С ароматом клубники

от elsiss
миниромантика (романс), юмор / 13+ слеш
19 нояб. 2017 г.
19 нояб. 2017 г.
1
3874
1
Все главы
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
 
Название: С ароматом клубники
Автор: elsiss
Бета: alia
Персонажи (пейринг): альфа/омега
Рейтинг: PG-13
Тип (категория): слэш
Жанр: Romance, флафф, юмор, омегаверс
Размер: мини
Статус: закончен
Аннотация: нелегко быть омегой-парашютистом
Примечания автора: история основана на реальных событиях, но герои помещены в мир омегаверса для ускорения развязки.

Виль сидел на покатой крыше старого деревенского туалета, свесив ноги и растерянно смотря вниз. «Маленький домик», служивший ему на данный момент опорой, был хоть и достаточно древним, но не ветхим и вроде бы без труда выдерживал бараний вес Виля. Однако нужно было как-то спускаться. Вот только расстояние до земли почему-то казалось огромным, хотя что такое метра два с половиной – три для опытного парашютиста и КМС* по парашютному спорту… Ничего, если за плечами парашют. Но сейчас надежный спутник и защитник наглухо запутался между ветвями старой яблони, росшей аккурат рядом с туалетом, на который он так удачно приземлился… или притуалетился? Слава богам, существующим или нет, что он не напоролся на сучья и не переломал себе все кости, стыкуясь с деревом, и слава владельцу этого загородного дачного участка, что тот так удачно поставил под яблоней строение первой необходимости.
Вилю стало интересно, почему хозяин дачи не обзавелся новым, экологически чистым биотуалетом, что проделали уже, наверное, все сельские жители даже в глухих деревнях. По крайней мере, Вилю так казалось. Ведь у его бабушки такой вот маленький деревянный домик уже давно заменила современная пластиковая будочка, Виль тогда еще совсем мелким был.
Тряхнув головой, он попытался отогнать от себя совершенно лишние сейчас мысли на туалетную тему и тут же отчетливо понял, что после пережитых в воздухе и при приземлении волнений хочет очутиться даже не на земле, а внутри того самого строения, на котором с гордым видом восседает вот уже несколько минут, опасаясь спускаться.
Усмехнувшись, Виль решительно отцепил карабины подвесной системы и, сгруппировавшись, прыгнул в траву. Перекатившись, он быстро вскочил на ноги, ощутив легкую дрожь в мышцах. Судя по всему, начинался отходняк после адреналинового всплеска. С превеликим удовольствием посетив оказавшийся так кстати “маленький домик”, послуживший ему площадкой для приземления, Виль полной грудью вдохнул свежий деревенский воздух, вновь вспомнив школьные годы и каникулы, которые он частенько проводил у бабушки. Запах цветов, приторно-кислый вкус зеленых недозрелых яблок и манящий, ни с чем не сравнимый аромат сочной клубники… Стоп, аромат клубники ему явно не померещился.
Сразу за яблонями, частично перекрывавшими обзор своими ветвями, начинались грядки, а на них алели капли спелой, сочной и такой притягательной для каждого городского жителя клубники. Виль непроизвольно облизнулся и, словно загипнотизированный, побрел к манящему деликатесу. Остановился он только посреди грядки, с жадностью во взгляде оглядел немаленькое поле деятельности, затем медленно опустился на корточки и с непередаваемым наслаждением положил в рот первую ягоду.
Божественный вкус настоящей, не синтезированной, выращенной без помощи ГМО** деревенской клубники разлился по языку, прямиком отправляя в экстаз. Виль блаженно застонал. Ему казалось, что он пережил эмоциональный оргазм, настолько любимый с детства вкус выбил почву у него из-под ног. Ничто в жизни до сих пор не приносило ему подобных ощущений.
Посмаковав бесподобное послевкусие первой ягодки, Виль, не медля, приступил к поеданию чьих-то запасов клубники, так беззаботно оставленных хозяином прямо на грядках.
Его руки были грязными и липкими, по подбородку время от времени сползали капли ароматного сока, которые он не успевал слизывать. Забыв обо всем на свете, Виль без задних мыслей и угрызений совести уже приканчивал клубнику на второй грядке, размеры которой были совсем не крошечными, когда со стороны забора послышался гудок клаксона. Очень знакомый хриплый гудок их аэроклубной машины. Этот неожиданный звук, вырвавший его из личной нирваны, погружению в которую весьма способствовало поедание чужой клубники, заставил Виля вспомнить где он находится и как, собственно, сюда попал.
Чертыхнувшись, он поднялся на ноги, пытаясь привести себя в божеский вид, но сделал только хуже, добавив на и без того грязный от ползания по грядкам комбинезон еще несколько пятен клубничного сока.
Тем временем калитка отворилась и в сад ворвался Мих – их клубный врач, встревожено осматривавшийся по сторонам. Однако, заметив Виля, стоящего во всей своей красе посреди грядки с клубникой, он пораженно застыл. Ноздри его странным образом затрепетали. Мих прищурился, но за миг до этого Виль успел заметить, как возбужденно расширились его зрачки.
– Мы, значит, его по всему поселку ищем, – с непередаваемой интонацией прорычал Мих, – а он тут клубнику жрет? Ты что, совсем белены объелся?! Ты почему телефон не включил?!
– Не-е-е, – блаженно зажмурился Виль, – не белены – клубники. А телефон… ну прости. – Он попытался скорчить покаянную рожицу, вызвав у Миха лишь нервный смешок. – Если бы ты приземлился на туа… эм… на яблоню, боюсь, тоже вряд ли сразу бы сообразил, что от тебя требуется.
– Пр-р-рости? – взревел Мих, сжимая руки в кулаки. – Прости? Да ты понимаешь, что я уже несколько раз мысленно похоронил тебя? Хорошо хоть маяк работает автономно от твоих мозгов! Вот сколько раз говорил: нечего омегам делать в воздухе, а никто меня не слушает!
Мих быстро подскочил к Вилю и, вертя его из стороны в сторону, быстро и профессионально ощупал на предмет повреждений. Правда, Вилю показалось, что на спине и заднице руки врача, а по совместительству и бойфренда, задержались несколько дольше положенного, к тому же ворвавшиеся в сад ребята из клуба заставили того резко повернуться и почему-то загородить Виля спиной.
– Нормально все с ним, – с глухим порыкиванием осадил Мих остальных альф, которые замерли в нескольких шагах от парочки. – Жив-здоров, никаких повреждений, сидел тут, клубнику трескал с грядки.
– А, то есть это грядка так клубникой притягательно пахнет, а не твой омега? – насмешливо протянул Сонг – клубный инструктор. – А чего ж он тогда мобильник не включил, если с ним в порядке все?
– Адреналиновый шок, – тут же выдал Мих, ступив в сторону, когда один из альф попытался обойти его и взглянуть на Виля, который немного растерянно озирался, не понимая что происходит. – И вообще, ребята, его нужно отвезти в клуб, а лучше сразу домой.
– Как домой? – разозлился Виль, отталкивая Миха, что ему удалось только из-за эффекта неожиданности, все же альфа был намного крупнее и сильнее. – А парашют? Он же там в ветвях запутался.
Стоило ему показаться, как среди альф наступило гробовое молчание. Кажется, те были малость в шоке от его внешнего вида, но буквально через пару секунд начали напряженно принюхиваться, прищуриваться и едва заметно приближаться.
– Эй, ребята, вы чего? – удивленно глянул на них Виль. Он не понимал в чем дело. Его приятели по клубу вели себя как альфы в присутствии течного омеги. Собственно, он и был омегой, но до течки оставалось еще как минимум три недели. Обычно он в эти дни предпринимал все возможные меры, чтобы не спровоцировать клубных альф, а в самый пик старался даже близко не подходить к аэроклубу, тем более боли в животе в острый период цикла не позволили бы заниматься спортом. Поэтому такое поведение давних знакомых казалось ему странным.
– А мы думали, чем это так пахнет… м-м-м… клубничка, так бы и понадкусывал… – проворковал Сонг, делая еще один маленький шажок вперед, навстречу рыку всегда спокойного Миха.
– Так тут много, – Виль повел рукой, указывая на грядки. – Правда, боюсь, хозяин может не обрадоваться...
– Ты прав, – голос Миха опустился до едва разборчивого рычания, – хозяин не обрадуется. Более того, он уже очень зол! – рявкнул он под конец. – Быстро в машину!
Виль, удивленный таким поведением всегда спокойного и покладистого Миха, хотел недовольно возразить, но что-то не позволяло ослушаться. Более того, от хриплого грудного тембра по позвоночнику вниз пробежала легкая дрожь, а ноги сделались будто ватные. Анализируя свои ощущения, Виль медленно побрел на улицу, где была припаркована клубная машина. Внутренняя дрожь не проходила. Он не понимал в чем дело. Такого с ним еще не разу не было.
С Михом они начали встречаться совсем недавно, когда Виль получил звание КМС. До этого они общались чисто по-дружески, время от времени подкалывая друг друга или устраивая незначительные каверзы. Высокий и широкоплечий Мих Вилю нравился уже давно, но сам он не замечал ответного интереса, списывая все его подначки и придирки на проявления дружеского подтрунивания. Виль вообще – по меркам почти всех его знакомых уж точно – был странным. В отличие от многих омег он не носил провоцирующих нарядов, предпочитая одеваться в альфьей манере, особо не заботился о своей внешности и совершенно не понимал флирта и неконкретных подкатов. Впрочем, и на конкретные – не сказать, чтобы их было так уж много – всегда отвечал отказом. Поступив в институт, он выбрал совершенно альфовскую специальность – нанокерамику, хотя у них в группе все же училось несколько омег. А вот в парашютный спорт его привела любовь к небу, а не то, что, как считали многие, в аэроклубе полно альф и найти себе пару там проще. Виля подобные заморочки вообще не интересовали. Его манило небо! Еще будучи совсем юным, он мечтал стать летчиком, и эта мечта была жива до того момента, пока он не понял, что не дотягивает нескольких сантиметров в росте. И вот тут было впору проклинать омежью сущность, ведь он знал, что омеги растут в лучшем случае до восемнадцати лет. Виль уже был готов распрощаться с мечтой, пока как-то не услышал от одного из друзей отца, что его сын-альфа, желая стать военным, не может пойти в десантуру из-за боязни полетов и высоты. Ведь там в обязательном порядке требовалось совершить несколько тренировочных прыжков с парашютом, чему мешала просто жуткая акрофобия***. Этот рассказ вызвал у Виля лишь снисходительную улыбку. Он не понимал, как можно не стремиться в небо и бояться высоты. Тут-то ему и пришло в голову, что он все-таки сможет, пусть и частично, осуществить свою мечту. И он полетел, даже не садясь за штурвал самолета.
Родители, конечно, сначала были против его порыва, но Виль просто поставил их перед фактом: или он ходит в надежный проверенный аэроклуб открыто, или же отправляется на сходку подпольных адреналинщиков, где прыжки с парашютом входят в обязательную программу развлечений. Родным пришлось смириться с увлечением сына, но когда он быстро стал завоевывать небо, добиваясь при помощи парашюта замечательных результатов, они стали гордиться своим ребенком.
Омег в аэроклубе было мало. Все же, что бы там ни говорили, прыжки с парашютом были тяжелой физической нагрузкой. Многие, пришедшие хотя бы попробовать, сдавались после первой же попытки, а почти всех остальных выживали клубные инструкторы-альфы, смотрящие на омег-парашютистов со снисходительностью и легким презрением. Любимым способом выставить новичка было обязательное условие прыжков на дубах – древних купольных парашютах. Причем и складывать и таскать эту почти двадцатикилограммовую махину омегам предлагалось самостоятельно. Лишь истинные энтузиасты своего дела оседали в клубе, становясь своими в доску парнями для местных альф. Их не выделяли, как отдельный пол, не давали поблажек, но и слабаками не считали, при этом сохраняя уважение и относясь как к равным.
За те три года, что Виль ходил в аэроклуб, чего с ним только ни случалось. Он прыгал на всех моделях парашютов, ломал руку при одном из первых неудачных приземлений, напивался пивом до икоты вместе с местными летчиками и приятелями-парашютистами... Но такого как сегодня не было еще ни разу.
Он не понимал, что нашло на клубных альф. Нет, Виль не был полным профаном в плане физиологии, но никогда они не реагировали на него как на пустоголового омегу, готового повиснуть на первом встречном альфе. Да и он не давал повода так к себе относиться. Собратья по клубу в качестве сексуальных партнеров совсем его не интересовали. Разве что Мих, да и то где-то в очень далеких от реальности фантазиях. Да, в течку без пары было тяжеловато, но Виль уже давно приспособился и старался в эти дни загрузить мозги как можно сильнее, чтобы не отвлекаться на насущные потребности тела. Вот так и получилось, что он к своим неполным двадцати оставался нетронут альфами в интимном смысле. Наверное, этому способствовало еще и то, что у него был очень слабый и плохо выраженный запах. Отец говорил, что он пахнет летом и ягодами, но точнее даже он определить не мог.
Что же до Миха, то его предложение встречаться Виль принял будучи не совсем трезвым, после защиты звания КМС, и только позже понял, что, имея в бойфрендах такого непритязательного альфу, гораздо проще жить, не боясь, посягательств других самцов. Несмотря на все попытки Миха, они так и не зашли дальше поцелуев, при этом Виль не позволял слишком собой командовать и не особо прислушивался к постоянному бухтению о том, что омегам не место в небе и аэроклубе. Он не обижался, понимая, что Мих, так же как и родители, волнуется за него, и не обращал никакого внимания на тирады клубного врача. Правда, если прочим парашютистам и летчикам допуск к вылету давался без особых проблем, то Виль каждый раз подвергался тщательному обследованию. Такое поведение можно было бы списать на посягательства на тушку бойфренда, который никак не допускает альфу до тела, если бы сам альфа не вел себя предельно корректно, но при этом абсолютно непреклонно отказывал в вылете, стоило Вилю хотя бы чихнуть. Сколько они ругались по этому поводу – не сосчитать. Кажется, для всего аэроклуба медицинские обследования Виля стали бесплатным шоу. Впрочем, умение обвести прямодушного альфу вокруг пальца заложено в самой сущности каждого омеги, а потому на долю Миха постоянно выпадали обвинения в предвзятости, домогательствах и прочей ерунде. И он велся и тут же подмахивал разрешение.
Однако сегодня все шло как-то не так с самого утра. Синоптики дурили голову, обещая то сильный ветер, то дождь, то ясную погоду. Наконец, на прыжки было получено добро. Ветер наверху был в пределах нормы, дождь, судя по всему, не собирался, учитывая полное отсутствие облачности в пределах видимости, солнце, правда, излишне слепило глаза, но Лин, их пилот, обещал зайти для выброски с подсолнечной стороны. До поры до времени все шло достаточно неплохо. Виль с приятелями были уже в воздухе, но при выходе из свободного падения они попали в полосу непонятно откуда взявшегося шквалистого ветра, который моментально раскидал парашютистов в разные стороны и неумолимо понес в сторону пригорода, к фермерским полям и дачам. Виль боролся с легким маневренным парашютом, пытаясь выровнять полет, но и его, и его друзей неумолимо сносило в сторону высоковольток. Одного из парашютистов прямо на его глазах закрутило в штопоре, спутав стропы, и он стал стремительно снижаться. Виль держался из последних сил, пытаясь маневрировать в воздушных потоках, но это было практически невозможно. Его спасла маленькая речушка, которая протекала на окраине дачного поселка. Над ней поток ветра внезапно стих, словно его и не было. Но Виль уже понял, что мягкая посадка ему сегодня светит вряд ли. Особенно пугали обильно растущие на дачных участках плодовые деревья. Быть пропоротому насквозь сучьями очень не хотелось. Момент, когда он заметил под яблоней, на которую его неумолимо несло, маленькую крышу дачного туалета и приземлился на нее, ничего себе не повредив и не получив ни малейшей царапины, он помнил смутно. Собственно, сознание включилось только на крыше «маленького домика», когда он раздумывал над способом спуска.
Пока он размышлял о сегодняшних событиях, Мих вернулся и, пристегнув Виля почему-то ободранными руками, резко стартанул с места, крепко вцепившись в руль.
– Эм… Мих? Что случилось? – Поведение бойфренда ставило Виля в тупик.
– Ты случился?
– Извини, я, правда, забыл включить телефон, – Виль аккуратно дотронулся до побледневших костяшек Миха, местами содранных до крови.
– Да при чем тут это?!
Последовал резкий удар по тормозам, и если бы Виль не был пристегнут, то точно столкнулся бы лбом с ветровым стеклом.
– Мих! – крикнул он, перепуганный странным поведением.
– Сколько раз я говорил, что омегам не место в парашютном спорте?! Сколько раз просил тебя бросить и найти другое занятие? Ты же не слушаешь! Небо! Для тебя важно только оно, и тебе плевать на людей, которые тебя окружают и волнуются за тебя! А знаешь, в каком состоянии мы нашли Симона? – Виль испуганно распахнул глаза при упоминании приятеля, которого закрутило в воздухе. – Нет?
– Он… он жив?
– Слава богам, жив, но вот прыгать не будет уже никогда. Хорошо, если ходить сможет!
– Как?.. Что с ним случилось?
– Он не смог погасить парашют и его протянуло по пашне. – Виль с ужасом прижал задрожавшие ладони к губам. Еще в начале его парашютной карьеры был такой же случай, когда парашютиста размазало по вспаханному полю как сыр по терке. Но Мих не дал ему времени на то, чтобы испугаться. – Не бойся, с Симоном все не так страшно, но хорошего тоже мало: множественные переломы, кровотечения. Благо, после того случая вам сменили ткань на комбинезонах, и именно это и спасло его. И еще придорожные кусты, в которых запутался его парашют. Короче, Симон уже в больнице. А тут еще ты не отвечаешь! Да я наполовину поседел, пока мы отыскали откуда идет сигнал твоего маячка. А увидев с дороги запутавшийся в ветвях парашют… Виль, – Мих резко обернулся, и стало заметно, что он побледнел еще сильнее, – я не знаю, что бы делал, если бы потерял тебя!
– Я не думал, что так дорог тебе, – Виль смущенно потупил глаза и неловко поерзал по сиденью.
Мих хищно втянул носом воздух, и ноздри его затрепетали. Отвернувшись, он стал как-то странно и прерывисто дышать.
– Что с тобой? – осторожно дотронулся до его плеча Виль.
– Ты… как ты мог отправиться на вылеты в преддверии течки?! – по-прежнему сквозь зубы и стараясь дышать как можно реже, выговорил Мих. – Еще и все эти альфы! Да я бы им пальцы повыдергивал, если бы они посмели прикоснуться к тебе! И без того пришлось выписать пару эм… предупреждений Сонгу, слишком он был настойчив.
– Какой течки? О чем ты? Нет у меня никакой течки, – недоумевающе отстранился от него Виль. – И почему ты оставил остальных клубных там, на участке?
– Ты что? Как это – нет течки? Да от тебя за версту несет спелой клубникой! А остальных я оставил, чтобы они не потеряли голову от твоего одуряющего аромата. Пусть пешочком пройдутся, мозги проветрят.
– Мих, при чем тут течка? Я просто клубники наелся, пока там прохлаждался и от шока отходил.
– Хочешь сказать, что альфа не может отличить запах натуральных ягод от аромата своего потекшего омеги? – все еще напряженно, но уже чуть расслабившись, спросил Мих, вновь заводя машину. – Ты и без течки пахнешь ягодами, а сейчас так вообще благоухаешь за версту. Думаешь, почему остальные как с цепи сорвались? Пусть потратят избыток энергии на улаживание вопросов с хозяином дачи, буде тот объявится.
– Но у меня нет никакой течки. Еще три неде… – не договорив, Виль нахмурился, прислушиваясь к себе. И тут он почувствовал слабый жар, медленно разгорающийся внизу живота, и еще не явное, но знакомое томление – предвестник начала цикла. К этому прибавился аромат свежего хвойного леса, медленно будоражащий рецепторы и усиливающий привычные, не слишком выраженные ощущения. Запах исходил от Миха, и Виль впервые ощутил его настолько четко, чтобы мгновенно потерять концентрацию. – Ничего не понимаю, – слабым голосом сказал он, чувствуя, как медленно, но неумолимо разгорается желание. Причем не какое-то абстрактное, а направленное на одного конкретного альфу, сидящего рядом. – Ведь должна была только через три недели… – Он смущенно поерзал, впервые не зная, как бороться с собой.
– Виль! – взрыкнул Мих. – Я тебя умоляю, сиди смирно, и тогда, мы, может быть, доедем до твоего дома без приключений.
– Мих… – Из горла вырвался полустон полувскрик. Рычащие грудные звуки, время от времени издаваемые его партнером, будили в прагматичном и вечно холодном Виле желание подчиняться и угождать, доставить удовольствие своему единственному альфе, при этом получив многократно усиленную отдачу. Ничего подобного он раньше не испытывал, и тем труднее оказалось бороться с соблазном.
Мих, как истинный джентльмен, пытался какое-то время обуздывать свои инстинкты, стараясь достучаться до разума вечно рассудительного омеги, но когда тот издал всхлип, завершившийся полным неутоленной страсти стоном, резко вывернул руль и, набирая скорость, поехал по направлению к своему дому.

* * *

– Ты опять начинаешь! Да сколько можно уже?! – послышался громкий крик из-за дверей, где вел предполетное обследование врач аэроклуба Михель Войтович. Раздался какой-то грохот и металлический лязг: что-то явно полетело на пол. – Я думал, ты теперь угомонишься! Думал, ты понял меня и мою страсть! Так нет же: наша песня хороша, начинай сначала! Надоело! Я сегодня же уйду в другой аэроклуб, где врач не будет цепляться к чуть ускорившемуся от волнения пульсу или расширенным от возбуждения зрачкам! Все, Мих, ариведерчи!
Дверь резко отворилась, хлопнув о стену, и из кабинета вылетел всклокоченный и красный от гнева Виль – местная знаменитость. В кабинете опять что-то загрохотало, и оттуда выскочил злой и не менее растрепанный Мих. В пару шагов нагнав разозленного омегу, он без лишних разговоров сжал его в объятиях, гася все попытки оказать сопротивление, затем развернул к себе и, поймав в широкие ладони непокорное лицо, попытался перехватить бегающий по сторонам взгляд.
– Я не позволю тебе уйти в другой аэроклуб! – припечатал он, не обращая внимания на столпившихся в коридоре парашютистов и летчиков. – Да и ни один врач не выпустит в небо беременного омегу!
– Я не спрашивал твоего… что?! – Виль резко дернулся в сторону и широко открытыми глазами посмотрел на Миха. – Это с каких это пор? Что ты себе напридумывал?
– Ну, я так полагаю, с момента последней течки, – тихо хмыкнул Мих, только сейчас заметив невольных зрителей. – У тебя запах изменился. Он теперь напоминает клубнику со сливками, а это лучше всякого УЗИ говорит о беременности.
– Да ты!.. – Виль освободился из его рук, больше не пытаясь сбежать, и, подойдя к стене, сполз по ней на пол. – Это что же? Это как же?..
– Виль, успокойся, маленький, – кинулся к своему растерянному омеге Мих. – Это всего лишь на несколько месяцев, а потом у нас родится славный карапуз.
– Да ты в своем уме? – вновь взвился Виль, благоразумно сидя. – А как же спорт? А соревнования этого сезона? А оставшиеся два года обучения? А свадьба в конце концов?
– Давай начнем с последнего пункта? – хмыкнул Мих, становясь перед любимым на колени. – Ты выйдешь за меня?
– Нет, – гордо отвернулся Виль, вызвав громкий вздох невольных зрителей. – Ты не позволишь мне больше прыгать! Да и доучиться…
– Глупый, – обнял его Мих, – я не собираюсь запирать тебя дома. Как только оправишься после родов, сразу возобновишь прыжки. А по учебе возьмешь академический.
– Правда? – шепотом спросил Виль, сквозь слезы рассматривая самого лучшего на свете альфу.
– Правда-правда, – с облегчением выдохнул Мих. – Как я могу отобрать у тебя небо, когда ты не мыслишь без него жизни?
– Ну, ловлю тебя на слове. И да, скажи этим бессовестным альфам, чтобы закрыли уши, – Виль указал пальчиком на столпившихся в коридоре.
– Вы слышали? – строго посмотрел на зрителей Мих.
Альфы сделали вид, что увлеченно читают плакаты, развешанные на стенах, а вовсе не косятся на парочку, устроившуюся на полу коридора.
– Я согласен, – тихо прошептал Виль, затем робко чмокнул своего альфу в кончик носа и резко выкрикнул: – Не сломайте уши! А для тех, кто не слышал, повторю: я согласен!
По коридору разнесся радостный смех, но, заметив, как увлеченно целуются будущие мужья, не обращающие внимания на остальных, альфы быстро покинули коридор, оставляя влюбленных наедине.


* КМС - кандидат в мастера спорта
** ГМО - генетически модифицированные организмы
*** акрофобия - боязнь высоты
Написать отзыв