Мой

от iolka
миниAU, романтика (романс) / 18+ слеш
Гарри Поттер Люциус Малфой
13 янв. 2018 г.
13 янв. 2018 г.
1
3374
 
Все главы
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
 
По-летнему яркое и теплое солнце ласкало светлую кожу, светило сквозь закрытые веки, расцвечивая их кроваво-алым светом. Легкий теплый ветерок трепал волну длинных белых волос, штанины дорогих брюк. Люциус, откинув голову назад, глубоко вдыхал чистый и вкусный парковый воздух. Здесь, в самом сердце парка находилось этакое место для уединения. Сюда почти никто не забредал в это время суток, зато ночью здесь было не продохнуть от парочек.

Малфою нравилось здесь быть. Понравилось, конечно, не сразу, но он вынужден был привыкнуть, а после возвращения прав волшебника, оказалось, уже привык настолько, что искоренить привычку не сумел – все время чего-то не хватало.

Война закончилась ровно пять лет назад, в первых числах августа. Естественно, победой Светлой стороны. Разъяренный полусумасшедший Поттер, бросив Аваду в Лорда, исчез, и с тех пор его никто не видел. Хотя Люциус все бы отдал за это – увидеть Поттера еще хоть раз. А все из-за событий, произошедших за несколько дней до падения Лорда.

***

Жжение Метки – вызов Темного Лорда, выдернул его из-за разбора ежемесячных счетов. На календаре было тридцать первое июля, и Люциус знал только одну причину, по которой Лорд мог его вызвать – не на ком было сорвать злость, потому что сегодня был очередной день рождения Гарри Поттера, а мальчишка до сих пор не умер.

Аппарировав по зову Лорда, Люциус попал в толпу Упивающихся – помимо Внутреннего круга, здесь были и обычные заклейменные последователи. Пойманный за рукав Снейп понятия не имел о причине столь масштабного сбора. Разве только, что депрессия Темного Лорда достигла вселенских масштабов, и слуги должны были его развлекать.

Через несколько десятков минут изнурительного ожидания двери залы распахнулись, и вошел Лорд Волдеморт собственной персоной. Пройдя обычный церемониал, Люциус задался вопросом, зачем же здесь сегодня они собрались, если у Лорда столь благодушное настроение. Ответ не заставил себя долго ждать – когда последний из Упиванцев поцеловал край мантии Лорда и отошел в толпу, его Темнейшество поднялся с трона.

- Друзья мои, - разнесся под сводами зала его шипящий голос. – Сегодняшний день ознаменуется, как день Победы Тьмы над Светом! Сегодня будет повержен наш главный враг, символ Надежды Светлой стороны! Гарри Поттер!

Лорд взмахнул рукой, двери зала распахнулись, и в помещение втащили избитого, полуживого мальчишку, повисшего на руках Макнейра и Мальсибера.

«А ведь он совсем еще мальчишка», - промелькнуло в голове у Люциуса, пока Поттера тащили к трону Волдеморта.

Мальчишка мешком свалился у ног Темного Лорда и только изредка вздрагивал, не издавал ни звука, но смотрел с ненавистью. Лорд жутко улыбнулся.

А Упивающиеся завозились, потому что по залу поплыл сладковатый и безумно притягательный запах, услышав который, множество присутствующих здесь альф заволновались.

Люциус же сразу понял, что он – покойник. Потому что запах мальчика, услышанный им, когда его только несли к залу собраний – Люциус еще подумал, чем это в поместье Лорда так приятно пахнет – сводил его с ума. Сводил, заставляя взбеситься все рецепторы, кружиться голову, напрячься член, и рот наполниться слюной. //Той самой слюной//. Альфа нашел свою омегу.

В безумном волшебном мире каждый волшебник относился к какому-либо виду – альфам, бетам или омегам. Проще всего было, конечно, бетам – они жили как обычные люди, с женщинами или мужчинами, в зависимости от того, кого предпочитали. А вот омеги и альфы…

Все девушки, даже чистокровные, всегда были бетами, очень и очень редко среди них рождались альфы или омежки. Практически все магглорожденные – а все магглокровки потомки сквибов – были бетами. И, если вдруг кровь старых поколений при слиянии оказывалась чуточку сильнее, то магглорожденные тоже оказывались альфами или омегами. Чаще альфами. Нужно очень много магии, чтобы сделать маглокровку омегой, ведь ему еще придется детей вынашивать. Полукровки и чистокровные бетами оказывались в одном случае из ста. А вот альфами и омегами примерно поровну. И это доставляло определенные трудности.

Каждой альфе мечталось найти своего омегу. К сожалению, предназначенная омега могла жить хоть на другом конце света, и пара бы просто никогда не встретилась. Чистокровные альфы, чтобы не вырождаться, женились на женщинах-бетах, и те рожали им чистокровных детей.

Чистокровные омеги чаще всего либо запирались в поместьях, либо отправлялись в добровольное отшельничество – путешествие по миру в поисках альфы. Они не могли завести потомство ни с кем, кроме своего альфы, так что были, в общем-то, бесполезны. Природа, видимо, пожалела своих детей, и омеги стали рождаться гораздо реже, и создание пары теперь стало делом еще более редким, чем, к примеру, сто пятьдесят лет назад. Омеги стали цениться больше золота – для них устраивались смотрины, куда приезжали альфы со всего мира. Но и альфы стали появляться, пусть, чаще, чем омеги, но куда реже, чем полвека назад.

Люциусу повезло и не повезло одновременно. Он родился альфой, женился на бете, и родил сына-омегу. И уже давно забросил поиски своей пары – ему уже за сорок. Драко, похоже, нашел свою пару сразу – и Люциус, откровенно говоря, был ошеломлен подставой судьбы. Но это уже дело прошлое, решенное. Именно сейчас он получал очередной пинок от Лахесис.

Мальчишка Поттер оказался чертовой омегой. Потекшей впервые именно сегодня. Его омегой – иначе как объяснить скапливающуюся во рту вязкую слюну, благодаря которой он сможет пометить мальчика, оставить на нем свой запах, привязать его к себе.

Люциус понимал, что сейчас он сделает величайшую глупость в жизни, и еще не раз об этом пожалеет… Наверное…

Пока Люциус решал, Поттер каким-то чудом сумел извернуться, уходя от заклинания Лорда, подняться на ноги и ринуться в угол зала. Непонятно, правда, зачем, но это изрядно всполошило ряды сторонников Волдеморта и его самого.

Упивающиеся двинулись к углу, запирая в нем мальчишку, предвкушая веселье – Люциус чувствовал это по разлившемуся в воздухе запаху возбуждения множества альф. Малфой понимал, что сделает глупость, и все же он от себя не ожидал, что, когда они (он был, естественно, в первых рядах), загонят мальчишку в тиски, он сам ринется к Поттеру и встанет между ним и Лордом, закрывая омегу собой.

Уже сделав это, Люциус мысленно взмолился Магии, чтобы она помогла – спасла, уберегла. Не его – так хоть мальчика.

- Люциусссс, мой скользкий друг, - прошипел Волдеморт, пораженный выходкой слуги. – Что это означает?

Малфой оглядел ровные ряды Упивающихся, разглядел обреченность в антрацитовых глазах друга, посмотрел на змееподобного Темного Лорда. Вспомнил, что голова его трости – зачарованный еще дедом порт-ключ, срабатывающий от пароля.

Все произошло мгновенно – Люциус дернул к себе Поттера, выкрикнул пароль, и исчез в вихре перемещения. Через секунду залу огласил страшный крик Волдеморта и первое «Круцио».

***

Оказавшись в Охотничьем домике, в котором был последний раз лет в тринадцать, Люциус содрал плащ и маску упивающегося и испепелил их Инсендио.

Поттер, стоявший рядом, всхлипнул от боли, пожирающей все его существо; боли, от которой избавить может только альфа.

- Зачем… вы это… сделали? – голос мальчишку подводил, но Люциус не собирался долго ждать. Член упирался в брюки и мешал думать.

- Потому что ты мой, - просто ответил Малфой, шагнул к нему и поцеловал. Снова всхлипнув, мальчишка прижался к альфе и блаженно вздохнул.

Срывая одежду с себя и мальчика, Люциус ласкал податливое тело руками, продвигаясь к кровати, которая была чистой и свежей, благодаря домашним эльфам, постоянно живущим в домике.

Дрожащее тело, стройное, тонкое, пока еще совсем мальчишечье, но в будущем обещавшее нормальное телосложение и даже мускулы, сжалось в комок на покрывале, пока Люциус стягивал с себя удавку шейного платка, едва не задушившись; стягивал путающиеся и мешающие брюки и разрывал рубашку, не имея терпения справиться с пуговицами.

Секс со своим омегой был ни на что не похож. Это было феерично, ярко, остро. Мальчишка стонал сквозь зубы и подавался на член, встречая толчки Люциуса вскриками, от которых член еще больше твердел, а разум плавился. Губы распухли, покраснели от поцелуев, на шее Поттера живого места не было — все сплошь синяки от засосов. Под финальный штрих Люциус примерился, и, широко лизнув шею Гарри, укусил. И почувствовал ответный укус на плече. Зарычал победно, кончая, и тут же запирая мальчишку узлом.

Потом они долго лежали в сцепке и разговаривали. Люциус рассказывал об альфах, бетах и омегах, а Гарри о своей борьбе со злом. Потом они снова занимались сексом, ели, спали, разговаривали, принимали душ, который заканчивался сексом, снова ели, опробовали стол, и опять разговаривали. Люциус узнал совсем другого Гарри Поттера, а Поттер узнал получше лорда Малфоя.

В таком темпе прошли четыре дня.

К вечеру четвертого дня Люциус проснулся в постели один и сразу же заподозрил неладное. Начать с ледяной половины кровати и закончить ощущением гулкой пустоты где-то за грудиной.
Гарри ушел.

Поздно ночью Малфой вернулся в Мэнор, где его тут же скрутили авроры. От них он и узнал, что днем Гарри Поттер убил Лорда и бесследно исчез.

Потом были суд и приговор: изгнание из мира волшебников сроком на три года – и то за счет того, что, по показаниям шпиона светлой стороны Северуса Снейпа, Люциус Малфой лояльности к Лорду все же не проявлял, а в последней битве вообще не участвовал. А за четыре дня до этого спас Гарри Поттера из плена.

Сочтя приговор справедливым, волшебную палочку конфисковали, позволили взять денег, и выпроводили в маггловский мир.

Люциус и там неплохо устроился – все же бизнес у него был в обоих мирах. Привык гулять по вечерам в парке. Искал Гарри Поттера всем доступными ему способами, но так и не нашел.

Приговор исполнился уже два года назад, палочку ему вернули, но Люциус все еще продолжал возвращаться в полюбившийся парк.

***

Из полудремы его вывел топот маленьких ножек. Приоткрыв глаза, Люциус увидел кудрявого рыжего мальчишку лет пяти, остановившегося напротив скамейки, где Люциус сидел. У мальчика были темно-карие любопытные глазенки, что очень красиво смотрелось с его цветом волос, а вот веснушек не было совсем.

Люциус поймал себя на том, что любуется ребенком с большими глазами и правильными чертами лица.

- Что ты здесь делаешь, мальчик? – поинтересовался Люциус. – Здесь почти никого не бывает, ты мог заблудиться. Или тебя могли похитить, не боишься? Где твоя мама?

Мальчик помотал головой.

- Не боюсь, - звонким голосом сказал он. – А мамы у меня нет, у меня только папа.

- Хорошо, - Люциус благосклонно кивнул, - где твой папа?

- У него течка, и он не выходит из дома, - честно ответил ребенок и покрутился на месте. А Люциус похолодел.

- Значит, твой папа волшебник? – мальчик кивнул. – А где твой второй папа, альфа? Он что, тоже не следит за тобой?

- У меня нет папы альфы, - ответил мальчик. – О-папа говорит, что когда-нибудь мы встретимся, но это когда-нибудь наступит не скоро. И чтобы я не задавал вопросов.

- Хорошо, - кивнул Люциус. – А ты уже знаешь, кто ты?

- Я – альфа, - гордо ответил малыш и приосанился, вздернув подбородок. В этот момент он определенно напомнил Люциусу Драко. Да. А еще – понял он внезапно – мальчик был удивительно на него похож.

Сердце Малфоя забилось сумасшедшей птицей. Мальчишка нахмурился, видя, как Люциус подался вперед.

Ребенок вдруг еще больше нахмурился и втянул носиком воздух. Потом без опаски шагнул ближе и принюхался, склоняясь к плечу Люциуса. А сам Малфой едва удержался на скамейке, потому что вся одежда малыша неуловимо пахла омегой, течной омегой, ЕГО омегой.

- Ты мой а-папа, - уверенно сказал малыш, поднимая свои огромные глаза и смотря на Люциуса.

- Наверное, - хрипло сказал Люциус. – Твоя одежда пахнет Гарри, моим омегой, так что, наверное, ты мой… сын.

Мальчишка широко улыбнулся. Люциус раскрыл руки, с ужасом отмечая, что они дрожат.

Когда малыш подался вперед, Люциус обнял его, крепко прижимая к себе, и усадил на колени.

- Папа, - пробормотал мальчик. Люциус зарылся носом в волосы мальчика, и прерывисто вздохнул, возвращая себе самообладание.

- Как тебя зовут? – хрипловато спросил он. – Меня – Люциус.

- Я знаю, - пробормотал малыш, отстранился немного, чтобы видеть глаза собеседника. – А я – Лакс* Люциус Поттер.

Он протянул ладошку, которую Люциус со всей серьезностью пожал.
- Тогда и я должен полно представиться? – краем губ улыбнулся он. Сын кивнул. – Люциус Абрахас Малфой.

Малыш снова пожал его руку, крепко сжимая.
- А теперь, давай пойдем к тебе домой, и я помогу твоему папе пережить течку?

- Как дяди помогают дядям в фильмах, которые папа смотрит по ночам? – хихикнул мальчик.

Люциус прекрасно понял, о каких фильмах малыш говорил, все же жизнь у магглов многому учит, и твердо решил, что научит Поттера воспитывать детей, отучит смотреть порно и таки выяснит, почему тот сбежал и ничего не сказал о беременности.

- Да, малыш. А ты откуда знаешь, что папа смотрит?

- Мне не спалось, и я подглядывал, - честно признался Лакс. – Папа не ругал меня, когда поймал, а положил к себе в кровать и сказал, что они так любят друг друга, как взрослые. Потому что им хочется. Я не хочу, чтобы мне хотелось, – он с такой надеждой посмотрел на Люциуса, что тот едва не сбился с шага.

- Давай поговорим об этом, когда ты подрастешь? – сглотнув, спросил Люциус.

Малыш пожал плечами и тут же переключился на мультики. С трудом прервав словесный поток, Люциус спросил:
- И где вы с папой живете?

- Вон там, - Лакс ткнул пальцем в противоположную сторону.
- И что же ты раньше не сказал? – спросил Люциус, разворачиваясь.

Мальчик захихикал, и Люциус уверился в том, что характером он пошел в отца Поттера. Такой же пакостный.

- А почему ты гулял один в парке? – полюбопытствовал Малфой.

- Папа не мог со мной погулять, а я хотел в этот парк, но мы сюда редко ходим, потому что он далеко от дома.

- Насколько далеко? – обеспокоенно спросил Люциус.

- Семь кварталов? – невинно ответил малыш, хлопая длинными рыжими ресницами. Цветом волос он пошел, как догадался Люциус, в бабушку, мать Поттера. Цвет глаз со стороны Джеймса Поттера. А вот чертами лица и телосложением – истинный Малфой. Осталось выяснить, откуда кудри… От Блэков, скорее всего. Мать Джеймса Поттера в девичестве Блэк, была истинной представительницей семейства – черноволосая и кудрявая. Почти вылитая Белла Лестрандж, не к ночи будь помянута.

Пока они шли до дома, Люциус выслушал целую кучу историй и случаев из веселой, как оказалось, жизни Поттера и их сына.

Когда Лакс указал на нужный дом, Люциус уже готов был взвыть – то ли это сын был так рад обретенному а-папе, что выстреливал триста слов в минуту, то ли ему до этого было не с кем поговорить… В любом случае, когда они свернули к панельной многоэтажке для очень состоятельных людей, малыш притих и вжал голову в плечи.

Еще издали Люциус учуял запах Гарри. А сам Гарри обнаружился выходящим из дверей, причем едва стоя на ногах. Завидев Люциуса с Лаксом, он привалился к стене и закрыл лицо руками, застонал.

Хорошо, что вокруг были одни магглы, а то бы они с ума посходили от запаха течной омеги.

- Как ты здесь оказался? – выдохнул Поттер, когда они подошли. Его лихорадило.

- Встретил Лакса в парке. Но об этом мы потом поговорим, так же, как и о твоих методах воспитания. И о многих других вещах, – спустив Лакса с рук, Люциус поправил сбившийся шарфик малыша и подхватил на руки сползшего по стене Гарри. – Лакс, показывай дорогу.

Они вошли в яркий чистый холл, поприветствовали консьержа, который озабоченно оглядел Гарри, кайфующего от запаха Люциуса, но Лакс уверил мужчину, что Люциус друг его отца и пришел помочь, и тот беспрепятственно их пропустил.

Поттеры жили на седьмом этаже в просторной большой квартире. Заперев дверь, Люциус приказал Лаксу чем-нибудь заняться, а часика через три они поговорят. Сын согласился и убежал вглубь квартиры.

***

Занеся Поттера в спальню, Люциус осторожно опустил его на кровать, и принялся медленно раздевать.

- Почему ты ушел? – спросил он, накрывая омегу собой. От соприкосновения обнаженных тел Гарри застонал, запрокинув голову и обнажая шею.

- Потом, - простонал Гарри, потираясь о Люциуса и раздвигая ноги.

Запах текущей омеги сводил с ума, а сладковатую, как помнил Люциус, смазку, хотелось ощутить языком. На нежности еще будет время, а пока…

Пальцами он нащупал текущую мягкую дырку, плотно сжавшуюся, когда он дотронулся и тут же расслабившуюся, пропуская пальцы внутрь. Не в силах больше ждать, он убрал пальцы и толкнулся членом, раздвигая конвульсивно сжимающиеся стеночки и неумолимо протискиваясь внутрь. Гарри изогнулся, раздвинул ноги шире и застонал.

- Да, - короткий рык, когда Люциус вошел до конца одним рывком. – Я скучал по твоей сладкой дырке, малыш.

Щеки Поттера заалели пуще прежнего, покраснела даже шея, тогда как его член, зажатый животом Люциуса, поощряющее дернулся.

Люциус немного отклонился, чтобы посмотреть, как его собственный член исчезает в Гарри и появляется снова, поблескивая смазкой, как раскрасневшиеся и припухшие края течной дырки тянутся следом, плотно обхватывая ствол, и возвращаются обратно, принимая его в себя.

- Такой красивый, - пробормотал Люциус и снова опустился на Гарри, придавил его собой, наказывая, и отдался рвущимся наружу инстинктам.

Перед самым оргазмом у Гарри ослабли руки, тяжело плюхнулись на кровать, непроизвольно сжались в кулаки и задрожали. У него перехватило дыхание, судорогой свело верхнюю половину тела, он не мог вздохнуть, только дрожал, а перед глазами вспыхивали сверхновые и сияли две главные звезды его жизни — глаза Люциуса.

Люциус склонился к губам Гарри, приник, осторожно вдыхая такой нужный сейчас воздух, и когда Гарри обмяк, сжал его крепче.

- Кричи громче, любовь моя, - шепнул он в розовеющее от прилива крови ухо. - Если сможешь.
И взял просто бешеный темп, в несколько движений доводя до финала и себя.

***

Это была уже не первая сцепка, когда они смогли, наконец, прийти в себя настолько, чтобы что-то соображать.

Люциус вызвал домовика, умудрился написать Драко записку, чтобы тот оторвался от «чем бы он там ни занимался» и посидел с Лаксом.
Домовик же снабжал едой.

Гарри, едва завидев крупные куски мяса и печеных овощей, умудрился вывернуться из-под Люциуса — и откуда только силы взялись, вот же стонал и ругался шепотом, дескать, заездил...

А Люциус смотрел и не мог насмотреться, прикасался постоянно, целовал, оставил свои метки везде, где только смог — на спине, груди и плечах живого места не было от красных пятен засосов и следов зубов.

- А что? - поймав нечитаемый взгляд Люциуса, Гарри предложил ему кусок мяса — ну как предложил, в рот сразу сунул. Видимо, чтобы молчал. И поудобнее устроился сверху.

- Я не очень хочу это обсуждать, - прожевав, сказал он.

А чтобы Люциус не возразил, добавил к мясу огромный кусок желтого томата.

- Я знаю, что сглупил. Но это я понял вот только недавно. До этого у меня был максимализм подростковый. Но я справился, Люциус. Веришь — нет, мне это было нужно. Чтобы повзрослеть, чтобы перестать смотреть на мир сквозь черно-белую призму. А потом, когда понял все про себя... пара месяцев только прошли — не знал еще, как вернуться. Думал, нужен ли тебе. Меня ведь тянуло с нечеловеческой силой каждый раз во время течки. Только Лакс и спасал.


Собравшегося что-то сказать Люциуса опять заткнули. Теперь поцелуем. Для разнообразия, видимо.

- Сейчас у меня есть парочка условий, но быть с тобой я согласен.
И улыбнулся. Заразительно, солнечно.

Люциус слабо усмехнулся, разглядывая смущенного своей откровенностью Поттера, восседающего обнаженным, в сцепке на его члене. Поттер, правда, времени не терял, уже снова примеряясь к неополовиненной даже тарелке с едой. Поймав насмешливый взгляд, Гарри смутился еще больше.

- Да мы пару дней уже нормально не ели, я же стою в течку с трудом.

- Все нормально, Гарри. Ешь.

Люциус привстал, притянув Гарри к себе за шею, поцеловал, стирая смущенную улыбку с зацелованных темно-розовых губ.

«Все нормально, Гарри. Потому что ты мой.»

***

Утром их разбудил вопиллер от Драко, с мольбами избавить от мелкого «невыносимо обаятельного в Малфоев, и непередаваемо пакостливого в Поттера» младшего брата.
Написать отзыв