Выученные уроки

мидиромантика (романс) / 18+ слеш
17 февр. 2018 г.
17 февр. 2018 г.
6
14744
2
Все главы
1 Отзыв
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
Зачем он столько выпил? А, да, точно. Завтра первые полдня он будет спать, а за вторые — выблюет все мозги, и станет не до ненужных мыслей. С его подачи даже Анна уже стояла, для уверенности оперевшись на стол; шатаясь, Питер уверял Сасси, что уже прямо точно всё и они сворачиваются; а четверо их дизайнеров пытались разговаривать по-клингонски. Впрочем, какая разница — главное, что они друг друга понимали. Маркус задумчиво рассматривал пустую бутылку из-под виски. О, они даже открыли неприкосновенные запасы. Кажется, он сам и открыл. Наверное.

Питер, как хороший муж, действительно организовал сборы. Переваливаясь, словно толпа зомби, они все вместе старательно распихали еду по полкам в холодильнике, сложили посуду в посудомойку — вернее, Сасси сложила, не доверив никому это дело, — и, медленно натянув на себя одежду, потянулись к выходу. Спасибо всё той же Сасси: она не забыла вызвать им такси. Святая женщина! Выключая свет, Маркус с неудовольствием понял, что начал понемногу трезветь. Надо было меньше наливать другим и больше пить самому.

Распахнутая дверь у соседей позволяла увидеть следы корпоратива: на столах красовались пустые бокалы и тарелки, по радио играла очередная рождественская песня, и только около ёлки, как-то потерянно оглядываясь вокруг, на неверных ногах ходил Ханнес. Судя по тишине, он остался один.

Маркус шёл последним, сразу за Питером с Сасси. Влей он в себя не так много алкоголя этим вечером, поехал бы спокойно домой, проспался — и все дела. Но Маркус оказался слишком пьян, чтобы поступать разумно. Они уже спустились на первый этаж, когда он резко развернулся и устремился обратно, бросив:

— Поезжайте без меня.

— Маркус? — удивлённо переспросила Сасси.

— Я забыл кое-что в офисе. Поезжайте.

— Но такси…

— Я закажу новое, — нетерпеливо протараторил он уже с лестничного пролёта. — Не ждите.

Ханнес всё так же в одиночестве собирал остатки еды. Видимо, он тоже сегодня не пожалел спиртного для себя любимого — иначе не звенел бы так бокалами. Не задумываясь, Маркус по-хозяйски зашёл в гостеприимно открытую дверь и взгромоздился на стол. Ханнес посмотрел на него и спокойно поприветствовал, почему-то даже не удивившись: «С Рождеством», — после чего как ни в чём не бывало продолжил заниматься своим делом.

— С Рождеством, — заученно ответил Маркус и помотал стоящую рядом бутылку из-под какого-то ликёра, с любопытством наблюдая за Ханнесом. — Тебе помочь?

— Да мне только еду в холодильник запихать и бокалы в посудомойку. Грязную посуду народ перед уходом за собой убрал, а столы в понедельник обратно расставим. — Ханнес родился и вырос явно не во Франкфурте: в его речи слышался очень приятный еле заметный мягкий акцент. Северная Германия? Маркус не был уверен.

— А чего тебя все бросили?

— Ну, не так уж и бросили. Еду убрать несложно. Я сам вызвался: мне спешить некуда. А у всех семьи, дети. Олаф, вон, на свидание торопился.

— Олаф? — Маркус скинул куртку и начал закатывать рукава рубашки.

— Мой партнёр, — улыбнулся Ханнес. — Левиоанн.

— М-м-м… — промычал Маркус, следя за тем, как Ханнес закрыл посудомойку и направился к нему. — А ты, стало быть, Шнайдер*.

— Стало быть. — Оперевшись бёдрами на стол напротив него, Ханнес засунул руки в карманы брюк.

— Маркус Кох.

Немного помолчав, Ханнес невпопад спросил:

— Что, так заметно?

Наверное, это прозвучало глупо, но Маркус сразу понял, о чём речь.

— Да нет, не сказал бы, — пожал он плечами. — Не знаю, как догадался.

— Потому что сам в этом по уши.

Это был не вопрос. Честное слово, Ханнес явно оказался пьянее, чем выглядел, потому что — Маркус не сомневался — ни за что не заговорил бы об этом, соображай хоть немного лучше. Да и за самого Маркуса явно думал алкоголь, иначе он бы никогда не ответил:

— Да. — Выпивший человек должен запираться на семь замков, отключив все средства связи до тех пор, пока не протрезвеет. Но и этого не делает, потому что ничего умного он сделать не в состоянии.

Найти кого-то, кто может разделить с тобой неприятный секрет, кому так же плохо, как и тебе… Почему-то это стало огромным облегчением. Именно поэтому Маркус не заткнулся, как стоило бы, а спокойно спросил:

— Как тебя угораздило?

— Видимо, так же, как и тебя. — Ханнес мотнул голов… всем телом и лучезарно улыбнулся. — Хреново быть однолюбом.

Маркус неожиданно даже для себя рассмеялся:

— Это точно.

Ханнес улыбнулся шире:

— Мы с тобой два неудачника.

Наверное, у него отбоя не было от клиентов. Даже сейчас, пошатывающийся, нетвёрдо стоящий на ногах, он излучал этакую спокойную уверенность, основательность. Ему хотелось доверять. Он не был красив в классическом смысле этого слова: слишком крупный подбородок, кривоватый нос и небольшие прищуренные глаза, как будто их обладателю всё время приходилось смотреть на солнце, вряд ли позволили бы ему попасть на обложку журнала. Даже густые тёмные волосы без намёка на седину не особо спасали положение. Но что-то неуловимое, мужское заставляло оборачиваться ему вслед. Пожалуй, Маркус находил его даже привлекательнее красавца Олафа.

— Наверное. — Маркус спрыгнул со стола и подошёл к Ханнесу. Тот только дёрнул уголком губ, прищуриваясь ещё сильнее. Почему-то Маркуса это ужасно заводило. Да, они два неудачника — Ханнес не ошибся. И теперь они разделили свою неудачу на двоих. Ни о какой логике и речи не шло. Просто эта ситуация, сегодняшние новости, огромное количество алкоголя, сам Ханнес и его дыхание с запахом вина и сигарет — всё это сорвало Маркусу тормоза. И, видимо, не только ему.

Ханнес и не подумал сопротивляться, когда Маркус встал между его ног и, положив ладонь ему на затылок, привлёк для жёсткого поцелуя. Никто из них не собирался нежничать: они обменивались укусами, не уступали друг другу, практически сражались за доминирование. Ханнес больно стиснул задницу Маркуса и притянул к себе, так что они теперь прижимались друг к другу стояками через одежду. И, чёрт побери, это было почти неприятно! Именно то, что требовалось.

Маркус так увлёкся, вылизывая рот Ханнеса, что не заметил, как оказался прижат к столу, на котором недавно сидел, а на животе выступили мурашки от холодного воздуха: его рубашку с футболкой Ханнес уже вытащил из джинсов и теперь грубо проходился ладонями по обнажённой коже спины. В этих прикосновениях не было ничего завлекающего или эротичного, но у Маркуса от них потемнело в глазах и болезненно заныл член. А может, из-за того, что Ханнес, протиснув колено между его ног, сильно надавил на ширинку, дёрнул Маркуса за волосы, заставив откинуть голову назад, и укусил за шею, наверняка оставив след.

— У тебя есть смазка? — В наступившей тишине, нарушаемой лишь монотонной, почти неслышной рекламой, гоняемой по радио, хрипловатый голос Ханнеса прозвучал особенно громко, неуместно, будто неосторожно оповещая всех о том, что здесь происходило.

Маркусу понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить:

— Нет, только презервативы в куртке.

— У меня тоже нет, — чуть отодвинулся Ханнес. Было даже обидно, что он так легко собирался пойти на попятный.

— Ты предлагаешь нам остановиться? — не поверил Маркус.

— Нет. — Ханнес растянул губы в неприятной улыбке. — Я предупреждаю, что трахну тебя на сухую.

И Маркус был совершенно точно не в себе, потому что только нетерпеливо притянул Ханнеса ближе:

— Давай уже!

— Повернись, — приказал Ханнес, разворачивая Маркуса спиной к себе и вынудив упереться ладонями в стол.

Он быстро расправился с ширинкой на джинсах Маркуса и стянул их вместе с боксёрами вниз, заставляя того поёжиться. Маркус буквально чувствовал, как у него встают дыбом волоски на заднице, потому что в комнате стоял собачий холод, мать твою! Даже всё выпитое за вечер спиртное не согревало — наверное, Ханнес давно отключил отопление. А тот не терял времени зря: снова задрав и придержав одной рукой рубашку, провёл ногтями по ягодице Маркуса. Тот сконцентрировался на неприятной царапающей боли и резко выдохнул, представив, как на его коже скоро набухнут красные длинные полосы.

— О да… — услышал Маркус шёпот, а потом Ханнес отпустил рубашку, и та снова немного сползла, окутывая теплом. Коротко вжикнула молния, раздался шорох одежды, еле слышно зашуршала рвущаяся упаковка презерватива — невидяще глядя в стену, Маркус впитывал эти звуки, абсолютно неуместно и асексуально сопровождаемые очередной рождественской песенкой. Пахло вином, луком и немного пылью. Вот Ханнес грубо развёл его ягодицы, и провёл по ложбинке между ними обтянутым латексом членом, неприятно холодящим, влажным — то ли от смазки, то ли от слюны, — немного надавил, предупреждая, замер на мгновение и резко толкнулся вперёд, сразу проникая на всю длину. Маркус ненадолго затаил дыхание, после чего, несколько раз глубоко вдохнув, шевельнул бёдрами, и Ханнес сорвался в быстрый дерганый ритм, причиняя боль им обоим. Одной рукой он сильно оттягивал волосы Маркуса, а другой жёстко держал за бедро, не давая уйти от своего напора.

Маркус уж точно не был против и боли, и грубости — только выгнулся так, чтобы член Ханнеса не попадал по простате: пожалуй, это было бы слишком. Он быстро дрочил себе, не думая о том, когда там собирается кончать Ханнес, и уплывающим сознанием фиксировал какие-то совсем неважные вещи: рваное дыхание, трёп ди-джея на радио, календарь перед глазами, ритмичный стук стола о стену, тёмные доски ламината в коридоре… Они оставили открытой дверь! Он сильнее сжал пальцы и закрыл глаза, отдаваясь сокрушительному оргазму.

***



Проснувшись на следующий день, Маркус перевернулся на спину и застонал. Он даже не знал, из-за чего стонал больше: из-за раскалывающейся головы, накативших воспоминаний или неприятно пощипывающей задницы. А доковыляв до туалета, проклял себя за то, что выбрал дом с окнами в ванной комнате и не повесил туда никакие занавески. Поморщившись из-за яркого света, Маркус плюхнулся на унитаз и сжал виски. Проклятое солнце. Давно он так не напивался. Сделав свои дела и побрызгав в лицо холодной водой, Маркус спустился на кухню, чтобы достать аспирин, после чего, бросив пару таблеток в стакан, похромал обратно, в приятный полумрак спальни; распахнул окно, впустил холодный воздух и завернулся в одеяло, уютно закрыв глаза.

Сегодня обязательно надо будет добраться до аптеки и купить крем от геморроя. Маркус тысячу лет не был снизу. И хватило же ума на такие активные упражнения абсолютно без подготовки — даже без смазки.

Несмотря на выпитое, он хорошо помнил вчерашний вечер. По крайней мере, до того момента, как кончил при мысли, что они не закрыли дверь в коридор. Два идиота. В такой час в здании наверняка уже никого не оставалось — да и в любом случае на их этаже других офисов не было, — но если бы кто-нибудь забыл мобильник, например, и решил вернуться? Маркус очень надеялся, что они не приготовили уборщику сюрприза в виде презерватива. Ни этого, ни как добрался домой, он уже не помнил.

Ну и вообще, одноразовый трах с соседом — не самое умное, что Маркусу доводилось делать. Конца света, конечно, не случилось: Ханнес явно тоже не на вечную любовь рассчитывал, однако встречаться на входе или на парковке будет неловко. А может, и нет. Это не первый их совместный секрет.

Поморщившись от неприятных ощущений, Маркус перевернулся на спину и почти незаметно улыбнулся. Пожалуй, он бы не отказался повторить. Почему-то после вчерашнего стало легче дышать. Может быть, потому что Маркус слишком хорошо понимал, что движет Ханнесом; может, потому что тот сам был в его шкуре и позволил выплеснуть злость с досадой… В любом случае, это произошло вовремя и именно так, как Маркусу тогда требовалось.

Но напиваться до соплей на корпоративах он больше не будет.

На следующий день он уехал к родителям, добрым словом поминая Ханнеса. Не сказать, что задница болела до потемнения в глазах, но почти семь часов, которые Маркус добирался по пробкам, дались ему нелегко. Две недели пролетели незаметно, однако их хватило, чтобы эмоции и воспоминания немного поблекли, поэтому, возвращаясь домой, он с удовольствием думал о ставшей уже традиционной первой в году встрече с Питером и Сасси: через пару дней после его возвращения из Мюнхена Сасси всегда устраивала ужин с обязательным пирогом-глазуньей. Питер — счастливчик.

Утром Маркус приятно удивился, обнаружив открытую парковку, и со вздохом облегчения занял своё обычное место. Наконец-то. Убедившись, что ничего не забыл, он вышел из машины и вдохнул морозный воздух. Солнце отражалось от окон соседнего здания, заставляя щуриться, но Маркус всё равно с наслаждением огляделся. Солнце, пусть и зимнее, гораздо лучше нескончаемых дождей. Стоило ему повернуться, как он встретился взглядом с, как обычно, немного сутулившимся Ханнесом, который, нажав на кнопку брелока, дождался, пока мигнут фары, и махнул рукой Маркусу. Тот приветственно кивнул и направился к выходу.

— Доброе. Слушай, у тебя в порядке всё? — сразу же перешёл к делу Ханнес.

Нет, это не было неловко. Вот они два бесчувственных, бессовестных говнюка. Маркус почувствовал, как губы помимо его воли растягиваются в улыбке.

— Доброе. За задницу мою беспокоишься?

— Беспокоюсь, — кивнул Ханнес. — Мы с тобой совсем с катушек съехали.

— Сейчас уже всё хорошо, — ответил Маркус, останавливаясь, чтобы пропустить молодого человека, выходящего из здания. — А вот в то воскресенье я тебя проклял, пока толкался на А3*.

— Ну прости, — заулыбался Ханнес, — не помню, чтобы ты сильно сопротивлялся.

— Да не, нормально всё.

Они уже подошли к двери адвокатов, и Маркус направился было к своему офису, как его окликнул Ханнес:

— Маркус.

Притормозив, Маркус повернулся и вопросительно посмотрел в ответ.

— Не хочешь зайти ко мне вечером?

Ну, тут и думать не пришлось. Две недели — более чем достаточно, чтобы принять решение. Маркус кивнул:

— Запиши мой номер. Скинь мне адрес, куда подъехать — я напишу, как освобожусь.

***



Стоило ему переступить порог, как, едва захлопнув дверь, Ханнес буквально впился в его рот. Не обращая внимания на жёсткую, неприятно колющуюся щетину, он кусал губы Маркуса, лихорадочно задирал на нём джемпер с футболкой, не давая снять куртку, и тёрся стояком. Нащупав застёжку его джинсов, Ханнес резко спустил их вниз вместе с бельём, развернул Маркуса спиной к себе и прижался к нему всем телом, вжимая в стену.

— Эй, полегче. Где, ты думаешь, я мог бы подготовиться?

— Плевать, — нетерпеливо бросил Ханнес, после чего немного отодвинулся — Маркус услышал шуршание одежды и поторопился воспользоваться возможностью избавиться хотя бы от куртки. Обернувшись, он смотрел, как Ханнес раскатывает презерватив по члену, а потом ещё один — на пальцах.

Прижавшись щекой к шершавым обоям, Маркус закрыл глаза и с каким-то извращённым удовольствием впитывал все неприятные ощущения: холодная смазка, растягивающиеся мышцы, боль резкого проникновения. Он не знал, что у Ханнеса случилось, не знал, трахает ли тот сейчас самого Маркуса или представляет этого своего Олафа. Маркусу было всё равно. Он слушал дыхание Ханнеса, странно громкий шорох ткани, шлепки плоти о плоть. Когда Ханнес застыл, вжавшись в него, Маркус выдохнул и открыл глаза. С ними происходило что-то странное. Никакой любви, симпатии или страсти. Это и трахом нельзя было назвать, потому что в трахе больше эгоистичности, эмоций. Они же не заботились и о собственном удобстве или удовольствии, что уж говорить о партнёре.

Маркус не кончил. Да у него даже не встал. Но почему-то он получил столько наслаждения от этого недоперепиха в прихожей, что у него никак не получалось подавить странную расслабленную улыбку, а руки покрылись почти болезненными мурашками.

— Быстро ты.

— Прости. — Ханнес вышел, придерживая презерватив. — Давай я тебе отсосу.

— Не, я поеду. — Натянув штаны, Маркус поморщился и недовольно посмотрел на Ханнеса. — Терпеть не могу трахаться без подготовки. Где тут у тебя туалет?

Ханнес указал на дверной проём, ведущий в тёмный узкий коридор:

— Дверь напротив гардероба.

Отсидев на толчке и приведя себя в порядок, Маркус пошёл обратно, впервые обратив внимание на обстановку. Старый коричневый кафель на полу, потёртые ступени длинной винтовой лестницы на второй этаж и в подвал, резной сундук. Широкие деревянные двери в комнату оказались закрыты, чтобы сохранить тепло. То ли Ханнес недавно переехал, то ли ему было лень возиться с ремонтом — как-то этот дом больше подходил чете пенсионеров, чем молодому мужику.

Ханнес поднял куртку Маркуса, перевесил её через перила и теперь ждал, сидя на ступенях. Увидев Маркуса, он встал и ещё раз повинился:

— Прости.

— Тебе это было нужно.

Ханнес серьёзно кивнул:

— Спасибо. — А потом улыбнулся, еле сдерживая смех. — Может, кофе?

Маркус заржал и отрицательно покачал головой:

— Мне ехать на другой конец города, а завтра на работу ещё. Увидимся.

***



Открыв дверь, Питер широко улыбнулся и посторонился, пропуская Маркуса.

— Заходи. Йона с раннего утра скачет, требуя дядю Маркуса с подарками.

— Привет. — Маркус поставил на пол завёрнутую в яркую бумагу коробку и стянул с себя куртку. — А где он сам?

— Так тебя ждал, что уснул, — заглянула в прихожую Сасси. — У меня там суп на плите, так что потом тебя поцелую, — протараторила она и снова скрылась на кухне.

— Ты сказала, что мне ничего не надо приносить, поэтому я пришёл с пустыми руками, — крикнул ей вслед Маркус.

— Правильно сделал, — закатил глаза Питер. — Сасси столько наготовила, как будто мы ждём в гости армию родственников, а не одного тебя. Обязательно потом захвати с собой что-нибудь.

Он кивнул на дверь в гостиную, предлагая Маркусу пройти. Тот направился к любимому креслу, а Питер, взяв две бутылки пива, вручил одну Маркусу и плюхнулся на диван. Они говорили о прошедших праздниках, о планах на лето, о родственниках, следующей игре. Как и всегда в этом доме, проведённые здесь часы были наполнены радостными воплями Йонатана, бурчанием Иво, множеством вкусной еды и звонким смехом Сасси. Маркус расслабился, выбросив все проблемы из головы. Позже, когда дети снова ушли к себе, он сидел и смотрел на тонкие пальцы Питера, вырисовывающие непонятные узоры на плече Сасси. Она забралась с ногами на диван и уютно притаилась у Питера под мышкой, положив голову тому на плечо. Питер негромко рассуждал о беженцах, а Маркус цедил пиво и думал, что же он нашёл в этих впалых щеках, бледной коже и острых коленках.

— Маркус, — привлекла к себе внимание Сасси.

Он вопросительно посмотрел на неё и отставил в сторону пустую бутылку.

— Ну… — Она смущённо завозилась. — Я понимаю: это не моё дело и всё такое, но, если не спрошу — умру от любопытства, поэтому извини, если что. У тебя кто-то появился, да?

Маркус почувствовал, что его брови ползут вверх, куда-то к линии волос.

— С чего ты взяла?

— Ты стал… спокойнее, что ли. Или нет. Что-то изменилось, в общем.

— Да ладно? — Питер озадаченно посмотрел на Маркуса, а потом на Сасси. Та закатила глаза и снова с любопытством уставилась на Маркуса.

— Нет у меня никого, — пожал плечами Маркус, — тебе показалось.

Сасси расстроенно вытянула губы трубочкой и пробурчала:

— За столько лет ты нам не показал ни одной своей женщины. Мне любопытно до ужаса.

На это Питер потянул её за нос и со значением сказал:

— Оставь его в покое. Раз не показал, значит, нечего было показывать.

Сасси сморщилась и забавно потёрла кончик носа, а Маркус торжественно произнёс, рассмеявшись:

— Как только у меня появится что-то серьёзное, обещаю сказать тебе первой.

***



Вернувшись домой, Маркус повесил куртку в прихожей, прошёл в кабинет и, включив отопление, упал в кресло. В голове крутились мысли о последнем проекте, о родителях, о тонких бледных пальцах, о словах Сасси. Кто-то появился…

Он достал смартфон и нашёл нужный контакт.

— Маркус? — На заднем плане шумела улица: проносились мимо машины, прозвенел звонок велосипедиста, негромко играла музыка.

— Привет. Конечно, уже поздно, но ты не против, если я зайду ненадолго? — Маркус крутил в руках флешку и бездумно смотрел в тёмный прямоугольник окна, ничего не видя.

— Я пока не дома. Вообще, без проблем, только позже. Или, если хочешь, часа через два-два с половиной заеду к тебе.

— Было бы круто. — Он подбросил флешку и почесал щёку. Надо побриться на этих выходных, что ли.

— Скинь мне адрес. Я напишу, когда освобожусь.

— Договорились. До скорого. — Быстро набрав сообщение, Маркус отложил телефон и направился в спальню.

Скорая трахательная помощь у него появилась.

_____________
*
Поскольку в названиях партнёрств, заключённых двумя-тремя партнёрами, как правило, перечисляются фамилии всех партнёров, то они мелькают на вывесках, почтовых ящиках, списках фирм, вывешенных в бизнес-центрах.

А3 – автобан.