Draco Spelaeum

от synant
максиAU, ангст / 18+ слеш
27 мая 2017 г.
07 авг. 2017 г.
6
23898
1
Все
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
Название:      Draco Spelaeum
Бета: captain_fonduue (1-2), orlyn
Рейтинг: NC-17
Пейринг: Драко Малфой/Гарри Поттер, Новый Мужской Персонаж/Новый Мужской Персонаж, Гермиона Грейнджер/Рон Уизли, Маркус Флинт/Оливер Вуд
Жанр: AU/Angst/Hurt/comfort
Размер: макси
Краткое содержание: Прошло несколько лет с финальной магической битвы. Многое изменилось, и Гарри Поттер в том числе: он выбрал совсем не ту профессию, которую от него ожидали. Теперь он один из самых известных журналистов Британии, работающий под началом Криви. Ему поручено написать рецензию на только что открывшееся казино в центре Лондона. Всё бы ничего, да только его владельцем является Драко Малфой.
Дисклаймер: I own nothing. Мир является собственностью Дж. К. Роулинг.
Примечания: В названии присутствует латынь — Spelaeum в переводе: убежище, логово. Следовательно название переводится как «Логово Дракона».
Achtung! Автор дженовик по натуре. Вы предупреждены.
В фф появляются и другие пейринги помимо тех, что в шапке, однако эти пары более раскрыты в сюжете.
AU, где совершеннолетия достигается в 16 лет и все персонажи достигли возраста сексуального согласия т. е. 16 лет. (Используются кодексы/права Великобритании.)
1) OOC. На то есть причины, особенно в связи с Поттером. Хотя и Малфой недалёк.
2) Гет (графический) связан с Малфоем. А также гет по отношению к другим парам.
Линия повествования: Малфой; Поттер. Идея замкнутого пространства.
Light!UST особенно в начале фф. Мешанина из канона, кинона и фанона = штампы. Условный уизлигад, дамбигад. Проскальзывают призрачные намёки на БДСМ, упоминаются практики флагелляции, бондажа и спанкинга, что на деле весьма-весьма от него далеки. Посему нет BDSM в предупреждениях. Скорее кинк как он есть. Седьмой курс частичное AU.
Мат, алкоголь, курение и вуайеризм и много кинков. А также автору хочется напомнить, что героям по двадцать лет. Максимализм, опасность, глупость. И самоидентификация.
Драко Малфой для визуализации: http://www.pichome.ru/image/f5i
Плагиат в плагиате, всё не ново, всё как старый добрый скотч давней выдержки. Авторский только ООС и то не весь. Автор не претендует на оригинальность, очень любезно просит пинать за необоснуй, если такой имеется.


«Встреча двух личностей подобна контакту двух химических веществ:
если есть хоть малейшая реакция, изменяются оба элемента»


— Карл Густав Юнг


На город опустилась ночь. Грозовые тучи плотно окружили диск луны и закрыли его собой, словно тяжёлые парчовые шторы. Ливень не прекращался вот уже вторые сутки. Лондон был погребен под тяжелыми каплями дождя и укутан густым, словно одеяло, туманом.

Из-за ливня каждый вынужденный прохожий бегом добирался до любого возможного укрытия по безлюдным, непривычно тихим улицам города. К сожалению, эти укрытия можно было заметить лишь проходя мимо. Прохожий боялся притормозить даже для того, чтобы махнуть рукой и остановить то тут, то там снующие чёрные кэбы. Боясь промокнуть, он, не оглядываясь, убегал от дождя прочь — под укрытие.  

Бесшумно ступая по мокрой кромке тротуара, один из прохожих, темноволосый мужчина, заметил знакомый силуэт и тихо подошёл к стоящему неподалёку светловолосому юноше, укрывшемуся под пологом одного из магазинов. Мужчина протянул к его шее руки и сжал её ладонями, после чего нежно обнял юношу со спины и уткнулся носом в шею. Парень вздрогнул, но тут же фыркнул, оборачиваясь и притягивая мужчину для поцелуя, чем вызвал у него улыбку.

— Себ, ты невыносим. Я не могу гоняться за тобой по всему Лондону и играть в твои игры, ты же знаешь, — тихо шепнул брюнет, опаляя его шею горячим дыханием.

— Я знаю, милый. Я знаю, — в голосе того, кого назвали Себом, не было ни капли раскаяния.

Оба рассмеялись, заглушая своим смехом карканье ворона, что пристально наблюдал за ними с самого начала. Но они были так увлечены друг другом, что даже не заметили, как он, возмущенно каркнув, улетел прочь.

Они уже приближались к их уютной квартире, которую снимали не первый год, когда внезапно брюнет замер и уставился куда-то невидящим взглядом.

Себастьян, удивленно взглянув на своего парня, перевёл взгляд в ту же сторону, и увиденное заставило его сердце неприятно и больно сжаться и ухнуть куда-то вниз. Взгляд его парня был направлен на другого мужчину и, тут Себастьян не смог сдержать горечи, тот был до безумия красив, словно только-только сошёл с обложки журнала. Светлые волосы мягко обрамляли лицо, но это не делало мужчину женственным. Наоборот, это подчеркивало скулы и делало взгляд и лицо волевыми и более острыми. Себастьян вздрогнул под этим холодным, изучающим и пронизывающим до самых костей взглядом. Ему показалось, что на улице стало холоднее, и он неосознанно прижался к своему парню, но тот, казалось бы, даже не обратил на это никакого внимания, продолжая всё так же завороженно смотреть на незнакомца.

В тот момент Себастьян даже не догадывался, как круто изменится его жизнь и что за этим всем последует.

* * *


Драко с наслаждением потянулся. Сон после каждого зелья «Сна без сновидений» был крепким. К тому же он не просыпался каждый раз от собственного крика, который разрывал лёгкие и заставлял задыхаться. Не просыпался в страхе от того, что вот сейчас Темный Лорд проклянёт его, ведь одеяло во время кошмаров казалось ужаснее тех оков, которыми тот пользовался каждый раз, стоило кому-нибудь из Пожирателей не подчиниться. Путы жгли и заставляли кричать во весь голос: Драко знал это, потому что отец Панси едва не погиб таким образом. Ведь он видел, как тот корчился от боли, а Барти Крауч-младший, которого Драко избегал после событий четвертого курса, стоял и посмеивался, наслаждаясь чужими муками.

Это, без сомнений, было лучше Круцио, которыми Темный Лорд расшвыривался направо и налево, стоило только хоть кому-нибудь заикнуться об их предыдущих поражениях. И в сто крат лучше Авады, которой он не брезговал пользоваться в крайних случаях. Так, например, он убил несчастного Стивенсона за то, что тот посмел высказаться, что у Дамблдора, в общем-то, был неплохой план. Возможно, убитый был родственником Джона Стивенсона, чью могилу Драко видел в Годриковой впадине в воспоминаниях отца, которыми тот поделился с ним перед Азкабаном, но, в любом случае, Драко с беднягой был полностью согласен. Дамблдор был хитрее и изворотливее, всегда на шаг впереди, и знал всё, что происходило в округе, даже когда его самого там не было. Директор предугадал даже то, что Драко не сможет его убить, чем умело и воспользовался.

Ведь тогда, как узнал Малфой позже, это давало Снейпу преимущество — он обелился в глазах Поттера, а Дамблдор, в свою очередь, стал едва ли лучшим человеком на свете. Как же! Если у его декана ещё была причина (ведь он был влюблен в мать Поттера), и он мог взять на себя бремя защиты не только его, Драко, но и Поттера, то у директора Драко весомых причин не видел, и это было омерзительно.

Самым ужасным было то, что Драко до сих пор чувствовал привкус гари во рту, стоило ему только проснуться. Он мог расписать тот эпизод в Выручай-комнате посекундно, до самой мельчайшей подробности, ведь тогда он понял одно — никому не избежать того, что происходит в магическом мире. В тот день Драко потерял Винсента, пускай не лучшего друга, но верного приятеля, который следовал за ним, что бы ни случилось. Из-за него погиб Винс, ведь Драко не сумел его остановить. И это дало под дых сильнее, чем что-либо. Даже сильнее того, что он и сам мог сгореть в том адском пламени заживо.

Без интереса взглянув на спящего рядом парня, Драко встал с кровати и не спеша направился в душ.

Вот уже прошёл год после выхода нового приказа Министерства Магии. По этому закону Драко предстояло преклонить колено перед, чёрт его возьми, Избранным, без каких-либо на то причин. Это говорило о том, что Министерство, само того не ведая, находится на пути к созданию нового Темного Лорда.

Визенгамот с ярым рвением пытался что-то кому-то доказать. Почти сразу после окончания Второй Магической Войны Министерство решило, что всё надо брать в свои руки: преступников, жертв и, в частности, Поттера. Ему пророчили выcокую аврорскую должность, но Драко знал, что на большее они не были не согласны. Министерство должно было держать всё под контролем, ведь когда восстал Темный Лорд, министр не только потерял власть над волшебным миром Британии, но также пал в глазах других стран и знатно запятнал свою репутацию.

Драко понимал, что найти нового лидера, коим все видели Поттера - это, по их мнению, самое верное решение, ведь тот был неизменной константой, той частью, которая всегда борется за добро. Поттер был той самой отправной точкой, казалось бы, их нового будущего, но на самом же деле...

Малфоя каждый раз передёргивало от отвращения. Он понимал, что Министерство Магии от него не отстанет, если только... И конечно же, он исчез. Он бы с удовольствием поменялся с кем-нибудь местами, но что бы это изменило? Драко с легкостью удалось избежать тюремного срока в Азкабане. Но это не была его заслуга, а Люциуса, который вовремя переметнулся на другую сторону. Так что как бы ни хотели окружающие, самого Драко судить было не за что. На его счету убийств не числилось, а острый язык никогда преступлением не являлся.

Все с презрением и злостью тыкали в чету Малфоев пальцами, шептались за их спинами и поливали грязью. Однако, отца это не сломало. Никто его не знал так хорошо, как Драко и Нарцисса. Возможно, со стороны могло показаться, что его поступки были эгоистичными, и Люциус искал выгоду только для себя, но это было не так. Он делал всё возможное, чтобы защитить не только себя, но в первую очередь свою семью.

Оба: и отец, и мать - искали Драко во время Второй Магической Войны. Он помнил, как бросилась к нему мать, когда началась битва за Хогвартс. Так что он опять остался для всех трусом и «папенькиным сынком», который вновь избежал наказания: ведь до сих пор «мой отец узнает об этом» срабатывало безотказно, хотя ни разу не было произнесено вслух после памятного пятого курса, но всё также продолжало висеть в воздухе, как напоминание. В особенности для гриффиндорцев, которые, хоть и пытались отучиться от этой привычки, за глаза называли его хорьком. Но бывшего Пожирателя это мало волновало, хотя метка на руке неприятно жгла кожу и бросалась в глаза, а упоминания о былых днях казались для Драко сродни средневековой виселице.

На самом деле, его заботило другое: прошло не так много времени, чтобы все забыли об обидах и начали жить дружно, как, наверное, хотелось бы Герою всея магического мира Поттеру. И Драко хорошо понимал, что какой бы богатой ни была его семья, и их немаленькое состояние может когда-нибудь иссякнуть.

Тайный бизнес, который многие годы вел отец, закрыли, как только их отдали под суд. Лавка в Ноктерн-аллее перекочевала под надзор Министерства. И к счастью для всех Малфоев и к несчастью для всех остальных, это оказалось единственным обвинением против них. Об остальных обвинениях побеспокоился сам Золотой мальчик, как теперь называли Поттера все газеты страны и зарубежья.

Возможно, поэтому Министерство с большим энтузиазмом издало этот указ только ради Малфоя — единственного адекватного наследника рода Малфоев, которого не посадили.

Отец был приговорен к заключению в Азкабане на десять лет несмотря на то, что Поттер пытался его защитить, сказав, что он действовал в интересах семьи. Мать, не выдержав враждебного натиска после окончания войны, сначала заболела, а после ей вынесли страшный диагноз «шизофрения» и заперли в одной из самых отдалённых палат Святого Мунго. Драко пытался навещать, но к матери его пускали редко и по особым «праздникам», которые значили новый удар для Нарциссы. Какая ирония. Ведь именно это он сказал когда-то Поттеру: «Как мне жалко тех, кто остается в Хогвартсе на Рождество, ведь дома они никому не нужны» [1], но оказался на этом месте сам. Драко никому не был нужен дома, там, в Малфой-мэноре, что сейчас хранил в себе множество горьких и тяжелых воспоминаний о прошлом.

Ведь Драко — бывший Пожиратель смерти, тот, кто якобы был на стороне Волдеморта. Но ведь никто и никогда его не спрашивал, было ли это с его согласия или нет. А если бы и спросили, Драко бы, наверное, с отвращением посмотрел на них, не удостоив ответом. Если бы они только знали, как тяжело приходилось его семье в окружении этого ублюдка. Но именно он остался один.

Конечно же, Драко понимал, что так Министерство пытается найти рычаги давления на него. Ведь Малфой казался идеальным козлом отпущения, но всё было бесполезно: он, как истинный и наученный опытом наследник, знал, что это за игры и куда они ведут.

С другой стороны, Малфой врал. Он не хотел меняться ни с кем местами. Ему нравилось просыпаться в чужих объятьях, быть удовлетворенным до приятного хруста в костях, до глубоких следов ногтей на спине и не менее впечатляющих засосов на шее. Ему нравилось слышать хриплые стоны и жаркие мольбы о том, чтобы он, наконец, дал себя трахнуть. Правда, этой привилегии удостаивались не все, а лишь очень старательные мальчики. И приказ Министерства лишь дал Драко насладиться этим сполна.

Когда смазливый и довольно разговорчивый парень на одну ночь закрыл за собой дверь, Малфой, никого не стесняясь, нагим вышел из душа и начал неторопливо одеваться. Взглянув на часы, он лишь презрительно фыркнул: до главного шоу в этом году оставалось всего лишь три часа, а у него уже есть проблема — Поттер собственной персоной. Каким-то неожиданным образом в списке приглашенных гостей маггловского казино фигурировал Поттер. Но, к сожалению, Малфой не имел права отказать или что-то поменять в списке гостей. Правила этикета, которые Драко с детства знал наизусть, не позволяли ему менять уже принятые решения, ведь Поттер стал известен не только в магических кругах, но и за его пределами. Прекрасно это осознавая, Драко скрипнул зубами от бессилия — как бы ему хотелось отказать, но это было невозможно. Список был оглашён, и papa был бы недоволен, если бы истинный наследник Малфоев побрезговал этикетом.

К тому же Драко знал, что если он откажет, это лишь подтвердит, что он трус. А этого никак нельзя было допустить. Ведь у него на этот вечер были совершенно другие планы.

Аккуратно налив себе свежезаваренного кофе и методично его размешивая, Малфой подумал, что, возможно, это самое нелепое решение в его жизни, если, конечно, не считать тот факт, что он знаком с Поттером.

В течение двух долгих лет Малфой старался не втягиваться ни во что абсурдное. Не афишировать свои успехи в свете, не появляться в прессе и на встречах с журналистами. Не появляться — исчезнуть так, словно его никогда и не существовало. Мало-помалу стали появляться связи с влиятельными людьми и, к чему скрывать, не менее щедрые спонсоры. Им понравилась идея об открытии казино, хотя подобных заведений была не одна тысяча.

Но было одно «но», которое выделяло его среди этих тысяч. У непревзойденного Драко Малфоя были некоторые более разносторонние соображения в развитии казино. Будучи полноценным магом он знал, как использовать волшебство в своих целях. Через ростовщиков он добывал полезные для казино «вредилки» близнецов Уизли. Эти двое вызывали у него некое чувство уважения. Хоть один из близнецов и погиб, второй исправно расширял бизнес в память о брате — и это само по себе было достойно уважения. Правда, не сказать, что его мнение о всей семейке Уизли изменилось. Скорее, даже наоборот. Но с Джорджем Уизли отношения явно наладились.

Точными и аккуратными движениями завернув манжеты на атласной, идеально отглаженной рубашке и прикрепив к ним фирменные запонки, Драко вдруг вспомнил, что обещал Нотту сообщить о списке гостей, если вдруг там окажутся какие-нибудь журналисты. И тут же одернул сам себя. Нет, он однозначно не лишит себя удовольствия посмотреть на рожу Поттера, ни в коем случае.

Рассеяно посмотрев на свои ботинки и машинально стряхнув невидимые пылинки со своих хлопковых чёрных брюк, он неосознанно растрепал волосы и тут же совсем не аристократично выругался. Этот жест напомнил ему, чёрт бы его побрал, Поттера.

Оглядев комнату в поисках галстука и не найдя оного, Драко подумал, что было бы не плохо сделать выговор своему домовику, чтобы не трогал его вещи. Ведь, вероятно, Тинки вытянула галстук прямо со стула, чтобы вернуть его хрустящим, идеально выглаженным, и тем самым непременно порадовать хозяина. Но Малфой решил, что это можно было сделать и потом. Ведь он, на самом деле, не особо жаловал галстуки.

В первые месяцы домовики из мэнора не горели особым желанием появляться в маггловском доме, и уговорить их было не так легко, как хотелось бы, но, применив не одно заклинание и, наконец, напомнив им, кто их хозяин, они повиновались. Как Драко выяснил позже, дело было не в непослушании — они просто боялись оказаться в новом месте, далёком от магического.

Жить в районе магглов изначально не было в списке его планов. Идею подкинула Панси. Сначала Малфой её полностью проигнорировал, скривившись так, словно увидел Уизли и слизней, как тогда на втором курсе. Но это помогло бы оградить Слизеринского принца (как с благоговением называла его Панси), от лишнего внимания к собственной персоне и сыграло бы на руку с идеей об исчезновении. Поэтому он согласился.

Драко передёрнуло от омерзения и, недовольно поморщившись, он надел пиджак, чуть не вырвав верхнюю пуговицу. Но он всегда выглядел великолепно несмотря ни на что. Это не было завышенным самомнением — лишь мнение говорящего зеркала, которое досталось ему из покоев Малфой-мэнора. Сделав заметку у себя в голове срочно найти это чёртово зеркало и избавиться от него, он вновь задумался.

Драко не читал газет — ни магических, ни маггловских — хоть так и нашептывало ему воспитание, он его игнорировал. Однажды прогуливаясь по Гайд-парку, в самом центре Лондона, уже не боясь быть узнанным, он увидел на одном из прилавков газету. Фамилия Поттер пестрела на её заголовке. Конечно, это мог быть любой Поттер, сказал он себе, ведь фамилия была не из редких. Однако взяв в руки газету и увидев в самом конце миниатюрную фотографию, сомнения развеялись — это был Гарри Поттер.

Какого же было удивление Драко, когда он узнал, что «надежда Британии» стал не аврором, а журналистом, и к тому же, о Мерлин, работает на Gay Times — там же где и Блейз с Ноттом!

Вспомнив о них, Драко решил, что отправит им Патронуса сразу же, как только начнётся вечер, ведь тогда сенсация достанется тому, кому он доверяет. Удовлетворенно ухмыльнувшись, он покинул свои покои, даже не догадываясь о том, что должно произойти.

Он был на месте задолго до начала мероприятия, но должен был выслать письма с указаниями для Джорджа, не забыв напомнить, что, если тот выполнил заказ, его ждёт тройная плата. Конечно же, Драко не забыл упомянуть о Фреде-младшем в своём письме: тому как раз со дня на день должно было исполниться полгода, о чём на каждом шагу, при любом подходящем или неподходящем случае напоминал Джордж. Драко с сожалением подумал, что так и не познакомился с его близнецом, Фредом, ведь, вероятно, это было бы очень и очень занимательное и полезное знакомство.

Мысли плавно перетекли к воспоминаниям о войне, и за размышлениями Драко не заметил, как приблизилось время мероприятия.

Ровно без пятнадцати пять Малфой вышел из своего кабинета, в считанные секунды пересёк ступеньки черного хода, сделанного специально для него, и остановился возле главного входа в здание, которое, он не сомневался, обретёт своё имя и известность в ближайшие минуты. Название, выбранное для казино, было его гордостью. Он сам его придумал. Первым порывом было назвать казино «Emerald Serpent», как дань факультету, но, подумав немного, понял, что факультету он, в общем-то, ничем не обязан. Так Драко решил, что «Dragon’s Cave» подойдёт больше, да и название казино само собой намекало на хозяина.

Единственное, что раздражало Малфоя: в списке гостей он заметил парочку авроров, которые, скорее всего, были посланы для того, чтобы разведать обстановку и доложить обо всем Кингсли. И сегодня ему придётся встретиться с ними лицом к лицу. Омерзительно. Невоспитанные мужланы и недотёпы, которые только и умеют, что вставлять в разговор словцо сапожника. Его передёрнуло от одной только мысли, что авроры будут на этом важном для него мероприятии.

У Малфоя было стойкое ощущение, что сегодня что-то пойдёт не так, но сложно было сказать хорошо это или плохо. Раздражение только нарастало. От одной мысли, что кроме авроров, присланных Кингсли, здесь будет ещё и Поттер, Драко мутило и хотелось, наплевав на всё, выпроводить всех к дьяволу.

Понемногу начали собираться люди: приглашенные гости мелькали то тут, то там, чем раздражали Драко, и он несколько раз тянулся за сигаретами во внутреннем кармане пиджака. Дежурная вежливая улыбка намертво приклеилась к лицу, от чего у Малфоя уже сводило челюсть.

За минуту до назначенного мероприятия Драко увидел, как к нему сквозь толпу пробирается Дэн. И волна чуждого облегчения окатила Малфоя с ног до головы. Дэн был его спонсором и знакомым, который, узнав, что кроме развлечений здесь будет и скрытый бордель, лишь понимающе хмыкнул. Не раз Драко казалось, что мистер Роквэлл-младший интересуется им, но, решив что это абсурд и лелеяние собственного эго, он откинул эту мысль куда подальше и чаще всего даже не вспоминал о нём вовсе, если только это не касалось дела.

У Дэна были большие светло-голубые глаза, мягкие черты лица, чувственный рот и темно-русые, растрепанные, коротко подстриженные волосы. Не парень, а сказка для любого гея, кем Малфой, собственно, и являлся. Эта мысль его даже забавляла, но Дэн не особо привлекал его внимание. Однако, Драко все равно бы не отказался, чтобы тот сладко стонал под ним. И лишь иногда Малфой ловил себя на мысли, что в этом парне есть какие-то знакомые черты, и от этого становилось неуютно. Более того, это его раздражало и злило. Непонятный морок постоянно накладывался на черты Дэна, и Драко лишь до боли сжимал кулаки, чтобы прогнать его прочь.

Всё так же дежурно улыбаясь, он взял в руки ножницы, собираясь разрезать ненавистную красную ленту, которую ему предложил Дэн. Сам же Малфой предпочитал зелёную, или, на худой конец, синюю, и до сих пор не мог понять, почему согласился на цвет ненавистного Гриффиндора.

Рука дрогнула, когда он разрезал её.

Справившись с лентой, Драко поднял голову и сразу поймал на себе надменный и немного насмешливый взгляд, и поморщился, как от зубной боли, узнав Мальчика, который, чтоб его, зачем-то выжил. Даже спустя столько лет Малфой не особо переваривал Поттера. Но нельзя было не признать, что Поттер похорошел, так что, в связи с этим интересным фактом и своим упрямством, Драко взгляда не отвёл.

От этого ухмылка Поттера стала ещё шире. И Драко еле сдержался, чтобы не показать ему неприличный жест, чем мог бы себя скомпрометировать, и все, включая и магов, и магглов, поняли бы его не совсем правильно. А особенно Поттер, хотя Малфою на него было как гиппогрифу до Астрономической башни.

Драко надоело играть в «гляделки», поэтому он посмотрел за его спину и на мгновение замер, поняв на кого все-таки похож мистер Роквэлл-младший. За спиной Поттера сквозь толпу, расталкивая присутствующих, пробирался Дэн. И если бы Драко не знал, что Поттер был единственным ребенком в семье, то не раздумывая принял бы их за братьев. Не близнец, конечно, но двоюродный или даже троюродный… Мерлинова борода, и как он этого сразу не понял?

Дэн, заметив взгляд Драко, улыбнулся ему и отодвинул локтем Поттера, чтобы незамедлительно пройти вперед, ведь он стоял в самых первых рядах. Этим действием Дэн и привлёк внимание Поттера. Тот удивленно обернулся. Дэн приподнял левую бровь, но остался бесстрастным, хотя был прекрасно осведомлен, кто перед ним.

Они молча рассматривали друг друга до тех пор, пока на губах Поттера не появилась странная ухмылка. Не обратив на неё никакого внимания, Дэн отвернулся и поспешил к Малфою, так и не заметив, что, проводив его взглядом, Поттер предвкушающе улыбнулся. Но от внимания Драко это не укрылось, и эта улыбка ему совершенно не понравилась.

Драко едва заметно нахмурился.

Когда Дэн уже стоял с ним рядом и приветливо всем улыбался, Драко решил, что пора объявлять открытие казино:

— Уважаемые дамы и господа, — на этом слове Малфой сделал лёгкий акцент и улыбнулся, заметив, что многие авроры недовольно поджали губы. — С сегодняшнего дня я объявляю казино «Dragon’s Cave» официально открытым. В связи с этим событием хочу поблагодарить мистера Дэниела Роквелла, который является моим компаньоном в этом деле, а также не менее щедрым спонсором.

— Любовником, — скорее прочитал по губам, чем услышал, Драко. Он вообще не был уверен, что Поттер сказал это вслух, так как его оглушили аплодисменты. Реплику Поттера он решил оставить без внимания и тут же продолжил:

— Прошу всех не забывать, что напитки для гостей и посетителей всегда бесплатны, поэтому прошу всех вести себя прилично, — Малфой подмигнул, и гости разразились смехом. — Желаю вам приятного вечера.

После этих слов двери за ним распахнулись, и все гости хлынули внутрь.

Драко на секунду позволил себе расслабиться. Начало прошло не так уж плохо, как ему казалось. По шкале проведения мероприятий ему можно было без сомнений поставить «удовлетворительно». Хотя в начале Драко сомневался, что отметка дойдёт до «ужасно», если вообще не останется на «отвратительно».

Теплая рука легла на его плечо, и Малфой, оставаясь совершенно спокойным, повернул голову чуть вбок и в ту же секунду встретился с обеспокоенным взглядом Дэна.

— Всё в порядке? — пару мгновений Драко чувствовал нарастающее раздражение, но взял себя в руки. Натянуто улыбнувшись, он кивнул, про себя подумав, что даже спустя столько лет он терпеть не может этот вопрос.

Стряхнув со своего плеча руку резким движением, он снова наткнулся на насмешливый взгляд.

— Поттер, — в этом возгласе можно было снять всё своё раздражение, но Драко воспользовался бесстрастным и холодным тоном.

— Малфой, — в тон ответил ему Поттер.

На губах у обоих появилась насмешливая улыбка.

— Кажется, ничего не изменилось, а, Малфой?

Драко лишь вздёрнул бровь. Несколько мгновений они продолжали молча смотреть друг на друга.

— Пожалуй, — лениво, с неохотой всё же ответил Драко, наблюдая, как Поттер подходит ближе и останавливается совсем близко. — Чем обязан таким удовольствием в лицезрении вашей персоны, Поттер?

— Мне сказали, что здесь будет весело. Ведь не все будут вести себя прилично, правда, Малфой? — с этой фразой Поттер подошёл к нему почти вплотную.

— Разве что все будут следовать вашему примеру, — холодно парировал Драко, немного отстраняясь.

— Считаешь, это плохо? — в голосе сквозила ирония.

— Отвратительно, — согласился Драко.

— Зануда, — огорченно заметил Поттер, даже не подумав отстраниться.

— Перешли на оскорбления, Поттер? Даже спустя столько лет ты так и остался невежей.

— Кто бы говорил, — вставил шпильку Поттер, и Драко одобрительно хмыкнул.

— Ну да, кто бы говорил... — встрял Дэн.

Глаза Поттера гневно сверкнули, но тот, к удивлению Драко, промолчал, видимо, боясь сорваться. Ведь такой случай уже был, и Драко был о нём наслышан от того же Блейза — парня едва успели спасти… к сожалению. Сам Драко сомневался, что парня нужно было спасать, ведь тот, по словам Забини, не умел держать язык за зубами. Малфой нахмурился, буравя собеседника взглядом. Это удивило Поттера — Драко видел это по его лицу. Ведь обычно он сам за словом в карман не лез, но взгляда Малфой от Поттера не отвёл.

— Гарри, Гарри! — возглас отвлек Поттера, и Драко заметил, что тот раздраженно что-то пробурчал.

Поттер тяжело вздохнул и обернулся на зов Чанг, бросив напоследок:

— Ещё увидимся.

Драко лишь скривился от этого обращения и поспешил прочь: пересекаться с Поттером в этот важный вечер больше не хотелось, а проблем хотелось еще меньше. И он постарается их избежать.

Примечания:
[1] — прямая цитата из «Гарри Поттер и Философский камень»