинхус снова начал придумывать варианты развития будущего. Постепенно его тоска переродилась в тупую боль в глубине груди, а затем и вовсе исчезла. Он смирился с положением вещей и погрузился в ледяное спокойствие.

Пинхус решил, что больше никто и никогда не ранит его душу настолько глубоко, как это сделал Меровей. «Никто и никогда не заставит меня так страдать. Потому что я не заслужил такого к себе отношения».

Семья приняла его так, как он и ожидал: настороженно и враждебно. Пинхус вытерпел семейный обед, надоедливые расспросы теток, тяжелые взгляды отца.

— Пинхус, поднимись в мой кабинет, — прогудел Франц. «По-прежнему изображает из себя бизнесмена».

Антонович сел напротив отца, осмотрелся. Все те же темные шкафы, набитые мусором, над которым дрожал отец. Обрывки прошлого, погибшие начинания, пыльные подарки, осколки жизни.

— Что ты собираешься делать?

— Работать устроюсь, — Пинхус старался говорить как можно более уважительным тоном. Это давалось ему с трудом.

Франц нахмурился.

— И что же ты умеешь делать?

— Я техник широкого профиля. Разбираюсь в принципе действия…

— Довольно, оставь саморекламу для работодателей.

— Я и забыл, как тут общаются, — не сдержался Антонович. Вся обстановка давила на него, сбивая с толку.

— Ты недоволен? — приподнял брови Франц. — Объясни, если осмелишься, вот это.

Перед Пинхусом появилась копия договора.

— Что скажешь? Только не плети всякую чушь вроде «это была шутка, розыгрыш». Ты заразился этой мерзостью? Кто тебя заразил? Тот человек? Развратный, порочный тип. Средоточие всякой гнусности и гнили. Меня подробно информировали о твоем поведении. Ты появлялся с этим извращенцем на людях, тебя видели. Видели, как вы целовались. И после этого ты в моем доме?

Антонович понимал, что нельзя выказывать чувства, однако это было превыше его сил.

— Закрой рот, — сказал он, вставая. — Закрой свой рот. Ты ничего не понимаешь. Я любил этого, по твоим словам, извращенца. Я любил его и занимался с ним сексом. И скажу тебе, секс был просто незабываемый. И я люблю Винсента до сих пор.

— Я могу тебя убить, — сказал покрасневший Франц. Он настолько поразился словам сына, что забыл повысить голос.

— Убей, если хватит смелости. Сейчас я хочу получить часть своего будущего наследства и мы расстанемся навсегда.

— Вот как ты заговорил? — Франц быстро приходил в себя. — Ты не получишь ни монеты. Я отказываюсь от тебя.

— Ты живешь на территории Руанской колонии, если забыл. И подчиняешься ее законам. Я имею право взять часть наследства. — Пинхус дрожал от перенапряжения. — Но если ты такой жадный или бедный…

— Я не бедный, а экономный. Все находится у Цаликов, как и всегда. Попробуй стрясти с Иова хоть гнутую монетку. Не веришь? Проверь счета.

— Я особо и не рассчитывал на помощь от тебя, папочка, — Антонович вложил в эти слова все презрение, которое смог найти в себе. — Всего наилучшего.

Он видел, что мать хочет плюнуть ему вслед и это задело его. Однако Пинхус знал, что не стоит тратить время и силы на подобных людей. Единственное, что порадовало его — отсутствие Винсента при этом отвратительном разговоре. «Он бы точно расстроился или взбесился».

Антонович предсказуемо устроился работать в мастерскую при космопорте. В основном ему приходилось наблюдать за работой роботов, но это и к лучшему. Пинхус проверял и выдавал заказы, затем устраивался в укромном месте. Все мысли вращались только вокруг Винсента, Антонович перестал сдерживать себя. Он вызывал из памяти все, что было связано с пилотом. Но со временем и это приелось. Огонь, разгоревшийся было в Пинхусе, угасал. Он раз и навсегда уяснил для себя, что не нужен Меровею.

Антонович заставил себя находиться среди людей. Он стал завсегдатаем одного паба и влился в небольшую компанию, которая почти каждый вечер напивалась, орала песни и несла ахинею. Но он ни с кем по-настоящему не сблизился. Хоть и поддался на обаяние официантки, переночевал в ее квартирке. Ему понравилось, однако он отметил, что ощущения совсем другие.

Прошло шесть лет. Пинхус окончательно успокоился и чувствовал себя вполне неплохо. Официантка прочно — как она думала — вошла в его жизнь; теперь они снимали квартиру на двоих. Когда один из приятелей намекнул ему на легкость поведения Софии в прошлом, Антонович рассмеялся. «Жалкий, ограниченный тип! Легкость поведения? Ты не видел Меровея!» — думал он, в то время как приятель ошарашенно смотрел на него. С того времени Пинхус прослыл чудаковатым малым. Его это не тронуло.

Однажды Антонович, возвращаясь из паба, засмотрелся на звездное небо.

— И что за тоска? — произнес он вслух. — В любую минуту я могу убраться отсюда. Кто меня держит?

Ему вдруг стало легко и просто.

— Дядя Ноам самый настоящий дурак, — признался Пинхус дороге. — Сам себя запер в четырех стенах. Условности, вокруг условности.

Прошедшая жизнь казалась ему тяжелым сном. Иногда он не мог вспомнить, что было реальностью, а что — фантазией.

Вот в чем Пинхус был уверен, так это в том, что не смирился с положением дел. Все было временным, он позволял жизни идти именно так. Он позволял Софии жить рядом с ним. Позволял своему телу заниматься сексом и получать удовольствие. Он никак не мог назначить дату бегства.

Полного бегства. Сделать то, что сделал Винсент. Потому что ни здесь, ни среди звезд не было места для Пинхуса. Он потерял себя, растворившись в странствии. Словно рассеялся в многочисленных колониях, культурах, людях, словах и действиях. Он больше не принадлежал самому себе. Он давно не питал никаких иллюзий по поводу встречи с Винсентом. Пинхус знал, что тот не в состоянии забыть о нем, впрочем, как и о любом событии. Его задвинули на полку повыше. Он не думал, что когда-нибудь увидит Меровея, пусть в новом теле, с новым голосом и новыми манерами. А если увидит? Вот это смущало Пинхуса, разрушало его мнимое спокойствие. В конце концов он решил, что это все не имеет никакого значения.

Внутри Пинхуса будто существовал ранее отлаженный механизм, который сейчас замедлял ход. Одна за другой детали выходили из строя, но не выпадали только потому, что Антонович этого не хотел. Он напоминал сам себе детскую игрушку, в которой все сломано и не разваливается из-за прочной обшивки. Со временем эти ощущения нарастали.

«Я полон разложения».

София сильно обеспокоилась, заметив подавленность Пинхуса. Она немного любила этого мужчину, который почти всегда смотрел на нее отсутствующим взглядом. Она знала, что Пинхус родом из полузакрытого иудейского квартала, в свое время много путешествовал в Космосе. Больше ничего он не рассказывал. Вернее, несколько раз он хотел рассказать, но рот внезапно судорожно кривился. Антонович замирал без движения, с трудом дыша. Она видела, что внутри него бушует буря, опасная для его сознания. Поэтому София обнимала Пинхуса и больше ни о чем не говорила.

Через некоторое время она пришла к выводу, что в прошлом Антоновича постигла некая утрата. И он до сих пор не в состоянии смириться с этой утратой.

И София использовала почти весь свободный день, чтобы найти в Сети хоть что-нибудь о Пинхусе. Она искала по всем параметрам и в конце дня ей улыбнулась удача. Она вспомнила о том, как один раз Пинхус упомянул Окситанию. Женщина дала запрос на связь с Окситанской Сетью. После получения разрешения, София вызвала архив новостей шестилетней давности. Год, когда были побеждены Служители Черных Всадников. Среди вихря бесконечных отчетов и сообщений, беспорядочного флуда и спама, программа опознания заметила Пинхуса. Разумеется, более молодого.

Пинхус рядом с высоким, худым мужчиной в белом костюме и с ошейником. Мужчина, похожий на ангела, только глаза без всякого выражения. И Правительница Мария, красивая женщина, черноглазая блондинка.

— Даже так, — сказала София. — Даже так.

Она продолжила рыться в этом отделе. Улыбающиеся мужчина-ангел и Пинхус выходят из ворот космопорта.

Больше снимков с Антоновичем и его знакомым не нашлось. Тогда София просмотрела заголовки новостей и выяснила, как звали ангела. Винсент Меровей, организатор операции против Служителей. Универсальный пилот. Сведения о нем на этом и заканчивались.

София утаила от Антоновича результат своего исследования. Но ее почему-то мучило видение веселого Пинхуса. Она поняла, что он расстался с тем человеком. На этом стоило остановиться. Однако Софию будто кто-то подначивал все рассказать Пинхусу. Она ничего умнее не придумала, как прислать ему второй снимок.

Обычно Пинхус приходил домой, мылся, менял одежду и садился просматривать почту.

— Что это такое? — спросил он через минуту. София, изображая саму невинность, выглянула из второй комнаты.

— Что это такое? — повторил Пинхус и на этот раз женщине очень не понравился его голос — сдавленный и хриплый.

— Да так, просто нашла… — Сейчас Софии ее выходка не казалась шуткой. Она всем телом почувствовала смертельную опасность.

— Где нашла? Там, где специально искала?

Женщина снова выглянула из-за угла и вздрогнула. Она увидела полностью опустошенного человека, который доживает последние дни.

— Прости меня, пожалуйста! — причитала она, пока Антонович переодевался в уличную одежду. Он молчал, слабо улыбаясь. — Разве ты не можешь очнуться? Я понимаю, он красивый и все такое. Но ты со мной живешь, я люблю тебя! Пинхус, ты слышишь?

Он посмотрел на нее, когда она произнесла «я люблю тебя», и жутко ухмыльнулся.

— Знаю, что я для тебя — способ не остаться в полном одиночестве. — София с досадой сообразила, что отношения разрушены ее руками. — Ты присутствуешь рядом, а все твои мысли далеко отсюда. Может, хватит держаться за прошлое?

— Да, конечно, — с внезапной энергией согласился Пинхус. В нем появился непонятный подъем, будто сообщили нечто крайне важное и воодушевляющее. — Согласен. Я полностью готов освободиться от всего в этом мире.

— Ты хочешь убить себя? — София не на шутку перепугалась. — Не надо, одумайся!

Разумеется, он ушел.

Оставшись в одиночестве, женщина некоторое время стояла неподвижно. А потом кинулась к шкафу с вещами Пинхуса. Выгребла их и под спудом аккуратно сложенных футболок (Антонович сам следил за своими вещами) обнаружила твердый лист, завернутый в черную бумагу.

Договор, заключенный в городе Андромеда, колония Ахиллес. Договор между Винсентом Меровеем и Пинхусом Антоновичем. Договор между доминантом и сабмиссивом.

— Ну и ну, — протянула София, чувствуя, как у нее горят щеки. — Кто бы мог предположить…

***
Написать отзыв
 
 Размер шрифта  Вид шрифта  Выравнивание  Межстрочный интервал  Ширина линии  Контраст