Одна капризная зима

от Wacom
миниAU, романтика (романс) / 16+ слеш
Чон Юнхо Шим Чанмин
22 окт. 2017 г.
22 окт. 2017 г.
1
2847
 
Все главы
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
 
Тяжелые капли дождя заливают стекла машины так, что дворники еле успевают справляться с низвергающейся с небес влагой. В стекающих каплях переливаются огни встречных вывесок ночного города, напоминая отблески бриллиантов. Шум дождя успокаивает и настраивает на какой-то более романтичный лад. Движение на дороге размеренное. Водитель такси не нервничает, ведет машину плавно, не отвлекая пассажира от его занятия.
Молодой человек сидит расслабленно, его движения замедленны и спокойны. Полы его пальто распахнуты и лежат как лепестки темно-серого цветка, не скрывая скрещенные длинные ноги в узких брюках. В руках он держит сверток квадратной формы, запечатанный в оберточную бумагу, напоминающую кору темного дерева. Никаких подписей, никаких лишних ленточек и бантов, только фактура. На лице мужчины играет легкая улыбка. Он рассматривает упаковку, крутит ее в руке и большим пальцем разглаживает сгибы бумаги.
На душе у молодого человека тепло и радостно от предвкушения встречи. Они не виделись почти два месяца. Работа в другой стране из кратковременной командировки превратилась в работу на постоянной основе. Им не дали проститься, поэтому телефонные разговоры или «встречи» по «скайпу» стали особенно любимы и желанны. Почти каждый вечер по прочной сотовой или web паутине они связывают два дома из двух разных городов и стран долгими беседами о разном. Они говорили обо всем, не ставя никаких рамок, ощущая себя в обществе другого как с самим собой, с родственной душой – таковыми они и были. Только среди большого потока слов, фраз и предложений ни разу не звучали самые важные слова. Эти двое близких друг другу людей понимали, что они уже не находились в статусе «друзья», но решиться на первый шаг боялись оба. Каждый по своей причине отмалчивался и ждал признания с другой стороны. Отношения так и застряли на грани между «друзья» и «любовники». И может именно в этот дождливый день одной капризной зимы они смогут наконец-то признаться, друг другу в тех теплых чувствах, что испытывают столь долгое время. Возможно, смогут позволить себе чуть больше вольности, чем просто братские объятия.

Машина плавно выезжает с прямой дороги, сворачивает на улицу конечного назначения и молодой человек, спрятав подарок в сумку, выпрямляется, поправляет пальто, застегнув его на одну пуговицу, и высматривает приближающийся к ним дом. Улыбка слетает с лица мужчины, словно ее сдувает ветер. В доме не горит свет, даже на крыльце нет той тусклой лампы, которую давно было пора сменить. Одноэтажное здание безмолвно утопает в темноте, не подавая никаких признаков жизни. Только яркий свет фар на несколько секунд приводит замерший дом в движение. Такси останавливается возле небольшого аккуратного забора. Водитель, чуть прищурив глаза, наблюдает за пассажиром через зеркало заднего вида и немного хрипловато произносит:
- Двадцать две тысячи… - и лениво добавляет, - вон.
Мужчина оплачивает проезд, закидывает ремешок от сумки на плечо и выходит из машины. Дождь почти закончился, лишь противно моросит в свете фар. Водитель, фыркнув на отвратительную погоду, нехотя выползает из машины, чтобы достать чемодан, и сразу же вручает его в руки молчаливого пассажира. Мужчина благодарит и кивает в ответ, медленно разворачивается лицом к дому, и стоит так еще несколько минут, пока такси не окатывает новой порцией яркого света и не исчезает за углом.
Он помнит этот дом и каждую мелочь в нем, каждый его уголок. Помнит даже его запах и, уже предвкушает, как окунется в его тихую атмосферу. От здания веет хорошими воспоминаниями, которые накладываются как слои, оставляя после себя тепло, и лишь темнота окон не дает возможности ощутить всей душой предвкушаемый момент. Остается просто откинуть в сторону неприятное ощущение и войти в дом. Молодой человек берет чемодан и проходит через калитку по выложенной большими булыжниками дорожке к крыльцу. Оставляет свой груз на дощатом полу и достает запасные ключи. Перед тем как открыть дверь, он еще несколько минут всматривается в деревянную поверхность, покрытую белой краской и, спустя минуту, заходит в дом, затащив туда и свой чемодан.

Не о такой встрече мечтал Чанмин, пока так долго добирался до родного дома, но гулкая тишина говорит лишь о том, что хозяин отсутствует. Телефон Юнхо выключен и от него нет ни сообщений, ни пропущенных звонков. Да, Юнхо не ведает о том, что его бывший сосед решил вернуться домой, но не было ни дня, чтобы они не списывались или не созванивались. А Чон и не предупреждал о том, что будет отсутствовать. Такое странное поведение больше пугает Чанмина, чем удивляет. Он, разувшись и сбросив с себя пальто и сумку в коридоре, проходит в глубь дома, включает везде свет в надежде на то, чтобы найти хоть какую-нибудь улику о том, где может в эту минуту находиться Чон. Только дом продолжает молчать, словно не живой, и выглядит так, будто его покинули очень давно, забросили, как ненужную вещь. Отовсюду веет одиночеством и пустотой. Мин останавливается в кухне и передергивается от прошедшего по спине озноба. Взгляд в холодильник добавляет к негативным мыслям еще порцию таких же, потому что там пусто, лишь одиноко лежащий надрезанный когда-то лимон, создает иллюзию присутствия.
Все настолько странно и необъяснимо, что Мину кажется, будто он ошибся домом, потому что совсем недавно они с Юнхо созванивались и вроде на заднем плане была видна именно их мебель, не чья-нибудь другая. От странности ситуации в голове какой-то хаос. Чанмин наконец захлопывает дверцу холодильника и прижимается к ней лбом, зажмуривается и стоит так еще несколько минут. Мысленно успокаивает себя и приговаривает, что это все его усталость, а не то, что может первым прийти в голову. Жаль, что мысленный поток не остановить и тяжело вздохнув, Мин возвращается в зал и грузом падает в кресло. Тишина давит на виски, медленно, но верно сдавливает голову, выуживая последние остатки теплых воспоминаний, заменяя их лишь негативом и чернотой.

Часы возвещают о том, что до полуночи остался всего час, а это значит, что День Святого Валентина наступит в гулкой тишине, без добрых слов или нежных взглядов и, что особенно грустно, без признаний. Как же долго Чанмин шел к этому осмыслению; как-то однажды распрощавшись с Юнхо по телефону, он ложится в постель, накрывшись теплым одеялом и, понимает, что не может согреться. Всю ночь он почти ощущает тепло лежащего с ним рядом родного горячего тела, почти физически ощущает на себе крепкие объятия и чувствует, как его тело неоднозначно реагирует даже на эти фантазии. Утро приносит облегчение, и не только физическое, потому что за эту ночь Чанмин понимает, что давно влюблен. И эти мысли и чувства заставляют его забыть неловкость и смущение. Мин вырывается наружу из страны, из не родного города, из кабинета и из своего одинокого мира в тот, где есть Юнхо. Он не думает, даже не предполагает, что его, возможно, и не ждут. И вот тут, в доме с теплыми воспоминаниями, вдруг пронизывающее чувство одиночества приносит глубокую тупую боль. Она лишает Мина последних сил, но он встает с кресла, направляется в ванную комнату, по пути выключая лишний свет, после забирает из коридора брошенную сумку и идет в свою спальню. Света уличных фонарей хватает на то, чтобы самостоятельно добраться до кровати. Повесив полотенце на спинке стула, Чанмин обнаженным ложиться в холодную постель, потому что лень доставать нижнее белье из чемодана и свесившись с кровати, достает из сумки подарок и кладет его на тумбу. Мин укладывается на правый бок, подложив руку под подушку и, не отрывая взгляда от коробки, лежит так до тех пор, пока под тяжестью век и усталостью не засыпает.

- Эй, мы приехали, - слишком громко произносит таксист, повернувшись к пассажиру.
Юнхо вздрагивает и кивает, оплачивая проезд. Голова как в тумане. От тяжелого рабочего и затянувшегося дня клонит в сон. Юнхо сонно моргает перед тем, как выйти из машины, совершено не обращая внимания на зло сопящего водителя. Выйдя на улицу, он еще несколько минут стоит с закрытыми глазами, вдыхает влажный воздух и благодарит всех богов, что этот кошмарный день закончился. Затем медленно улыбается, вспоминая о том, что завтра у него законный выходной и можно будет потратить хоть весь день на поиски подходящего подарка для Чанмина.
Чанмин – это имя Юнхо произносит уже не только в мыслях, но и вслух. Ему нестерпимо хочется физически ощутить его присутствие, наконец-то обнять, прижать это стройное тело к себе и – на этом моменте Чон всегда закрывает глаза – поцеловать. Эта фантазия настолько пропитала все мысли, что Юнхо не всегда сразу приходит в себя, а после тихо, но глубоко вздыхает. Эти два чертовых месяца разлуки вносят в жизнь Чона страшную суматоху, потому что даже по скайпу невыносимо сдерживать себя и не выдать своих истинных желаний. Когда Чанмин что-то заинтересованно рассказывает, он часто облизывает губы или иногда прикусывает верхнюю. В такие моменты особенно сложно держать себя в руках, чтобы не пялиться с горящим огнем в глазах, а главное слышать то, что Мин говорит, чтобы потом уж точно ответить на внезапно заданные вопросы. Сил терпеть это огромное расстояние уже нет. Поэтому в преддверии праздника Чон решает, что купит подарок и сразу же отправится к Мину. Он возьмет билет на самолет, проведет всего каких-то пару часов в небе и ввалится в квартиру Мина с бутылкой дорогого вина. Да, все это удовольствие стоит не мало, но ведь не просто так, он проводит уже которую неделю в офисе, практически ночуя там. Юнхо всей душой желает покончить с этими мучениями и наконец-то признаться в своих чувствах. Ощутить нежность губ наяву, а не в своих осточертелых фантазиях. Хочет, наконец-то, разорвать этот комок сомнений и страха.

Вступив на крыльцо, Юнхо почти бесшумно открывает дверь и запирает ее за собой на замок. В ту же минуту пальто оказывается на вешалке, а сумка на полу. Чон не включает свет и в этой серой темноте даже не замечает чужого чемодана, сразу же направляясь в ванную. Быстро принимает душ, затем вывалившись из него завернутым лишь в полотенце, заходит на кухню выпить стакан воды. Душ, даже такой легкий, все же бодрит и приводит в чувство, смывая с тела прошедший тяжелый день. Мышцы расслаблены, голова избавляется от свинцовой тяжести. Направившись в свою комнату, Юнхо стянув с бедер полотенце сушит свои волосы и вдруг замечает странные изменения в спальне и резко настораживается, потому что видит на постели человека. Свет уличного фонаря падает так, что в его теплом свете видно обнаженное загорелое тело, лишь частично накрытое одеялом. Юнхо, кинув полотенце на пол, медленно проходит в глубь комнаты и, почти не дыша, подходит к кровати и в туже секунду на его лице словно маски проносятся эмоции: настороженность, удивление, недоумение и в груди что-то рвется. Чон не может пошевелиться, позволяя только своему взгляду скользить вдоль стройного тела. Волосы у Мина, которые заметно отросли за эти два месяца, растрепаны по подушке, ресницы трепещут. Грудь медленно вздымается, рассказывая о глубокой стадии сна. Мышцы живота расслаблены, но не скрывают кубиков пресса, а бархатистая кожа, в тусклом свете так и манит к себе. Одеяло почти сползло с Чанмина, прикрывает лишь самое интимное, хотя и не скрывает одну из округлых ягодиц. Стройные ноги сжимают между собой другой край одеяла. От такого неприкрытого зрелища кружится голова. Неизвестно сколько проходит времени с тех пор, как Юнхо осознает, кто именно находится в постели. Он ощущает в эту минуту только свое бешено стучащее сердце и тяжелое дыхание. Мысли в голове как вихрь, водоворотом заматываются в один тугой узел. Желание, вперемешку с давно разросшейся фантазией придает Юнхо наглости. Он, немного склонившись над спящим телом, медленно, еле касаясь проводит кончиками пальцев по нежной коже груди, живота и откидывает в сторону мешающее одеяло. Чанмин, чуть зажмурившись, переворачивается на левый бок, вынуждая Юнхо обойти кровать с другой стороны. Чон аккуратно забирается на постель, придвинувшись ближе к желанному телу и нежно касается губами шеи Чанмина, затем яремной впадины, ключиц, груди, опускается все ниже и ниже, одновременно левой рукой «заставляет» Мина улечься на спину, что и происходит. Откинувшись чуть назад, Юнхо несколько минут просто наслаждается прекрасным зрелищем, закусывает губу и тихо мычит, предвкушая. У Чанмина потрясающая бархатная кожа, губы будто горят от соприкосновения с ней. Чону хочется вылизать спящего мужчину, хочется, чтобы вкус тела остался на кончике его языка. Лаская губами и языком горящую кожу, Юнхо спускается ниже перед тем, как коснуться полувозбужденного органа, прикрывает глаза и вдыхает аромат его геля для душа.

Чанмин ощущает под тяжестью своего тела мягкую влажную траву. Солнечный свет кое-где пробивается сквозь густую крону дерева. Мин щурится одним глазом и приподнявшись на локтях, осматривает все вокруг. Бескрайнее поле еще зеленой пшеницы колышется на ветру. Чанмин лежит на примятой траве под огромным густым деревом. Его обнаженное тело нежно ласкает легкий ветерок, разнося мурашки. Приятная слабость одолевает мужчину, и он опускается всем телом на зеленый ковер, закрывает глаза и вдыхает аромат солнечного дня. Трава щекочет бока, ветерок словно у него есть руки, ласкает кожу, от чего на ней остаются невидимые, но весьма ощутимые дорожки. Ощущение нежных прохладных «рук» переходят от шеи вдоль груди и вниз. Чанмин тихо стонет, отдаваясь во власть этого страстного, странного ветра. Все тело наливается тяжестью, сменяясь легкой истомой. Мин улыбается и закусывает губу, потому что ему хочется большего, потому что он чувствует, как возбуждение растекается по всему телу и пульсирует под кожей. Дыхание учащается. С губ Чанмина все чаще срываются негромкие стоны. Тело сжимается в приятных спазмах. Мужчина словно тает и вновь собирается в один сплошной ком удовольствия.

Первый стон Чанмина срывает последние оковы у Юнхо. Ему хочется слышать их громче и протяжнее, когда он ласкает Мина, вбирая глубже в свой рот его достоинство. Сам Юнхо возбужден так, что хочется просто взорваться, но он не касается себя, потому что поглощен Чанмином. Он даже не думает о последствиях своих действий, потому что в голове звучит лишь одна мысль – «его удовольствие». И он окунается в свои ласки, позабыв об осторожности.

Никогда еще Чанмин не ощущал себя столь странно, как в эти минуты наслаждения. Он знает, что рядом никого нет, что только теплый ветерок касается его тела, но то удовольствие, что волнами разливается под кожей, просто сводит с ума. Мину так хорошо, что он перестает задаваться какими-либо вопросами, он наслаждается, окунается в это странное блаженство и тихо урчит, позволяя себе иногда несдержанные стоны. Наслаждение как цунами накрывает обнаженное тело, заставляя его извиваться на мягкой траве. От самых сильных ощущений Чанмин прогибается в спине, его словно что-то подталкивает и снова кидает на траву. Ему так хорошо, что дышать становится все сложнее, руки сжимают пучки несчастной травы и вырывают ее из земли. Сильнейшая волна удовольствия, словно током пронизывает стройное тело. Мин приоткрывает рот в немом крике и опадает на зеленый ковер, а затем медленно приподнимается на локтях и разлепляет усталые глаза. Зеленый пейзаж вихрем сменяется на темную комнату, резко приводя Чанмина в реальность.

Даже когда Юнхо фантазировал и представлял себе, как он ласкает Мина, то он и предположить не мог, что то, как будет стонать Чанмин, просто сорвет все переборки. Он навсегда запомнит, как красивое идеальное тело Чанмина выгибается под его ласками, как с красивых алых губ срываются прекрасные звуки, говорящие сами за себя, но эти перепуганные глаза, когда Мин наконец-то понимает всю ситуацию, Юнхо не хочет запоминать. Чон, после сладостного миновского взрыва, слизывает с его кожи остатки наслаждения, улыбается сам себе, и вдруг ощущает, как еще несколько секунд назад спящий человек дергается и замирает на месте. Юнхо медленно поднимает взгляд и в ту же секунду успевает придвинутся лицом к лицу, тихо шепча в губы:
- Тсс, тихо. Все хорошо.
Пока Чанмин пытается осознать, что же с ним произошло на самом деле, Юнхо успевает заткнуть предстоящий поток слов и возмущений горячим поцелуем. И он готов продать душу дьяволу, чтобы снова и снова испытывать это наслаждение – нежные сладкие губы любимого человека.
В голове у Чанмина почти ядерный взрыв, после которого ничего не осталось. Он все еще пытается осознать произошедшее, но сладкий нежный поцелуй его Юнхо сбивает с неокрепшей мысли и уводит в какие-то совершенно неизведанные места. Голова еще больше идет кругом, а губы медленно начинают отвечать на поцелуй. Чанмин чувствует сбившееся дыхание Юнхо, его горячий язык, дико возбуждающий, несмотря на только полученное удовольствие и, почти слышит бешено колотящееся чужое сердце.
- Юнхо… - внезапно срывается имя с губ и, откинув последние сомнения, Чанмин толкает Чона на постель и накрывает своим телом.
Теперь очередь Юнхо сходить с ума и получать удовольствие, но Мин не торопится, ему хочется помучить любимого, дать понять, что то, что он сделал, даже если и было безумно приятно, было совершенно не правильным для того, чтобы официально начать отношения. Хотя спустя долгие минуты, Мин понимает, что благодарен Юнхо за столь неординарное и где-то даже чокнутое начало их совместной жизни.
Чанмин назло дурным суевериям все же дарит свой подарок и на протяжении месяца еще пристает к Юнхо, что за эти шикарные винтажные часы, как подарок на День Святого Валентина, тот должен и ему подарить что-нибудь стоящее. Юнхо лишь согласно кивает и после каждой такой наглой претензии дарит тот особенный, свой подарок, что он подарил на сам День.

В эту ночь не звучат слова признаний. Эти двое настолько пытаются наверстать упущенные дни их потерянной страсти, что забывают о волшебных словах еще на пару месяцев, зато с признанием начинается новый виток их отношений, более сильный, более жадный и страстный.