Гекатонхейр

от iolka
мидиAU, романтика (романс) / 13+ слеш
21 мар. 2018 г.
21 мар. 2018 г.
3
5479
1
Все главы
1 Отзыв
Эта глава
1 Отзыв
 
 
 
Легенды о непобедимых воинах всегда шли рука об руку с легендами о жутких стоглавых чудовищах, сильнейших и непобедимых в своей ярости, столь дикой, что даже Боги опасались им противостоять и не могли их уничтожить, а лишь запирали глубоко под земной твердью.

Как и любые легенды, эти содержат совсем немного правды и куда больше чистого вымысла, приправленного суеверным ужасом.

Ибо тот, кого зовут гекатонхейром — чудовище лишь о двух головах. Двух сердцах, двух душах, двух разумах, сплетенных вместе. Сплетенных так тесно, что непонятно, где начинается один и кончается другой.

Пытка — когда сокровенное становится достоянием другого человека: кому понравится, что все секреты, все потаенные уголки души, которые скрываешь от самого себя, окажутся во власти кого-то другого? Власть обоюдна, но и это разве кого-то интересует?

Обретшими Пару движет отвращение и ненависть, омерзение и боль. Нет в этом ничего хорошего.



***



В битве за Нью-Йорк Стив понял, насколько же ему не хватало Баки: будто подвел окончательную черту под своей прежней жизнью, и теперь его ждало безграничное одиночество.

Те пару месяцев, что он провел в одиночестве, им владели ярость и желание мучительной смерти виновному в гибели Баки, ему некогда было задумываться о себе и своей жизни — да он и не планировал жить.

А сейчас, когда появилась возможность оглянуться и вздохнуть полной грудью, Стив понял, что чувствуют солдаты, вернувшиеся с войны инвалидами. Ему не хватало Баки так остро, что порой он задыхался, будто астма вернулась, спотыкался, будто у него не было ноги, ронял карандаш или ключи, когда пальцы внезапно разжимались, словно их вовсе не было на его руке.

ЩИТ, конечно же, выделил ему терапевта и обязал его посещать. Да только что мог Стив сказать ему? Научившись пользоваться гуглом, он, в надежде на продвижения в исследованиях гекатонхейров, искал способ пережить смерть Пары. То, что он нашел, ужаснуло Стива до глубины души. Он почувствовал себя как и тогда, в детстве в Бруклине — неправильным, лишним и ненужным. Потому что, кажется, он был единственным, кто скорбел по Паре, кто был не рад «освобождению».

Отчего-то считалось самым худшим именно в среде военных встретить свою Пару, ведь следующий же анализ крови не давал возможности скрыть Слияние. Для таких в контрактах была специальная строка об обязанности сражаться гекатонхейром. Стив недоумевал: сила, прочная кожа, улучшенные реакции, присущие гекатонхейру — куда там супергероям. И все это — плохо?

Стив не был разговорчивым человеком, а после смерти Баки вся его общительность, пришедшая со Слиянием, ушла. Терапевту он ничего не сказал. А тот, считавший, что проблемы Стива совсем в другом, не поднимал тему.

Баки не хватало, без Баки было плохо. Если встречалось что-то, что могло заинтересовать Баки — а в новом мире такое было сплошь и рядом, ведь именно Баки всегда мечтал жить в будущем — Стив начинал говорить, оборачивался, ожидая встретить искрящиеся смехом глаза или его улыбку, а наталкивался на гулкую пустоту.

Пустота окружала его, где бы он ни находился. Преследовала в пустой служебной квартире и на узкой постели по ночам, держалась рядом на пробежках в парке и сидела за столом в закусочных.

Новый мир, шумный и яркий, поражающий безграничными возможностями, оказался неспособен заполнить пустоту там, где раньше был Баки. Да и, в общем-то, мир не был нужен Стиву так, как Стив ему.

В битве с Читаури Стив понял, что ему стоит изменить тактику боя. Он несколько раз едва не погиб, потому что рассчитывал на большую силу, неуязвимость своей кожи и голос Баки в голове.

Во Второй мировой Они привыкли, что Им ничего не страшно, и противнику некого Им противопоставить — вот и крушили базы ГИДРы играючи, не страшась шквального огня и упрямо идя под танки. Чувство вседозволенности, приправленное куражом, оставляло после себя приятную слабость, особенно если удавалось уединиться в уголке очередной разоренной базы и вдоволь насладиться друг другом. Главное — не попасться никому на глаза, ведь за такое грозил трибунал.

Стив и тогда временами забывал, что они с Баки не Слиты, благо Баки всегда следил за ним, никогда не терял из виду, как стрелка компаса — север. И порой не проходило и минуты, прежде чем побеждавший до этого противник слышал полный восторга и предвкушения рев трехметрового гекатонхейра — существа почти мифического, но убивающего вполне реально.

Сейчас, оценивая завершившийся бой, Стив, на месте своего командира, отправил бы себя в отставку и запретил и на милю приближаться к любому сражению. Он мог бы быть в разы эффективнее, если бы сражался как улучшенный человек, а не претендовал на лавры гекатонхейра. Тем более что один целый и один немного ущербный гекатонхейр у них были.

Для Стива стало сюрпризом, что, когда у Клинта кончились стрелы, он исчез куда-то вместе с Наташей, и через минуту появился рыжеволосый и светлокожий гекатонхейр. Он был неуязвим и неплохо крушил — впрочем, как и жертва собственного эксперимента, Брюс, умудрившийся обрести способность становиться гекатонхейром без наличия подходящей пары — но Стив не понял во время боя, что именно казалось ему странным в действиях Клинташи.

Уже позже, просматривая видеозаписи очевидцев, он понял, что Клинташа, кажется, такие же, как и Халк — неразумные.

Обычно при Слиянии один из пары был Разумом, отдавал команды Телу и говорил с внешним миром, а второй был Телом, заставлял конечности двигаться и делать то, что нужно, полагаясь не на глаза, а лишь на указания Разума. Видимо, у Наташи и Клинта были большие проблемы с доверием. Вскоре эта мысль подтвердилась.

Через пару недель после битвы с Читаури Стив наткнулся на Наташу в спортзале ЩИТа. Он всегда ходил туда утром, около десяти часов, и обычно это было самое пустынное время. В некоторые дни он вообще оставался один до обеда.

Наташа выглядела странно: она была очень напряжена и не сдерживала эмоций, что, как понял Стив, для нее было необычно. Она боксировала самую дальнюю грушу зло, ожесточенно, с каждым ударом распаляясь все больше, но тяжелый кожаный мешок ни разу не сдвинулся с места.

— Наташа? С тобой все в порядке?

Стив приблизился со спины, но она даже не повернулась.

— А ты... как... думаешь... Стив? — каждое слово сопровождалось сильным ударом, почти не оставлявшим на боксерской груше следов.

— Мне кажется, ты в не в порядке, — Стив окинул задумчивым взглядом сваленные в кучу мешки у дальней стены и, выбрав себе жертву, повесил его на крюк по-соседству с Наташей.

— Поразительная... догадливость.

Некоторое время в зале не было слышно ничего, кроме тяжелого дыхания Наташи и звуков ударов.

— Ненавижу Будапешт, — внезапно выкрикнула она, нарочно нанося неправильные удары и шипя от боли в отбитых руках, и затем провела серию ожесточенных яростных хуков, рыча и вкладывая ненависть в каждый: — Ненавижу. Бартона. Suka. Blyad.

Стив ее почти не знал, но сейчас видел, что лучшее, что он может сделать — это остановить, иначе она просто навредит себе.

Он обхватил ее со спины, удерживая; она, конечно же, попыталась вырваться, провела несколько болевых приемов, но Стив мог это стерпеть, сжимая ее все крепче и прижимая ее руки к телу, гася инерцию и сводя на нет приемы ногами. Поняв, что не сможет сейчас выпутаться, да и не хочет, чего уж там, Наташа обмякла в руках Стива, и он едва ее не выронил.

— Я всю жизнь была никем, — тихо сказала она. — Оружием, инструментом. Он это наглядно показывает и подтверждает каждый раз. Я — не человек, не женщина. Я Черная Вдова. Он... он жалеет меня. Grebanaya жалость. И ему за нее стыдно. И он уходит к ней и забывает про меня, будто меня и нет. Gospodi, kak ya evo nenavizhu.

— Клинта? — тихо спросил Стив, понимавший русский еще с войны.

Наташа, не поворачиваясь, кивнула, тряхнув слипшимися от пота рыжими кудряшками.

— Знал бы ты, как я ненавижу Слияние. Самое отвратительное, что может случиться с человеком. Раны, смерть — erunda в сравнении с выворачиванием наизнанку и полной темнотой, в которой хочешь — не хочешь, а приходится смотреть воспоминания другого человека. Это то, что чувствует Тело при слиянии. Бартон у Нас Разум. В Будапеште он застал меня врасплох на крыше здания, в котором находилась цель. Едва его увидела, почувствовала эту дурацкую щекотку по всему телу. Замешкалась. Ему удалось повалить меня, лишь на секунду, но этого хватило, чтобы инициировать гекатонхейра.

Ее плечи под ладонями Стива вздрагивали, но голос не дрожал, звучал обычно, разве что тускло, безжизненно.

— Я была дезориентирована, на меня в одночасье свалилась вся его жизнь, все его чувства, мысли, эмоции. Это нельзя контролировать, невозможно. Он не спрашивал меня, просто закинул в вертолет поддержки и увез сюда. А Фьюри уже не отпустил.

— И ты хочешь вернуться обратно в Россию?

— Нет, — Наташа сбросила его руки, резко дернув плечами. — Я просто хочу, чтобы всего этого не было в моей жизни. И кажется, теперь мне придется тебя убить.

Все еще не оборачиваясь, она обхватила себя руками за плечи. Стив видел, что бинты, которыми она обмотала руки, пропитались кровью.

— Это останется со мной, — спокойно сказал он.

Она благодарно кивнула, слипшиеся рыжие прядки трогательно смотрелись на бледной тонкой шее. Стив отвел глаза, чувствуя жалость по отношению к ней и недоумевая по поводу всей ситуации, поэтому лишь покачал головой и попрощался. Кажется, сегодня тренировке была не судьба случиться.

Идя домой, он думал о Баки. О том, возможно ли было между ними такое недоверие, что гекатонхейр просто не работал бы, как у Клинта и Наташи. И понимал, что в его время люди, ничего не зная о Слиянии, проходили это проще и быстрее учились доверять. Подтверждением тому были гекатонхейры из армий союзников: от британской армии было двое, от советского союза семь, Стив и Баки слышали и о других, но этих даже знали лично. Сама возможность Слиться в гекатонхейра вообще была ужасной редкостью, и это Стив узнал уже в новом мире. Подходящий ген в цепочке ДНК имели всего 5% населения земли, но у каждого имеющего ген была только одна возможная Пара. И при этом вероятность встречи этих людей в некоторых местах стремилась к нулю. Сейчас в мире было всего шесть зарегистрированных пар. У скольких из них были проблемы с доверием, Стив мог только догадываться — все материалы и имена были засекречены.

А что до потери доверия между ним самим и Баки... Не было подобного. Были ссоры, несогласия, куда без них, но Стив помнил только одну крупную ссору с Баки, ту, которая стоила ему потери Баки в самый первый раз. Стив тогда рвался на фронт, но хотел обязательно вместе. Баки был против: сначала сказал, что за, но при следующем же Слиянии Стив узнал правду. И Стив сам начал ту ссору, не обращая внимания на заставивший принять такое решение глубинный страх за него, который он прекрасно видел в душе Баки.

Тот отказался протаскивать Стива в армию под тем предлогом, что они гекатонхейр, отказался подтверждать его слова на призывном пункте, сказав, что впервые видит этого парня. И изо всех сил сопротивлялся Слиянию, когда Стив попытался доказать свои слова делом.

Они не разговаривали несколько дней, до тех пор, пока Баки не пришло распределение в тренировочный лагерь. Он уезжал в полной уверенности, что Стив никогда не попадет в армию, а значит останется жив. До сыворотки Эрскина исцеляющего фактора гекатонхеров хватало лишь на лечение новых заболеваний, но не избавление от того, с чем Стив родился, и он был не годен по одной только астме. Баки, однако, недооценил упрямство Стива и коварство докторов.

Пропущенную тренировку в тот день Стив заменил поездкой на Кони-Айленд. Он прошелся по любимым местам Баки, купил пару хот-догов у «Нэйтана» и пару часов просто дремал, сидя на скамейке и глядя на сверкающий на солнце и слепящий глаза океан.
Написать отзыв