Его личный бог

от Antilopa
миниромантика (романс) / 18+ слеш
Бэкхён (Бён Бэкхён) Чанёль (Пак Чанёль)
28 июл. 2017 г.
28 июл. 2017 г.
1
5315
1
Все главы
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
 
Примечания:
Дионис - младший из олимпийцев, бог растительности, виноградарства, виноделия, производительных сил природы, вдохновения и религиозного экстаза.

Антерос - бог взаимной («ответной») любви, а также бог, наказывающий тех, кто не отвечает взаимностью на любовь или насмехается над теми, кто испытывает чувства. Сын бога Ареса и богини Афродиты.

Афродита - богиня красоты и любви, входит в число двенадцати великих олимпийских богов. Также она богиня плодородия, вечной весны и жизни. Богиня браков. Любовной власти Афродиты подчинялись и боги и люди.

Арес - бог войны. Входит в состав двенадцати олимпийских богов. Арес, отличаясь вероломством и хитростью, предпочитал войну коварную и кровавую, войну ради самой войны.

Дионисии - одно из основных празднеств в Древней Греции, название которому было дано в честь бога Диониса. Дни праздника считаются нерабочими, и празднует его абсолютно все население, участвуя в шумных весельях.

Мойры (богини судьбы):
Клото́ - прядущая нить жизни.
Ла́хесис - определяющая судьбу.
А́тропос - перерезающая нить.



Чанель вышел из машины и полной грудью вдохнул воздух, чувствуя, как в легкие моментально просочился аромат спелых плодов, обласканных солнечными лучами, и соленых морских ноток. А еще до привычной горькоты в горле пахло лавандой.
Темно-оранжевый шар солнца уже клонился к земле, обещая забрать с собой и жару, а месяц едва слабо проглядывался на чистом небе, будто подгоняя день к своему завершению.
- Господин Пак! - Чанель прикрыл водительскую дверь внедорожника и обернулся, проследив взглядом за пожилым мужчиной, что спешил к нему, спускаясь по ступенькам деревянного крыльца. - Господин Пак, - мужчина подошел ближе и едва, но все же почтительно, поклонился, - рады вас видеть в «Райне». Наконец-то вы решили посетить свои владения.
- Вы… - Чанель прищурился, рассматривая собеседникам и пытаясь угадать, - Бён Бэкхен?
- О, нет, - рассмеялся старик. - Бэкхен еще в поле, но уже скоро должен вернуться, так что пока вашим благоустройством буду заниматься я. Ким, - мужчина протянул Чанелю руку для рукопожатия. - Ким Сонмин. Я здесь главный агроном.
- Приятно познакомиться, - Пак оценил крепкое рукопожатие и сам улыбнулся в ответ.
- Как вам в наших краях? - поинтересовался мужчина, махнув рукой, чтобы Чанель следовал за ним в дом.
- Пока не могу сказать что-нибудь однозначное, но первое впечатление достаточно хорошее. В противном случае я бы не купил эту землю.
- Понимаю, - кивнул Ким, открывая перед Чанелем дверь и пропуская его в дом, где, в отличие от душного уличного воздуха, который успел накалиться за целый день под лучами яркого солнца, царствовала легкая приятная прохлада, что поначалу холодила кожу, а следом приносила долгожданный комфорт. - Но вам просто обязательно следует поговорить с Бэкхеном: он бы вас не просто провез по виноградникам, но и рассказал, что и к чему.
- Я о нем наслышан. Отчасти он также причина, по которой я принял решение приобрести «Райну».
- Ну, - довольно развел руками Ким. - Бэкхен - он такой. И дело свое знает отлично. Я бы сказал, что у него это внутри, но лишь данным определением здесь не отделаешься. Это нужно видеть, – Ким провел Чанеля к витой деревянной лестнице, медленно поднимаясь по ней и продолжая болтать. - Виноград любит его, а он отдает всю свою любовь и знания взамен. У них какая-то обоюдная страсть: любой кустик, к которому Бэкхен прикасается, будто по мановению волшебной палочки оживает.
- Вижу, что это достаточно плодотворный тандем, - рассмеялся Чанель, впервые слыша такие эпитеты в сторону обычного управляющего, пусть и виноградной фермы. Он прошелся взглядом по лаковым поручням, которые крепились на поддерживающих балясинах, увитых мелкими гроздьями, вырезанными из дерева, и неосознанно коснулся одной из них кончиками пальцев - деревянные листья под его прикосновением на мгновение незаметно затрепетали, но тут же вновь замерли. И Чанель так не вовремя вспомнил, что он сам хорошо знал человека, который любил виноград, а виноград любил его так же сильно в ответ, не требуя ничего взамен. Но они давно не виделись. Очень давно. Почти две сотни лет прошло. – Вы так говорите об этом Бёне, будто он бог плодородия в человеческом обличии.
- Да кто ж его знает, - повернувшись к нему, заговорщически прошептал старик, будто опасаясь, что его услышат, а следом добавил уже нормальным голосом. - Но нам повезло, что три года назад здесь появился Бэк. С его приездом на ферме будто что-то изменилось. Вот знаете, бывают люди, которые несут в жизнь окружающих хитрые и вероломные распри, - Чанель усмехнулся, но привычно одернул себя - давно он не общался с Аресом и желал бы еще столько же, а то и до конца времен. Единственное, за что Чанель был благодарен ему - это за сына. - Так вот, рядом с нашим молодым управляющим наоборот спокойно. Он всегда знает, что делает. А наши женщины от него просто без ума. Правда, не приглянулась ему ни одна из них, - грустно вздохнул Ким, - а было бы замечательно, если бы он осел в «Райне». Думаю, нам здесь не хватало именно такого человека.
- А вы сами в «Райне» то давно? - Чанель подождал, пока старик отдышится, и дальше последовал за ним по коридору.
- В прошлом году четверть века отпраздновал. Как прежний хозяин нанял, так и работаю, - гордо сообщил тот и открыл третью дверь слева. - Ваша комната, господин Пак. Я живу на первом этаже, а вон там, - Сонмин указал на самую последнюю дверь в конце коридора, - живет наш Бэкхен. Вы пока обустраивайтесь, осматривайтесь. Если что-то заинтересует – обязательно спрашивайте, - он впустил Чанеля внутрь, оставаясь на пороге. - Я сейчас пришлю вам кого-нибудь на помощь - принести ваши сумки, а сам пока схожу на кухню и проверю, все ли готово к празднеству.
- К празднеству? - изумился Чанеля, обернувшись.
- Пора Дионисии, - по-доброму улыбнулся Ким. - Сколько помню, в «Райне» всегда почитался этот праздник. Мы верим, что когда-то давно сам бог Дионис благословил эту землю, наделив ее славным плодородием.
- Даже так? - лицо Чанеля украсила широкая улыбка. - Мне все больше и больше нравится у вас.
- Надеюсь, что вы лишь укрепитесь в своем мнении, господин Пак, - благодарно кивнул Ким. - Не прощаюсь, - он не спеша развернулся и, оставив дверь в комнату едва приоткрытой, тихо ушел.
     Чанель прикрыл глаза и вздохнул. Как бы там ни было, но всегда было приятно осознавать, что его помнили и уважали. И пусть спустя столетия многое изменилось, как и само понимание благодарности богу виноделия, но пока люди будут чтить его – он будет чтить людей.
     Чанель подошел к окну и осторожно сдвинул прозрачный тюль, оглядывая внутренний двор, на котором несколько рабочих уже выставляли большие деревянные столы, что уже через несколько часов будут ломиться от приготовленных яств. Затем, подняв взгляд, блаженно вздохнул – поодаль располагались обширные земли, засеянные многочисленными рядами виноградников, которым не было видно конца и края. И Чанель никогда не перестанет считать это лучшим, что за все существование мира смогли создать олимпийские боги.
- Бэк! – послышалось где-то во дворе, и Чанель перевел взгляд на старенький, но ухоженный пикап, притормозивший недалеко от дома.
     Пассажирская дверь открылась, и из машины медленно вышел парень в низко посаженной кепке, потягиваясь руками вверх и разминая спину. К нему подошел кто-то из рабочих и что-то сказал, после чего управляющий устало потер лицо руками и кивнул ему, а потом махнул на плетеные корзины, стоявшие в пикапе, и на такие же корзины в подъехавших следом машинах. Одна из местных девушек шустро подбежала к парню, протягивая ему стакан прохладного лимонада, и мило склонила голову набок, с нескрываемым интересом наблюдая за тем, как Бён пьет. Но проигнорировав такое ярое внимание к себе, он вернул ей пустой стакан и лишь благодарно улыбнулся, отворачиваясь и следя за тем, как рабочие разгружают корзины, аккуратно ставя их на землю. Подойдя к одной из них, Бён взял в руку гроздь и осмотрел ее со всех сторон, следом оторвав одну черную ягоду и отправив себе в рот.
     Сердце Чанеля больно кольнуло при виде столь знакомого жеста, и он безотчетно сжал в руке тонкий белый тюль, во все глаза разглядывая фигуру управляющего.
Этого просто не может быть…
     Бён съел еще одну ягоду и отложил виноград, снимая кепку и оборачиваясь, при этом пятерней взлохмачивая потные волосы на затылке и случайно поднимая глаза на Чанеля. Его рука безвольно опустилась, и оба замерли, смотря друг на друга.



***


- Бэкхен, познакомься - это господин Пак Чанель, - улыбнулся Ким, видя, что к ним направляется новый хозяин «Райны».
- Господин Пак, а это Бён Бэкхен - наш управляющий, о котором я вам рассказывал.
- О котором мне многие рассказывали, - пристально смотря в глаза парню, добавил Чанель. - Очень приятно, - он протянул руку для рукопожатия и крепко сжал чужие пальцы, чувствуя шероховатость мозолей на ладонях.
- Рад знакомству, - немного севшим голосом ответил Бэкхен, удерживая руку Чанеля дольше, чем это требовалось, но все же отпустил. – Мы ждали вас. И… - он немного замялся, - наверное, вы вовремя. Мы сегодня празднуем.
- Мне уже рассказали.
- Тогда, возможно, вы не будете против присоединиться? Мы в «Райне» умеем принимать гостей - обещаю, вам понравится.
- Я не буду против, - все, что удалось выдохнуть Чанелю.
     Бэкхен на мгновение взглянул на Кима и быстро спохватился:
- Сонмин, вы уже показали господину Паку дом?
- По правде говоря, не успел. Он приехал всего лишь полчаса назад, но думаю, что, пока ты примешь душ и перекусишь, мы как раз успеем это сделать. На самом деле, - Ким повернулся к Чанелю, замечая, что тот все еще смотрит на Бэкхена, - кроме дома показывать особо и нечего. Вся красота начинается там, - мужчина махнул рукой в сторону изгороди, за которой виднелась дорога, ведущая к виноградникам. - Но это парафия Бэкхена, и завтра он сам вас познакомит с теперь уже вашими землями.
- Я уже предвкушаю, - Чанель глянул в сторону виноградных полей, провожая взглядом заходящее солнце.
- Тогда, может, вернемся в дом? – предложил Ким. – Рабочие немного отдохнут, и в скором времени здесь не будет где упасть яблоку.
- Вы празднуете с таким размахом? – Чанель медленно направился обратно к дому, подстраиваясь под пожилого агронома, но при этом не выпуская из виду напряженную спину управляющего и буквально впитывая в себя каждое его движение.
- Каков урожай, такой и праздник, - негромко отозвался Бэкхен. – Нам есть, за что благодарить богов. Вернее, бога виноделия.
- Но ведь это заслуженно ваш труд.
- Согласен. И все же… - парень опустил голову, но так больше ничего и не сказал. И Чанель сейчас многое бы отдал только за то, чтобы взглянуть ему в глаза.
- Господин Пак, а давайте я покажу вам местный винный погреб, - хитро прищурил один глаз Ким. - Сегодня вы вдоволь насладитесь его запасами.
- Давайте, - вздохнул Чанель, отвечая на автомате, потому что все внимание было отдано другому человеку. Но Бэкхен по-дружески хлопнул старика по плечу и первым вошел в дом, под пристальным взглядом Чанеля быстро взбегая по лестнице на второй этаж и скрываясь за поворотом. И лишь один Чанель заметил, как деревянные гроздья на миг всколыхнулись, когда Бэкхен проходил рядом.
     Прикрыв на мгновенье глаза, Чанель сжал руки в кулаки, а уже через несколько секунд повернулся к Киму, учтиво ему улыбаясь:
- Ну что же, Сонмин, ведите меня в винный погреб. Я с удовольствием оценю его содержимое.



***


     Чанель сидел в плетеном кресле, держа в руках наполовину пустой бокал с красным вином, и довольно оглядывал веселящихся людей, которые, громко смеясь, пели песни, танцевали и, конечно же, пили. Рабочие время от времени вытаскивали из погреба бочки с пивом и вином, и хмельной народ с радостью подставлял свои стаканы, кружки и бокалы для новой порции прохладных напитков.
- Мы вас не утомили? - к Чанелю подошел Сонмин и присел рядом, сделав небольшой глоток из своего стакана и посмаковав чуть терпкий напиток на языке.
- Нисколько, - Чанель последовал его примеру, уже, наверное, в сотый раз ловя себя на том, что его взор выискивает в шумной толпе одного и того же человека, но тот, будто специально появляясь на миг, опять пропадал среди людей. - Наоборот, мне очень нравится местная атмосфера. Здешние люди очень дружны, и это видно невооруженным взглядом.
- Так и есть, - улыбнулся Ким. - Они все тяжело работают, а дружеская поддержка и доверие очень важны в такие моменты. К тому же, плохие люди долго не задерживаются в «Райне».
- Земля, благословенная Дионисом? - вспомнил Чанель.
- А вы схватываете на лету, - радостно рассмеялся старик и протянул стакан, чтобы звонко встретить его с бокалом Чанеля. - Говорят, вы прекрасно разбираетесь в виноделии.
- Занимаюсь этим делом, сколько помню себя. Не знаю лучшего зрелища, чем наблюдать за тем, как виноград превращается в прекраснейшее вино – поверьте, оно стоит того, чтобы посвятить этому жизнь.
- Как никто другой понимаю вас, учитывая, сколько я в этом деле, – Ким сделал глоток и, заметив в толпе управляющего, поинтересовался: - Вы уже общались с Бэкхеном?
- Не хочу отвлекать его рабочими моментами в такой вечер. Думаю, у нас еще будет время поговорить, – Чанель выхватил глазами в толпе желанного человека и мысленно попросил того наконец-то повернуться в его сторону и хотя бы одарить мимолетным взглядом.
     Бэкхен обернулся. Его улыбка медленно сползла с лица, и он облизал губы, слишком крепко сжимая в руке свой стакан с вином.
     «Спасибо тебе» - так же про себя поблагодарил Чанель, и парень вновь отвернулся, натянуто улыбнувшись кому-то из рабочих, а следом привычно исчезая в очередной веселящейся компании.
- Прошу меня простить, - не выдержал Чанель и поднялся. – Оставлю вас ненадолго, – он отставил бокал на один из столов и двинулся в сторону, где последний раз видел управляющего.
     Только тот словно умудрялся ловко ускользать каждый раз, как только Пак находил его. Будто чувствовал, догадывался и противился - в последнем Чанель был полностью уверен. И это было похоже на глупую игру, которую до безумия хотелось прекратить, ведь ее правила абсолютно не устраивали Чанеля.
- Ну, постой же ты, - Чанель наконец успел ухватить за локоть Бэкхена. – Постой. Не убегай, – он заглянул в темные глаза напротив, отчетливо видя в них боль, страх и … любовь.
     «Я знаю, что это так, но скажи мне об этом вслух. Я так хочу услышать твое признание, а не просто знать».
     Бэкхен замотал головой, пытаясь освободить руку, но Чанель лишь ближе притянул его к себе, шепнув ему на ухо:
- Не бойся, боги не узнают. Люди слишком самозабвенно отдаются празднику, чтобы кто-нибудь из верховных взглянул в эту сторону.
- Нельзя…
- Можно. Нам можно, когда другой возможности нет.
- А теперь мы переходим к самой ответственной части этого вечера! – Бэкхен с Чанелем встрепенулись, посмотрев в сторону стоящего рядом с ними мужчины, который громко крикнул, привлекая внимание всех присутствующих. – Выносите чаны с виноградом!
Толпа радостно захлопала в ладоши, предчувствуя зрелище.
- Ну же… - вновь поворачиваясь к Бэкхену, попросил Чанель, чувствуя его дрожь и видя колебание парня. Бэкхен хотел переступить через все препятствия, что стояли на пути, но боялся, и, что хуже всего, за двести лет так и не простил сам себе того, что сделал. - В конце концов, перестань винить себя. Ты ни в чем не виноват. Мне нечего ставить тебе в укор.
- Но это я наказал тебя.
- Не имеет значения.
- И кто же сегодня покажет, на что способен?! – хитро спросил мужчина, продолжая свою речь. – Пять чанов и пять пар лучших ног «Райны»! Давайте докажем великому Дионису, что он не зря когда-то обратил свой взор на эти земли!
- Бэкхен, давай! – прокричала рядом девушка, подталкивая парня к одному из чанов. - Покажи им всем! - другие работники также поддержали ее, скандируя имя управляющего.
     Бэкхен прикрыл лицо ладонями, теряясь в происходящем - вот они, люди вокруг него, его спасение и его отдушина на этой земле, а вот Чанель, его действительность и его любовь. Но все же смущенно улыбнулся и подошел к широкой, но неглубокой посудине, высотой не больше полутора метров. Оглядел ее и кивнул, что готов, ожидая, пока рядом с другими чанами также встанут еще четыре человека.
- Итак! – прокричал все тот же мужчина. – Приготовились!
     Бэкхен скинул обувь, закатал светлые брюки, забравшись в чан, и сделал несколько пробных шагов, каждый раз проваливаясь глубже.
- Наш Бэкхен лучший в этом деле, - мечтательно произнесла рядом стоящая девушка и даже закусила губу. – Обожаю смотреть на то, как он давит виноград. Это как искусство.
     Чанель не сомневался.
     Это божественное создание сам, как искусство.
- Ну что, поддержим их?! – громко спросил мужчина, звучно хлопнув в ладоши, и все присутствующие плотнее обступили круг из чанов, свистя и подбадривая участников. Один из работников вышел вперед и, хитро усмехнувшись, приложил к губам флейту, выпуская на волю задорную мелодию, а стоящая рядом с ним девушка негромко запела веселую песню, в такт себе отстукивая ногой и хлопая, и уже спустя время вся толпа подпевала ей и приплясывала на месте, успевая громко смеяться, пить вино и чокаться бокалами, наполненными до краев хмельным вином, что переливалось и текло по запястьям.
     Но Чанель уже не видел ничего этого.
     Его взгляд, его внимание, его душа, его всё в данный момент принадлежало лишь одному человеку, который, чуть прикрыв глаза и мягко улыбаясь, буквально скользил по периметру чана, надавливая именно с той силой, которая требовалась, чтобы уже через некоторое время из небольшого жерла тонкой струйкой потек сладкий сок.
     Сделав рваный вдох, Чанель забыл выдохнуть, полностью погружаясь в свои ощущения, что сейчас будто унесли его из этого мира в тот, где когда-то он был счастлив, пусть и совсем недолго. Но был. Узнал, что такое счастье, узнал, что такое любовь. Взаимная. И Чанель никогда и ни за что в жизни не откажется от последствий, что принесло за собой его личное наказание, став его роком и его смыслом. Только благодаря ему Чанель познал, что любим и любим взаимно. И только это чувство вело, спасало и помогало ему преодолеть все сложности несколько сот лет к ряду.
     Чанель взглядом обласкал чужую фигуру, опускаясь ниже – верхние пуговицы рубашки на парне были расстегнуты, заставляя ненароком облизнуть губы при виде ярко очерченных ключиц и яремной впадинки, концы рубашки время от времени задирались, открывая плоский загорелый живот… плавно двигающиеся бедра… закатанные брючины в некоторых местах уже забрызганные темным соком, но парень продолжал переступать с ноги на ногу.
     Его стопы красиво дробили мелкие ягоды, высвобождая спелую сочную мякоть. И Чанель прекрасно знал, что эти ноги способны как ничьи другие прочувствовать ускользнувшие отдельные ягодки и поймать их. Бэкхен медленно, но уверенно передвигался по всей поверхности чана, умело обнаруживая прохладные места в толще виноградной каши, и крепкие заботливые ноги тут же ускоряли процесс, отдавая свое тепло.
     Его руки были высоко подняты, и он сам время от времени вскидывал голову и закусывал губы, будто получал какое-то специфическое удовольствие. Хотя… Чанель знал, что в такие моменты люди чувствовали единение с природой, растворялись в ней, сливались. Тревоги и волнения покидали прочь их сердца и головы, а тело получало столь желанное умиротворение.
     Такая себе романтичная первобытная естественность.
     Его личная сексуальная естественность.
     Его личный бог и обретенный смысл вечной жизни.
- Хотите попробовать? – услышал он рядом голос Ким Сонмина, возвращаясь из мыслей.
- Нет, спасибо. Я лучше понаблюдаю, - не отрывая взгляда от танцующего на винограде Бэкхена, проговорил Чанель. – Пусть таким ответственным делом занимаются профессионалы, - улыбнулся он, но в тот же момент до боли закусил щеку изнутри, когда Бэкхен все же посмотрел на него.
     Такой раскрасневшийся, такой страстный, такой естественный в своей природной красоте. Настоящий сын своей матери.
     И это захватывало дух.
- О, великая Афродита, - вырвалось у Чанеля, и Бэкхен едва вздрогнул, дрожащими губами впервые улыбнувшись именно ему.
     Сок уже вовсю тек в подставленные ведра, и горячие тела тех, кто давил виноград, продолжали двигаться в такт музыке, создавая свою специфическую атмосферу ночи. Неповторимое очарование.
     Но Бэкхен внезапно остановился, часто дыша полной грудью и нервно сжимая края рубашки. На его лице ясно отображалось все смешение чувств, что сейчас переполняли его душу, а в глазах горела рвущаяся наружу страсть. Пристально взглянув на Чанеля, он все же сделал свой выбор - спрыгнул на землю и под удивленные и разочарованные вскрики людей направился сквозь толпу, расходящуюся перед ним в недоумении.
     Пройдя мимо Чанеля, он едва коснулся его руки, и тот, чувствуя себя будто в тумане, двинулся следом. Пальцы Чанеля неслышно щелкнули, и веселящиеся люди вновь загудели, с еще большим вдохновением празднуя долгожданный сбор урожая.



***


     Чанель никогда не забывал вкус любимых губ. Такое не забывается, напрочь въевшись в чувственную память и подкидывая красивые воспоминания в те моменты жизни, когда Чанель больше всего ощущал безысходность. Их было мало, но каждое из воспоминаний даже спустя столько времени яркой вспышкой озаряло терзаемую душу, даря покой и силы жить дальше.
     Ради его любимого. Ради их будущего.

     Бэкхен в его руках плавился так исступленно, что Чанель не смог сдержать стон радости и наслаждения.
- Я так скучал по тебе, - подхватив Бэкхена на руки, он понес его дальше от света фонарей, туда, где за ветвями дикого плюща их никто не потревожит.
Чанель уложил его на мягкую траву и вновь прильнул к мягким губам, скользя рукой по разгоряченной коже под тонкой рубашкой и ощущая подушечками пальцев каждую мурашку от его прикосновений.
     Бэкхен сам крепко прижимался к нему, хаотично гладя по пояснице, чуть царапая ее и поднимаясь к лопаткам и широким плечам. Его пальцы судорожно вплетались в волосы Чанеля, не скрывая и позволяя Чанелю читать по своему телу все чувства, что когда-то были рождены и что все это время копились, не находя выхода. Но сейчас эти самые чувства изливались лавой, укрывая обоих и заставляя в полной мере прочувствовать все невысказанное за несколько столетий.
     Бэкхен не сдерживался, а может просто уже не имел сил для этого, и, на миг приоткрыв глаза, Чанель увидел легкий свет, окруживший их, своим свечением касаясь травяного ворса, касаясь его кожи, касаясь кожи Бэкхена и утопая во всем. Проникая внутрь и даря блаженство.
- Ты прекрасен, - выдохнул Чанель, целуя красивую шею и чуть покусывая ее ближе к ключицам. – И всегда будешь таким для меня.
- Только для тебя, – Бэкхен расстегнул рубашку Чанеля и распахнул ее, следом стаскивая, а потом с тихим стоном прижался к его обнаженному телу, когда Чанель оголил и его.
     Их пальцы переплелись над головой парня, а поцелуи постепенно стали более сдержанными, нежели несколько минут назад, и благодарными. Они дарили себя вновь и вновь, зная, что всегда будут принадлежать только друг другу. Давно принадлежали.
- Прости, - в губы всхлипнул Бэкхен, и Чанель почувствовал на них вкус соленой влаги.
- Никогда не смей просить прощения за то, что произошло, - тихо прорычал мужчина, сцеловывая чужие слезы и желая показать Бэкхену, что он только рад такому раскладу. Всегда будет рад. Всегда будет благодарен до скончания времен.
- Но…
- Не надо. Не сейчас.
     Чанель вновь поцеловал Бэкхена, вжимаясь в него и впитывая все ощущения, зная, что в скором времени опять будет лишь вспоминать. А так хотелось держать в руках, хотелось вдыхать сладкий запах волос, носом касаться нежной кожи и губами собирать желание, оберегая от горечи и печали.
- Тогда не отпуская меня этой ночью, - хрипло попросил Бэкхен, выгибаясь под ним.
- Никогда. Слышишь? Никогда не отпущу. Чтобы они там наверху не думали и не делали.
     Чанель привык сдерживать свои обещания.



***


     Чанель открыл глаза и с грустью посмотрел на смятые простыни рядом - пустые смятые простыни – и вновь прикрыл веки, справляясь с внутренней безысходностью. До безумия хотелось рвать и метать, хотелось перевернуть эту чертову комнату с ног на голову, только… только, это все равно ничего бы не дало. Бэкхен ожидаемо не остался с ним встречать утро, как и раньше не позволял себе такие мелочи.
     Слишком правильный, слишком ответственный, слишком считающий себя виновным даже спустя двести лет – так ему однажды сказала Афродита, возмущенная тем фактом, что по вине Чанеля лишилась одного из своих любимых сыновей.
     Слишком его – добавил он в тот день про себя.
     Чанель медленно сел на кровати и глянул в окно, солнечное зарево только просыпалось, едва озаряя небо, но все работники на ферме сегодня будут спать дольше положенного, отдыхая от безудержного хмельного веселья, которое продолжалось почти всю ночь. Он уж позаботился о том, чтобы люди не посмели помешать им с Бэкхеном, когда они встретились с ним впервые за столько времени, а завистливые верховные олимпийцы не обратили на них свой взор.
     Мужчина тяжело вздохнул и поднялся, подойдя к окну, но взгляд моментально упал на знакомую фигуру, что сидела в одном из плетеных кресел, которые так и не убрали с ночи. Откинув голову на подголовник, Бэкхен не спеша вдыхал дым сигареты и смотрел на небо, будто пытался там что-то или, скорее всего, кого-то, разглядеть.
Чанель даже догадывался, кого…


- Ничего не говори, - мягко попросил парень, когда Пак легкой поступью приблизился к нему и встал позади.
- Но ты ведь знаешь, как много на самом деле я хочу сказать? – тихо поинтересовался Чанель и сел рядом, так же обратив свой взгляд к небу.
- Лучше расскажи мне, как там, на Олимпе, - Бэкхен подкурил еще одну тонкую сигарету и красиво выпустил аккуратное колечко дыма.
- Афродита все еще злится.
- Ничего, когда-нибудь она смирится с тем фактом, что ее сын совершил ошибку, которую не в состоянии исправить.
- Ты сам ушел, тебя не изгоняли.
- Нет, - усмехнулся Бэкхен. – Но рано или поздно отец или мать вмешались бы, – он повернулся к Чанелю, рассматривая его лицо. – Я знаю, что мать может все исправить, но я не желаю этого, - голос Бэкхена поник, когда Чанель на ощупь нашел его теплые пальцы и сжал их. - Нам не стоит видеться. Знаешь ведь, что чревато, – Бэкхен нехотя высвободил их, сжимая в кулак и прижимая к груди. – Скажи, что ты не смел меня искать? - с глупой надеждой в голосе спросил он, и Чанель все-таки повернул голову, заглядывая в любимые глаза. – Скажи, что наша встреча - случайность.
- Случайность, - пересохшими губами согласился с ним Чанель. – Мне даже в голову не приходило, что ты будешь скрываться в моих личных владениях. Под самым носом.
- Так нужно было.
- Две сотни лет, - едва повысил голос Чанель. – Две чертовы сотни лет я пытался найти о тебе хотя бы упоминания.
- Я просил не делать этого.
- И ты, правда, посчитал, что я вот так просто откажусь от всего? От тебя? От моей любви к тебе? От того что, между нами было?
- Если бы я не…
- Я прекрасно знаю, – резко перебил его Чанель, - что если бы ты не наказал меня по просьбе безответно влюбленной в меня нимфы, то ничего этого бы не произошло.
- Мне следовало ей отказать. Я собственными руками обрек нас на существование порознь.
- Это твое божественное предназначение - ты не мог ей отказать. Вот только, согласившись выполнить ее желание, запретив тем самым мне видеться со своим возлюбленным, ты узнал, что люблю я тебя. Твое наказание раскрыло наши обоюдные чувства, которые мы скрывали друг от друга столько времени, боясь признаться.
- Мне тяжело об этом говорить, - Бэкхен одним движением встал из кресла, но Чанель успел схватить его за руку:
- Зато теперь мы знаем, что это так. И я обещаю тебе, что моя любовь никогда не изменится, сколько бы столетий или тысячелетий не прошло. Она вечна, как и мы сами.
     Бэкхен грустно улыбнулся и поджал искусанные с ночи губы.
- Уезжай, пожалуйста, - на рваном вдохе попросил он. – Сделай вид, что ничего не произошло. Что мы не встретились. Что этой ночи не было, - его голос сел.
     Чанель долго молчал, продолжая крепко сжимать руку Бэкхена, но все же нарушил тишину печальным:
- При одном условии.
- Это смешно, - изогнул губы Бэкхен.
- Я сделаю то, что ты хочешь лишь при одном условии, - настойчивее повторил Чанель, заставляя взглянуть на себя. Он также поднялся и посмотрел на своего мальчика сверху вниз. Любовно провел пальцами по его лицу, видя, как его личное божество неосознанно прикрывает глаза, и ласково улыбнулся, коснувшись кончика чужого носа. – Я уеду. Но ты останешься, - Бэкхен подозрительно посмотрел на него, чувствуя подвох в словах Чанеля. – Останешься и продолжишь любить виноград так, как он любит тебя.
- Ты…
- В конце концов, ты же бог взаимной любви.
- Но…
- Не лишай меня хотя бы этой малости. Умоляю, – последнее Чанель буквально прошептал, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не притянуть к себе Бэкхена и не обнять его крепко. Потому что прекрасно знал, как тяжело ему будет вновь отпустить его.
- Хорошо, - Бэкхен опустил голову. – Но если я попрошу, ты ведь не согласишься продать виноградники? - скорее констатировал он, даже не задумываясь и зная ответ на свой вопрос.
- Сам понимаешь, что не имеет значения, в моей ли они собственности по людским законам. Они мои изначально. С появлением мира.
- Я просто хотел быть хотя бы на толику ближе к тебе. Пусть даже так, - наконец-то осмелился сознаться в своих действиях Бэкхен и поднял виноватый взгляд на Чанеля. – Каждый раз, прикасаясь к гроздьям, я будто касался тебя.
- Святой Олимп, а я-то думаю, что же меня так тянуло сюда столько времени, - счастливо рассмеялся Чанель и все же притянул к себе парня, целуя его в волосы и чувствуя, как любимые руки обнимают в ответ. – Я уеду. Сегодня же, - прошептал он, прижимаясь щекой. – И больше не появлюсь, абсолютно во всем доверяя ведение хозяйства хорошему управляющему, который, как никто другой, знает и любит свое дело.
- Он любит тебя, - добавил Бэкхен.
- А я его, - Чанель отстранился и быстро коснулся поцелуем красиво очерченных губ, что все еще хранили тепло их ночи.
- Тогда пообещай мне, что не будешь пытаться увидеться со мной.
- Обещаю, - Чанель обхватил лицо Бэкхена ладонями и провел по нежной коже большими пальцами. Вздохнул и послушно отступил на шаг назад. И еще на шаг. – Обещаю, раз ты просишь, - кивнул он и быстро развернулся, направляясь обратно в дом.



     Кажется, все же пришло время обратиться с повинной за свою глупость к матери Бэкхена. Афродита слишком любит своего сына и, после долгих поучительных речей, обязательно поможет. А Чанель готов на любые условия, что выдвинет ему мудрая богиня.
     Главное, чтобы Бэкхен перестал обвинять себя и принял наконец-то случившееся - как предначертанное, посмотрев на все с иной стороны. Чанель приложит к этому все усилия.
     А пока… пока он будет довольствоваться тем, что Бэкхен, не скрывая своих чувств, любит его виноград. И каждое его прикосновение к ягодам, будто косвенное прикосновение к… Да.
     Чанель улыбнулся.
     Когда дело касается его личного бога взаимной любви – всегда только «да».



***


- Наш Антарес все никак не поймет, что давно встретил свою судьбу, и от нее не убежать. Даже богу, - вздохнула одна из трех мойр, аккуратно расправляя крепкую прядильную нить и не спеша продолжая делать свое дело.
- Мальчишка слишком горд и самодостаточен, чтобы обратиться за помощью к собственной матери. И законы богов никогда не нарушит, уж слишком правильным его воспитала Афродита, - проворчала вторая, также смотря на эту нить и откладывая подальше ножницы. Уж она точно знала, что вряд ли ими когда-нибудь воспользуется.
- В любом случае, все будет хорошо. Главное - вера, что есть у обоих, и упрямство - чего Дионису не занимать, - негромко добавила третья, ласково погладив нить и довольно улыбнувшись.