Потерянное поколение

от Lina Lynx
минидрама, хоррор / 16+ слеш
29 июн. 2017 г.
6 сент. 2017 г.
5
9.274
 
Все главы
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
29 июн. 2017 г. 1.595
 
Никогда их не было так много. Никогда. Проходя по улицам городов, идя по безлюдным трассам с то и дело мелькающими машинами и фурами, гуляя по лесу в поисках редких цветов — никто никогда не замечал, что их так много. «Потерянных» детей. Кто и когда их потерял — было отличным вопросом. Наверное, их потеряли те, кто должен был воспитывать. А может быть те, кто окружал их… уже не важно. Главное, что срок годности их доверия и дружелюбия исчерпан, и они, как «просроченный продукт», отправились на свалку, с которой им была одна дорога — в Ад, именуемый жизнью.

***

     Бабка, сидящая на лавочке возле дома, косо посмотрела на девчонку, таившую огромные сумки с покупками.
— И понакупляють жош всякой-то дряни! А потом ишшо жалуюцца, шо денег на все ни хватаит!.. Поберегли бы себя, да свои животы, скоты окаянные! — запричитала она. Девушка привычно поморщилась. Наголо выбритая голова сверкнула капельками пота, и бабка зло засверкала глазами — так мол, вам, тварям, и надо!.. Девушка, сдерживая злые, колючие слезы, пошла дальше, — пакеты еще стоило дотащить до седьмого этажа. Без лифтовой карточки.

     Подъем давался трудно. Болела спина, и под черной толстой футболкой, от которой она потела еще больше, не было вино, как течет сукровица из свежих еще ранок, да и синяков видно не было. Отец… не лучший сожитель, но, — какой есть. Все равно, друзей у такой неудачницы, как она, нет, а семья..... такого слова в лексиконе девушки не было. Засмотревшись и задумавшись, внезапно врезавшись во что-то, девушка едва не полетела со ступенек вместе с покупками, — но не полетела. Зажмуренных от страха и испуга, ожидания удара о ступеньки, глаз кто-то коснулся.
— Открывай, уже не страшно, — прозвучал хрипловатый голос.
Открыть глаза большого труда не стоило, хотя страшно все же было. Да разве ж кто поймет, что страшно? Держать марку таких вот «выродков», как она, учат с детства. Правда, потом сдержать удивленный возглас и сделать внезапно ставшие огромными от удивления глаза опять нормальными уже не получилось.

     Три капельки под левым глазом, совсем свежее тату. Без семьи? Сирота?.. Тоннели в ушах, через которые перекинуты наушники. А выглядит прикольно, у неё и наушников-то нет… Симметрия в нижней губе, шипастая. Как будто на вампира, или волка, похож… Глаза — разные. От рождения, или?.. не присмотришься, — в глазах двоится от голода. Родинка, прям у виска. Большая, чем-то пику напоминает. И волосы. Короткий, не больше сантиметров пяти, ярко-фиолетовый ирокез, с выбритыми висками. Да и сам ирокез не широкий. И, наконец-то, до нее дошло, что ее держит парень.

Парень, которого она беззастенчиво рассматривает.

Ну и что?!

— Отпусти, — звучит, скорее, как констатация факта.
— Нет, иначе ты упадешь. Вместе со всей этой гадостью.
— Тогда поставь меня, — голос все еще (пытается) быть лишенным абсолютно всех эмоций, но что-то все же прорывается.
— Давай, помогу, — и, не спросив абсолютно ничего, это чудо подхватывает все пакеты, удивленно хмыкает и разворачивается к девушке:
— Ну, куда?
Отобрать пакеты так и не получилось, а потому пришлось показывать, куда идти. У порога квартиры в голову пришла безумна мысль. А почему бы и нет?..

— Проходи.
— Уверенна? — она аж споткнулась. Фигурой особой не обладает, форм выдающихся нет, так что обычно она скорее была «ним», чем «ею». А тут — с первого раза отличил.
— Да, думаю да. — ответ прост и понятен. Этим двоим вообще слова не нужны особо, — так, просто…

     Просто он видит в ней себя, несколько лет назад.
Просто она видит в нем того, кто вытянет ее из этого рабства, из этого болота, видит того, кому можно довериться, — без страха оказаться растоптанной, раздавленной и затравленной. Без страха быть кем-то, кто сидит на цепи и покорно ест с рук хозяина, получая за каждый пряник сотню кнутов.

     Просто он видит, что она на грани. Он видит, — и знает, — что так быть не должно. А как будет иначе — судьба решит сама.

***

     Взрослый парень, да нет, скорее уже мужчина, — шел по улице. И довольно ухмылялся, ловя на себе странные взгляды прохожих. Коричневые кеды, Конвера, точнее, были немного в пыли. Черные узкие брюки на низкой посадке были разодраны на коленях, небрежно, неаккуратно, — но тем не менее это все вписывалось в общий, только одному ему (или не одному?..) понятный стиль. Было… странно. На черной футболке красовалась вырвиглазной расцветки надпись: « Пепсикольникам — респект! Панкам — хой! Нулевым — хуй!». Кожаная куртка с подкатанными рукавами открывала забитые татухами руки. На голове были наушники, не особо длинные, до ушей, слегка волнистые каштановые волосы и лицо.

     Лицо было отдельной темой. Немного вытянутое, с высоким лбом, широкими бровями «вразлет», яркими серо-зелеными глазами, прямым носом, когда-то, видимо, сломанным, (о чем явственно говорила горбинка на переносице), и полными розовыми губами, сложенными в ехидную полу-улыбку. Руки в карманах, а в кармане — пачка сигарет да старый «орехокол». И было бы что такого интересного, таких, блин, пруд-пруди ходит, но…

     Но шел он к парку. К старым крепостным воротам, вокруг которых собирался остальной движ. Никто никого не трогал, все сидели мирно и спокойно… И их было много. Жаль только, что с нормальной судьбой из них никого не было… Сзади прилетел удар, попавший между лопаток, и мужчина чуть не полетел кубарем. Наушники спали с головы и оглушили улицу истошно вопящими звуками «Cradle of Filth», к которым тут вряд ли были привычны. Мужчина резко повернулся. С пяток «нулевых», «поколения гопников», стояли и противно ухмылялись. Мужчина только насмешливо хмыкнул, и шагнул навстречу первому…

     Немного позже, сидя на мягкой траве возле крепостных ворот, он улыбался разбитыми губами и весело хохотал вместе с теми, кто был близок ему. Просто близок, — потому что их срок годности тоже вышел.

***

     Заброшенные здания — вообще-то не место для гулянок. И тем более, для одиноких прогулок. Тем более, если гуляет девушка. Но как-то ей было все равно, если честно. Гуляет там, где хочет, — хотя бы просто потому, что может. Теперь — может.

     Свежая татуха невероятно чесалась, но, зная, что сдирать ее сейчас не стоит, она покорно её не трогала. Пирсинг в губе, проколотые уши, выбритые наголо виски и длиннющий ярко-рыжий хвост из афрокосичек делали её внешность… немного стрёмной. Высокие ботинки на шнуровке выглядели очень… экстравагантно, хотя девушка вообще была… впечатляющей. Камуфляжные джинсы, с кучей карманов, были заправлены в высокие сапоги до колен, на шнуровке и толстой подошве. Майка, с принтом двух рук, одна из которых показывает фак, а другая тычет в собеседника. На костяшках этих самых рук набито «fuck you», а черная толстовка с принтом «Guns and roses» фосфоресцирует в полумраке. Пачка красного «LM» зажата в руке, в уши воткнуты наушники. Она сидит на подоконнике, смотрит куда-то в город, и думает; о чем она думает — никому, в принципе, не важно. Щелкает зажигалка, и первая тяга наполняет легкие.

     Раздается звонок телефона.
— Алло? — уставший голос в трубке.
И ругань. Столько ругани, что она уже не хочет на неё отвечать. Столько криков, матов, обвинений, истерик и просьб, что сводит челюсть до зубовного скрежета. Надоело. Достало. Красная сенсорная клавиша послушно заканчивает звонок. Она достает аккумулятор, достает сим-карту, — и ломает ее. Потому что — надоело. Её нет там, где ее ждали, но она там, где ей есть, для кого жить. А все остальное… приложится. Ведь, когда-то очень давно, у неё была искалеченная душа, разукрашенное шрамами тело, и голос, который слышала только она сама. Девушка хмыкает и шепчет что-то в темноту.

В ответ раздается знакомый смешок, и знакомые руки обнимают за талию.

Все будет хорошо.

***

     Они всегда собираются тут. Она видит это из своего окна каждые выходные, — они собираются тут, просто для того, чтобы пообщаться, поговорить, посмеяться, подурачиться… Побегать друг за другом, послушать и попеть песни, поговорить о жизни. Помочь друг другу. Парень, который в прошлый раз был с зеленым ирокезом, сегодня — с фиолетовым. И привел с с собой кого-то. Это мальчик или девочка? Маленький, как напуганный и мокрый воробышек, абсолютно лысый, с синяками на тощих худых ногах… Нет. это все же девочка. Потому что мальчики обычно за низ живота не держатся. Сначала напуганная и растерянная, она боится, но уже через полчаса откровенно смеется. И хохочет вместе с другими, и бегает за парнем с фиолетовыми волосами.

     Тот мужчина, который вообще порой не ясно, что тут забыл, опаздывает. Опять. Опять у него что-то случилось… А, нет, не совсем опаздывает. Просто так получилось, что… у него кровь, да? Да. И девчонка с бело-синими волосами, в белой кофте и черном комбезе, бежит к нему. А, ну да, у неё же аптечка… она утаскивает его к своему месту, а он только прячет от неё разбитые костяшки и улыбается разбитыми губами, треская корочку и снова заставляя течь по лицу кровь. Он такой странный… А вот и другая. Она всегда приезжает с байкерами, которые, если честно, так смахивают на этих пресловутых «пепсикольников». Она и в этот раз приехала с байкерами, они немного в стороне собираются. Она смеется, шутит, не разрывается уже на два лагеря, как было раньше.

     Потому что она, наверное, как и все они, сильная. Сильная просто потому, что её не поддерживали с самого детства, не тащили по жизни, как нашкодившего котенка. И ей все пришлось познавать самой, — самой учиться жить и выживать, общаться и разговаривать, быть — и не растворяться в окружающем сером мире…

     Она, как и каждый из них, знает, что они — потерянное поколение. Поколение, чей срок годности давно вышел, но они почему-то все еще тут. Они — те, кто изначально «забракован» обществом и социумом, те, кто изначально в чужих глазах — неправильные, не такие, как надо. Вот только кто знает, как надо?

     И, что самое интересное, все они знают, что все будет хорошо. Рано, или поздно; тут, — или там, с ними — или без них…

…но все будет хорошо.
Написать отзыв