Потерянное поколение

от Lina Lynx
минидрама, хоррор / 16+ слеш
29 июн. 2017 г.
6 сент. 2017 г.
5
9494
 
Все главы
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
Никогда их не было так много. Никогда. Проходя по улицам городов, идя по безлюдным трассам с то и дело мелькающими машинами и фурами, гуляя по лесу в поисках редких цветов — никто никогда не замечал, что их так много. «Потерянных» детей. Кто и когда их потерял — было отличным вопросом. Наверное, их потеряли те, кто должен был воспитывать. А может быть те, кто окружал их… уже не важно. Главное, что срок годности их доверия и дружелюбия исчерпан, и они, как «просроченный продукт», отправились на свалку, с которой им была одна дорога — в Ад, именуемый жизнью.

***

     Бабка, сидящая на лавочке возле дома, косо посмотрела на девчонку, таившую огромные сумки с покупками.
— И понакупляють жош всякой-то дряни! А потом ишшо жалуюцца, шо денег на все ни хватаит!.. Поберегли бы себя, да свои животы, скоты окаянные! — запричитала она. Девушка привычно поморщилась. Наголо выбритая голова сверкнула капельками пота, и бабка зло засверкала глазами — так мол, вам, тварям, и надо!.. Девушка, сдерживая злые, колючие слезы, пошла дальше, — пакеты еще стоило дотащить до седьмого этажа. Без лифтовой карточки.

     Подъем давался трудно. Болела спина, и под черной толстой футболкой, от которой она потела еще больше, не было вино, как течет сукровица из свежих еще ранок, да и синяков видно не было. Отец… не лучший сожитель, но, — какой есть. Все равно, друзей у такой неудачницы, как она, нет, а семья..... такого слова в лексиконе девушки не было. Засмотревшись и задумавшись, внезапно врезавшись во что-то, девушка едва не полетела со ступенек вместе с покупками, — но не полетела. Зажмуренных от страха и испуга, ожидания удара о ступеньки, глаз кто-то коснулся.
— Открывай, уже не страшно, — прозвучал хрипловатый голос.
Открыть глаза большого труда не стоило, хотя страшно все же было. Да разве ж кто поймет, что страшно? Держать марку таких вот «выродков», как она, учат с детства. Правда, потом сдержать удивленный возглас и сделать внезапно ставшие огромными от удивления глаза опять нормальными уже не получилось.

     Три капельки под левым глазом, совсем свежее тату. Без семьи? Сирота?.. Тоннели в ушах, через которые перекинуты наушники. А выглядит прикольно, у неё и наушников-то нет… Симметрия в нижней губе, шипастая. Как будто на вампира, или волка, похож… Глаза — разные. От рождения, или?.. не присмотришься, — в глазах двоится от голода. Родинка, прям у виска. Большая, чем-то пику напоминает. И волосы. Короткий, не больше сантиметров пяти, ярко-фиолетовый ирокез, с выбритыми висками. Да и сам ирокез не широкий. И, наконец-то, до нее дошло, что ее держит парень.

Парень, которого она беззастенчиво рассматривает.

Ну и что?!

— Отпусти, — звучит, скорее, как констатация факта.
— Нет, иначе ты упадешь. Вместе со всей этой гадостью.
— Тогда поставь меня, — голос все еще (пытается) быть лишенным абсолютно всех эмоций, но что-то все же прорывается.
— Давай, помогу, — и, не спросив абсолютно ничего, это чудо подхватывает все пакеты, удивленно хмыкает и разворачивается к девушке:
— Ну, куда?
Отобрать пакеты так и не получилось, а потому пришлось показывать, куда идти. У порога квартиры в голову пришла безумна мысль. А почему бы и нет?..

— Проходи.
— Уверенна? — она аж споткнулась. Фигурой особой не обладает, форм выдающихся нет, так что обычно она скорее была «ним», чем «ею». А тут — с первого раза отличил.
— Да, думаю да. — ответ прост и понятен. Этим двоим вообще слова не нужны особо, — так, просто…

     Просто он видит в ней себя, несколько лет назад.
Просто она видит в нем того, кто вытянет ее из этого рабства, из этого болота, видит того, кому можно довериться, — без страха оказаться растоптанной, раздавленной и затравленной. Без страха быть кем-то, кто сидит на цепи и покорно ест с рук хозяина, получая за каждый пряник сотню кнутов.

     Просто он видит, что она на грани. Он видит, — и знает, — что так быть не должно. А как будет иначе — судьба решит сама.

***

     Взрослый парень, да нет, скорее уже мужчина, — шел по улице. И довольно ухмылялся, ловя на себе странные взгляды прохожих. Коричневые кеды, Конвера, точнее, были немного в пыли. Черные узкие брюки на низкой посадке были разодраны на коленях, небрежно, неаккуратно, — но тем не менее это все вписывалось в общий, только одному ему (или не одному?..) понятный стиль. Было… странно. На черной футболке красовалась вырвиглазной расцветки надпись: « Пепсикольникам — респект! Панкам — хой! Нулевым — хуй!». Кожаная куртка с подкатанными рукавами открывала забитые татухами руки. На голове были наушники, не особо длинные, до ушей, слегка волнистые каштановые волосы и лицо.

     Лицо было отдельной темой. Немного вытянутое, с высоким лбом, широкими бровями «вразлет», яркими серо-зелеными глазами, прямым носом, когда-то, видимо, сломанным, (о чем явственно говорила горбинка на переносице), и полными розовыми губами, сложенными в ехидную полу-улыбку. Руки в карманах, а в кармане — пачка сигарет да старый «орехокол». И было бы что такого интересного, таких, блин, пруд-пруди ходит, но…

     Но шел он к парку. К старым крепостным воротам, вокруг которых собирался остальной движ. Никто никого не трогал, все сидели мирно и спокойно… И их было много. Жаль только, что с нормальной судьбой из них никого не было… Сзади прилетел удар, попавший между лопаток, и мужчина чуть не полетел кубарем. Наушники спали с головы и оглушили улицу истошно вопящими звуками «Cradle of Filth», к которым тут вряд ли были привычны. Мужчина резко повернулся. С пяток «нулевых», «поколения гопников», стояли и противно ухмылялись. Мужчина только насмешливо хмыкнул, и шагнул навстречу первому…

     Немного позже, сидя на мягкой траве возле крепостных ворот, он улыбался разбитыми губами и весело хохотал вместе с теми, кто был близок ему. Просто близок, — потому что их срок годности тоже вышел.

***

     Заброшенные здания — вообще-то не место для гулянок. И тем более, для одиноких прогулок. Тем более, если гуляет девушка. Но как-то ей было все равно, если честно. Гуляет там, где хочет, — хотя бы просто потому, что может. Теперь — может.

     Свежая татуха невероятно чесалась, но, зная, что сдирать ее сейчас не стоит, она покорно её не трогала. Пирсинг в губе, проколотые уши, выбритые наголо виски и длиннющий ярко-рыжий хвост из афрокосичек делали её внешность… немного стрёмной. Высокие ботинки на шнуровке выглядели очень… экстравагантно, хотя девушка вообще была… впечатляющей. Камуфляжные джинсы, с кучей карманов, были заправлены в высокие сапоги до колен, на шнуровке и толстой подошве. Майка, с принтом двух рук, одна из которых показывает фак, а другая тычет в собеседника. На костяшках этих самых рук набито «fuck you», а черная толстовка с принтом «Guns and roses» фосфоресцирует в полумраке. Пачка красного «LM» зажата в руке, в уши воткнуты наушники. Она сидит на подоконнике, смотрит куда-то в город, и думает; о чем она думает — никому, в принципе, не важно. Щелкает зажигалка, и первая тяга наполняет легкие.

     Раздается звонок телефона.
— Алло? — уставший голос в трубке.
И ругань. Столько ругани, что она уже не хочет на неё отвечать. Столько криков, матов, обвинений, истерик и просьб, что сводит челюсть до зубовного скрежета. Надоело. Достало. Красная сенсорная клавиша послушно заканчивает звонок. Она достает аккумулятор, достает сим-карту, — и ломает ее. Потому что — надоело. Её нет там, где ее ждали, но она там, где ей есть, для кого жить. А все остальное… приложится. Ведь, когда-то очень давно, у неё была искалеченная душа, разукрашенное шрамами тело, и голос, который слышала только она сама. Девушка хмыкает и шепчет что-то в темноту.

В ответ раздается знакомый смешок, и знакомые руки обнимают за талию.

Все будет хорошо.

***

     Они всегда собираются тут. Она видит это из своего окна каждые выходные, — они собираются тут, просто для того, чтобы пообщаться, поговорить, посмеяться, подурачиться… Побегать друг за другом, послушать и попеть песни, поговорить о жизни. Помочь друг другу. Парень, который в прошлый раз был с зеленым ирокезом, сегодня — с фиолетовым. И привел с с собой кого-то. Это мальчик или девочка? Маленький, как напуганный и мокрый воробышек, абсолютно лысый, с синяками на тощих худых ногах… Нет. это все же девочка. Потому что мальчики обычно за низ живота не держатся. Сначала напуганная и растерянная, она боится, но уже через полчаса откровенно смеется. И хохочет вместе с другими, и бегает за парнем с фиолетовыми волосами.

     Тот мужчина, который вообще порой не ясно, что тут забыл, опаздывает. Опять. Опять у него что-то случилось… А, нет, не совсем опаздывает. Просто так получилось, что… у него кровь, да? Да. И девчонка с бело-синими волосами, в белой кофте и черном комбезе, бежит к нему. А, ну да, у неё же аптечка… она утаскивает его к своему месту, а он только прячет от неё разбитые костяшки и улыбается разбитыми губами, треская корочку и снова заставляя течь по лицу кровь. Он такой странный… А вот и другая. Она всегда приезжает с байкерами, которые, если честно, так смахивают на этих пресловутых «пепсикольников». Она и в этот раз приехала с байкерами, они немного в стороне собираются. Она смеется, шутит, не разрывается уже на два лагеря, как было раньше.

     Потому что она, наверное, как и все они, сильная. Сильная просто потому, что её не поддерживали с самого детства, не тащили по жизни, как нашкодившего котенка. И ей все пришлось познавать самой, — самой учиться жить и выживать, общаться и разговаривать, быть — и не растворяться в окружающем сером мире…

     Она, как и каждый из них, знает, что они — потерянное поколение. Поколение, чей срок годности давно вышел, но они почему-то все еще тут. Они — те, кто изначально «забракован» обществом и социумом, те, кто изначально в чужих глазах — неправильные, не такие, как надо. Вот только кто знает, как надо?

     И, что самое интересное, все они знают, что все будет хорошо. Рано, или поздно; тут, — или там, с ними — или без них…

…но все будет хорошо.
Написать отзыв