Пидор обыкновенный, подвид - человек

от AntiMiau
мидидрама, хeрт/комфорт / 16+ слеш
4 нояб. 2017 г.
4 нояб. 2017 г.
1
2175
2
Все главы
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
 
глава 1

Де­жур­ный ле­ниво сле­дил, как Мат­вей скла­дыва­ет ве­щи в то­щую сум­ку, да и че­го там со­бирать? Па­ра тру­сов, тех, что по­целее, нос­ки, элек­троб­ритва в по­тёр­том чех­ле, нож­ни­цы с зак­руглён­ны­ми кра­ями, тре­ники… ка­кое там иму­щес­тво у быв­ше­го зэ­ка? Да ещё и его ста­туса — всё, что бы­ло при­лич­но­го, изъ­яли сра­зу, по­яс­нив, что та­кие, как он боль­ше­го не­дос­той­ны. Мат­вей не спо­рил: в СИ­ЗО ус­пе­ли объ­яс­нить, что по 131 статье УК ему пря­мая до­рога в «пе­тухи». И что тол­ку объ­яс­нять, что он ту дев­ку в гла­за не ви­дел, а мес­тным опе­рам толь­ко бы че­лове­ка най­ти, а уж зас­та­вить взять на се­бя «чу­жое»* лег­че лёг­ко­го. Мат­вей прос­то ока­зал­ся не в то вре­мя не в том мес­те, а тут ещё и ста­руш­ка, что вы­гули­вала со­бач­ку и наш­ла те­ло де­вуш­ки, по­каза­ла на не­го. Мол, имен­но этот час­то хо­дит че­рез парк, осо­бен­но ра­но ут­ром и поз­дно ве­чером. А что де­лать, ес­ли так до до­му бли­же, а же­на каж­дый раз ве­лит то хле­ба ку­пить, то мо­лока, то ещё че­го-ни­будь. Вот и за­бегал он по пу­ти из мас­тер­ской в не­боль­шой ма­газин­чик, где ра­бота­ла зна­комая ма­тери и да­вала иной раз в долг. Его за­дер­жа­ли, наш­ли в сум­ке се­катор и бе­чев­ку — ве­ников хо­тел наб­рать бе­рёзо­вых, при­дурок — и по­веси­ли из­на­сило­вание с убий­ством. Вот так он и по­шёл на зо­ну, срок мо­тать. Как ока­залось, не­надол­го, все­го-то три го­да прош­ло, как наш­ли нас­то­яще­го ви­нов­ни­ка, чуть ли не с жер­твы сня­ли, вот тог­да-то и всплы­ли все преж­ние де­лиш­ки, и нас­та­ло для Мат­вея счастье. Пе­ред ним из­ви­нились, от­во­дя гла­за, вер­ну­ли ве­щи, да­же пас­порт по­лучил сра­зу — на­чаль­ник рай­от­де­ла так пе­репу­гал­ся за своё мес­то, что лич­но при­вёз. День­ги ка­кие-то вып­ла­тили и вып­ну­ли «на сво­боду с чис­той со­вестью».

А там… а там ока­залось, что же­на ус­пе­ла раз­вестись с ним, про­дать квар­ти­ру и у­ехать, один Бог ве­да­ет ку­да, вро­де на Се­вер под­ря­дилась. Кем толь­ко не­яс­но, ес­ли про­фес­сия у неё бы­ла са­мая «хо­довая» — биб­ли­оте­карь. И сы­на за­бирать не ста­ла, ос­та­вила свек­ро­ви. Мат­вей по­топ­тался в быв­шем дво­ре и по­шёл к ав­то­бус­ной ос­та­нов­ке: до вок­за­ла че­рез весь го­род ид­ти, а но­ги не ка­зён­ные. Со­седи буд­то и не за­мети­ли, да­же от­верну­лись кто ку­да, толь­ко ста­рая тёт­ка Хо­ва, или как все её зва­ли — Кла­ва, су­нула свёр­ток с ещё тёп­лы­ми пи­рож­ка­ми да пе­рек­рести­ла на до­рогу. От неё, кста­ти, Мат­вей и уз­нал неп­ри­ят­ные но­вос­ти. И как ока­залось, весть, что он те­перь бомж, не са­мая страш­ная.

В де­рев­не он по­пал на по­хоро­ны — мать дня не дож­да­лась его, умер­ла ти­хо во сне, толь­ко и уз­на­ла, что об­ви­нения с сы­на сня­ли. Вот толь­ко это для ос­таль­ных осо­бого зна­чения не име­ло: встре­тили Мат­вея так, что уж луч­ше бы сра­зу выс­та­вили. Сес­тра с зя­тем толь­ко и поз­во­лили, что прос­тить­ся с ма­терью, по­сидеть на по­мин­ках да ночь пе­рено­чевать. А на­ут­ро пос­та­вили пе­ред ним че­модан, ста­рый, ещё от­цо­вый с фа­нер­ны­ми стен­ка­ми, па­ру су­мок и по­ложи­ли на стол пач­ку ку­пюр.

— Всё, бра­тец, — хо­лод­но про­гово­рила сес­тра, — это твоё. А ос­таль­ное ма­маша нам за­веща­ла, и дом, и хо­зяй­ство.

— А мне, зна­чит па­ру ты­сяч и ба­тин че­модан? — с го­речью спро­сил Мат­вей.

— А не­чего бы­ло по зо­нам шлять­ся, — под­жа­ла гу­бы жен­щи­на.

Мат­вей смот­рел на эту тол­стую, сра­зу став­шую чу­жой, ба­бу и мол­чал.

— И щен­ка сво­его за­бирай, — за­кон­чи­ла сес­тра.

—Да ку­да я его? — ох­нул муж­чи­на.

— А мне пох­ре­ну, хучь в ре­ку, — от­ру­била та. — У ме­ня сво­их чет­ве­ро, мне лиш­ний рот не ну­жон.

Сын, че­тырёх­летний боль­шег­ла­зый маль­чиш­ка, жал­ся уг­лу кух­ни, смот­рел с опас­кой и к от­цу не спе­шил. На ще­ке але­ла ца­рапи­на, ру­ки в цып­ках, ды­ра на шта­ниш­ках — си­рота, од­ним сло­вом. Вид­но бы­ло, что баб­ка по ме­ре сил прис­матри­вала, но сес­тра бы­ла пра­ва — её че­тыре обол­ту­са, млад­ше­му из ко­торых бы­ло уже семь, жиз­ни не­нуж­но­му срод­но­му бра­тиш­ке не да­дут. Бы­ла бы мать жи­вая, Мат­вей уп­ро­сил бы, ос­та­вил на па­ру ме­сяцев, по­ка сам не ус­тро­ит­ся, а нын­че — нет. И зять вон как гла­зами зыр­ка­ет, вид­но бо­ит­ся, что пре­тен­дент на нас­ледс­тво объ­явил­ся.

— Лад­но, — ре­шил Мат­вей, — твой дом, но ма­шину ба­тину я за­беру.

— Что?! — за­вопи­ла сес­тра.

— Что слы­шала, а не от­дашь, я те­бя по всей де­рев­не ос­лавлю, и му­жень­ка тво­его. Яс­но? Или на­пом­нить те­бе кое-что?

Жен­щи­на пе­рег­ля­нулась с му­жем. Ма­шину, ста­рень­кую «ко­пей­ку» бы­ло жал­ко, но брат и в са­мом де­ле мог мно­гое рас­ска­зать, осо­бен­но, как она по ма­лолетс­тву фес­ти­вали­ла. Про аборт в шес­тнад­цать толь­ко Мат­вей и знал, да­же ма­тери ни­чего тог­да не ска­зали.

— Ть­фу на те­бя, по­давись! — про­шипе­ла она, сми­ря­ясь и, от­крыв шкаф­чик, дос­та­ла от­ту­да клю­чи и до­кумен­ты на ма­шину.

Мат­вей дос­тал тех­паспорт, свои пра­ва, до­верен­ность на своё имя, по­радо­вав­шись, что в своё вре­мя не по­ленил­ся и сде­лал её по всем пра­вилам, да­же у но­тари­уса под­пи­сали. Те­перь быс­трень­ко пе­ре­офор­мить на се­бя… де­нег-то хва­тит? Он пе­рес­чи­тал ку­пюры, что «щед­ро» от­жа­лела сес­тра, и кив­нул — дол­жно хва­тить.

— Ве­щи сы­на где?

— Да ка­кие там ве­щи? — сно­ва взви­лась сес­тра, но тут не вы­дер­жал уже зять, ряв­кнул на неё, ве­лел соб­рать, и вско­ре Мат­вей уже вы­ходил из ро­дитель­ско­го до­ма с па­рой су­мок.

Ма­шина, на удив­ле­ние, бы­ла на хо­ду, он да­же уди­вил­ся — зять не был ме­хани­ком, а мо­жет мать не да­вала ему клю­чи, и с тех пор, как Мат­вея заг­ребли, на ней не осо­бо ез­ди­ли. У не­го-то ру­ки, от­ку­да на­до рос­ли, отец ему лю­бой ме­ханизм от­да­вал на ре­монт, го­ворил, что де­дово нас­ле­дие, и по­чинить па­рень мог всё, от ко­февар­ки до ком­бай­на.

Под при­целом со­сед­ских глаз Мат­вей сло­жил в ба­гаж­ник ве­щи, по­садил на зад­нее си­денье Дим­ку и, ог­ля­нув­шись на­пос­ле­док, заб­рал из лет­ней кух­ни по­душ­ку, мат­рас и оде­яло.

— Про­щай, — бро­сил он сес­тре и по­вер­нулся к со­седям, — и вы про­щай­те…

— У­ез­жа­ешь, зна­чит? — спро­сила тёт­ка На­талья, ма­тери­на под­ружка.

— Да, тёть На­таш, — кив­нул Мат­вей.

— Зай­ди ко мне, — ста­руха по­вер­ну­лась и по­шар­ка­ла к не­боль­шо­му до­миш­ке на уг­лу ули­цы.

В до­мике пах­ло ста­ростью, зат­хлостью и про­кис­шим мо­локом. Мат­вей усел­ся за стол, взял сы­ниш­ку на ко­лени и по­вер­нулся к ста­рухе, смот­рел, как она дос­та­ёт из шка­фа чаш­ку с от­би­тым кра­еш­ком, на­лива­ет смо­роди­новый чай, под­ви­га­ет та­рел­ку с суш­ка­ми.

— Пей, — при­каза­ла тёт­ка На­талья. — Или ты уже ус­пел пох­ме­лить­ся пос­ле вче­раш­не­го?

— Нет, — ко­рот­ко от­ве­тил Мат­вей.

— Выс­та­вила Мань­ка-то?

— Да.

— Сты­да у неё нет, — скри­вилась ста­руха.

Мат­вей по­жал пле­чами, по­чему-то ему бы­ло всё рав­но — сей­час он ду­мал лишь, ку­да ему по­ехать? Об­ратно в мас­тер­скую его не возь­мут: хо­зя­ином там быв­ший опер, а для не­го быв­ших* зэ­ков не бы­ва­ет. И жить нег­де — тех де­нег, что от­да­ла сес­тра, да­же на ко­нуру со­баке не хва­тит.

— По­годь… — ста­руха с тру­дом под­ня­лась, про­шар­ка­ла к ко­моду, дос­та­ла от­ту­да за­вер­ну­тый в тря­пицу свёр­ток и по­ложи­ла на стол. — Вот, Га­лина ве­лела те­бе от­дать.

Мат­вей раз­вернул, по­шеве­лил паль­цем куч­ку се­реб­ра — по­тёр­тое об­ру­чаль­ное коль­цо ма­тери, серь­ги, тя­желые, го­вори­ли, что ста­рин­ные, крес­тик и сбер­книж­ку на предъ­яви­теля, с од­ной-единс­твен­ной за­писью — вне­сение на счёт пя­тисот ты­сяч руб­лей.

— От­ку­да? — ох­нул он.

— Га­лина у тво­ей часть де­нег заб­ра­ла, ус­пе­ла. Для те­бя… как чувс­тво­вала, что Мань­ка те­бя нас­ледс­тва ли­шит.

— Спа­сибо! — Мат­вей сглот­нул ту­гой ко­мок и под­нял пов­лажнев­шие гла­за на ста­руху.

— У­ез­жай от­сель. Тут те­бе жиз­ни не да­дут.

— Знаю, — он под­нялся, при­жимая ус­нувше­го сы­ниш­ку и, не­лов­ко ткнув гу­бами в мор­щи­нис­тую щё­ку, вы­шел на ули­цу. Ма­шина сто­яла у ка­лит­ки, воз­ле неё оти­рались пле­мян­ни­ки, заг­ля­дыва­ли в ок­на. — Брысь!

Маль­чиш­ки брыз­ну­ли в сто­роны, стар­ший крик­нул что-то обид­ное, вер­нее, по­пытал­ся, но, пой­мав взгляд дя­ди, за­мол­чал и от­бе­жал по­даль­ше. Мат­вей не стал боль­ше об­ра­щать вни­мания на не­го, уло­жил ма­лыша и усел­ся за руль. Что ж… ка­жет­ся, у не­го по­яви­лась на­деж­да.

Ки­лометр за ки­ломет­ром… это нель­зя бы­ло наз­вать до­рогой, ско­рее — нап­равле­ни­ем, но Мат­вею бы­ло всё рав­но ку­да ехать, лишь бы по­даль­ше. Ко­рот­кие ос­та­нов­ки в при­дорож­ных за­бега­лов­ках, толь­ко бы по­есть го­ряче­го, сам-то он и су­хомят­кой бы обо­шёл­ся, но сын тре­бовал сво­его. Хо­тя нет, не тре­бовал — маль­чиш­ка ока­зал­ся ти­хим и не проб­лемным, си­дел, смот­рел в ок­но и иног­да тя­нул от­ца за во­рот­ник, и тог­да Мат­вей сво­рочи­вал на обо­чину про­вожал сы­ниш­ку в кус­ти­ки.

На ноч­лег они ос­та­нови­лись в при­дорож­ной гос­ти­нице, ока­зыва­ет­ся, те­перь бы­ли и та­кие, воз­ле зап­ра­вок. Не­боль­шое ка­фе, где сы­ниш­ка пох­ле­бал го­ряче­го суп­чи­ка и съ­ел па­ру блин­чи­ков с тво­рогом, а на до­лю Мат­вея дос­та­лась греч­не­вая ка­ша с кро­хот­ной кот­леткой и жид­кий чай. Обед был ком­плексным, так де­шев­ле, толь­ко за бли­ны доп­ла­тить и всё. А ночью слу­чилась бе­да: гос­ти­ница по­лых­ну­ла, да так, что ед­ва ус­пе­ли выс­ко­чить.

Пла­мя ре­вело, под­ни­ма­ясь вы­соко в не­бо, а Мат­вей то­роп­ли­во за­тал­ки­вал сы­на в ма­шину и вы­вора­чивал на до­рогу — зап­равка же, ес­ли взор­вётся, ма­ло не по­кажет­ся. Но, то ли по­жар­ные сра­бота­ли быс­тро, то ли прос­то по­вез­ло, но всё обош­лось. И толь­ко у­ехав по­даль­ше и про­верив кар­ман кур­тки, Мат­вей по­нял весь ужас про­изо­шед­ше­го — день­ги, что да­ла тёт­ка На­талья, сго­рели вмес­те с гос­ти­ницей. На­вер­ное, вы­пали, ког­да он со­бирал сы­на и бе­жал прочь от ог­ня. Ос­та­лось ка­кая-то ме­лочь, что сес­тра су­нула, да что с этим сде­ла­ешь-то? Раз­ве что обед для Дим­ки ку­пить. За­то узе­лок с ма­тер­ным се­реб­ром цел, так и ле­жит где-то в сум­ке. Мат­вей ти­хо вы­мате­рил­ся и мед­ленно тро­нул­ся с мес­та. Что уж те­перь? Ку­да бен­зи­на хва­тит…

Заг­лох «жи­гуль» в на­чале длин­ной ули­цы ка­кой-то де­рев­ни, то ли Уй­гур, то ли Ур­тюм, Мат­вей за­был — мель­кну­ло что-то ми­мо. По наз­ва­нию, здесь ког­да-то жи­ли та­тары, а мо­жет, и сей­час жи­вут. По­косив­ший­ся за­бор и тём­ная от вре­мени из­ба с ма­лень­ки­ми ок­на­ми, раз­ве­сис­тый клён и за­рос­ший бурь­яном ого­род…

— Мда… что ж мы де­лать-то бу­дем, а Дим? — Мат­вей рас­смат­ри­вал не­казис­тое жильё нап­ро­тив и ду­мал, спро­сить у хо­зя­ев, мо­жет, кто сда­ёт дом?

Но дол­го ду­мать не приш­лось: хо­зя­ин сам вы­шел уз­нать, что нуж­но чу­жаку. Выс­лу­шал ко­рот­кий рас­сказ про сго­рев­шие день­ги, пос­мотрел на маль­чиш­ку, при­тулив­ше­гося на зад­нем си­денье, по­думал и ве­лел:

— За­ходи, по­бала­ка­ем.

Мат­вей по­мед­лил преж­де чем ид­ти, но Дим­ка вдруг за­каш­лялся, силь­но, с хри­пами, и му­жик сплю­нув, уже при­казал.

— Пош­ли, го­ворю.

До­миш­ко и внут­ри был та­ким же не­ухо­жен­ным, как и сна­ружи. И пах­ло там си­вухой, тух­ля­тиной и пле­сенью.

— При­сажи­вай­ся, — хо­зя­ин кив­нул на угол, где сто­яла креп­ко ско­лочен­ная са­модель­ная та­бурет­ка.

— Спа­сибо.

— Дав­но от­ки­нул­ся?

Мат­вей от­ри­цатель­но по­качал го­ловой. Хо­зя­ин пос­та­вил на стол круж­ку с от­би­той эмалью на бо­ку и плес­нул ту­да креп­ко­го, гус­то-чёр­но­го чая. Смач­но от­хлеб­нул, кряк­нул и про­дол­жил:

— По ка­кой статье ча­лил­ся? — и не до­жида­ясь, бро­сил сле­ду­ющий воп­рос: — Кем зо­ну топ­тал?

Вот тут Мат­вею ста­ло сов­сем не­хоро­шо: му­жик не по­ходил на си­дев­ше­го, слиш­ком вер­тля­вый, слиш­ком дёр­ганный, слиш­ком приб­ла­тён­ный. Или, ес­ли и си­дел, то не по серь­ёз­ной статье, ка­кой-ни­будь мел­кий гра­бёж по пь­яни. За­то он чёт­ко знал, что кон­крет­но хо­чет ус­лы­шать, а го­ворить так не хо­телось! Но му­жик по­нял по от­ве­дён­но­му взгля­ду, по стис­ну­тым зу­бам, по за­жатос­ти и до­воль­но ос­кла­бил­ся, об­на­жив жёл­тые, про­курен­ные зу­бы.

— Ты вот, что… жи­ви тут, у нас на фер­ме ра­бот­ни­ки нуж­ны, пой­дёшь ту­да. Са­дик есть, па­цана сво­его прис­тро­ишь…

— А оп­ла­та?

— Ка­кая? — де­лано уди­вил­ся тот. — Да­вать мне бу­дешь, люб­лю я это де­ло, а ба­бы нет. Ну, по ру­кам? А то, смот­ри, зи­ма ско­ро, ку­да ты с ним?

И тут, как по за­казу, Дим­ка сно­ва рас­кашлял­ся. Мат­вей толь­ко гля­нул на сы­ниш­ку и по­дор­вался, ки­нул­ся к не­му. Рас­крас­невший­ся маль­чиш­ка бук­валь­но об­жи­гал жа­ром, за­ходясь в жут­ком, ла­ющем каш­ле.

— По­годь, в ком­на­ту его не­си, а я фель­дше­рице щас поз­во­ню, пусть при­дёт. Ей ска­жешь, что бра­тель­ник мой срод­ный, жить у ме­ня бу­дешь. По­нял?

Мат­вей сто­ял у ок­на, смот­рел, как по­жилая жен­щи­на с ко­рот­ки­ми се­дыми во­лоса­ми лов­ко ста­вит укол сы­ниш­ке, дос­та­ёт из сум­ки ка­кие-то ле­карс­тва, что-то пи­шет на бу­маж­ке и по­нимал, что вы­хода у не­го нет.


________________
*пусть так и бу­дет.