ЗАО «Звезда Талига»

от Stellsin
мидиAU, романтика (романс) / 13+
21 мая 2017 г.
21 мая 2017 г.
1
16223
1
Все
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
 
«Рокэ, мальчик плохо воспитан, а оттого легковерен и весьма уязвим. Ты же понимаешь, что будет дальше»

Да уж, «что будет дальше» угадать можно было, и не обладая аналитическим умом Квентина Дорака. Мальчишке на блюдечке поднесут историю с Юстином, запугают «развратителем Алвой» и сунут в очередную интригу пешкой. Потому что более значимой фигурой юный Окделл не станет: и воспитание не то, да и умом природа не то, чтобы обделила, но иногда Рокэ казалось, что вместо разума голова Окделла напичкана идеалами, почерпнутыми из романов и баллад времен Золотой Анаксии. Что не мешало ему каменеть, леденеть или наоборот — распаляться, едва Рокэ оказывался на расстоянии видимости. Умилительный юноша: розовел, как кабанчик, дергал пятачком — ах, простите — носом, сверкал глазами. И кому, интересно, пришло в голову, что Рокэ может увлечься подобным экземпляром? Или Катарина перечитала исторических хроник?
Впервые услышав осторожную сплетню, Рокэ просто перестал спускаться в бухгалтерию, при надобности вызывая ее руководителя к себе. Леопольд Манрик на неприятности не нарывался и являлся по вызову главы службы безопасности немедленно.

Но Дорак зря предупреждать не станет. А тем более — одной ногой на том свете. Генеральный директор «Звезды Талига» очень не вовремя попал в клинику: проблемы с сердцем. Рокэ вчера навещал его и удостоился разговора, который почему-то все время вертелся вокруг неприметного клерка из бухгалтерии. Не знай Рокэ Дорака почти всю свою жизнь, решил бы, что Окделл — его незаконнорожденный сын. Или внук.

Так или иначе — следовало обезопасить себя и мальчишку и сделать так, чтобы никто даже не думал их сталкивать. Что ж, если сплетни нельзя унять, будем создавать новые. Рокэ Алва поднялся, поправил манжеты и отправился в бухгалтерию. Там как раз закончился обеденный перерыв.


Бухгалтерский отдел сегодня был похож на пчелиный улей даже больше, чем обычно. Клерки не торопились рассаживаться за столы, разделенные низкими перегородками. Вместо этого они толпились в середине зала и что-то возбужденно обсуждали. Рокэ остановился в дверях. Самые внимательные, заметив его, стали пятиться к рабочим местам, но таких было мало. С десяток человек еще толпилось вокруг Окделла, а тот запальчиво вещал:
— Так и надо! В конце концов, они бы подмяли под себя совет директоров. Давно пора было что-то с этим сделать!
— Могу я поинтересоваться, по какому поводу митинг? — лениво протянул Рокэ, с удовольствием наблюдая, как замерли, а потом начали расползаться ряды «митингующих».
— Скажи, Рокэ, это правда, что Савиньяков отсылают в филиалы?
Взывать к субординации в этом случае было бесполезно: Прекрасная Марианна была на «ты» со всеми, кто хоть раз посещал ее вечеринки, а Рокэ в свое время даже считался другом семьи.
— Не отсылают, а посылают с проверкой. Но теперь мне интересно, откуда информация? Сплетничаете, дамы?
Почти все клерки уже успели вернуться на свои места, кроме Окделла, и так стоящего у собственного стола. Оказавшийся «дамой», он предсказуемо покраснел и выпалил:
— Да все уже знают! Секретариат заказывает билеты, номера в отелях, оплата идет через наш отдел. Тоже мне, секретность!
— И вы считаете, что?..
Окделл на секунду смешался, но не сдержал возмущенного:
— Вы подслушивали?
Рокэ отмел обвинение взмахом руки, заодно отсылая подальше любопытную Марианну. Та вздохнула, но отошла.
— Мне скрывать нечего! — продолжал между тем заведенный Окделл. — Я считаю, что политика господ Савиньяков неблагоприятно влияет на имидж и дела компании. Я бы еще и братца их куда-нибудь отправил.
— Арно-то вам чем не угодил? — искренне удивился Рокэ.
Арно Савиньяк ссорился с Приддом, а не с Окделлом. Да и бухгалтеры с пиарщиками практически не общались.
— Да мне все равно! — вредным голосом сообщил Окделл и заговорил тише. — Вот вы, говорят, очень дружны со всей семейкой. Просто из гостей не вылезаете.
— Юноша, вы что, ревнуете? — негромко, но отчетливо удивился Рокэ.
— Вы с ума сошли? — взвизгнул Окделл и упал на стул.
— Раз уж вы решили выяснять отношения на публике, — Рокэ нагнулся над побагровевшим мальчишкой, краем глаза отслеживая, как все уши буквально потянулись в их сторону, — вынужден сообщить вам, что перестав быть добычей, вы перестали быть интересным. А значит, потеряли привилегию мне хамить. И все прочие привилегии.
— Что?
— Мне выразиться яснее?
Окделл побелел и потерял дар речи, и Рокэ даже пожалел его на пару секунд. До незабвенного «Как вы смеете?!»
— Прощайте, юноша. И не устраивайте сходок в рабочее время. Это может не понравиться руководству, а я больше не смогу вас защитить.

Окинув суровым взглядом уткнувшихся в мониторы бухгалтеров, Рокэ развернулся на каблуках и покинул затихшее помещение. Ну, что мог, он сделал. Правда, Окделлу теперь придется несладко. Но со временем все забудется, зато никакому Штанцлеру не придет в голову подсовывать Рокэ мальчишку, которого он уже имел и позорно, публично бросил.
«Какая же мы сволочь, — сообщил Рокэ своему отражению в лифте. — Впрочем, как и всегда».


Рокэ предусмотрительно отключил рабочий телефон, предупредил секретаря, что до завтра его не будет, и сбежал из офиса. А наутро кругом уже бурлили сплетни, слышались шепотки и смешки, замолкавшие, но возобновляющиеся, стоило завернуть за угол.

У себя Рокэ потребовал шадди, велел никого не пускать и уселся, удобно вытянув ноги. На мониторе злой Окделл одиноко торчал за своим компьютером, старательно не обращая внимания на группку сплетничающих у кулера коллег. Рокэ немного понаблюдал и занялся своими делами.


— Что, Окделл, грустишь? Я бы на твоем месте вообще спрыгнул с крыши, оставив жалостную записку. Что-то вроде: «Я опозорен навек и не могу больше с этим жить!»
— Может быть, он еще надеется?
— Нет, он готовит страшную месть! Отравишь Алву, Окделл?
— Тебя бы я с удовольствием отравил, Колиньяр, — Рокэ, с любопытством гадающий, почему мальчишка молчит, довольно улыбнулся. — Но твоя печень все равно скоро откажет. Так что напивайся спокойно.
— Я думаю, ты тоже пьешь, — брезгливо протянул Колиньяр-младший, и Рокэ поморщился: весь в урода-отца. — Такое только пьяным и можно терпеть. Или это твой способ продвинуть карьеру?
Вместо ответа Рокэ услышал звук удара и под возмущенные крики торжественно вышел из-за угла.
— Что происходит, молодые люди? Что за сражение в коридоре? Шадди слишком возбуждает нынешнюю молодежь?

Колиньяр зажимал ладонью разбитый нос, парочка его прихлебателей угрожающе трясла кулаками, а прижавшийся к стене Окделл готовился дорого продать свою жизнь. Прелестно.
— Так в чем причина спектакля?
Рокэ подпустил в голос холода, и это отрезвило горячие головы.
— Все в порядке. Я споткнулся и упал, — прогундосил Колиньяр злобно.
— Неудачно упали, — посочувствовал Рокэ. — Вы ведь помните, что везде камеры, да? Идите работать. И смотрите внимательно под ноги, как бы в другой раз не сломать шею.

Колиняр отступил назад, потом повернулся и быстро скрылся за углом коридора вместе со своей бандой. Рокэ собрался отправиться следом, но не успел: возбужденный Окделл, краснеющий и бледнеющий попеременно, схватил его за пиджак и потащил в другую сторону.
— Юноша, я впечатлен вашим напором, но...
Окделл втолкнул Рокэ в туалет, ввалился сам и повернул ключ в замке.
— И как это понимать?
— В туалетах нет камер.
Рокэ приготовился выслушивать обличающие речи и «как вы смеете?», но мальчишка, воодушевленный победой над Колиньяром, размахнулся и попытался ударить Рокэ в лицо.
— Твою кавалерию!
— У Арно набрались? — сочувственно пробормотал Рокэ, осматривая разбитую об кафель руку придурка. — Поздравляю: не перелом. Надо промыть.
Окделл позволил сунуть свою ладонь под струю и тут же отдернулся, трезвея от ледяной воды.
— Вы!
— Я, — согласился Рокэ.
— Да как вы... Да что вы... Зачем?! — наконец выбрал он. — Зачем вы это сделали?
— Сделал что?
Окделл бросил разглядывать сбитые костяшки и зло уставился на Рокэ.
— Зачем вы сделали вид, что мы... что между нами что-то было?
— Я сделал вид, что между нами что-то кончилось, если уж быть точным.
— Какая разница? Мне же теперь жизни не будет! И ладно бы, но я не понимаю, зачем? Вы так развлекаетесь? А, может быть, я когда-то не придержал вам лифт или плюнул на туфли?

Мальчишка выглядел уже не столько злым, сколько растерянным, а ручку двери задергали. Рокэ обошел Окделла и взялся за ключ.
— Вы, мне кажется, достаточно воспитаны, чтобы не плеваться прилюдно. Так что давайте остановимся на версии с лифтом. Ну, или я так развлекаюсь.
— Что я вам сделал?!

В туалет ввалился охранник, за его спиной маячили любопытные рожи клерков. Перед Рокэ, разумеется, расступились, и он направился к лифту. Надо же и поработать когда-нибудь, развлеклись и хватит.



Пару дней все было тихо, даже сплетники почти унялись. Теперь все обсуждали грядущую вечеринку: прекрасная Марианна праздновала очередное двадцатилетие. Если Рокэ не изменяла память, это было уже четвертое, но даже в бухгалтерии не решались подсчитывать, сколько даме на самом деле лет.

Рокэ поздравил именинницу утром и не стал присоединяться к компании: его, братьев Савиньяк, Валмэ и других «близких друзей» Марианна ждала вечером у себя дома, да и смущать подчиненных, даже чужих, не стоило.


К особняку Марианны Рокэ подъехал одновременно с Валмэ. Виконт отдал ключи охраннику и потянулся, наблюдая, как Рокэ достает из машины огромный букет роз.
— Красиво тут. Давно хочу спросить, зачем она работает? При таком муже...
— А зачем ты работаешь? — возразил Рокэ. — Может быть, даме просто скучно сидеть дома.
— Или дама шпионит? Вот только для кого? Для тебя или для Эпине?
— Может быть, для мужа?
Оба рассмеялись: супруг прекрасной Марианны, барон и коллекционер, больше разбирался в старинных вазах и статуэтках, чем в бизнесе, и души не чаял в своих коллекции и жене.

Вручив цветы и поздравив именинницу, Валмэ проследовал к карточному столу, а Рокэ решил пройтись и поискать Савиньяков. Завтра оба брата отправлялись в почетную ссылку, и Рокэ было, что с ними обсудить. Но ни Ли, ни Эмиля не было, зато в оранжерее внезапно нашелся Окделл. Он одиноко сидел на скамейке и бормотал что-то себе под нос.
— Стихи сочиняете, юноша?
Рокэ пришлось отшатнуться, потому что Окделл взвился, как перепуганный заяц, и свалился обратно на скамью, разглядев, кто перед ним.
— Вам-то что?
— Как невежливо, — пожурил Рокэ, садясь рядом.
Ему было скучно, до того, как гостей позовут к столу, пройдет еще добрых полчаса. Почему бы не скрасить их интересной беседой?
— Мы не на службе! — запальчиво возразил Окделл, и Рокэ задумался: он что, всегда так восклицает? И дома? И в душе? И на свидании? — Я такой же гость, как и вы, и не позволю...
— Да я, собственно, и не собирался, — пожал плечами Рокэ.
Окделл осекся.
— Чего не собирались?
— Да, в общем-то ничего. Как вам прием? Не правда ли, чудесный дом и прекрасные хозяева?
— Д-да, — кивнул Окделл растерянно. — Очень.
— Что очень?
— Все.
— Вот и поговорили.
Кажется, мальчишка собрался возмутиться снова, но Рокэ не позволил: взяв строптивца под локоть, он интимным тоном заметил:
— Думаю, нам пора вернуться в гостиную. Скоро пригласят к столу, да и хозяйке может не понравиться, что ее гости так уединяются. Не дай Леворукий, слухи пойдут.

Говоря это, Рокэ почти силой тащил собеседника по коридору. Рассчитал он верно: едва Окделл переварил его слова и открыл рот для очередного «да как вы смеете», они оказались на пороге гостиной. Окделл захлопал глазами и закрыл рот. Вот и молодец.
— Рокэ, куда же ты пропал? — пожурила его Марианна. — Тебя искал Миль. Ричард, вы разбираетесь в Гальтарской скульптуре? Мой муж...
Она увлекла Окделла в сторону, вскоре гостей пригласили к столу, и Рокэ, посаженный между братьями Савиньяк, позабыл об Окделле до самого окончания вечера.

— Рокэ, можно тебя попросить?
— О чем угодно, прекрасная баронесса!
Рокэ был немного навеселе, а оттого благостен и склонен к рыцарству.
— Отвези домой Ричарда, пожалуйста. Я предлагала ему остаться у нас, но он отказался.
Окделл бессмысленно улыбался, покачиваясь позади Марианны, и никак не отреагировал, когда Рокэ, снова за локоть, повел его за собой. Мальчишка был абсолютно пьян.


— Не соблаговолите ли ответить мне на один вопрос? — проговорил Рокэ, старательно объезжая пробку. У Доры всегда было отвратительное движение, даже ночью.
— Ммм? — промычал сонный Окдел. — То есть, конечно. Спрашивайте.
— Как вы попали к Марианне?
Мальчишка попытался выпрямиться на сидении и задрал подбородок:
— Я все-таки герцог!
— И как я мог об этом забыть? — пробормотал Рокэ, нажимая на газ.
До Винной они доехали молча. Рокэ заглушил мотор и задумчиво оглядел попутчика. Окделл практически спал.
— Ладно, идемте. Какой этаж?
В лифте мальчишка попытался проснуться, пригладил волосы и выпрямился, как на параде.
— Благодарю вас...
— Позже отблагодарите, — отмахнулся Рокэ, ловя пошатнувшегося Окделла под руку. — Когда доберемся до постели.
Мальчишка закаменел.
— Да как вы...
— Смею, юноша. Вы на ногах не стоите. И прекрасная Марианна поручила мне вас доставить.
— Я прекрасно могу сам!
— Не сомневаюсь, но я дал слово.
Рокэ вынул из рук Окделла ключи, отпер дверь и направил пьянчужку внутрь. Тот пошарил по стене, и включился свет.
— Дальше я сам.
Рокэ не спорил. Просто помог разуться, понаблюдал за умыванием и направил в сторону спальни.
— Вы живете один?
— Что за намеки?
Обижаться на пьяного было глупо, не смеяться над ним — очень трудно, но Рокэ держался.
— Никаких, клянусь Леворуким. Просто хотел узнать, есть ли кому подать вам утром воды.
Окделл замер над полуснятыми брюками и горестно вздохнул:
— Некому.
— Тогда стоит позаботиться заранее.
Рокэ сходил в кухню, разыскал стакан побольше и прихватил бутылку воды из холодильника.
Окделл лежал по стойке смирно, укрывшись до подбородка и зажмурившись так крепко, что короткие ресницы торчали вперед копьями.
— Вот.
— Спасибо, эр Рокэ.
Рокэ пропустил неуместное титулование мимо ушей. В конце концов, в Надоре весьма старомодные нравы. Переучится.
— Не за что, юноша. Сладких вам снов.

Закрывая за собой дверь, Рокэ посмеивался: ну надо же. Никогда не западал на стеснительных девственников, а тут едва не прилег рядом. Если судить по хроникам, Окделлы — проклятие рода Алва. Будем надеяться, этот хоть не отравит. Рокэ ему не соперник и не наставник. Нужно просто, как и раньше, не соваться в бухгалтерию и не посещать Марианну, раз уж она собирает титулы, как букеты. Хватит ей виконта Валмэ и старшего Колиньяра. Обойдутся как-нибудь без герцога Алва. Он ведь может быть занят, в конце концов.


— Милая дама, на два слова!
Рокэ втянул Марианну в конференц зал. Она не сопротивлялась.
— Слушаю.
— Кому нужен мальчик?
Дама присела на ближайший стул и расправила юбку.
— Очевидно, не тебе?
Рокэ отмахнулся:
— Марианна, ну ты-то не начинай.
— Катарина просила познакомить его с остальными в неофициальной обстановке.
— С остальными?
— Монсеньор, не тупите. Мальчику через месяц двадцать. Его отец — Эгмонт Окделл. Ну?
— Двадцать процентов.
— Браво, «эр Рокэ»!
— Вот же ызарги!

У Олларов было двадцать пять процентов акций, у Рокэ, Савиньяков и Дорака — по десять, Шанцлер, Манрик и Колиньяр имели по пять, остальные десять делились между Приддами, Валмонами и Фок Варзов. Значит, кто получит мальчишку, тот получит контрольный пакет. Изящно. И Рокэ тут отвели роль идиота, собственными руками настроившего Окделла против себя. Нужно послать Катарине цветов. Какие она ненавидит? Гиацинты. А что касается «дурака Рокэ», еще поглядим. За месяц можно соблазнить и святую Октавию, не только надорского дурачка.
Рокэ поцеловал даме руку.
— Прогуляйся сегодня по ювелирным лавкам, дорогая.
— Я бы предпочла посмотреть меха, если можно.
— Нужно.
Рокэ достаточно зарабатывал, чтобы содержать не только чужих жен, но и чужих шпионов.
— Не отказывай себе ни в чем.
Она и не будет. Марианна умела жить, не обременяя супруга своими тратами, и тот был вполне доволен. Чудесная семья, современные отношения.

А теперь — Окделл.


Не успел. Манрик обогнал Рокэ в коридоре, быстро раскланялся и исчез в лифте. В свой кабинет он явно не собирался возвращаться раньше, чем его освободят высокие гости. То есть гостья. Сегодня Катарина Оллар была без супруга, зато в более пылком обществе: красный от переживаний Окделл смотрел на жену владельца компании с тупым обожанием.
— Ваше величество! Какой приятный сюрприз!
На Рокэ оглянулись — один — как на святотатца, другая — словно прикидывая, с каким гарниром запечь его герцогство на решетке.
— Рокэ, я же просила вас, — укоризненно улыбнулась Катарина.
— Если я вижу королеву, я приветствую ее, как полагается!
Рокэ приложился к ручке и втиснулся между сладкой парочкой, усаживаясь прямо на стол.
— Герцог Алва всегда мне льстит, — вздохнула госпожа Оллар, привезенная супругом из глубокой провинции и немедленно об этом «забывшая». — Оллары когда-то давно были королевской фамилией, но теперь...
— О, теперь мы все равны перед Леворуким и его кошками. Не так ли, юноша? Правда, еще есть бизнес. Золото тоже делает королями... Катарина, вам не идут эти серьги, увольте стилиста.
— Да как вы смеете! — подскочил Окделл. — Извинитесь немедленно!
— О, все в порядке, Ричард, уверяю вас! Герцог Алва — давний друг нашего дома и известен своим вкусом. Я с удовольствием принимаю его советы касательно моды.
Эта трепетная лань в самом деле вынула из ушей крупные серьги и уронила мимо стола. Окделл полез подбирать, а Рокэ остался выдерживать прищуренный, совсем не ланий, предупреждающий взгляд.
— Так лучше?
— Намного. Вы вообще гораздо приятнее выглядите без... упаковок.
Под столом подавились воздухом. Окделл смотрел на них ошалелыми глазами и позабыл встать.
— Поднимайтесь, юноша. Мы должны приносить пользу. Пора считать деньги ее величества.
— Но господин Манрик велел развлечь...
— Идите, Ричард, — покорно вздохнула «ее величество». — Не нужно скучать со мной.
— Идите-идите! — Беги, поросенок, пока отпускают. — Я, так и быть, поскучаю с дамой за вас.

Окделл окинул Катарину тоскливым взглядом, неловко поклонился и вышел. Мизансцена немедленно изменилась: госпожа Оллар уселась в кресло Манрика, а Рокэ встал со столешницы и отошел подальше, чтобы в него не доплюнули ядом.

— Я помешал? — уточнил он. — Или вы все успели?
— Что именно? — брезгливо фыркнула Катарина.
— Понятия не имею. Судя по телячьим взглядам Окделла, «я так несчастна» — уже было, а вот «отдайте мне свои акции» — еще нет.
— Рокэ, Рокэ, — пропела Катарина, качая прелестной головкой. — Он так не похож на Юстина, и, кажется, равнодушен к самовлюбленным мужчинам?
— Мальчик, как и положено в его возрасте, глуп и интересуется побрякушками. Это не страшно. С опытом он научится отличать ценности от подделок... А вам, в вашем возрасте, стоит уже носить более изящные украшения. Я посоветую Фердинанду пару ювелиров, или спросите у Марианны.

Катарина сгребла со стола серьги и молча вышла. Разумеется, никаких истерик, никаких «как вы смеете сравнивать меня с этой дрянью!» Из госпожи Оллар получилась бы прекрасная королева, и Рокэ бы давным-давно отравили. Да и сейчас не следовало расслабляться. Откажи женщине и получишь врага на всю жизнь. Герцоги Алва обычно переживали врагов, и Рокэ надеялся не посрамить чести предков.


Он направился было к выходу, но покинуть кабинет не удалось: растрепанный Окделл влетел обратно и захлопнул за собой дверь. Ну-ну?
— Да как вы смеете?!
Ничего нового.
— Юноша, я смею все, но уточните, будьте добры, что так возмутило вас на этот раз?
Юный обличитель взмахнул руками и выпалил:
— Как вы могли? Даже если вы... близко знакомы с дамой, как можно говорить об этом при посторонних?!
— Ах, вот вы о чем. — Рокэ вернулся к столу и расположился в прежней позе. — Давайте подумаем. Совсем недавно я также бесцеремонно и при посторонних объявил, что «близко знаком» с вами.
— Но мы же не... — возмутился Окделл.
Рокэ одобрительно кивнул.
— Но вы же... Мне говорили...
— Кто вам говорил?
— Мой друг.
Юный герой всем своим видом показывал, что не предаст друга, но Рокэ и не требовалось.
— Ваш друг эр Штанцлер уже лет пять не меняет репертуара. Полагаю, вас просветили о моем романе с Фердинандом Олларом и его супругой, которую я пользую насильно и которой делаю детей.
Окделл побелел, и Рокэ захотелось потрогать застывшую щеку: нет ли инея?
— Вы... вы...
— Я бездетен, юноша. А что касается насилия... Это довольно утомительно и совсем не интересно. Так стоит ли тратить усилия, если удовольствие можно получить гораздо проще.
Рокэ все-таки погладил бледную щеку, и Окделл мгновенно покраснел. Открывшаяся дверь оказалась очень кстати. Хозяин кабинета кашлянул.
— Добрый день.
— Добрый день, Леопольд.
— У нас какие-то проблемы?
— Нет. Я зашел поздороваться с Катариной.
Манрик кивнул и, уселся в кресло, придвигая к себе кипу бумаг.
— Идемте, юноша. Стоит дать хозяину кабинета немного покоя. До встречи, Леопольд.
— Да-да, до встречи, Рокэ. Окделл?

Подчиненный сообразил наконец выскочить за дверь. За ним степенно вышел Рокэ, почти ожидая нападения с очередным «Да как вы смеете?» на лестнице, но обошлось. Видимо, Окделл решил все-таки показаться на рабочем месте. Какой молодец.


Когда сильно доставали дела, Рокэ сбегал на крышу. Тут, на площадке, огороженной прозрачными стенами, стояли кресла и столик, Рокэ приносил вино и отдыхал или обдумывал очередную проблему, разглядывая Олларию с высоты почти птичьего полета. Это успокаивало. Сейчас он хотел отдохнуть, но мысли все равно возвращались к надорскому кабанчику и его кошкиным акциям. По прикидкам Рокэ, уже пора было случиться чему-нибудь этакому, но Окделл тихо копался в балансах, Катарина увезла мужа на курорт, и даже отец и сын Колиньяры перестали доставать всех, до кого могли дотянуться. Непорядок. Или Рокэ стало изменять чутье? Пора в отставку? Очевидно нет: за спиной прокашлялись и спросили:
— Вы меня вызывали, эр Алва?
Окделл проговорил это странно хриплым голосом, и Рокэ решил не читать ему лекции о правильном обращении, а вместо этого оглянулся и тут же поднялся с кресла.
— Нет, не вызывал, — ответил он, вглядываясь в мальчишку. Тот был бледен и прижимался спиной к двери, словно стоял на карнизе. — Зачем вы мне? Вы хорошо себя чувствуете?
— Д-да... Все в порядке. Как не вызывали? — Голос стал немного живее. — Но мне сказали, что вы просили ведомости...
— Кто сказал?
— Не помню, — снова зажмурился Окделл.
— Так давайте их.
Рокэ протянул руку. Окделл совсем побелел, сделал шаг вперед, пошатнулся и снова прилепился к двери.
— Да что с вами такое, юноша? Что за концерт?
— Я... не могу. — Окделл схватился за горло и задышал тяжело. — Не могу. Я... Простите, эр...
Рокэ шагнул навстречу, столкнул со столика телефон, споткнулся об разлетевшиеся бумаги, и в последний момент все же успел подхватить падающее тело. Мальчишка задыхался и рвал воротник.
— Да чтоб вас!
Рокэ отвел руки Окделла и сам расстегнул его ворот. Сердце у мальчишки билось, как сумасшедшее. Паническая атака? Астма? Рокэ пошарил по карманам, но ингалятора не было. Да он и не видел ни разу Окделла с ингалятором. Значит не астма — уже хорошо.
— Ну, тише, тише, дышите.
Мальчишка дергался, хрипя и задыхаясь, и Рокэ прижал его к себе, гладя по спине и приговаривая, как любимая нянюшка:
— Тише, сейчас пройдет, тише. Ну же, Ричард, успокойтесь, я с вами, все будет хорошо. Все хорошо.
Наконец приступ стал стихать. Окделл еще хрипел и всхлипывал, но уже не расцарапывал себе шею и не трясся, как в припадке.
— Ну, все? — Рокэ дождался кивка и разжал руки. — И часто это с вами случается?
— В последний раз было в школе, — угрюмо ответил Окделл.
Он прятал глаза и попытался сесть, но, глянув за спину Рокэ, снова тяжело задышал.
— Ну сейчас-то что?
— Я боюсь высоты.
С этим хотя бы уже можно было работать. Интересно, кто отправил его на крышу?
— Так, юноша, закройте глаза. — Окделл немедленно уставился на Рокэ. — Зажмурьтесь! Ну? Сейчас мы встанем, и я выведу вас за дверь. Вы поняли?

Судя по энергичным кивкам — понял. Но выполнить немудреный план им не удалось: или дверь захлопнулась, когда Окделл начал падать, или ее кто-то аккуратно запер с той стороны.
Рокэ поискал глазами свой телефон и нашел на плиточном полу обломки. Вот же, кошки закатные!
— Юноша, дайте ваш телефон.
— У меня нет. — Окделл так и стоял, зажмурившись и обхватив себя руками. Во время приступа он вспотел и теперь замерзал на ветру в тонкой влажной рубашке. — Я оставил его на столе.
— Прелестно! Мы заперты здесь, как морискиллы в клетке. Нет, не открывайте глаза! Не хватает еще повторения приступа.
— Что нам делать? — доверчиво спросил Окделл, и Рокэ подавил вздох, впервые без помех рассматривая его лицо — упрямое и наивное одновременно.
Ужасное сочетание.
— Ничего страшного. Через час у меня встреча, значит, минут через сорок начнут искать. Подождем. — Окделл дрожал все сильнее. — Идите сюда.
— Но...
— Нет, мы не будем удаляться от выхода, — терпеливо заверил Рокэ, усаживаясь спиной к двери и вынуждая Окделла сперва согнуться, потом опуститься на корточки. — Мы просто подождем, но вас необходимо согреть, иначе снова устроите тут концерт. Будет, юноша, не упирайтесь.

Окделла снова трясло, и только поэтому он позволил усадить себя на ноги Рокэ и уложить голову тому на плечо.
Рокэ стянул пиджак и накрыл им спину мальчишки, осторожно обняв. Окделл подрожал еще, потом начал согреваться и, наконец, засопел. Изумительная доверчивость и железные нервы: взять и заснуть в обнимку с совершенно чужим человеком, на страшной запертой крыше после припадка. Рокэ поймал себя на брюзжании «Эх, молодежь, молодежь» и прекратил развивать тему. Гораздо веселее было представить, что подумают те, кто явится их вызволять.

Спал Окделл недолго, но у Рокэ успели затечь ноги и заныла спина, поэтому шевеление на плече его обрадовало.
— С возвращением, юноша! Вот теперь вы точно не сможете отрицать, что спали со мной.
Окделл, помертвевший было от осознания, что они все еще на злосчастной крыше, мигом позабыл про фобии и почти разразился очередным «да как вы смеете?!», но, к удивлению Рокэ, вместо этого фыркнул и сполз на пол, старательно не глядя по сторонам.
— Долго я спал?
— Не особенно. Около получаса. Думаю, спасенье близко. — Рокэ казалось, или он действительно слышал топот на лестнице. — Юноша, поднимайтесь, приведите себя в порядок и не отводите от меня взгляда. Это приказ.
Окделл вскочил, автоматически пригладил волосы, нащупал на себе чужой пиджак и вернул владельцу, и все это — дисциплинированно глядя Рокэ прямо в глаза. Какой солдат пропадает. Отечество безутешно.
— Вы вспомнили, кто отправил вас сюда?
На лице мальчишки нарисовалась обида.
— Мариа-а... баронесса.
Дверь щелкнула, открываясь, и Окделл рванулся навстречу технику, не дав тому выйти на крышу. В проеме Рокэ разглядел своего ассистента и двух охранников.
— Господина Окделла доставить домой и пригласить врача, — приказал Рокэ, — баронессу Капуль-Гизайль ко мне в кабинет. И приберите тут.

В лифте Окделл бурчал, что вполне здоров и готов работать, но выйти на нужном этаже ему помешала охрана, и Рокэ уже в спину услышал знаменитое «как вы смеете» и перевел дух. Все с ним будет в порядке. А вот с Марианной, если не объяснится — нет. Рокэ терпеть не мог, когда его подставляли, а уж когда подставляли те, кому он доверял...


Прекрасная баронесса впорхнула в кабинет с улыбкой, но, разглядев хмурое лицо Рокэ, чинно уселась на стул и сложила руки на коленях, как примерная ученица.
— Вызывали?
Она даже изменила своей обычной фамильярности и излучала трогательную озабоченность.
— Вызывал.
Но надолго благонравия дамы не хватило.
— Зачем Окделлу врач? — с любопытством спросила она. — Ты нечаянно помял его, или в креслах вам было неудобно?
Закатная кошка!
— Кто надоумил тебя послать Окделла на крышу? — рявкнул Рокэ, не сдержавшись.
Баронесса перестала улыбаться и осторожно ответила:
— Катарина.
— А предупредить меня ты не могла?
— Не подумала, — повинилась Марианна. — Да и зачем? Вряд ли он стал бы к тебе приставать, а ты предпочитаешь более удобные места для любовных баталий. Или я ошибаюсь?
Рокэ со вздохом поднялся из кресла и приблизился к собеседнице.
— Дорогая, давай договоримся: все, что касается Окделла, и особенно меня, ты сообщаешь немедленно. Даже если Катарина попросит пуговицу с моего пиджака. Хорошо?
— Конечно, Рокэ! — Баронесса порхнула ему навстречу, кивая и складывая руки перед собой, словно собиралась молиться. — Я все поняла. Но что с мальчиком? Я, правда, думала, что это пустяк.
— Мальчик чуть не отправился в Рассветные сады. Он боится высоты. Интересно, что милая Катари еще о нем вызнала?

Отпустив баронессу, Рокэ поинтересовался здоровьем Окделла. Секретарь уверил, что доктор не нашел ничего опасного, но велел больше отдыхать и лучше питаться. Да уж, в холодильнике надорского рыцаря кроме воды была еще упаковка сыра и пакет молока. Не слишком здорово для все еще растущего организма. И ведь жалование у бухгалтеров вполне приличное. В карты он, что ли, играет? Или копит на мотоцикл?


По всем законам жанра Рокэ следовало явиться к Окделлу домой, нагруженному пакетами из дорогого магазина, и поразить выросшего на морковке с брюквой юношу столичными яствами и умением готовить. Но Рокэ терпеть не мог банальщины, поэтому отправил ассистента.
Вернувшись, тот передал сдержанные благодарности и обещание — о, надорский нахал! — возместить все затраты на его стол с ближайшего жалования. Ну, хоть на дуэль не вызвал, с него бы сталось.

Вернувшаяся Катарина улыбалась довольно и сыто, Марианна доносила, что клерки заключают пари, кто кому отказал на крыше, и отказал ли; спорят, почему дело дошло до доктора, и скоро ли Окделла уволят под каким-нибудь благовидным предлогом.

Рокэ завел привычку просматривать изображения с камер. Не все время, разумеется, только когда Оллары бывали в здании. Вот и сегодня, увидев въезжающего в ворота серебристого «линарца» Катарины, он отпустил дежурного и расположился в аппаратной сам. И довольно разулыбался, поняв, что не прогадал: госпожа Оллар отделалась от провожающих в зимнем саду, остановилась у небольшого фонтана и принялась бросать крошки плавающим там рыбкам. Она явно кого-то ждала.

Рокэ успел налить себе шадди и вернуться к столу, когда на мониторах появился спешащий, будто на свидание, Окделл.
— Добрый день, Ричард! — воскликнула Катарина и немедленно засмущалась. Рокэ восхищала ее способность краснеть по заказу, да и вообще, театр потерял в лице госпожи Оллар гениальную актрису. — Спасибо, что отозвались на мою просьбу.
— Эрэа! — так же патетично булькнул Окделл.
Его мягко поправили:
— Катари.
— Катари! Я готов... все, что нужно... для вас!
И этот краснеет, просто эпидемия. Катарина незаметно поморщилась и поманила собеседника поближе к воде. Разумно: плеск фонтана мог заглушить разговор, поэтому Рокэ пару месяцев назад поставил несколько дополнительных «жучков» прямо на мраморные завитушки.

— Я слышала, вы были больны?
— Пустяки! — отмахнулся Окделл, созерцая свое божество обожающим взглядом. — Все давно прошло.
— Вы храбритесь, мой бедный друг, — Катарина покачала головой. Алая капля серьги стукнулась о бледную щеку, пуская блик прямо в камеру. — Но мне известно, и что к этому привело.
— Что? — очнулся Окделл.
— Вы ссорились с Рокэ Алвой?
— Нет! Даже наоборот!
Рокэ умилился: какой честный; Катарина, кажется, тоже была довольна, а вот это уже не к добру.
— Да?
— Эр Алва, он не плохой. В самом деле, я думал...
Что ты думал, мальчик, никому здесь не интересно. Думать ты будешь, как тебе скажут прямо сейчас. «Трепетный гиацинт» сжала руки в жесте отчаяния и со слезами воззрилась на «бедного юношу».
— Этого я и боялась! Вы тоже поддались его чарам. Ричард, это не человек, это закатная тварь! Алва очаровывает, а потом губит все, к чему прикасается. Я когда-то тоже была... — дама отвернулась, обреченно поникнув плечами.
Окделл, разумеется, кинулся утешать.
— Я вовсе не думал...
— Это сейчас, — в глазах Катарины блестели слезы. — Но постепенно вы будете думать о нем все больше, позволять ему больше, мечтать о большем... Простите меня, Дик, мне не следовало бы говорить с вами об этом, но мне известно, чем это заканчивается, и страшно за вас.
— Но...
Нет, голубчик, хрюкать будешь, когда слово дадут, а пока — монолог великой актрисы. Рокэ очень хотелось присоединиться к беседующим, но полезнее было пока не лезть в чужой сценарий, а продумать собственный.
— Вы здесь недавно, Ричард, — продолжала Катарина, — и могли не слышать о Юстине Придде.
Как можно не слышать то, что вливают тебе в уши при каждом удобном случае? Окделлы отличались упрямством, а не глухотой.
— Я не прислушиваюсь к сплетням.
Какой молодец!
— Увы, это не сплетня. — Катарина занервничала. — Простите, кто-то идет. Я не должна... Прощайте и будьте осторожны!

Рокэ, уже пару минут наблюдающий на других мониторах идущего в сторону зимнего сада Штанцлера, хмыкнул: по всем правилам мошенников, подготовленного «клиента» передавали из рук в руки. Ну конечно, нежной даме неприлично рассказывать о чужих любовниках, а вот «друг семьи» вполне годился на то, чтобы открыть глаза и призвать на борьбу со злом.
— Ричард, мальчик мой! — пророкотал озабоченный голос. — Какая неожиданная встреча.
Рокэ отставил остывший шадди и подпер голову кулаком.


Штанцлер отер платком вспотевший лоб и тяжело опустился на скамью.
— Присядь, Дик. Раз уж мы встретились...
— Что случилось с Юстином Приддом?
Окделл брал быка за рога, и Штанцлер позволил ему это сделать.
— Придд был любовником Алвы. Они познакомились здесь, Юстин был совсем еще юным мальчиком, как ты. Он потерял голову. А Рокэ вскоре устал от его влюбленности. Юстин был безутешен, но не оставлял надежд, и тогда Рокэ просто убил его.
— Как убил? — ужаснулся Окделл.
— О, не прямо. Рокэ любит снимать свои похождения на видео. Когда он понял, что Юстин не желает мириться с отставкой, он просто выложил видео в сеть.
— Но там же был и он сам?
— Нет, — покачал головой Штанцлер. — Рокэ старается не попадать в кадр. А вот Юстина он выставил в таком мерзком виде, что семья Приддов отреклась от старшего сына. Мальчик не выдержал и покончил с собой.
— Какой ужас!
— Ты понимаешь теперь, почему твои друзья тревожатся о тебе? Представь, что станет с твоей матушкой, если вдруг...
— Я не собираюсь влюбляться в это чудовище! — воскликнул Окделл возмущенно. — И удивляюсь, как может Катари...
— Тише, Дик! Ты не все знаешь. Эту несчастную женщину нельзя осуждать. Рокэ принуждает ее.
— Можно же попросить помощи.
— Но у кого? У мужа? Фердинанд Оллар сам является любовником Алвы, и делает все, что тот ему говорит. А по брачному контракту, будучи уличенной в измене, Катарина Оллар теряет всё: деньги, имя, детей...
— Почему тогда она?..
— Рокэ ее принудил, шантажируя благополучием близкого человека. Мне трудно рассказывать тебе это, Дик. Когда-то давно Катарина была неравнодушна к твоему отцу. Рокэ же не терпел соперников. Он грозил уничтожить Эгмонта, и эта великая женщина пожертвовала собой ради любви. К сожалению мы не подумали, что Рокэ опустится до того, чтобы снять все на камеру, а теперь он принуждает Катарину к повторным встречам, грозя обнародовать съемку, как сделал уже с Юстином Приддом.
— Неужели его некому остановить?
Окделл пылал праведным гневом, и Рокэ поморщился, заметив довольную улыбку на лице Штанцлера.
— Твой отец пытался. Придды пытались. В итоге Эгмонт мертв, молодой Валентин под рукой у Рокэ, я — старый, больной человек, меня Алва даже не боится. А тебя не принимает всерьез.
— Напрасно!
— Да ты ничего и не сможешь сделать. Флешку с записями Рокэ хранит в собственной спальне, куда кроме его любовников никто не допускается.
— Но можно же нанять профессионала?
Мальчик слишком быстро стал думать, как Штанцлер. Рокэ сделал звук погромче.
— Он не дойдет и до лестницы. А если попробует втереться в доверие Алве, все равно не откроет сейфа: код там меняется очень часто.
— И вы знаете код?
Штанцлер протер очки и со вздохом водрузил их на нос.
— Знаю, Дик. Кодом сейфа является имя нынешнего любовника Рокэ. Каков код сейчас, неизвестно.
— Значит нужно...
— Даже не думай, мальчик! — испуганно замахал руками Штанцлер. — Не лезь в эту грязь. Когда-нибудь...
— Катари... госпожа Оллар не может ждать, пока нам повезет! Любовника, говорите? — Рокэ видел, как мальчишка прячет в карманы задрожавшие руки. — Будет ему любовник.
— Ричард...
— Мне пора, эр Август.
Окделл выбежал из зимнего сада, а Штанцлер снова утер пот и прикрыл глаза. Он, и вправду, устал.


Рокэ успел вернуться к себе и приказать никого не пускать, но юный мститель не угомонился, явившись снова после обеда, а потом перед окончанием рабочего дня.

Выходя из кабинета поздно вечером, Рокэ увидел его, сидящего у стены, и только вздохнул: упрямства Окделлу было не занимать. В глазах мальчишки горел огонь, брови упрямо сведены, руки сжаты в кулаки — типичный герой и спаситель прекрасных дам.
— Герцог Алва!
— Да, юноша?
Видимо вспомнив, что собрался не вызывать на дуэль, а набиваться в любовники, Окделл сменил тон и опустил горящие ненавистью глаза.
— Я хотел поблагодарить вас за помощь там, на крыше.
— Не за что, юноша. Да и поздновато уже, мне кажется.
Окделл смешался.
— Я давно хотел... только...
— Оставьте, Ричард. Я рад, что с вами все в порядке. До завтра.
Рокэ двинулся к лифту и был ожидаемо остановлен.
— Постойте!
— Да?
— Эр Рокэ, — мальчишка был весь красный, хотелось умыть его и отправить спать. — Я хотел спросить.
— Спрашивайте.
— У вас сейчас есть любовник?
— Что?
Такого Рокэ не ожидал. Мальчишка не просто не склонен к интригам, он ужасающе прямолинеен, если не ужасающе глуп.
— Предположим, я отвечу «нет», хотя вас это и не касается. И что дальше?
— Я... я могу... я бы хотел им стать.
— О, святые Абвении! — Рокэ с трудом сдерживал смех. — Вы бы хоть сказали, что увлеклись мной, или заинтересовались, как это бывает с мужчинами.
— Я увлекся! — горячо заверил Окделл. — И заинтересовался!
— Какая прелесть. Может быть, обойдетесь видеофильмами?
— Нет!
Что ж, Рокэ пытался дать идиоту время одуматься.
— Идемте.

Уже в лифте Окделл выглядел так, словно вот-вот хлопнется в обморок, но шел за Рокэ сам, не вынуждая себя тащить. Решительный мальчик. Это бы, да в мирных целях. Ну почему Рокэ не хрупкая дама с русой косой? Ради него никто не торопился совершать подвиги, а Катарине стоило повести бровью, и куча юных идиотов бросалась жертвовать собой. И к чему ей? Никакого сейфа бедный «любовник» не откроет, компромат на госпожу Оллар, конечно, имеется, но не тот и не там. Зачем совать ему в постель девственника, не склонного к гайифским утехам? Чтобы Рокэ поймал его на горячем, вышвырнул, а они утешали потом? Не надеются же они получить труп и убийцу? Глупость какая. Но Рокэ уже подъезжал к особняку на улице Мимоз, а Окделл молча леденел рядом.


У дверей Окделл покрылся испариной, и Рокэ уж было решил, что довел ребенка до приступа, но нет, герой справился с собой и достойно вошел в логово врага.
— Голодны?
Мальчишка позеленел и замотал головой. Наверное боится, что в разгар событий его стошнит.
— Тогда — в спальню.
Рокэ указывал путь, чувствуя себя пожирателем невинных младенцев. Но в двадцать лет уже пора разморозить застуженные в холодном Надоре мозги, разве нет?
— Раздевайтесь.
— А вы?
— А я посмотрю, — пояснил Рокэ. — Вдруг вы еще мне не понравитесь.
— Да как вы...
— Случается всякое. Вдруг у вас шрам через всю спину?
— Да нет у меня никаких шрамов! — почти заорал Окделл и повернулся, срывая с себя рубашку.
— Действительно нет.
Рокэ нравилось то, что он видел. Жаль, воспользоваться предложенным не получится. Окделл, конечно, вытерпит, но кому это нужно? Уж точно не Рокэ. И не этому герою—любовнику.
— Ну что? Подхожу?
— Вполне. — Рокэ сунул руку в карман и нажал на кнопку. Его телефон зазвонил. — Извините.
Окделл исподлобья наблюдал, как Рокэ изображает разговор.
— Простите мне мою невежливость, Ричард, но мне придется ненадолго уйти: срочные дела. Располагайтесь, отдыхайте. Через пару часов я вернусь, и мы сможем продолжить наш увлекательный вечер.
Рокэ дождался оторопелого кивка и покинул спальню. В его доме тоже были установлены камеры, и сейчас его ожидало интересное зрелище.

Оставшись один, Окделл еще немного потоптался по комнате, осознавая неожиданный поворот событий, потом, видно, сообразил, что казнь откладывается, и поспешно кинулся одеваться. Снова замер, взлохматил волосы, опять стянул рубашку, избавился от штанов и разворошил постель. Рокэ кивнул: молодец, сделал вид, что ложился спать. Дальше?

Дальше геройский разведчик подергал картины и за одной из них отыскал сейф. После некоторых раздумий потыкал в кнопки, разумеется, не угадал, подумал еще, и принялся набирать разные комбинации шифра, все больше нервничая с каждой следующей неудачей.
Рокэ дождался, когда он отчается, и вернулся в спальню. Горе-шпион сидел на полу под сейфом и только вздрогнул, услышав сочувственное:
— Никак?
Окделл помотал головой, не поднимая взгляда от пола. Рокэ даже стало его жаль: просто статуя скорби какая-то.
— А что вы пробовали?
— Катарина Оллар, Фердинанд Оллар, Эмиль Савиньяк, Лионель Савиньяк, Арно Савиньяк, Юстин Придд, — добросовестно перечислил мальчишка. — У баронессы слишком длинная фамилия. А! Еще Марсель Валмэ.
— А себя?
Окделл все-таки поднял лицо.
— Меня же еще не...
— А вдруг я давно уже мечтаю записать вас в свои трофеи и сменил пароль превентивно?
— Издеваетесь? — вспыхнул мальчишка.
Рокэ неопределенно повел плечом.
— Я могу одеться? Или сдадите меня в полицию так?
— Я не вызывал полицию.
— Хотите наказать сами? А камеры уже работают? Как мне лучше встать? Или лечь? Или...

Рокэ поморщился: только истерики не хватало.
— Лезете во взрослые игры, юноша, так имейте храбрость отвечать за последствия.
Окделл усилием взял себя в руки и выпрямился, вздергивая подбородок.
— Вы правы. Итак?
— Одевайтесь. Жду вас в кабинете. Не вышло с романтикой, так хоть поговорим.


Рокэ ценил своих слуг: когда он вошел в кабинет, там уже был разожжен камин и открыто вино. Вскоре Хуан привел гостя.
— Садитесь, юноша. Пейте.
Тот попробовал отказаться, но Рокэ не позволил, и лишь дождавшись, когда бокал Окделла опустеет, откинулся в кресле, начиная обещанный разговор.
— И что же вы искали?
Окделл порозовел и принял снова наполненный бокал.
— Компромат на... одну особу.
— В сейфе его нет.
— А где он?
Как мило! Мальчишка все еще пытается вести свою игру, не смущаясь неудачей.
— Здесь. — Рокэ вытянул из-за ворота позолоченную пластину с гравировкой. — Это флешка, и на ней весь компромат, что у меня есть.
Окделл стрельнул глазами по сторонам, явно прикидывая, чем бы приложить любезного хозяина по голове.
— Вы не уйдете с этим, — остудил его пыл Рокэ. — Хуан стоит за дверью и выпустит вас только после моего позволения.
— Там есть сведения о...
— Катарине, Фердинанде, троих Савиньяках, прочих, менее значимых лицах нашей конторы, и даже о вашем покорном слуге.
— О вас?
Вино все же действовало на Окделла: он разговорился, удобнее сел в кресле и перестал задирать подбородок, словно под нос ему совали сдохшую кошку. Рокэ чувствовал, как забирает и его. «Дурная кровь» была крепкой и вкрадчивой, не каждый мог устоять.
— Вы ведь смотрели то знаменитое видео?
Окделл снова покраснел, но имел храбрость кивнуть. Конечно, он смотрел. Должен же был узнать, к чему готовиться в руках «этой закатной твари»
— Настоящий Юстин там мелькает лишь дважды — лицо и плечи, остальное — монтаж, и даже не слишком хороший. В моих же материалах все — чистая правда, юноша, могу гарантировать. Хотите посмотреть?
Рокэ снял с шеи цепочку и бросил флешку на колени Окделлу.
— Забирайте.
— Я не стану смотреть на то, как вы...
Рокэ устало отмахнулся.
— Уймитесь, юноша. Ваша прекрасная дама там вполне одета, просто общается с ненужными людьми. Дриксен хорошо платит, Агарис — еще лучше.
— Да как вы...
— Смею, юноша, смею. Еще что-нибудь хотите узнать? Спрашивайте, пока я в настроении беседовать, а вы не заснули.
Окделл, и вправду, осоловел, но держался и вцепился в цепочку мертвой хваткой.
— Мой отец?
— Эгмонт тоже был без ума от нашего гиацинта, взял вину на себя и уехал в Надор. Его прекрасная дама позабыла о существовании своего рыцаря, зато помнила ваша матушка... — Рокэ не стал продолжать. Участь Окделла-старшего была незавидна, но его сын в этом не виноват. — Но вы до смешного напоминаете отца. И делаете его ошибки. Кстати, кому перейдут акции Окделлов в случае вашей смерти?
Окделл потер лоб и рассеянно бросил:
— Айрис. Моя сестра.
— Это не к ней недавно сватался сын Манрика?

Окделла явно хватило какое-то озарение: он открыл рот, минуту посидел, уставясь в пространство, потом скривился, как от боли, и едва не хлопнул себя по лбу.
— И что делать?
— Отнесите Катарине флешку. Конечно, она догадается, что существуют копии, но формально вы будете ...
— Выглядеть идиотом.
Рокэ утешающее возразил:
— Ну, не желаете идиотом, сделайте вид, что ничего не достигли. Выбирать вам. А пока предлагаю отправиться спать. Не пугайтесь, юноша, здесь есть гостевые спальни.
Рокэ поднялся и указал Окделлу на выход. Тот, все еще задумчивый, поплелся к двери и остановился, держась за ручку.
— Вы говорили, что могли бы...
— Да? — поторопил Рокэ.
Ему хотелось спать, и, желательно, не одному. Проклятый Окделл был худшим вариантом сейчас, но бездумно лез на рожон.
— Я напоминаю вам Придда?
— Ни капли! — рассмеялся Рокэ, представив почему-то невозмутимую физиономию Валентина.
— В чем разница?
— Юстин жил своей головой, а за вас думают матушка, друг семьи, госпожа Оллар, и кошки знают, кто еще, — не сдержался Рокэ.
Мальчишка бесил. И действительно напоминал, но не о любовнике, а обо всех этих ызаргах разом.
— Зато я жив! — выкрикнул Окделл с обидой.

Дверь хлопнула, Рокэ проглотил остатки «Крови» и с сомнением посмотрел на пустую бутыль. Еще пара, и он тоже сможет уснуть. Наверное.


На завтрак Окделл не остался, тихо сбежав на рассвете. В утренней тишине было слышно, как хлопнула дверь такси. Вот и славно. Можно не изображать любезного хозяина, а не спеша позавтракать и отправиться на работу.

Утром они, как в дурных комедиях, столкнулись в лифте. Окделл щеголял кругами вокруг глаз, несвойственной ему задумчивостью, и был рассеян: протолкался внутрь едва не по ногам стоящих, забыл извиниться и повалился прямо на Рокэ, едва лифт двинулся вверх.
— Ох. Простите. Эр Рокэ?
— Доброе утро, юноша.
Их окружали сотрудники разных отделов. Окделла могли не знать, но Рокэ знала каждая кошка в этой компании.
— Я... извините, что я так ушел, — зашептал Окделл, и Рокэ мысленно застонал: уж лучше бы говорил нормально, придурок. — Мне нужно было подумать.

Окделл не вышел на своем этаже, молча разглядывая пол лифта, пока они не остались вдвоем.
— Юноша, тяжелыми раздумьями вы повредили мозг? — Рокэ не знал, сердиться или смеяться. — Вам так понравилось быть предметом сплетен? Или надеетесь, что прекрасная дама вас пожалеет? Что это там у вас?
Всегда аккуратный Окделл сегодня забыл застегнуть верхнюю пуговицу рубашки, и Рокэ подцепил пальцами выглядывающую цепочку, вытягивая флешку наружу. Лифт очень не вовремя остановился, двери разъехались...

— Марсель? Что такое? Почему вы стоите тут? Господин Эпине, приветствую.
Первым очнулся ехидно ухмыляющийся Валмэ:
— Твой секретарь не пустил нас в кабинет. Иногда мне кажется, что тебя охраняют лучше, чем государственный банк Талига. Маркиз, вы не знакомы с сыном Эгмонта?
Второй человек в корпорации конкурентов прикипел взглядом к изображенному на флешке ворону, оценил расстегнутый ворот и поднял взгляд на Окделла.
— Ричард? Мы были дружны с вашим отцом.
— Я вас помню, эр Эпинэ.
— Робер.
— Юноша, вам не пора на рабочее место?
Рокэ не любил маркиза Эр-При, и ему не нравилась улыбка Валмэ. Виконт, похоже, был бы рад поведать «сыну Эгмонта» кое-что о его родителе, а Окделлу хватало пока и вчерашней встряски. О, Изначальные Твари! Рокэ Алва превращается в наседку. Какой позор.
— Д-да. Простите, мне пора.
— Марсель, проводи нашего гостя. Юноша... — Рокэ придвинулся к отступившему в лифт Окделлу. — Приведите себя в порядок. Здесь вполне оценили мой фамильный знак на вашей шее, не стоит будоражить остальных служащих, да и ваша дама может не так понять.
Окделл зло улыбнулся и нажал на кнопку, и Рокэ пару секунд любовался собственной озадаченной физиономией в закрывшейся двери лифта. Вот, надорский поганец.


«Поганец» навестил его этим же вечером, демонстративно вошел в кабинет, дождался, когда секретарь прикроет двери и потянул с шеи цепочку.
— Вот. Забирайте.
— Уже успели передать? — удивился Рокэ.
Олларов сегодня не было, а к Штанцлеру Окделл не заходил.
— Нет.
— Скопировали? Оставлять такое на рабочем компьютере неразумно, юноша.
— Я не копировал.
— На память надеяться вдвойне неразумно.
Рокэ действительно был удивлен. Уж в том, что любопытный мальчишка посмотрит записи, он почти не сомневался. Но:
— Я не смотрел.
— Зачем же брали?
— Так...
Окделл скверно изобразил рассеянность, но Рокэ сделал вид, что поверил, и надел цепочку.
— Робер... Маркиз Эр-При звал меня с собой, — поведал Окделл угрюмо.
— И что вы решили?
— Я отказался.
— Может быть, это и к лучшему: В Агарисе нынче скверная политическая обстановка. Мы выводим оттуда активы.
— Я в курсе, — кивнул Окделл. — И я не собираюсь отдавать свои акции Раканам, пусть отец этого и хотел.
— Патриотично, — сдержанно одобрил Рокэ, не понимая, чего от него хотят. Не хвастаться же он пришел?
— Какая, к Леворукому, патриотичность! — подпрыгнул Окделл. — Я ни кошки не понимаю в этом! Я умею считать, я бухгалтер, и в ваших ызарговых играх не разбираюсь!
— Попросите совета.
— У кого? — взвыл Окделл. — У Марианны и ее птичек?
— У Придда, Валмэ или вон, у Карваля.
— Валмэ ваш... друг, Карваль — подчиненный Робера, а Спрут правду скажет только на электрическом стуле. И то ее нужно будет проверить.
— Попробуйте обойтись уговорами, — хмыкнул Рокэ. — Но от меня-то вы чего хотите?
— Ничего я от вас не хочу!
Мальчишка взвился со стула, взлохматил себе прическу, дернул ворот и выскочил за дверь, наткнувшись на кого-то в приемной и помянув Леворукого. Рокэ озадаченно потер подбородок и вызвал секретаря: до конца рабочего дня оставалось еще полтора часа.


С утра по офисам поползли смутные слухи. Клерки шушукались, обсуждая вылетевшего из кабинета Алвы растрепанного (растерзанного!) Окделла. Рокэ ждал продолжения, и оно, конечно же, наступило. Ассистент стукнулся в дверь и позвал:
— Можно, соберано?
Соберано? Верно, один из «племянников» Хуана, которых Рокэ брал на службу без долгих расспросов. И, надо сказать, еще ни разу не пожалел, хотя, количество родни управляющего впечатляло.
— Да.
Мужчина положил на стол флешку и практически бесшумно вышел. Рокэ наконец вспомнил его и разулыбался: значит что-то интересное. Всем было известно, что в туалетах нет камер, Рокэ очень постарался донести это до персонала. Камер, и правда, не было, а вот «жучки» стояли, и несколько раз Рокэ уже приносили эту самую флешку с разговорами. Интересно, кто теперь?

Ну, разумеется, Окделл со своим «другом семьи». И не противно господам обсуждать планы в таких некомфортных местах? Ну, да Леворукий им судья. Рокэ прибавил звук и вслушался в очередной заговор.
— Мальчик мой, как ты? — Штанцлер дурно изображал обеспокоенность, а вот жадный интерес прямо таки лился в уши.
— Ничего, — промямлил Окделл.
— Тебе не удалось?
Пауза была красноречива. Рокэ будто видел опущенную голову и красные щеки надорского рыцаря.
— Не всё. Я не смог подобраться к сейфу: времени не было.
Штанцлер помолчал положенное время и заметил со вздохом:
— Я понимаю. Ты просто герой, Дик. — Окделл что-то пискнул. — Не спорь. Ты собираешься еще раз посетить Алву?
— Не худо бы спросить самого Алву, — пробормотал Рокэ.
— Наверное, мне придется. Он приглашал. А вчера вызвал к себе и... пригласил настойчиво.
Рокэ удивленно помотал головой. Когда это он был настойчив? Вот так и портится репутация.
— И что ты решишь?
— Я пойду, — откликнулся Окделл через паузу, и повторил уверенней, — да, я пойду.
— Думаю, я могу помочь тебе, Дик. — Голос старого Гуся можно было пить вместо меда, так сладко он звучал. — Это — снотворное. Вы же с ним пьете вино?
— Д-да.
— Этого будет достаточно, чтобы он уснул. Только, Дик... — Штанцлер замялся. Включилась и выключилась вода, зашуршали салфетки. — Рокэ может заподозрить подвох, если уснет до того, как вы с ним... устанете. Ты понимаешь?
— Да.
— Я очень беспокоюсь за тебя, мальчик мой. Может быть, не стоит? Ты, верно, и после первого раза еще не оправился?
— Со мной все хорошо, эр Август.
— Ты ведь мужчина, Дик. Ты сможешь справиться с этим. Жаль, что бедная Катарина...
— Что с ней?!
Насколько Рокэ знал, госпожа Оллар отправилась на недельный курс омолаживающих процедур в Ургот. И что же с ней?
— О, она совсем плоха, — посетовал Штанцлер, вздыхая. — Нервный срыв, бедняжка дома, под наблюдением врачей. Я думал навестить ее завтра.
— Завтра... Может быть, завтра вы уже сможете ее успокоить, — решительно пророкотал Окделл.
— Удачи тебе, мой мальчик. Твой отец гордился бы тобой.
Рокэ откинулся в кресле, перебирая разговор в голове. Итак, нынче ночью его будут усыплять и грабить. Взламывать пустой сейф и воровать недавно отданную флешку. Занятно. Интересно, что задумал Окделл? Не с его умом надеяться выиграть эту интригу. И как он вообще попадет в дом? Через окно?


Окделл пришел через дверь. Рокэ уже думал отправиться спать, но в кабинет поскребся Хуан.
— Соберано, к вам там этот...
Рокэ присмотрелся: управляющий с трудом сдерживал смех. Интересно. За время их знакомства Рокэ видел Хуана всяким, и с чувством юмора у того всегда были большие проблемы, а тут едва не хихикает, докладывая.
— Кто именно?
— Герцог Окделл. Я сказал, что уже поздно.
— А он?
Юный герцог опять что-то учудил?
— Утверждает, что ему можно, потому что он ваш любовник.
— Да ну? — Вот наглец! — Тогда веди прямо в спальню.
Следовало приготовиться к разговору и посмотреть, что будет делать Окделл, оставленный наедине с сейфом. Вторая попытка? Бессмыслица полная.
Хуан поклонился и испарился.

— Доброй ночи, юноша!
Рокэ с удовольствием разглядывал впавшего в ступор гостя, а тот хлопал глазами, не в силах отвести их от распахнутого халата хозяина.
— Почему вы еще одеты? Не копайтесь, снимайте все, пока я не замерз.
Пристроив на столик бутылку и бокалы, Рокэ уселся в кресло, положил ногу на ногу и стал ждать, пока Окделл отдышится. За полчаса, предоставленные ему, к сейфу герой не приближался, на кровать косился с опаской и торчал у окна, словно узник, мечтающий покинуть темницу. А, может быть, и мечтал, но зачем-то же приволокся, и даже позволил отвести себя в спальню без обычного «да как вы смеете!» Рокэ уже стал скучать по любимой присказке.
— Я... нет, я не думал, что... я не хотел!
— Как это обидно, — посетовал Рокэ, присматриваясь. Так уж и не хотел? Или просто не привык анализировать собственные желания? Или это он стареет и видит то, чего нет? — А я надеялся развлечься. Ах, герцог, нынче так трудно отыскать хороших слуг. Вообразите, мне сообщили, что пришел мой любовник.
Окделл начал краснеть еще с «герцога», и к окончанию речи напоминал алую ройю.
— Простите. Мне было нужно попасть к вам, а этот ваш не впускал.
— И вот, вы попали. Жестоко лишили меня надежд, испортили вечер. Может быть, в возмещение, хотя бы объяснитесь, что привело вас в «обитель зла»? Только сперва налейте вина.

Рокэ занялся халатом, давая Окделлу возможность применить снотворное, или что там у него было. Тот справился быстро, подал бокал Рокэ и уселся, сжав свой в руках.
— Я слушаю.
— Простите, я не хотел, — повинился Окделл нервно. — То есть, хотел, но не...
— Я понял, юноша, не мямлите: время позднее. Вы уже второй раз навещаете меня, ничего не объясняя. Соберитесь с духом и поведайте, что вам нужно. Не стесняйтесь, я, кажется, ничему уже не удивлюсь.
— Можно я у вас переночую, эр Рокэ? Только где-нибудь не здесь. — Окделл повел руками вокруг себя. — Можно где-нибудь на диване.
Похоже, Рокэ переоценил свою бесстрастность.
— У вас в квартире ремонт? Или матушка приехала навестить, и вы теперь прячетесь? И почему у меня?
— Мне нужно.

Разглядывая склоненную голову и упрямую прядь, смешно торчащую на затылке, Рокэ подумал что-то вроде «Леворукий, за что?» и встал.
— Идите, юноша. Вас проводят.

Бедный Окделл выскочил, забыв оставить бокал. Рокэ поглядел свой на просвет и вызвал Хуана. Анализ будет готов к утру, а сейчас, и правда, пора спать.


В бокале оказалось чистое вино без малейших примесей, в бутылке — тоже. Рокэ хмыкнул и решил подождать, как станут развиваться события; они же не замедлили.

Фердинанд Оллар простудился. Рокэ навестил своего друга в его доме, и, возвращаясь, услышал весьма интересную беседу. Точнее — ссору. «Ее величество» Катарина орала на своего друга Штанцлера, не выходя, впрочем, из роли утонченной эреа.
— Вы с ума сошли, Август? Отравить?! Рокэ же предупреждал, что в случае его смерти документы лягут на стол Фердинанда и трех самых читаемых журналов Талига! А если бы сопляк проговорился...
— Да кто стал бы его слушать? Убийца, отравитель самого Рокэ Алвы! Да его бы растерзали прежде, чем успели бы допросить.
— А если бы перепутались бокалы?
— Тоже неплохо: Рокэ Алва отравил своего любовника. Никто не обратил бы внимания на какие-то там документы: такая сенсация. Зато мы бы избавились от проблемы. Да успокойтесь же, Катари. Ваш надорский воздыхатель не смог даже кинуть в бокал таблетки.
— А вдруг Рокэ узнает, что его пытались отравить? Я не собираюсь вас выгораживать, Август.
— Он не узнает. Окделл уверен, что это снотворное.
— Рокэ нам выгоден живым: он молчит. Уж не знаю, ради своей выгоды или моего мужа, но молчит. Мне не хотелось бы нарушать это равновесие, так что прекратите самодеятельность, Август. И заберите у этого недоумка доказательства.

Рокэ на цыпочках отошел от двери и заспешил к машине. Недоумку, конечно, рано страдать бессонницей, но лучше поспешить.

Окделл в выходной не надевал ничего, кроме потертых шорт. В этом Рокэ не без удовольствия убедился, отодвигая его с пути и входя в квартиру.
— Эр Рокэ?
— Вы дважды являлись в мой дом, юноша. Я решил, что пришла пора ответных визитов. Вы не заняты?
Он был не занят: на кровати, обложкой вверх, лежала книга, на тумбочке валялись огрызки и почти неразборчиво бормотал телевизор.
— Впрочем, я ненадолго, — успокоил Рокэ изумленного хозяина. — Хотел пожаловаться: в последнее время я отвратительно сплю.
Мальчишка залился краской до самых бровей и, заикаясь, поинтересовался:
— И причем тут я?
— Думаю, мне поможет снотворное.
Кровь отлила от лица Окделла мгновенно. Рокэ загляделся: такие метаморфозы.
— Я не понимаю, эр Рокэ...
Один шаг, и дурачок в совершенно невыигрышной позиции. Рокэ подался вперед, и, даже не прикасаясь, вынудил Окделла вжаться в стену.
— Просто отдайте мне эти кошкины таблетки, Ричард, — мягко попросил он. — Вам еще рано пить снотворное. А если ваш «друг семьи» спросит, скажите, что я в порыве страсти опрокинул бокал.
Соображал Окделл быстро. Удивленно распахнутые глаза прищурились, и Рокэ приготовился к обвинениям.
— В туалете же нет камер? — полуспросил Окделл. — Это все знают.
— А я слышу сквозь стены, — доверительно выдохнул Рокэ. — И это тоже все знают.
— А-а, к Леворукому! — Окделл рванулся к шкафу, достал из кармана пиджака облатку и швырнул ее в Рокэ. — Пожалуйста! Что-то еще?
— Спасибо, юноша. Отдыхайте дальше.

Рокэ аккуратно прикрыл за собой дверь, сунул в карман прихваченные с тумбочки у входа ключи, и стал спускаться по лестнице. Во что бы не играл надорский герцог, вряд ли у него хватит сноровки раздобыть еще один яд. Да оно и к лучшему.

— Слушаю, соберано?
«Альберто» — вспомнил Рокэ имя вытянувшегося перед ним сотрудника. Еще один «племянник». Иногда Рокэ казалось, что у него под началом собрались все отставники кеналлийской и марикьярской спецслужб. Интересные связи у его мажордома. Но пока ни один «племянник» ни «дядюшку», ни Рокэ не подвел.
— Вот ключи и адрес. Сделайте дубликаты, проверьте квартиру на прослушку и камеры, установите наши.
— Могу я узнать цель сбора информации?
— Охрана. Идите, Берто.
— Слушаю, соберано.

Окделл не водит машину, не пьет, не таскается по ночным клубам. Но он все еще может «покончить с собой от несчастной любви», да вот, хотя бы и к Рокэ. Хватит одного самоубийства. Тем более, этот дурачок все завещал сестре и доложил об этом всякому, кто желал слушать.


— Эр Рокэ!
Да что ж такое? Молодой человек таскается в его кабинет, как к себе домой, Ах, да! Они же теперь «любовники».
— Что случилось на этот раз? Дать вам водички или сами успокоитесь?
— Она приехала!
— Кто именно?
Если матушка, то волнение любящего сына понятно. Рокэ беседовал с герцогиней Надорской всего один раз, и ему хватило.
— Айри. Я говорил ей сидеть дома, а она...
— Вы сообщали о женихе?
— Матушке. А Айри просто воспользовалась первым предлогом, чтобы сбежать из дома. Ну, куда я ее дену теперь? Тут и так творится Леворукий не разберет, что.
— Сестра поселилась у вас?
Рокэ вдруг обнаружил, что даже не удивляется тому, что Окделл прибежал к нему со своими проблемами. Более того, пытается их решить, как будто так и надо.
— Да. У меня только одна спальня, а снять квартиру не получится.
«Не получится». Денег тебе не хватит, но мы же гордые.
— Присядьте и берите перо.
Окделл схватил подарок Фердинанда на юбилей, словно это была простая ученическая ручка, и с готовностью уставился на Рокэ.
— Пишите: «Я, герцог Окделл, дарю свои акции герцогу Рокэ Алва...»
Половину он все-таки написал.
— Что?
— Ну, попробовать стоило, — пожал плечами Рокэ, стараясь не рассмеяться. — Ладно, пишите заявление от имени своей сестры: «Прошу принять меня на должность секретаря...» и так далее.
— Секретаря кого? — осторожно уточнил Окделл.
— Кого... — Рокэ для вида подумал, хотя кандидатура была одна. — У Придда недавно уволилась помощница.
— К Спруту?! Да он же...
— Единственный, к кому по доброй воле не сунутся ни Манрики, ни Колиньяры. Впрочем, мое дело — предложить. Думайте сами.
Окделл покусал позолоченный колпачок, постучал пером себе по носу, и, решившись, быстро дописал заявление.
— Это все, или еще какие-то беды?
Отказать себе в хулиганстве Рокэ не захотел, и растрепал волосы Окделла, снова вогнав того в краску. Мальчишка построжел, пригладил прическу и поднялся.
— Нет. Спасибо за помощь. Чем я могу...
Стук в дверь избавил Рокэ от необходимости отвечать, но прощальный взгляд Окделла обещал вернуться к вопросу при первой же возможности. Фамильная гордость — это вам не кот чихнул. Попросить, что ли, фамильный замок? Еще отдаст. А соберано Кэналлоа не пристало требовать дорогих подарков от любовника.


Несколько дней Окделла было не слышно и не видно. Рокэ расслабился, перестал прислушиваться к шуму в приемной и проверять камеры слежения. И совершенно зря: на четвертый день за дверью раздались громкие голоса, два из которых Рокэ опознал, как собственного секретаря и главу технологов, а вот третий — девичий, точно не знал.
— Простите, соберано...
Секретаря просто смели в сторону. Вихрь напомнил Рокэ Окделла в платье, и когда видение заговорило, Рокэ на секунду засомневался, в своем ли он уме.
— Как вы смеете! — провозгласила дама.
— Простите, соберано. Эрэа...
— Я вам не эрэа! Отстаньте!
Рокэ кивком отпустил секретаря и посмотрел на Придда. Тот невозмутимо вдвинулся в кабинет и застыл у дверей.
— Чему обязан столь бурному началу знакомства, госпожа?..
— Айрис Окделл.
Ну, разумеется.
— Как вы могли?!
— Уточните, что именно?
— Как вы могли уволить моего брата?! Обвинить в воровстве герцога Надора — это... это...
Рокэ показалось, что она тоже сейчас начнет задыхаться, но дама справилась с собой и упала на придвинутый Приддом стул.
— Прошу прощения, госпожа Окделл немного взволнована, — обронил тот и застыл теперь позади стула.
— Я заметил.
— Ах, вы заметили! — снова взвилась «госпожа». — И как вы оправдаетесь?
— В чем я должен оправдываться?
Рокэ быстро перебрал в уме последние сводки. Об Окделле там точно ничего не было.
— Вы — бесчестный человек! Сперва опозорили моего брата, использовали его, а теперь хотите выбросить вон? Не получится! Я пойду к руководству! Я дойду до Оллара и все ему выскажу! Я не позволю...
— Господин Манрик обнаружил неточности в документах, провел расследование и обнаружил виновника, — пояснил Придд.
— Провел расследование? — Какая прелесть. — Нанял детективов или привлек полицию?
— Своими силами.
— Ясно. Госпожа Окделл, простите за бестактный вопрос: ваш брак с Леонардом Манриком решен?
— Да я скорее за вас выйду! — возмутилась дама.
— Благодарю за честь, но лучше не надо, — от неожиданности Рокэ едва не рассмеялся. — Так где сейчас ваш брат?
— Дома. И я требую...
— Я подчиняюсь воле прекрасной эрэа! — Рокэ поднялся, предлагая даме руку. От неожиданности она позволила проводить себя до дверей. — Поверьте, я разберусь с возникшим недоразумением.
— Недоразумением?! Дик уже два дня сам не свой! Да он даже яблоки в детстве не воровал!
— У вас очень благородный брат, госпожа Окделл. Не волнуйтесь, все будет хорошо. Господин Придд, будьте добры, проводите даму.

Придд кивком попрощался и вывел сестру Окделла за дверь. Святая Октавия! Как он с ней работает? Оказывается, братик еще вполне вменяем. Вот тебе и ледяной Надор.
Манрику бы радоваться, что избавился от такой невестки, а он затеял мстить, да еще и через голову Рокэ, дурачок.


Рокэ потратил пятнадцать минут: пара документов, запись телефонного разговора — и господин Манрик раскаялся в опрометчивом решении самому провести расследование, минуя профессионалов, то есть Рокэ. «Непозволительная оплошность! Недопустимая самонадеянность! Больше никогда!» Спустя еще полчаса отыскалась досадная неточность в расчетах, выяснилось, что никакой недостачи не было, и заявление Окделла об увольнении по собственному желанию полетело в корзину для бумаг. Манрик нервно следил за Рокэ, ожидая, чего еще тот потребует.
— Не слишком умно, Леонард, — Рокэ покачал головой, вставая. — Даже уволенный, Окделл через неделю войдет в совет акционеров.
— Я извинюсь.
— Это ваши дела.

Рокэ ушел недовольным. Вроде бы и победил в этой глупой недоинтриге, но как-то хмуро смотрел Манрик, да и дернулся после слов про «неделю» очень заметно. Они там что, уже наняли киллера вскладчину? Но тогда под окнами дамы должна стоять очередь из женихов.


— Эр Рокэ...
А «эр Рокэ», оказывается, скучал. Надорский герцог соскочил с подоконника и едва не свалился на пол.
— Осторожней, юноша. Труп в туалете навредит репутации нашей компании. Что вы вообще здесь делаете?
— Жду вас.
— Моей репутации тоже не пойдут на пользу слухи о том, что мы встречаемся в туалетах. Раньше вы не стеснялись заходить ко мне в кабинет.
— Я хотел, но там все время какие-то люди.
— Разумеется. В компании кроме нас с вами работает множество других людей.
— Не издевайтесь! — мальчишка выпрямился и перестал, наконец, отводить глаза. — Я хотел извиниться за сестру. Она не должна была устраивать вам такое.

Рокэ выбросил в урну салфетки, подхватил Окделла под локоть и повлек к себе в кабинет. В его возрасте уже неприлично устраивать тет-а-тет в туалетах. Окделл покорно упал в кресло и сжался, когда Рокэ навис над ним, разглядывая в упор.

— Скажите, юноша, почему вместо того, чтобы прийти ко мне, как делали постоянно и по всяческим пустякам, вы написали это ызаргово заявление и позволили считать себя вором? С вашим-то гонором?
— Манрик сказал, что меня обвинят публично, будет суд, газеты. А, если я уйду сам, он не станет давать делу ход.
— Вы воровали?
— Да как вы смеете?!
— Так почему не боролись?
— Он сказал, что это ваше распоряжение! — проорал Окделл и зажмурился. — Что вы хотите публичного расследования и подготовили все документы! И я подумал, что...
— Что вы подумали? — мягко поторопил Рокэ.
— Что с вами бороться бесполезно. Если вам нужно, вы и не такое можете.
— А прийти и вызвать меня на дуэль?
— Да я видеть вас не хотел, — выдохнул Окделл и отвернулся. — И Айри говорить не хотел, но она все равно вытянула из меня все и помчалась требовать справедливости.
— Кстати, о вашей сестре...
Окделл выпрямился и изобразил суровое лицо.
— Она переехала в гостиницу. Мы поссорились и я ищу нотариуса, чтобы переписать завещание. Не подскажете, к кому обратиться?
— Обратитесь к баронессе, — посоветовал Рокэ. — У нее множество знакомых.

И она в два дня донесет до всех заинтересованных, что герцог Окделл перестал быть мишенью. К концу недели Катарина снова станет лучшим другом и феей для бедного поросенка.
— Благодарю, я так и сделаю... Эр Рокэ?
— Ну, что вам еще, юноша?
— Это правда, не вы?
Наверное, Рокэ изменился в лице. Во всяком случае, он предположил именно это, когда Окделл перестал улыбаться, ойкнул и с задушенным «извините!» выскочил за дверь. Ах ты, неблагодарный свин!


«Свин» снова затих, но, наученный горьким опытом, Рокэ не расслаблялся. Марианна справилась со своей миссией: по фирме пошли слухи, что Окделл выгнал сестру за отказ выйти за Манрика, споры, виноват ли в этом Валентин Придд, или сам Рокэ, вскруживший девице голову и ставший причиной семейной ссоры. Как обычно — никто ничего не знал наверное, версии высказывались одна другой краше, и вскоре Рокэ обзавелся тремя детьми от Айрис Окделл, спрятанными в Надоре, а сама дама — ненавистью к брату, укравшему у нее любовника.

Катарина, разумеется, была в курсе всех новостей, и следующий визит нанесла не в офис компании, а сразу в квартиру Окделла. Очередной «племянник» возник в кабинете Рокэ, переключил камеры на его мониторе, испарился и вернулся с чашечкой шадди. Рокэ вздохнул, поудобнее вытянул ноги и приготовился к спектаклю.

— Госпожа Оллар?
— Ричард! — дама сжимала в руке платок и глаза ее сверкали непролитыми слезами. — Я не помешаю?
Окделл отступил, давая гостье пройти.
— Нет, конечно нет! Что случилось, Катари?
— Ах, Ричард!
Возникла заминка: Окделл предлагал стул, бегал на кухню за водой, Катарина благодарила и отказывалась. Рокэ скучал. Не лучшая идея — заявиться в гости к одинокому мужчине без сопровождения, тем более, если муж так ревнив, как утверждала сейчас госпожа Оллар, нервно комкая платочек и оглядываясь на дверь.
— Я сейчас встречалась с Рокэ Алвой, — добавила она, всхлипывая. — Этот ужасный человек снова и снова мучает меня, и я ничего не могу сделать!
Судя по выражению лица, Окделл представил себе ни много ни мало — оргию. Катарина тоже заметила, что неловко выразилась, и бросилась исправлять положение: сегодня она была в роли несчастной девы, а не блудницы поневоле. Рокэ рассмеялся и допил оставшийся шадди одним глотком.
— Мы встретились в кафе. Он угрожал мне. Как будто я еще недостаточно уничтожена. О, если бы дело было в деньгах или репутации — я давно бы уже рассказала все мужу и уехала — все равно куда. Но дети! Я не могу...
Она прикрыла лицо платком. Хрупкие плечи вздрагивали. Окделл сидел напротив, едва сдерживая негодование и желание утешить бедную даму.
— Катарина! Прошу вас!
— Но он требует... он требует невозможного! Он хочет, чтобы муж передал ему в управление наши акции.
— А ваш муж?
— Фердинанд согласился. Он ни в чем не может отказать этому ужасному человеку. Теперь им требуется моя подпись. На сегодняшнем совете об этом объявят, и вся компания окажется в руках Рокэ Алвы. Мы будем бесправны, а Алва станет творить, что вздумается.
— Но ведь есть другие акционеры.
— У остальных слишком мало акций. Уже сейчас совет делится на два лагеря. Дорак умел лавировать между ними, но Дорак болен. Рокэ, даже без Савиньяков и вас, все равно в большинстве. Я отказалась подписывать. Я уже однажды предала мужа, и больше так не поступлю. Но мои дети...

Дама снова расплакалась. Окделл помчался за водой, потом они долго прощались, а Рокэ думал. Совет акционеров собирается через два часа. На повестке дня — вопрос о слиянии с фирмой Ракана, и на очень невыгодных для Талига условиях. Возможность слияния обсуждали уже полгода. Рокэ, Савиньяки и Дорак были категорически против, Катарина со Штанцлером и их подпевалы — за. Сам Оллар во всем слушался вовсе не Рокэ, а собственную жену. Савиньяков сослали, Дорак попал в больницу, и вот теперь, при таком раскладе появляется новый член совета — Окделл. И он достаточно заведен, чтобы при голосовании поддержать Катарину и Штанцлера. Блестяще, ваше величество! Кошка вы драная!

Рокэ посмотрел на стоящего посреди комнаты встрепанного Окделла и отключил трансляцию. Нужно как-то выплывать из того дерьма, в которое их макнут через два часа. Рокэ открыл папку с досье Альдо Ракана и попытался читать. Бесполезно: он знает ее наизусть и может цитировать, а толку-то что? Поленился возиться, пожалел поросенка, хлебай теперь. Благородно и глупо, совсем в духе предков. «Против ветра», как полагается? Ну, давай, давай.


В приемной не было секретаря, зато был Окделл. Стоял, сгорбившись, сунув руки в карманы, и смотрел пристально и изучающе. Рокэ даже оторопел на секунду.
— В чем дело, юноша? Что вы так тщательно рассматриваете?
— Хочу понять, сколько в вас...
Замялся, видимо, подбирая слово. Рокэ помог — не жалко.
— Бесстыдства? Наглости? Закатного пламени?
Мальчишка мотнул головой, продолжая есть Рокэ глазами.
— Вы дурной актер, эр Алва.
— Это от того, что я устал от вас, юноша. И не только от вас. А сейчас меня окунут в дерьмо, не без вашей помощи, эр Поросенок.
— Вепрь! — взвизгнул Окделл, краснея от негодования.
— Ах, простите! — Рокэ не мог сдержать смех, рассматривая сведенные брови и горящие негодованием глаза. — Не принимайте близко к сердцу. Мы ведь все тут играем, так или иначе, не правда ли?
— Вы не играете! Вы...
Вот этого Рокэ не ожидал: его сграбастали за грудки и дернули так, что он едва не потерял равновесие. Поцелуй был неумелым, жестким и очень злым. Он не ответил, и Окделл отпустил, вопреки ожиданиям, не пряча глаза.
— И что это было?
— Думал, хоть это вас заткнет.
Рокэ рассмеялся опять: каков дурачок.
— Чтобы меня заткнуть, нужно что-нибудь большее. Вам есть, что мне предложить? — Рокэ огладил взглядом выпирающую ширинку Окделла. Тот словно не заметил, даже глаз не отвел, так и продолжал пялиться. — Помнится мне, есть.
Ответа Рокэ не получил. Окделл отодвинулся, потом отвернулся и рванул к выходу, словно его тут ловили, а он спасал свою жизнь. Рокэ переждал пару минут и двинулся следом.

Когда он явился в конференц-зал, все уже были в сборе, ждали его одного.


Расположение персон за столом было говорящим: во главе сидела чета Олларов, рядом пустовало место Дорака, по другую руку размещались подпевалы: Штанцлер, старшие Манрик и Колиньяр, и пара личных секретарей. Напротив уселся Рокэ, через два пустовавших стула — Придд, Валмэ и поверенный фок Варзова. Окделл — случайно или намеренно — угнездился на другом конце стола, прямо напротив своей хрупкой музы, изредка бросающей на него печальные взгляды.

Заседание начали с представления господам нового члена совета, и, вместо того, чтобы слушать Штанцлера, Рокэ рассматривал решительного Окделла и думал: а что это сейчас было? Поросенок должен был кинуться на него с кулаками, ну или, на худой конец, с истеричными воплями, а вместо этого полез целоваться. Узнавал на рецепшене, выходил ли Алва сегодня обедать. Разведчик. А теперь сидел, как ни в чем не бывало, игнорируя все старания Катарины, а ведь та только что из платья не выпрыгивала, пытаясь привлечь внимание жертвы и не привлекать — всех остальных. Ладно, скоро все разъяснится, а пока подождем.

После приветственных аплодисментов все напряглись, ожидая главного блюда вечера. Штанцлер потянул к себе кожаную папку с золочеными уголками и начал:
— Итак, господа. Мы с вам собрались здесь сегодня, чтобы принять окончательное решение по вопросу слияния «Звезды Талига» с «Великой Талигоей».
— Прошу прощения, — встрял Валмэ немедленно, — такой серьезный вопрос не может обсуждаться без участия всех акционеров. А я вижу отсутствие графов Савиньяк и всеми нами уважаемого господина Дорака.
— Мнение этих господ мы имели счастье услышать в процессе многомесячного обсуждения, — возразил Манрик, косясь на Олларов.
— Именно! И то, что они не соизволили прибыть на столь важное заседание, лучше всяких слов показывает нам, что результат им не интересен, — подвел итог Штанцлер. — Итак, голосуем.

Ах, не соизволили? Сообщение о заложенной в самолет взрывчатке уже облетело все талигойские СМИ. Рокэ не сомневался, что бомбу не найдут, но вылеты в столицу отменили до конца разбирательств. А Дораку внезапно прямо с утра стало хуже. Не соизволили, да.
Рокэ попытался поймать взгляд Оллара, но Фердинанд был занят своим телефоном, зато Катарина злорадно улыбнулась.
— За, — кивнула она. Очередная слишком тяжелая сережка крутнулась и зацепилась за кружевной воротник.
— За, — поднял руку Штанцлер. — Вы, господа?
«Господа» прихлебатели проголосовали, как от них и требовалось. Рокэ качнул головой:
— Нет.
— Против, — Валмэ развел ладонями, словно извинялся.
Поверенный сухо сообщил:
— Против.
Придд молчал.
— А что нам скажет господин новый член совета? Что ты решишь, Ричард?
Окделл перевел взгляд со столешницы на друга семьи, потер переносицу и сказал:
— Я не знаю.
Разумеется, ему не потрудились передать документы для ознакомления, ведь официально он еще не был членом совета. Зато решения требуют прямо сейчас.
— Что ты думаешь о слиянии нашей корпорации с фирмой Ракана? — напоминающим тоном протянул Штанцлер.
Окделл боднул воздух лбом.
— Что я могу думать, не будучи знаком с ситуацией, не посмотрев документы?
— Так вы отказываетесь голосовать? — тут же уточнил Манрик.
— Нет. Я прошу совет дать мне время ознакомиться с документацией. Я ведь имею на это право?
— Теоретически...
— Согласно внутреннему уставу, если один из членов совета по уважительной причине не смог изучить вопрос, ему предоставляется такая возможность, — равнодушно процитировал Придд. — Не помню пункт. Поискать?
— Не стоит. — Фердинанд Оллар поднялся и обвел взглядом зал. — Господа, повторное заседание по этому вопросу назначается на завтра, на восемь утра. Господин Окделл, документы нельзя выносить из здания.
— Я просмотрю все прямо здесь, — заверил Окделл, хватая пущенную по столу в его сторону папку. — Господин Придд, могу я просить вас остаться и разъяснить мне некоторые моменты?
Придд кивнул и остался сидеть. Остальные потянулись к выходу. Рокэ придержал дверь Катарине, так и не поймал взгляд Фердинанда и кивнул своим людям на вход в конференц-зал: пусть присмотрят.


Сам тоже присматривал, пока был на работе, а когда уезжал домой, Придд с Окделлом еще сидели, перебирая бумаги. А ведь Придд промолчал. Зараза.


Утром Окделл явился помятым и заспанным, но подбородок гордо торчал вперед, а губы были сжаты: Окделл явно опасался зевнуть во весь рот.
— Итак...
Фердинанд Оллар знаком остановил Штанцлера и приказал:
— Голосуем.
Спешка была объяснима: в соседнем кабинете ждали приехавшие заключать сделку Эпинэ с неразлучным Карвалем и личным ассистентом Альдо Ракана, рыжеволосой красоткой Мэллит.
Все послушно повторили вчерашние реплики, Придд опять отмолчался, Окделл выдохнул, нахмурился и объявил:
— Я посмотрел документы, но, если честно, до конца так и не разобрался.
— Вы можете передать право голоса, — ласково пропела Катарина, — тому члену совета, которому доверяете.
— Хорошо.
Рокэ заметил, как она задержала дыхание, и с досадой обнаружил, что поступил так же.
— Я передаю право голоса — только в этом вопросе, — Окделл уставился в свое отражение в столе, — герцогу Алва.
Есть! Катарина откинулась в кресле, пытаясь скрыть злость, остальных Рокэ не рассматривал. Теперь Придд.
— Господин Придд, вы так и не высказались.
Придд любезно кивнул, словно Рокэ вернул ему оброненный платок, и высказался:
— В данном случае я предпочту поддержать герцога Окделла. По личным причинам.
Причины не назывались, но все явно подумали про ту, что звалась Айрис Окделл и могла получить наследство, если братец сменит гнев на милость и разрешит девице выбрать мужа самой. Умный ход, хотя Окделл явно не оценил.

Может быть, Фердинанд Оллар не умел управлять компанией, зато считать он умел хорошо.
— Сорок против сорока. Прекрасно.
— Можно отложить голосование до возвращения остальных.
Оллар кивнул и предложил руку жене.
— Разумеется, Рокэ. Вернется Дорак или Савиньяки, и за кого же они проголосуют своими процентами? Все свободны, господа.
Рокэ проводил супругов до кабинета, еще раз полюбовавшись прекрасной Мэллит. К Окделлу он подходить не рискнул. Сам найдет, любовники они или кто, в конце-то концов. Вон, никто кроме Рокэ даже не удивился. Ай да Поросенок. Ее величество горло ему перегрызет.


На работе, к сожалению, приходилось еще и работать, поэтому очнулся Рокэ только когда его вызвали по внутренней связи в кабинет Олларов. Войдя, он обнаружил взбешенного Фердинанда и растрепанную - когда это случалось? на его памяти - никогда! — Катарину.
— В чем дело?
— Понимаешь, Рокэ...
Окделл успел попасть в неприятности, не спускаясь с этажа руководства.

Фердинанд явно старался держать себя в руках. Катарина же изображала испуг и прятала глаза.
— Ричард Окделл явился сюда и предложил мне свое право голоса взамен на... — Рокэ кивнул, не вынуждая даму озвучивать очевидное. — Я отказалась. Он настаивал. Охране стоило труда вывести молодого человека из кабинета.
А начальник охраны снова не в курсе. Пора уволить Валмэ с волчьим билетом. Но как много успел Окделл за какой-то час!
— Полиции сообщили?
Между супругами произошел безмолвный, но содержательный диалог: Катарина яростно блеснула очами, Фердинанд виновато улыбнулся ей и повернулся к Рокэ.
— Мы не привлекали полицию.
— Почему?
Рокэ было очевидно, почему: его пожалели.
— Я понимаю, как ты расстроен, Рокэ.
Ну, разумеется: Окделл ведь его «любовник» и вдруг такое.
— Надеюсь, вы уладите свои разногласия, так же не привлекая посторонних.
— Вот прямо сейчас и улажу! — рявкнул Рокэ, устремляясь к выходу. Но Оллар его не отпустил.
— Ты сейчас не можешь быть объективен, Рокэ.
Ты тоже. Когда дело касалось жены, Фердинанд превращался в бешенного быка, видящего перед собой красную тряпку.
— Ваш Поросенок...
— Вепрь, — машинально поправил Рокэ и поймал на себе удивленные взгляды обоих. — Хорошо. Мой заместитель настолько беспристрастен, насколько может быть слепой судьба. Он разберется.
А Рокэ потом разберется, почему его снова не поставили в известность о том, что творится под носом.
— Рокэ, ты же понимаешь, что я не могу оставить подобное поведение без ответа.
Телефонная трель прервала накалившуюся беседу. Оллар взял трубку.
— Да. Разумеется, буду. Рокэ...
Рокэ выпрямился. Оллар собирал документы в портфель. Катарина смотрела насмешливо, не забывая горестно вздыхать и кутаться в плед.
— Мне необходимо уехать. Побудь, пожалуйста, с Катари.
Как не странно, к нему Фердинанд никогда не ревновал.
— Конечно. Я позабочусь о твоей супруге.
— Я заеду за тобой через два часа, дорогая.
Дама закрыла глаза, изображая изнеможение. Значит, у Рокэ всего час. Фердинанд вышел, прикрыв дверь, и Катарина тут же выпрямилась.
— Итак, ваше величество, что вы хотите?
— Проценты Окделла в мое полное распоряжение. И, возможно, тебя?
— Обойдешься.
— Так мало ценишь мальчишку?
— Какая разница? Впрочем, можем поторговаться.
Рокэ снял с шеи цепочку, подтянул поближе ноутбук Фердинанда и вставил флешку.
Катарина с честью выдержала просмотр собственных переговоров с послом Аггариса и торг с дриксенцем, и захлопнула ноутбук на первых секундах третьей записи.
— У тебя есть копии.
— Но их не так просто достать и продемонстрировать.
— Что ты хочешь?
О, Рокэ мог предъявить целый список, но решил не наглеть: Катарина выглядела слишком взвинченной, как бы не кинулась.
— Окделла. Возвращения Савиньяков...
— Соскучился без любовников?!
— Не разочаровывай меня, дорогая. Выпустить Дорака из этой его клиники, хватит уже лечить здорового человека.
— У него слабое сердце.
— Но не мозги. И я форматирую флешку.
— Окделл?
— Ты оставляешь его в покое. Вы — вместе со Штанцлером.
— А для себя?
Рокэ пожал плечами. Для себя он давно хотел только покоя. Ну, может чуть-чуть Окделла, но вполне можно и обойтись.
— Никакого слияния. Как ты не поймешь: Ракан тебя с потрохами сожрет!
— Или я его.
Раттоны — один другого достойней. Как Фердинанда угораздило связаться с этой бледной красой? Рокэ знал его с детства — и пропустил момент.
— Ну-ну. Без нас, пожалуйста. Пойду добывать Окделла.
— Надеюсь, Валмэ запер его в подвале и пытает огнем!
Вот уж тут Рокэ был спокоен: Валмоны чувствуют, что нужно делать, как акулы чувствуют кровь — и не ошибаются никогда.
— Что ты скажешь мужу?
— Правду. — Катарина пожала плечом и достала из сумочки косметичку. — Хотела получить право голоса, использовала момент.
Рокэ не стал спрашивать «Как он с тобой живет?» Фердинанд был нормальным, хорошим парнем, пока не съездил в Южную Придду и не приволок жену — красавицу с маками в волосах.

Флешка отформатировалась, и Рокэ кинул ее Катарине в подол.
— Попробуешь изменить условия — пожалеешь.
— Ну что ты.
В чем-то она была честна до сих пор. В презрении, пожалуй. В ненависти. В ревности.
— Я не враг твоему Поросенку.
Достанет и этого. Рокэ не привыкать к врагам, а Окделл пусть живет спокойно.
— Я не враг тебе, пока ты...
— Фердинанд в надежных руках, Рокэ. В любящих руках.
Ну, хотя бы так. Курицу, несущую золотые яйца Катарина точно резать не будет. Пока не подвернется другая.


Фердинанд вернулся раньше, чем обещал, позвонил из машины, и Рокэ с облегчением вручил даму ее охране. Теперь можно и в подвалы.

«Подвалы» находились на одном этаже с владениями Рокэ. Валмэ засунул Поросенка в собственный кабинет и отпустил секретаря, а, встретив начальство, и сам изобразил занятость, схватил со стола ворох бумаг и смылся.

Окделл сидел на стуле посреди кабинета, сгорбившись и засунув руки между коленей. Смотрел в пол. Рокэ обошел это изваяние скорби, уселся напротив, дождался, когда на него поднимут взгляд и спросил:
— Поведайте мне, юноша, за каким ызаргом вас понесло к Катарине?
— Она меня вызвала, — отозвался Окделл устало. — Я пришел, хотел постучать, но услышал голоса.
— И прислушались, — кивнул Рокэ. Ну, разумеется, как не сунуть во все любопытный пятачок? — Вас не учили, что подслушивать некрасиво?
Окделл было вскинулся, но снова потух.
— И кто же беседовал?
— Госпожа Оллар и эр Август.
Разумеется.
— И что вы успели услышать до того, как к ним ворвались? Кстати, юноша, зачем вы вообще влезли в кабинет? Ушли бы себе тихонько, никто бы и не заметил.
Окделл потер лоб и кивнул.
— Да, глупо, конечно. Они там обсуждали... Катари жаловалась, как я ей надоел своими телячьими взглядами и чем-то еще, я не дослышал.

Рокэ сочувственно покачал головой. Прекрасно проведенная комбинация: мальчишка слышит о себе гадости, вбегает, начинает кричать, возмущаться, за дверями всем прекрасно слышно его «как вы могли?!» или что там воспитанный Окделл мог заявить даме. Катарина кричит, Штанцлер зовет охрану. Остается только нажаловаться мужу и предложить мальчишке сделку: проценты против снятия обвинений. Или полиция. Фердинанд уверен, что не отправляет Окделла в тюрьму ради нежных чувств Рокэ, а Катарина — что дурачок сдастся, лишь бы не быть опозоренным на весь Талиг. Да и до маменьки чтоб не дошло, это куда хуже публичного процесса. Но снова вмешался Рокэ — и не получилось. Катарина злопамятна, как Закатные твари. Не вышло с акциями, придумает что-то еще. Куда бы деть Окделла на время, пока все успокоится? Куда вообще этого Окделла девать?
— Вы не ударили ее?
Ну, вот и очнулся:
— Да как вы смеете! — Вот и славно, а то сидел тут, как больной голубь, крушение великой любви переживал. — Я — даму? Да вы...
— Чудесно. Сейчас вас отвезут домой, отдохнете, а после выходных все будет казаться не таким серым.
— А как же полиция?
— В Талиге пока не сажают за праведное возмущение. Дама погневалась, вы понегодовали — уголовно не наказуемо. Езжайте домой, юноша.
Окделл словно сдулся, кивнул и поплелся к выходу. У дверей уже ждал дежурный «племянник».
— Берто, доставьте господина Окделла домой.
— Слушаю, соберано.
— И проследите, чтобы все было в порядке.
— Да, соберано.
Ну, хоть в ближайшие пару дней будет под присмотром, а там поглядим.


Выходные прошли тихо. Рокэ даже заскучал, но ненадолго: в первый же рабочий день Окделл напомнил о себе. Точнее, о нем напомнил Манрик: позвонил и напросился «на пару минут поговорить о неотложном деле». А, явившись в кабинет, достал из папки и протянул Рокэ исписанный лист.
«Заявление. Прошу... по собственному желанию...»
Рокэ пожал плечами:
— А почему, собственно... — и только тут заметил имя. — Опять?
Манрик сдержанно кивнул.
— И зачем вы принесли это мне? Бухгалтерский отдел я пока не возглавляю.
— Дую на воду, — бесстрастно отозвался Манрик. — Так мне подписывать или вы проверите, не писалось ли это с ножом у горла?
Заявление перекочевало из рук Рокэ обратно в папку.
— Увольняйте, раз уж ему так хочется. У вас все?
Дверь Манрик прикрыл почти нежно, стараясь не стукнуть. Надо же, каким тут Рокэ считают истериком. Начальство жалеет, бухгалтерия ходит на цыпочках. Хорошо хоть подчиненные пока не прячутся по углам.
Уволился, значит? И молодец: подальше от Катарины — проживет подольше. Будет на заседания пару раз в месяц ходить, да и жалование у акционеров на пару нолей больше, чем в бухгалтерии. Умный мальчик.

«Умный мальчик» снова подкараулил Рокэ в туалете.
— Эр Рокэ!
Рокэ от неожиданности едва не прихватил молнией рубашку.
— Юноша,что за манера — поджидать людей в туалете? Вы смерти моей хотите?
— Нет...
Ну, спасибо и на этом.
— Так что вы хотели? — поинтересовался Рокэ уже в коридоре.
— Попрощаться.
— Не драматизируйте, юноша: заседания совета акционеров происходят не реже, чем раз в месяц. Соскучиться не успеете. Я-то уж точно не успею.

Ожидавший в приемной Валмэ, увидев Окделла, сунул Рокэ папку и исчез, секретарь растворился следом. Тактичность на грани фантастики.
— Проходите, юноша.
Окделл остановился посреди кабинета, наклонил голову, словно собрался бодаться и глухо выдавил:
— Успеете. Я совсем уезжаю. В Торку.
Рокэ сел было, но, видя, что собеседник продолжает изображать скалу, снова поднялся.
— И зачем?
— Учиться. Менеджмент, управление, финансы. Надоело быть... клоуном.
— А что вы заканчивали, напомните?
— Лаик и бухгалтерские курсы в Надоре.

Рокэ вспомнил: одно время его занимал вопрос, почему окончив военное училище, успешный выпускник не стал делать карьеру в армии, а вернулся домой и занялся бухгалтерией. Причина была в батюшке. Во времена короля Оллара его бы просто казнили за измену, сейчас же ограничились позорной отставкой и ссылкой в родной Надор. Окделла-старшего слишком хорошо помнили в армии, и младшему там делать было нечего.
— Это же вы на него донесли?
— Донес? — Рокэ забыл, как только что сочувствовал наглецу. — Ваш отец поддержал заговор и едва не устроил военный переворот. Я должен был позволить ему это?
— Его втянули! Он бы сам никогда!..
— Его втянули, и он втянулся! И прикрыл тех, кто его втягивал, взяв вину на себя. Ему предлагали выход.
— Предать? Окделлы никогда не были предателями!
— Ему должны были дать пожизненное, а ограничились ссылкой. Вам бы не обвинять, а благодарить.
— Вас?!
— Меня не нужно.

Рокэ мятеж Окделла тоже многого стоил. Ему едва не в глаза говорили, что ждали такого не от тихони-надорца, а от Первого маршала. И все еще ждут. Платой за жизнь старшего Вепря стала военная карьера Рокэ. Хорошо, Фердинанд подобрал, а то сидеть бы ему сейчас в Алвасете, любоваться гранатами и выть на луну от скуки.
— Зачем вы вообще завели этот разговор?
Окделл потер лоб и вздохнул, пытаясь успокоиться.
— Я хотел спросить раньше, но не получалось. Извините, наверное я пойду. До свидания, эр Рокэ.
— Прощайте, юноша.

И этот выскользнул, словно воздушный, не скрипнув дверью. Какие все нынче заботливые, аж тошнит.


И вообще — все раздражали. Крутились вокруг, поглядывая, как на сумасшедшего. Фердинанд звал в очередной круиз, придуманный Катариной — едва отбился. Нет уж, спасибо, твоя змея, сам ее и развлекай. Валмэ таскал по кабакам, Марианна зазывала в гости. Рокэ не понимал, что происходит, пока приехавшие Савиньяки, напившись, не стали в два голоса рассуждать про: «ну и наглая молодежь пошла» и «прибить мало этого Окделла» Вот тут до него и дошло: разумеется! Нахальный «любовник» кинул Рокэ, с неясными намерениями приставал к даме (хотя бы тут не все были в курсе), уволился и уехал так далеко, как смог. То есть, Окделл сбежал, а он теперь страдает? Хохотал Рокэ долго, сквозь смех послал советчиков подальше или хотя бы вон — к Марианне, а к утру, допившись, поехал туда сам.

Постепенно все успокоились, даже Валмэ перестал дуться за выговор, который Рокэ устроил ему сразу после разговора с ее величеством. Оллары бороздили моря, Дорак вернулся и навел порядок, Хуан нанял нового повара; жизнь была прекрасна и удивительна.

Придд иногда упоминал Окделла в разговорах (разумеется, Рокэ не выискивал эти упоминания, но совсем не смотреть записи с камер он ведь не мог). Поросенок учился — вот и все новости. Рокэ, конечно, мог расспросить подробнее, но зачем? Только снова плодить слухи. Он даже Айрис Окделл старался обходить стороной: девице еще не забыли «детей от Рокэ, оставленных в Надоре». Но планомерные ухаживания Придда были так очевидны, что их даже не обсуждали. Интересно, братец приедет на свадьбу?
Право распоряжаться своими акциями он — не так уж неожиданно — оставил именно Придду. Очень умно, кстати: к этому зануде не подкопаешься. Устав компании Валентин знал практически наизусть, слабостей, пригодных для шантажа, не имел и не примыкал ни к одной партии.

А вскоре Рокэ, как и остальным, стало не до раздумий: Альдо Ракан не простил Олларам провалившегося слияния и затеял войну, пытаясь выдавить «Звезду Талига» с рынков Дриксен и Бакрии и поссорить с шадами. Разумеется, у него ничего не вышло, но попытка стоила всем бессонных ночей, еще одного сердечного приступа Дораку и ранения младшему Савиньяку, которого пытались похитить, чтобы шантажировать близнецов.


Потом Рокэ отправился в отпуск, домой, в Кэналлоа, а вернувшись, заметил на руке Придда обручальное кольцо, поздравил и забыл об этом за новой волной разборок с Раканами.

Относительное затишье наступило только спустя два года. Альдо Ракан погиб в случайной аварии, его преемники не смогли удержать на плаву созданную им империю и и развалились на части, а теперь потихоньку сползались к бывшему главному конкуренту и заключали договоры разной степени унизительности.

Рокэ в это не лез, занимаясь своими прямыми обязанностями и радуясь наступившему спокойствию. И, разумеется, сглазил. Когда за спиной послышалось подзабытое уже «эр Рокэ!», сперва решил, что послышалось, потом только заметил, что в приемной снова нет секретаря, и припомнил злорадный взгляд встретившегося Валмэ. Уволить сегодня же!

— Юноша, какими судьбами? Решили навестить сестру?
«Юноша» теперь выглядел не юношей. Загорелый, еще больше вытянувшийся, и, как не обидно, ставший шире самого Рокэ в плечах. Чем его там кормили, в Торке? И кто кормил? И что за дурь лезет в голову?
— У меня стажировка.
Ах, да, Дорак в очередной раз размечтался о пенсии и упоминал, что приедет стажер, которому можно будет доверить дела. Но Окделл?
— А ко мне что вас привело? Да присядьте, наконец, не торчите, как мачта.
Он еще и улыбаться там научился — спокойно и сдержанно. Может, самому в Торку съездить, нервы полечить, загореть, поучиться наглости?
— Благодарю. Хотел поздороваться и спросить...
— И о чем же? — Ну не про отца же опять. — Мы с вами, кажется, все выяснили в прошлый ваш столь же внезапный визит.
Окделл мотнул головой. Нет, все-таки до спокойствия ему далеко, но как притворяется, паршивец. Может он там на театральные курсы ходил?
— Не все.
— Слушаю вас.
Рокэ уже и самому стало любопытно, что два года так не давало покоя Окделлу, что он заявился сюда даже до встречи с сестрой.
— Какой у вас код на сейфе? — выпалил Окделл и все-таки покраснел.
— Что?
Если бы Рокэ что-то держал в руках — непременно выронил бы, а так — просто уставился на Окделла, доводя того до совсем уж алого румянца.
— Юноша, я вас правильно понял?
Окделл дернул шеей, потянул себя за ворот и спросил собственные колени:
— Может быть, пора поменять?

Рокэ снова его рассмотрел, от торчащего вихра на макушке до засунутых между коленок ладоней, и обратно. А может быть и пора? Но лучше, все-таки уточнить:
— А почему так внезапно?
— Внезапно? — подскочил было Окделл, но вгляделся в Рокэ и потух. — А, для вас, наверное да... Хотя мы уже три года, как любовники, вообще-то.
— То есть, вы решили осчастливить меня возвращением?
— Я?.. Да, решил.
— А если у меня уже кто-то есть?
— А у вас есть?
Рокэ обошел стол, выдернул Окделла из кресла и притянул к себе. Тот окаменел, став поистине незыблемым.
— Ну что же вы? За три года могли и привыкнуть.
— Ага.
Мальчишка честно попытался расслабиться. Рокэ не стал издеваться и отошел, мимоходом пригладив вихор.
— Ну, вы куда?!

Что ж, пароль можно и поменять. Рокэ пожал плечами, скорее споря с собой, чем отвечая Окделлу. Возможно, это будет недолго, но скучно уж точно не будет.
— Работать, юноша. До окончания рабочего дня еще пять часов. Идите к Дораку.
— А?..
— А сейф по-прежнему у меня дома, там и будем... менять. После работы.
Окделл кивнул, потер лицо, снова кивнул.
— Я тогда... вечером?
— Вечером.
— Ладно.

Заглянувший в кабинет Валмэ, тихо отступил, прикрывая за собой дверь. Шеф лежал в кресле, покруживаясь из стороны в сторону и разглядывая потолок. Может, уволиться самому, пока не поздно?
— Марсель, зайди-ка ко мне, есть разговор!
Очевидно, поздно. Леворукий побери этого Окделла! А как хорошо и спокойно было все эти два года!
— Марсель, я жду.
А, может, еще пронесет?
— Марсель!