Амнистия

от iolka
драбблыобщее / 6+
14 янв. 2018 г.
14 янв. 2018 г.
1
451
 
Все главы
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
 
Вечером он стучит в дверь, и, это, пожалуй, единственное, что выбивается из обычного. Обычно у него свой ключ.

Он проходит внутрь, как и раньше, слегка запинается, и, немного смешно подпрыгивая, одновременно сбрасывает обе кроссовки. На крючке повисает выцветшая ветровка, принадлежавшая еще его отцу.

Гремит посуда, шумят вода и микроволновка. Пахнет разогретой курицей и, одновременно, горящим маслом, потому что кое-кто, жаря утром яичницу, пролил на конфорку масло.

Скрипит форточка, а если прислушаться, то слышно, как рассыпаются по чугуну крупинки соли. Скоро запах горелого перебивается запахом кофе. Он всегда пьет кофе на ночь и спокойно засыпает; кофеин для него — снотворное.

Наверху постелено чистое белье, в ванной чистое полотенце.

В раковине грязные тарелки, кружка и джезва. На плите белая соль на черной конфорке.

Проходя мимо, он прикрывает форточку, задвигает занавески.
Задевает плечом.
Кажется, что ничего не изменилось — но над бровью есть короткий шрамик, волосы острижены гораздо короче, чем он привык, почти под ноль, а во всем облике появилась некоторя мрачность, неприсущая ему раньше — то, что сразу отличает зека от цивила.

Наверху шумит вода — пятнадцать минут — можно время засекать.
Посуда позвякивает под тоненькой струйкой очень горячей воды — чтобы ему наверху не лил крутой кипяток.

Когда закрывается кран, в доме становится пугающе тихо. А когда можно разобрать что-то помимо шума в ушах, становятся слышны шуршание шин и поздний собачник с улицы, шаги и скрип половиц на втором этаже.

На втором этаже с половины кровати одернуто одеяло и приоткрыта форточка — наутро греть ледяные ноги снова есть о кого.

Он ложится. Влажные волосы просушены полотенцем, он помнит, чем чревата мокрая подушка.

С края кровати холодно, и одеяло плохо дотягивается. Он тянет на себя, подгребает под бок маленькой ложкой, громко и глубоко вздыхает.

- Успокаивайся давай. Заяц.
Сердце, и правда, стучит словно заячье, почти проламывая сквозную дыру. Горячая ладонь лежит на животе, сильные и большие пальцы обводят пупок, и этот знакомый до затертых воспоминаний жест срывает плотину.

В глазах темнеет, дыхание сбивается, а изнутри обжигает болью и радостью, рвется прерывистый всхлип. В теплое тело, источающее уверенность вжаться плотнее — вспоминать, отпустить гору с плеч, вздохнуть с облегчением.

Прошло четыре года. Долгих, холодных по утрам и тихих до звона в ушах вечерами.
На его обнимающей руке остаются следы ногтей.

Когда я лежу, прислушиваясь к его дыханию в темноте:
- Вернул меня обратно в свою картину мира?

Ты никогда не исчезал из моей картины мира — хочу сказать я.
Но вместо этого говорю:
- Вернул.
Написать отзыв