Выученные уроки

мидиромантика (романс) / 18+ слеш
17 февр. 2018 г.
17 февр. 2018 г.
6
14744
2
Все главы
1 Отзыв
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
Маркус вышел на крыльцо, пару раз глубоко вдохнув, чтобы расслабиться и проветрить мозги. Засиделись они сегодня — уж очень хотелось закончить этот проект. Редкие прохожие старались как можно скорее нырнуть под защиту козырьков, спасаясь от мелкой, но неприятной мороси; прогремев, мимо промчался полупустой трамвай, начавший притормаживать перед остановкой в конце улицы. На голых и каких-то жалких ветках редких деревьев висели рождественские огни, в окнах горели звёзды*, а воздух пах сыростью и каминами. Откуда камины в этой части города?

Сзади хлопнула дверь.

— Хорошего вечера.

Ступив на тротуар, двое мужчин недовольно покосились на тёмное небо. Надо же, соседи-адвокаты. Он думал, к этому часу, кроме них самих, все уже разошлись.

— Позвони мне, если решишь за него взяться. Всегда можно переиграть. — Высокий лысеющий мужчина в коротком пальто дождался невнятного бурчания от своего собеседника и спросил: — Ты где припарковался?

Тот кивнул влево и начал застёгивать куртку, зябко передёрнув плечами.

— Я у парикмахерской за поворотом. — Он поднял воротник пальто и посмотрел в другую сторону. — Ладно, Ханнес, тогда до понедельника. Или до твоего звонка.

Справившись наконец с молнией, Ханнес махнул рукой и посмотрел вслед своему коллеге, после чего сделал было движение, собираясь пойти к своей машине или куда там, как наткнулся на пристальный взгляд Маркуса. Помедлив мгновение, Ханнес кивнул и пошагал прочь, с явным удовольствием подставляя лицо почти невидимым холодным каплям. От наблюдения за ним Маркуса оторвал ещё один хлопок двери и бодрый голос Питера:

— Сейчас запру и пойдём. Прости, что так долго: оставлял записки уборщикам, чтобы не трогали макеты и бумаги. — Он закончил греметь ключами и встал рядом. От мокрого асфальта отражались огни машин, а попадающие в свет фонарей велосипедисты в раздувшихся ярких дождевиках напоминали шары. — Завтра мы тебя ждём. Давай в этот раз ты сделаешь исключение и не будешь спорить. Тридцать семь бывает раз в жизни.

— В прошлом году ты говорил то же самое, — равнодушно ответил Маркус.

— Потому что тридцать шесть тоже бывает раз в жизни, и это ещё детство. А теперь ты становишься взрослым — мы должны это отпраздновать. Не расстраивай Сасси, она уже запаслась продуктами и обещала сделать твой любимый пирог-глазунью*. А ты принесёшь свою фирменную картофельную запеканку, и Йона умрёт от счастья. — Он повернулся к Маркусу, совершенно неумело состроив щенячьи глазки.

Тот мог только рассмеяться в ответ:

— Против пирога-глазуньи и счастливого Йонатана я не устою.

— Отлично! Ждём тебя в шесть. — Питер застегнул пальто и поудобнее перехватил портфель. — Ты стоишь там же, где всегда? — И, дождавшись согласного кивка, поморщился. — Скорее бы они уже закончили с парковкой. Пойду я. Не забудь про завтра!

Маркус махнул рукой в ответ и, стоило долговязой фигуре Питера скрыться за поворотом, шагнул из-под козырька под медленно усиливающийся дождь. Какой-то декабрь в этом году выдался мокрый. Как будто они в Гамбурге, а не во Франкфурте. Поёжившись из-за пробирающегося под одежду неприятного холода, он поспешил к машине. Там сухо, печка и шоколадка. Почти как дома.

***



Когда открылась дверь, его почти сбила с ног волна тепла, наполненная запахами жаркого, пирога и ванили. В углу гостиной солидно растопырила ветки наряженная к Рождеству ёлка, на полу валялись огромные куски паззла для детей, а в коридоре красовалась большая рождественская звезда*, обсыпанная золотистыми блёстками.

— Дядя Маркус! С Днём рождения! — Йонатан, крестник Маркуса, запрыгнул на него, не давая войти, и радостно затараторил, пытаясь рассказать все новости сразу.

— Подожди, — рассмеялся Маркус, с трудом удерживая равновесие, — а то уроню твою запеканку.

— Тебя уже пытают? — В коридор зашла Сасси и чмокнула его в щёку, забрав сотейник. — Тебе нужна нормальная форма для запекания и побриться. Ты ужасно колючий.

— В ней неудобно тащить потом что-то сюда, — сняв куртку, ответил Маркус и довольно провёл ладонью по подбородку. — Я скоро подойду — только поговорю с Йоной. Я так понимаю, Иво наверху?

— Конечно, — закатила глаза Сасси, — от приставки будем его с мясом отдирать. — И, поудобнее перехватив маленькие металлические ручки, отправилась на кухню, а Маркуса Йонатан потащил играть с новыми пожарными машинками и делиться новостями из детского сада. Какую песенку они выучили к Рождеству, что сказала Сабина и как они с Тоби разрисовали стену в туалете. Только минут через сорок Маркус присоединился к Сасси на кухне.

— Тебе помочь? Где, кстати, Питер?

— Да, сядь вон туда и не мешай. — Она вручила ему пиво, указав на высокий стул у стойки. — У него сегодня что-то там с машиной случилось, поэтому он в автомастерскую поехал. Сказал, что успеет. — Она бросила взгляд на часы. — Вообще его давно нет, долж… — В этот момент послышался звук открываемой входной двери и голос Питера. Улыбнувшись, Маркус лениво соскользнул с мягкого сиденья и, не расставаясь с бутылкой, пошёл встретить загулявшего хозяина.

Абсолютно сказочный уютный вечер, как и любой другой в компании Питера и Сасси. Запахи мяса, корицы и хвои смешались в воздухе, рядом весело потрескивал камин; уложив детей, Сасси разливала глинтвейн, а Питер с любовью наблюдал за каждым её жестом, тихо обсуждая с Маркусом последний матч. Это был очередной лучший День рождения в жизни Маркуса. Даже жаль, что в следующий раз они вот так соберутся уже в следующем году. В такие вечера Маркус чувствовал себя настоящим мазохистом: ему было сладко, спокойно и очень, очень больно. И, кажется, он был счастлив.

***



В коридоре слышался смех и громкие голоса. Маркус поднялся ещё на несколько ступеней и увидел у открытой двери адвокатов чего-то ждущего Ханнеса с ящиком пива у ног. Стоило Маркусу повернуть с лестничной клетки, как Ханнес бросил взгляд в его сторону и, приветливо кивнув, снова отвернулся.

Маркус уже и не вспомнил бы, когда они стали друг за другом наблюдать. Даже не был уверен, кто из них всё начал. Хотя нет. Началось всё с Маркуса.

Они с Питером тогда только въехали в это здание. Маркус отметил, что с ними на этаже расположилась адвокатская контора, что на её мужскую половину приятно смотреть, — на этом его любопытство и закончилось. Первые несколько месяцев всё продолжалось обычно и скучно: они иногда пересекались с соседями, равнодушно здоровались и через минуту забывали о встрече. Пока однажды вечером Маркус не наткнулся на спорящих на парковке партнёров*. Он не знал, о чём они говорили, да его это и не интересовало. Просто парой эмоциональных жестов они привлекли к себе внимание, а потом Маркус уже не мог перестать наблюдать за ними. Партнёр Ханнеса был высок и очень, очень красив, даже несмотря на намечающуюся лысину. Породистое лицо и выразительные глаза вкупе с уверенной осанкой вынуждали его собеседников расправлять плечи в попытке оказаться на равных. Ханнес не обладал такой сногсшибательной внешностью или небрежной элегантностью, но взгляд Маркуса постоянно возвращался именно к нему. То ли что-то цепляло в неправильных чертах лица, то ли в жёсткой складке губ, то ли во всей фигуре, расслабленной и буквально излучающей хладнокровие…

Впрочем, тогда, на стоянке, Маркуса заставила застыть отнюдь не внешность партнёров. Не замеченный в тени столба с названиями фирм, он вглядывался в их лица и видел что-то знакомое, что-то, от чего не мог пошевелиться, пойти дальше, выбросив незначительную, в общем-то, ситуацию из головы. Вот Ханнес резко сказал несколько слов; вот его партнёр слегка наклонился вперед и, направив указательный палец ему в грудь, процедил ответ сквозь зубы, после чего развернулся и стремительно зашагал в другой конец стоянки, оставив Ханнеса смотреть ему вслед, пока огни машины не скрылись за поворотом; вот Ханнес наконец отмер и, тряхнув головой, нажал кнопку выключения сигнализации…

Маркус так и не понял, чем его так зацепила эта сцена. Какая-то мысль крутилась на поверхности, казалось — сосредоточься хорошенько, и вот она уже, простая, отчётливая и очевидная, но, сколько он ни пытался разобраться, каждый раз терпел сокрушительную неудачу. С этого дня Маркус начал наблюдать. Он понимал, что это невежливо, что рано или поздно его интерес заметят и, вероятно, неверно истолкуют, но, стоило ему в очередной раз увидеть партнёров вместе, они буквально притягивали его взгляд. Что послужило подсказкой, тем толчком, который помог ему увидеть полную картину, Маркус не был уверен.

Они с Питером возвращались с обеда, когда наткнулись на спокойно курящего у входа в офис Ханнеса. Тот задумчиво рассматривал проезжающие мимо машины. Солнце как-то особенно сильно оттенило морщины у него на лбу, то ли прибавляя ему лет, то ли выдавая его настоящий возраст, дорогой костюм сидел идеально, не скрывая, впрочем, едва заметной сутулости, сигарета выделялась белым пятном на фоне тёмной ткани — так обычно и ничем не примечательно. Маркус смеялся над какой-то шуткой Питера и повернулся к Ханнесу, собираясь поприветствовать, как наткнулся на странный изучающий взгляд. И вдруг вспомнил. И тот спор на парковке, и ещё миллион случаев, когда пересекался с партнёрами. Он не смог бы объяснить, почему ситуация стала для него так ясна — для этого не было никаких предпосылок или внешних подсказок, вряд ли ещё кому-то могло прийти такое в голову, но Маркус не сомневался, что не ошибся.

После той встречи уже Ханнес начал… наблюдать. Маркус спрашивал себя, догадался ли тот о чём-то или просто так реагирует на навязчивое внимание. Однако теперь, когда Маркус всё знал, то просто не мог прекратить, хотя понимал, что производит странное впечатление и, возможно, нарывается на неприятности. Шли месяцы, а неприятности так и не последовали, зато вот такое наблюдение друг за другом превратилось в обыденность. Со временем Маркус даже перестал задумываться о том, что выглядит неадекватно.

Вот и сейчас всё оставалось как всегда: они вежливо поздоровались, обменялись чуть более долгими, чем это было необходимо, взглядами и отвернулись. Проходя мимо двери соседей, Маркус невольно посмотрел внутрь: у дальней стены уже стоял накрытый стол, в очередной раз всех поздравлял Стивенс*, а ёлка яростно блестела здоровыми шарами всех оттенков синего и серебряного. Это тоже уже было традицией: и они сами, и соседи-адвокаты праздновали Рождество в офисе в пятницу, а гулянку для работников устраивали в каком-нибудь ресторане в течение года, когда и выбор побольше, и цены не так кусаются, как в декабре. Так что уже не в первый раз они будут пить одновременно.

Зайдя в свой офис, Маркус скинул куртку и пошёл к столу с закусками, около которого крутились женщины, расставляя свечи, разбрасывая блёстки и что там ещё положено делать, чтобы украсить комнату в Рождество.

— О. Маркус, — заметила его Сасси. — Как всё прошло? — После рождения Йонатана она присоединилась к ним, так что у них образовалось почти семейное предприятие.

— Как обычно. — Нагло сунув нос в тарелку с рождественским печеньем, он утащил одно и продолжил с набитым ртом: — Новые условия, новые пожелания, травинки другого цвета. Так что будем договариваться о новой цене и новых сроках. Я обещал до шестого прислать предложение. — И, получив по рукам, когда сунулся за добавкой, спросил: — Так чем помочь?

— Да уже готово всё, можно начинать. — Анна, их секретарь, аккуратно положила салфетки и, ещё раз оглядев композицию, великодушно разрешила: — Теперь можешь брать свои печенья. — В последний раз поправив скатерть, она развернулась и направилась в другой конец комнаты, где на одном из столов стояла переносная горелка с большой кастрюлей глинтвейна, возле которой, смеясь, стояли остальные работники вместе с Питером.

Маркус посмотрел на Сасси:

— Принести тебе чего-нибудь выпить? Или пойдём к ним?

Сасси закусила губу и бросила взгляд на мужа. Поколебавшись, покачала головой и позвала:

— Питер! — Тот дёрнулся было к ним, но она махнула рукой, добавив: — Захвати глинтвейна для Маркуса.

Не прошло и минуты, как Питер к ним присоединился. Маркус аккуратно принял горячую чашку, благодарно кивнув, и с любопытством проследил за тем, как Сасси притянула к себе мужа, обнимая того за талию.

— В общем, мы хотели тебе сказать наедине, но, наверное, будет правильно сделать это сейчас, а то ты сам обо всём догадаешься, и мне будет обидно. — Она солнечно ему улыбнулась и положила ладонь мужу на грудь, в то время как тот прижал её к себе. Сасси хихикнула: — Мы сами только вчера узнали, так что ты самый первый. Ещё даже родителям не сказали. — Словно тысячи иголок вонзились Маркусу под кожу. Будто он смотрел на них троих со стороны и всё это происходило не с ним. Почувствовав, как начинают дрожать руки, Маркус поспешил поставить глинтвейн на стол. Он знал, знал, что она сейчас скажет. И, чёрт побери, не хотел этого слышать! А Сасси улыбалась всё шире, будто освещая комнату вокруг. Какая же она красивая! Она ещё раз взглянула на мужа и продолжила: — Я снова беременна!

Маркус понятия не имел, почему так больно. Он давно привык к тому, что Питер и Сасси вместе, что они — его друзья, что он сам для них друг, почти член семьи, что так это навсегда и останется, но снова, как и в прошлый раз, эта новость выбила почву у него из-под ног. Сасси счастливо улыбалась Маркусу, а у того было такое чувство, что он упал в воду и никак не может всплыть.

Маркус был в курсе, что положено говорить в таких случаях, поэтому улыбнулся в ответ и крепко обнял Сасси, а потом Питера, надеясь, что выглядит естественно:

— Поздравляю вас! Ну, в этот раз точно будет девочка?

— Очень надеюсь, — закатила глаза Сасси. — Трёх мужиков в доме мне хватает за глаза.

— За вас! — Маркус приподнял чашку и пригубил глинтвейн. Сразу две трети.

Питер в ответ благодарно кивнул и спросил:

— Пойдём к остальным? А то нехорошо, когда начальство отделяется.

Следуя за обнимающейся парочкой, Маркус взглянул на большую ладонь Питера, уютно лежащую на бедре Сасси, и одним глотком допил глинтвейн, мотнув головой, чтобы привести мысли в порядок. Он был рад за них. Правда, очень рад, но… Проклятье!

______________
*
Weihnachtsstern – Рождественская звезда. Фонарик в форме звезды. Обычно его вешают на окна зимой и включают в тёмное время суток
https://image.jimcdn.com/app/cms/image/transf/none/path/s137edb0554620430/image/i1c4facc0a966b632/version/1381207423/image.png

Spiegeleikuchen – Пирог-глазунья. Пирог из ванильного пудинга или творога с персиками или абрикосами
http://static.chefkoch-cdn.de/ck.de/rezepte/38/38079/890593-960x720-spiegeleikuchen-vom-blech.jpg

Weihnachtsstern – Рождественская звезда, цветок. В России известен как молочай красивейший. Традиционно этот цветок покупают в декабре, к Рождеству.
http://www.heimhelden.de/wp-content/uploads/2015/11/pflegetipps-fuer-ihren-weihnachtsstern.jpg

Партнёрство – юридическая форма в Германии, предусмотренная для адвокатов, налоговых консультантов и аудиторов. Партнёры – по сути владельцы фирмы, лица, заключившие партнёрство.
В данном случае Маркус имел в виду, что соседняя фирма – адвокатская контора и на её владельцев приятно смотреть.

Маркус имеет в виду песню Merry Christmas Everyone от Shakin' Stevens